Ты не поймёшь меня пока не окажешься на моем месте

Шэдоу снова стоял в палате у постели Соника, бесшумно, как сама тень, вглядываясь в его лицо. Он приходил сюда каждый раз, когда луна скрывалась за тяжёлыми больничными шторами, чтобы никто — ни медсёстры, ни тем более сам Соник — не заметили его присутствия. Он был тенью среди теней, наблюдателем, который не имел права здесь находиться. Тишина больницы давила на уши, нарушаемая лишь мерным писком аппаратов. Совсем недавно, совершенно случайно он узнал ,что синему ежу,его единственному другу, снятся кошмары. Он услышал краем уха, от медсестёр, и с тех пор будто потерял покой — его самого, словно магнитом, тянуло сюда, в этот белый, стерильный плен. *** В ту ночь он пришел, как обычно, просто проведать, но стоило ему бросить взгляд на больничную койку, как сердце пропустило удар. Соник метался во сне, как загнанный зверь. Он ворочался, комкая простыни, и тихо, надрывно бормотал что-то, и даже в гробовой тишине палаты слова тонули в его сбивчивом дыхании. — Нет… Шэдоу… не уезжай, пожалуйста!! — вырвался из груди ежа сдавленный, почти детский крик. Шэдоу вздрогнул, и перед глазами, как наяву, всплыла та картинка из далекого прошлого. Воздух вокруг стал вязким, тягучим — будто время стало течь иначе. *** Этот крик из детства ударил под дых, вырвав из настоящего в то лето, когда мир ещё не треснул. — Шэдоу! Шэдоу, смотри! Маленький, искрящийся синим вихрем подлетел к нему. Соник сиял от счастья, его глаза горели озорным огнем. Он старательно прятал что-то в ладошках, переступал с ноги на ногу, а его хвостик — чуть длиннее, чем у других ежей — крутился как заводной пропеллер,а правая ножка в такт отбивала дробь по земле. — М? — лениво приоткрыл один глаз Шэдоу, который всего пару минут назад дремал в тени старого дуба. Они только недавно приехали с дедушкой и Марией в эту деревню, и этот синий метеор буквально привязался к нему. Шэдоу, как и подобает старшему (он уже закончил второй класс, а Сонику только предстояло идти в школу), относился к нему снисходительно, но в душе уже тогда чувствовал странную теплоту. — Смотри! Ну же! — не выдержав Соник разжал ладошки, показывая крошечную лягушку с круглыми, испуганными глазами. — Где ты ее взял? — нахмурился Шэдоу, уже протягивая руку, чтобы забрать у малыша бедное создание. — На камнях! Она там лежа… Э-э-э-эй! — Соник осекся, поняв замысел черно-алого, и моментально спрятал лягушку за пазуху, прижав ладошки к груди так, будто от этого зависела его жизнь. — Отдай. Её нужно отпустить, — строго, насколько мог, произнес Шэдоу, но в голосе его уже звучала плохо скрываемая улыбка. — Ей страшно. — Нет! Это мое! Я нашел её,а значит она моя! — Соник надул щеки, отвернулся и сильнее сжал руки. — Соник. Отдай сейча..— начал было Шэдоу, но не договорил. — Не отдам! — И, не выдержав, синий метеор сорвался с места, на бегу довольно показав язык, оставив Шэдоу стоять с приоткрытым ртом. *** Годы летели стремительно. Они оба выросли, и Шэдоу, который теперь приезжал в деревню все реже, вдруг с удивлением понял, что привязался к этому болтливому синему ежу сильнее, чем думал. Оказалось, что в этом году Соника перевели в его школу. Шэдоу, услышав эту новость, испытал странную, щемящую радость. Он пообещал ежу, что покажет ему каждый уголок, каждый секретный коридор, и расскажет все, что знает. То лето должно было быть идеальным. *** Одним вечером, вернувшись с прогулки, Шэдоу с порога почувствовал неладное. Тишина стояла звенящая, неестественная, как перед бурей. Она давила на виски. — Джеральд? Мария? — голос эхом разнесся по пустому дому, но никто не ответил. Сердце бешено заколотилось. Шэдоу оббежал все комнаты, и с каждым шагом паника сжимала его грудь ледяными тисками. Вспомнив про чердак, где они так любили сидеть с сестрой, он пулей взлетел по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. На чердаке было темно, пахло пылью и чем-то металлическим. Стараясь проглотить комок в горле,Шэдоу внимательно оглядел помещения,пока наконец не наткнулся взглядом на знакомую фигуру. — Шэдоу… — Мария слабо улыбнулась, и тут же её тело сотряс сильный кашель, разрывающий тишину. — Мария! Что случилось?! Где Джеральд! — Гибрид упал на колени возле её койки, хватая её худую, прозрачную руку. — Дедушка… он поехал за врачом… — прошептала она, и легкая, печальная улыбка скользнула по её губам. Она протянула дрожащую ладонь и погладила его по голове, как когда-то в детстве. — Ш-ш-ш… все хорошо… — Мария… нет… — выдавил он, и голос предательски дрогнул. Одна слеза — горячая, противная — обожгла щёку. Он прижал её ладонь к губам, обжигая своим дыханием бледную кожу. — Не плачь… — голос её звучал тихо, но ровно, как будто она успокаивала ребенка. — Послушай меня… Ты должен пообещать. Не закрывайся от Соника. Он — твой друг. Настоящий. Не дай этой тьме завладеть тобой… — Мария, замолчи! Ты поправишься! — надрывно крикнул Шэдоу,сильнее сжав ее ладонь. — Шэдоу… — она сжала его пальцы с последней, почти невесомой силой. — Я знаю, ты сильный. Не сдавайся. Соник не должен потерять сразу двоих друзей… Она говорила спокойно, ровно. Даже на грани со смертью она успокаивала его. А он сжимал её руку и мысленно молился самому Хаосу. Просил, торговался, обещал — лишь бы она осталась. Умоляя его о чуде. Но чудо не произошло. Через десять минут её пальцы безжизненно соскользнули с его щеки и упали на край кровати. Глаза закрылись, и вместе с ними пропало и дыхание. — Нет… Мария… пожалуйста… — прошептал он, но в ответ последовала лишь звенящая пустота. — Открой глаза… пожалуйста… не оставляй меня одного… *** На следующее утро, едва первые лучи солнца окрасили небо в нежный розовый, Соник уже был на поляне, их месте. Он ждал Шэдоу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но того все не было. Крутил головой, ждал, накручивал на палец травинку. Прошло пять минут, десять… Он уже хотел бежать к дому Шэдоу, как вдруг заметил знакомую черно-красную фигуру, идящую прямо к поляне. — Шэдоу! — радостно закричал он, подлетая к старшему. — Наконец-то ты пришел! Я тебя целых сто лет ждал! Где ты был? А что мы будем делать? Может… — Соник. Послушай меня, — холодно оборвал его гибрид, не поднимая глаз. Голос его звучал глухо, безжизненно. Соник замер, впервые видя друга таким. Внутри всё похолодело на столько,что все вопросы которые крутились на языке испарились. — Я уезжаю обратно в город. Сегодня. — Шэдоу глубоко вздохнул и наконец поднял на него взгляд. В этих алых глазах плескалось столько боли, что у Соника вновь все сжалось внутри. — Что? Почему?! Но ведь всё же было хорошо! — вскрикнул Соник, чувствуя, как в горле встает колючий ком. — Мы же хотели пойти в школу вместе! Шэдоу! — Мы не перестаём общаться, — выдохнул Шэдоу, и каждое слово давалось ему с невероятным трудом. — Мы всё ещё друзья. Просто… я должен уехать. Мы встретимся в сентябре. В школе. Я обещаю. — Но почему?! Зачем вы уезжаете?! Шэдоу! Ты обещал! — Соник изо всех сил пытался сдержать слёзы, но они уже предательски жгли глаза. Он отказывался верить в эту внезапную разлуку. Будто чувствовал сердцем, что это не «до свидания»,а конец. — Прощай, — бросил Шэдоу на последок и резко развернулся, чтобы тот не увидел,не прочёл боли в его глазах. — Нет! Шэдоу, не уезжай, пожалуйста!! — разорвал тишину отчаянный крик Соника, но ёж уже шел прочь, сжимая кулаки до боли в костяшках. *** Шэдоу медленно опустился на колени возле кровати. Взял руки Соника в свои, стараясь не касаться бинтов, — но пальцы всё равно дрожали. Ладони того были теплыми и живыми,в отличие от его грубых и холодных. — Прости меня… Если бы я тогда рассказал тебе правду, — выдохнул он так тихо, словно боялся разбудить.— ты бы разочаровался во мне ещё сильнее. Ты бы увидел меня слабым… А я не мог. Не тогда. Легкая, горькая улыбка тронула губы Шэдоу. Он смотрел на спящего ежа, и на душе у него становилось легче. Он видел, как разглаживается лоб Соника, как уходит напряжение из плеч. Его руки перестали сжимать простыни. Он наконец-то успокоился. — Спи, — прошептал Шэдоу, чуть крепче сжимая его ладонь.