Тень

Первый раз мог быть случайностью. Второй и третий — тоже. В жизни случается столько необъяснимого, что никакие дорамы с ней не сравнятся. А с тем, как Ёнбок любит давать людям вторые шансы, тут и за десять сорванных свиданий можно было ничего не заподозрить: у меня рожает кошка, женится троюродный дядя, прорвало трубу, несварение, отравление, удаление зуба мудрости и очень важные соревнования по фигурному катанию — разве я не говорил, что фигурист? Ёнбок сидит в кафе — новое модное местечко, куда он давно хотел сходить, — и читает длиннющее сообщение в Катоке. Это совершенно невероятные приключения, в которых Кая сначала остановили в метро из-за перепутанных документов, потом выяснилось, что его сосед по квартире заблокировал входную дверь изнутри, а затем Каю пришлось ехать на другой конец города, потому что в танцевальной студии, где он подрабатывает администратором по выходным, сработала пожарная сигнализация. Всё это сопровождалось извинениями, смайликами и фразой «я ужасно неловкий человек», а заканчивалось тем, что сегодня, кажется, просто не их день, да и вообще им обоим не стоит тратить друг на друга время. Вздохнув, Ёнбок пересылает сообщение сначала Феликсу, потом Хёнджину, а потом уныло доедает остывшую уже лапшу. На свидания с Ёнбоком никто не приходит, а он живёт в Сеуле вот уже полгода. В Сиднее такого не случалось. Хотя в Сиднее Ёнбок на свидания почти и не ходил, предпочитая проводить время с Феликсом — вот уж с кем ему никогда не бывает скучно. Но Феликс остался дома. Вообще-то, собирался бросить учёбу и тоже поехать в Сеул — за почти 20 лет жизни они ни разу не разлучались. Даже когда подросли настолько, чтобы родители выделили каждому свою комнату, по привычке всё равно засыпали вдвоём. Вот только будущее они выбрали разное: Феликс занимался кибербезопасностью, Ёнбок — танцами. И мечты у них были разными. Ёнбок бы не простил себе, если бы из-за него Феликс жил не той жизнью, которой хотел. Хёнджини: вот мудила заблочь его Ликси: мудак хочешь пришлю ему подарочек? Ёнбок вздыхает. Он пишет Хёнджину, что сначала хочет с Каем поговорить, а потом просит Феликса не отправлять никаких «подарочков». Подарки от брата — это программы, заражающие комп вирусами. Он уже делал так раньше, в старшей школе, когда кто-то Ёнбока обижал. Он выходит из кафе, когда становится настолько грустно смотреть на парочки за соседними столиками, что лапша солится его слезами. Вечереет, чистое небо покрывается розовой дымкой — идеальная погода для свиданий. Вот только Ёнбоку насладиться этим с кем-то, похоже, не светит. Может быть, его прокляли?

***

— Ты реально собираешься за это заплатить? — Ёнбок слушает смех в трубке и дуется. — Я знаю, конечно, что из нас двоих я умный, а ты красивый… — У нас одно лицо! — перебивает Ёнбок Феликса. — И у меня больше не осталось вариантов. — Угу. На тебе проклятие, из-за которого придурки, с которыми ты почему-то соглашаешься сходить на свидание, отваливаются в самый последний момент. Звучит очень правдоподобно. Ёнбок вздыхает. Он разбивает яйцо в сковородку, взглядом ищет соль, пока в его наушнике мерно стучат клавиши. Это уютно. Можно представить, что он не один в квартире, что Феликс сидит за столом и ждёт, пока Ёнбок приготовит завтрак на двоих. — Они не придурки. — Почему-то всё равно хочется за этих парней заступиться, хотя на свидания они и не приходят. — М-м-м, думаю, я знаю о них побольше твоего, — отвечает Феликс. Он бормочет немного несвязно, потому что параллельно что-то печатает, но Ёнбок понимает его и без слов. Связь близнецов, наверное. — Те ещё придурки. — Откуда ты про них знаешь? — Ёнбок хмурится. — Ликси, ты обещал, что не будешь взламывать мои аккаунты. — Твои я не трогаю, — тут же говорит Феликс. — Я же обещал. Я тебе никогда не вру. Ёнбок понимает, что на всех остальных людей это правило не распространяется. Никаких моральных терзаний с тем, чтобы почитать чужие переписки, у Феликса нет. Это неправильно, но иногда с помощью этих хакерских штучек можно делать добрые дела… Не лезть в личную жизнь потенциальных парней Ёнбока, а, например, починить сайт их любимой крошечной кофейни в Сиднее. Или помочь Хёнджину, которого Феликс, почему-то, не особо любит, зайти в старый аккаунт. Такие безобидные мелочи. Или Ёнбок просто убеждает себя, что его брат не так уж плох, и что сам он не поступает неправильно, не пытаясь Феликса изменить? Ёнбок выкладывает яичницу на тарелку с рисом, достаёт из холодильника кимчи. На кухне солнечно, небо за окном ясное и такое нежное, какое бывает только поздней весной. Вечером снова тренировка — чтобы попасть в подтанцовку даже не самой популярной группы, Ёнбоку нужно много работать, — но пока можно насладиться свободным временем. Погулять, почитать, поиграть… Ничего из этого делать не хочется: все его друзья и знакомые заняты, а Феликс слишком далеко. — Не кисни, — бормочет Феликс на другом конце провода. Они ведь без видеосвязи, дурацкая связь близнецов: Феликс чувствует, что Ёнбоку грустно даже раньше, чем он сам это осознает. — Я не кисну. — Что будешь делать? — М-м-м. — Ёнбок жуёт и размышляет. Аниме или игры… главное, из дома не выходить. — Может, посмотрю что-нибудь. — Так бездарно потратить солнечный день, — ворчит Феликс. — У вас там их сколько, три в месяц? — Ну не настолько! — Ёнбок дуется. Феликс прав, но гулять одному совсем не хочется. — У меня экзамены в следующем месяце, после них я могу приехать. Ёнбок кусает губу, размазывая остатки завтрака по тарелке. Звучит очень, очень соблазнительно. Эти полгода в Сеуле без Феликса дались ему тяжелее, чем он ожидал. И почему только казалось, что сепарация от семьи, от брата, с которым они практически не разлучались, пройдёт легко? Но говорит он другое. — Ты же знаешь, что я уже вырос? Мне не нужна няня. — В последний раз, когда я проверял, мы родились в один день. Ёнбок улыбается. — Всё нормально, не переживай. Тебе не обязательно приезжать. Я, может быть, сам вас навещу, когда смогу взять отпуск на работе. — Их привычный ежедневный разговор, который обычно отлично поддерживал моральный дух Ёнбока, теперь оставляет тяжёлый осадок. И Феликс это наверняка почувствует. — Ладно, учись, мне тоже пора. — Ты буквально собрался аниме смотреть. — Очень спешу, передай маме, что я её люблю! Пока! Ёнбок отключается от звонка и смотрит на остывший в тарелке рис. У него, конечно, появились здесь друзья. Хёнджин, например, который познакомил Ёнбока с Минхо, а тот — их обоих с Джисоном. Ему не грустно, разве что самую малость, и только в те дни, когда все его друзья заняты учёбой, а у него на работе нет смен. Иногда Ёнбок думает: правильно ли он вообще поступил, когда бросил семью, не стал поступать в университет, а просто уехал на другой конец мира, чтобы танцевать? Нет никакой гарантии, что он действительно сможет выступать. Что в будущем станет хореографом. Что не тратит сейчас время впустую, выматываясь на работе и тренировках. Ни мама, ни Феликс его не останавливали, против был только отец. Может, вера близких вдохновляла Ёнбока сильнее, чем неверие. И раз уж его так поддерживали… Ёнбок не мог просто бросить всё, потому что ему одиноко, и вернуться домой. Всем бывает одиноко. Люди как-то учатся справляться с этим самостоятельно, получится и у него. Ёнбок выбрасывает остатки еды и падает на диван. Может, очередной мотивирующий спокон хоть немножко его подбодрит.

***

Гадалка сказала Ёнбоку, что он действительно проклят. Мол, мрачная тень стоит у него за спиной, и от неё непросто избавиться. И пока тень эта рядом, Ёнбоку не светит счастье в личной жизни. И почему за такие прогнозы ещё и деньги берут? Разве не должны гадалки говорить, что всё будет хорошо, ну, может, не вот прям сейчас, но через месяцок-другой… Ёнбок не успевает натянуть привычную улыбку, когда к его столу подходит клиент. — Простите, а у меня микрофон не работает, — парень неловко улыбается. — Я уже всё переподключил, но тиммейты меня не слышат. — Сейчас посмотрю! Ёнбок не помнит этого парня, хотя легко запоминает тех, кто приходил в их компьютерный клуб несколько раз. Наверное, новенький. Наверное, студент старших курсов. Он мило улыбается и пропускает Ёнбока вперед — тот наклоняется к столу, ловит в наушниках обрывки чужого смеха, щёлкает парой настроек — и микрофон оживает. — Готово. — Он пропускает парня за столик и улыбается, когда слышит благодарности. В следующий раз он видит этого парня, когда его смена уже подходит к концу. — До свидания, — говорит Ёнбок, — приходите к нам снова. — Я приду, — парень опять мило улыбается. У него на щеках появляются ямочки. — А ты уже заканчиваешь работу? — Угу. — Ёнбок уступает место коллеге, который как раз приходит, чтобы его сменить. Надевает куртку — погода тёплая, но ветреная. Подходит к двери. Парень пропускает его вперёд, и они вместе выходят на улицу, вдыхают вечерний прохладный воздух. — Может быть, хочешь перекусить? Здесь классная раменная за углом. Ёнбок смотрит на парня с удивлением. Давно уже его никуда не приглашали, да и гадалка сказала про проклятье… — Я бы с удовольствием, — улыбается он. — Меня зовут Ёнбок. — Джун. Джун милый, он всё время пропускает Ёнбока вперёд, открывает перед ним двери и даже предлагает за них обоих заплатить. Ёнбок, конечно, отказывается, но это всё равно приятно. Не возвращаться после смены в пустую квартиру, а наесться с кем-то вкусной лапши, не смотреть очередное аниме, а гулять по ночным улицам, смеяться и болтать. Джун не слишком много говорит о себе, зато охотно слушает о Ёнбоке. Он предлагает зайти в бар как раз в тот момент, когда Ёнбок рассказывает о мечте стать хореографом, и стоило бы отказаться: завтра тренировка с утра, да и алкоголь он переносит не очень. Но Джун так мило улыбается, тянет его за рукав куртки за собой, что сопротивляться совсем не хочется. Где-то между второй и неизвестно какой по счёту рюмкой соджу Ёнбок рассказывает и о брате, и о семье, а ещё о Хёнджине и, кажется, всех своих новых друзьях. Наверное, он просто давно ни с кем не говорил по душам, а Джун так охотно слушает. Где-то после неизвестно какой по счёту рюмки соджу у Ёнбока кружится голова, мысли будто подёрнуты дымкой, шевелить языком становится всё сложнее. Они на улице, но Ёнбок не помнит, куда или откуда идут. Джун прижимает его к себе, положив руку на плечо. Может, чтобы Ёнбок не упал? Из-за свежего воздуха сознание всё-таки проясняется настолько, чтобы спросить: — Где мы? Джун прижимает его крепче. — Почти у меня, — он пьяно смеётся. — Тут недалеко. — Почему мы идём… к тебе? Ёнбок спотыкается и едва не падает, но Джун подхватывает его за талию и вдруг прислоняет к стене дома. Лицом он утыкается в шею Ёнбока — его нос холодный, это неприятно. — Почему нет? Разве ты не понял, зачем я тебя позвал? — Ёнбок пытается отпихнуть Джуна от себя, и тот поднимает лицо. — Ты же был не против в баре. Хотел провести с кем-нибудь время. Ёнбок плохо помнит, о чём они говорили, поэтому неловко улыбается и снова пытается Джуна оттолкнуть. На этой улице тихо, вокруг ни души, только слышится тут и там шум машин. — Я поеду домой, — говорит он. — Отойди, пожалуйста. — Да чего ты ломаешься, — ухмыляется Джун. Он выше и тяжелее, поэтому как бы Ёнбок ни упирался руками ему в грудь, сдвинуть с места его не удаётся. Будь он немного трезвее, можно было бы и вспомнить приёмы из тхэквондо… — Ты говорил, что тебе одиноко. Я могу помочь. От рук Джуна, его близости и слов, Ёнбока тошнит. Может, ему повезёт, и его стошнит прямо на кроссовки этого придурка. — Отойди, — выдыхает он, толкает его. — Ты такой милый, — говорит Джун. — Может… — Он же сказал отойти. Джун вдруг исчезает, и на его месте появляется сердитое лицо Хёнджина. — А? — Ёнбок моргает. Снова моргает. Хёнджин никуда не девается. — Хёнджин-а? — Проваливай. — Он пихает Джуна в плечо, и тот отходит, нахмурившись. — И только попробуй ещё раз подойти к Ёнбоку, мудила. — Так бы и сказал, что у тебя кто-то есть, — злобно выплёвывает Джун. Его лицо так меняется. И почему он казался Ёнбоку милым? Наверное, Феликс прав: он совсем не разбирается в людях, и как же его легко обмануть. Джун уходит, и Ёнбок закрывает лицо руками. Он вдруг чувствует ужасную усталость, злится на себя, на Джуна, на дурацкую гадалку и даже на Хёнджина, который видит его таким. — Ёнбок-и, ты в порядке? Он что-нибудь сделал? Хёнджин тянет его руки, пытается отнять их от лица, но Ёнбок не дает, и тогда его притягивают в объятия. В них тепло и спокойно, хотя стыд всё ещё никуда не уходит. — Как ты здесь оказался? — бормочет Ёнбок ему в шею. — Феликс сказал, где ты. Попросил забрать. Ёнбок хмурится и поднимает голову. — Как он узнал? Я ему не звонил. Хёнджин пожимает плечами и гладит Ёнбока по волосам. — Не знаю, но лучше бы позвонил. Где ты этого мудака вообще нашёл? — Он сам меня нашёл, — бурчит Ёнбок, снова уткнувшись ему в шею. — Пришёл в наш клуб поиграть. Получается, Феликс опять за ним следит? Он делал так однажды, несколько лет назад. Тогда Феликсу казалось, что новая компания из танцевальной школы Ёнбока очень подозрительная, а значит, в том, чтобы читать переписки или установить следящие приложения ему на телефон, нет ничего плохого. Это, наверное, была их единственная серьёзная ссора. — Пойдём, я провожу тебя домой, — Хёнджин застёгивает куртку Ёнбока, берёт его за руку и ведёт за собой. — Прости, что тебе пришлось за мной ехать. Ёнбок вдруг чувствует себя ужасно виноватым. — Ты дурак? — Хёнджин оборачивается и хмурится. — Зачем тогда вообще друзья нужны? Чтобы одежду одалживать? — Ты мне, кстати, мой корсет так и не вернул… Хёнджин перестаёт хмуриться и улыбается. — И не верну. Он мне больше идёт. Они добираются до дома быстро, но Ёнбок всё равно успевает протрезветь. Хёнджин живёт совсем близко, поэтому говорит, что пойдёт домой. Он бы точно остался, если бы Ёнбок попросил, если бы сказал, что сегодня ему совсем не хочется засыпать в одиночестве. Но чем он трезвее, тем сильнее его накрывает стыд — он ведь не маленький, даже если и чувствует себя сейчас таким. Поэтому Ёнбок обнимает Хёнджина на прощание, снова его благодарит и отпускает спать. Раньше, когда ему было больно или одиноко, он просто приходил к Феликсу, и всё становилось лучше. В его объятиях легко забывались неприятные люди и сложности, встречающиеся на пути. Феликс всегда готов решить любые его проблемы, но не хватало сейчас совсем не этого. Ёнбоку не нужно, чтобы его защищали от опасных людей или чтобы взламывали сайт танцевальной школы, нечестным путём продвигая его заявку выше. Он совершает ошибки, не разбирается в людях, не всегда получает желаемое и только учится делать всё правильно. Просто идти по этому пути легче, если знаешь, что тебя поддержат, обнимут и найдут нужные слова. И Феликс всегда умел это делать, вот только сейчас звонить ему не хочется — слишком обидно и горько от его поступков. Может, Ёнбок и плачет до рассвета, жалея себя. В любом случае об этом никто, даже Феликс, не узнает.

***

Утром Ёнбок заряжает севший телефон, и тот так вибрирует от пропущенных сообщений и звонков, что вот-вот взорвётся. Ему неловко, а ещё он злится на Феликса, поэтому не отвечает ему сразу. Сначала идёт в душ, завтракает, бежит на тренировку, там почти умирает от похмелья. Хёнджин, святой человек, обещает сводить его поесть хэджангук, когда они закончат. Только мысли об этом помогают Ёнбоку жить. В маленьком ресторанчике они ютятся вчетвером: к ним присоединяются Минхо и Джисон. Оба смеются над умирающим Ёнбоком, хотя Минхо и делится своими солнцезащитными очками, а потом и вовсе постоянно подкладывает ему на тарелку еду. Хёнджин ничего не говорит о прошлой ночи. Только спрашивает, всё ли в порядке, кажется, не слишком верит вымученной улыбке, но оставляет Ёнбока в покое. Ёнбок решает ответить на все сообщения. Когда он доходит до Феликса, то хмурится — обида всё еще не прошла, — но всё-таки пишет:

я в порядке

Феликс отвечает в ту же секунду, будто только того и ждал. Ликси: что это был за парень? он что-нибудь с тобой сделал? Отвечать на его сообщения не хочется, как и вспоминать о Джуне. Вместо этого Ёнбок пишет:

ты обещал за мной не следить!

Ликси: ты не отвечал мне всю ночь после того странного сообщения я волновался что этот ублюдок сделал? пожалуйста, Ёнбок-и Странное сообщение? Ёнбок мотает выше их переписку, пролистывает кучу сообщений от Феликса, где он спрашивает о местоположении, компании и грозится приехать ближайшим рейсом, если не получит ответ через пять минут. Наверное, речь о: «мне так одиноко но он говорит что это исправит». Ёнбок стонет и закрывает лицо руками. Как же стыдно! Ему определённо нельзя пить. Наверное, сообщение и правда странное, если учесть, что после этого Ёнбок перестал отвечать. Но похмелье портит настроение, и быть милым совсем не хочется. Поэтому Ёнбок пишет снова:

ты обещал!

И кидает телефон в рюкзак. Хёнджин наблюдает за этим, но ничего не говорит, только двигает к Ёнбоку миску с кимчи.

***

Больше никаких свиданий. Если совсем уж грустно станет, Ёнбок может пристать к Хёнджину: тот домосед, но в целом не прочь выйти из дома на какую-нибудь выставку или тусовку — главное, чтобы можно было нарядиться. А если это «совсем уж грустно» будет длиться долго, он просто заведёт собаку. — Может, гадалка была права? — говорит Ёнбок. Он лежит на кровати, задрав ноги на стену, и залипает в тик-ток. Хёнджин вертится перед зеркалом, разоряя его шкатулку с украшениями, и даже не делает вид, что слушает. — А ты как думаешь? — снова пытается Ёнбок. — М? — Хёнджин поворачивается и демонстрирует на себе черный чокер с белым камнем. — Как тебе? — Тебе отлично. Можешь вообще себе забрать. — Ёнбок переворачивается на живот и подпирает руками подбородок. — Так что ты скажешь? Может, за мной действительно следует тень? Которая отпугивает нормальных парней и притягивает, не знаю… придурков всяких? Хёнджин закатывает было глаза, но вдруг вздрагивает и хватается за сердце. — Ёнбок-и! — он показывает пальцем за спину Ёнбока, и тот в ужасе оборачивается. Там, разумеется, ничего нет. — Прости, увидел твою тень. — Придурок! Ёнбок кидает в Хёнджина подушкой, специально промазывает, чтобы его не задеть, и слушает высмеивания своей меткости ещё несколько минут. Вечером, когда Ёнбок остаётся один, он снова болтает с Феликсом по телефону. Они быстро помирились, и так было всегда — не общаться друг с другом больше суток казалось чем-то неестественным, неправильным. Ещё в школе Феликс сказал ему, что в этом их главная суперсила. Люди обычно рождаются поодиночке, и это одиночество преследует их до самой смерти: близкие уходят и приходят, семьи распадаются из-за разводов, друзья ругаются и перестают общаться, но с ними такого никогда не произойдёт. Они вместе появились на свет и останутся вдвоём навсегда. — Ликси, — Ёнбок почти засыпает, едва балансирует между сном и явью, но всё-таки отчаянно цепляется за их разговор. Он давно хочет спросить. — Это же из-за тебя со мной никто не встречается? Стук клавиатуры, этот привычный звук, который всегда сопровождает их разговоры, замолкает. — Что ты имеешь в виду? Голос Феликса мягкий, тёплый и такой приятный, самый любимый звук во всём мире — он успокаивает Ёнбока лучше любых травяных чаев. Может, поэтому на него так тяжело злиться, даже если есть за что. — Ты пишешь им, да? — сонно бормочет Ёнбок. — Может, угрожаешь? Или просто мешаешь со мной встретиться? Тишина на другом конце провода достаточно ясный ответ, но Феликс всё-таки её нарушает: — Только если они плохие. — М-м-м… — Ёнбок устраивается поудобнее и выключает ночник. — Ты не можешь узнать, хороший человек или нет, взломав его переписку. — Ещё как могу. Кстати, нейросеть сгенерировала классную порнушку с тем ублюдком и тентаклями, хочешь посмотреть? — С каким ублюдком? Не хочу я никакое порно смотреть, боже мой… — И правильно, вообще о нём забудь. А рассылку я уже запустил, все его друзья заценят. Заодно и нюдсы его разослал тоже. Если тебе интересно, Ёнбок-и, член у него маленький и кривой. — Ликси! — Ёнбок стонет и закрывает лицо руками. — Зачем ты… Джун, конечно, придурок, но… — И больше не обидит кого-нибудь такого же доверчивого и милого, как ты. — Я не доверчивый, — дуется Ёнбок. — И не милый. Вообще-то… хотя признаваться вслух он не собирается, ему даже приятно, пускай Феликс и поступает неправильно. Так он проявляет заботу. — У тебя самое милое лицо на планете. — У нас одно лицо! Феликс смеётся в наушнике, и Ёнбок, убаюканный его голосом и стуком пальцев по клавиатуре, наконец, засыпает.

***

День такой дурацкий, каким только вообще может быть. Тренировка его вымотала, ещё и Минхо сделал на ней кучу замечаний, а после по-дурацки пошутил. Он, конечно, не со зла, просто характер такой, но слышать это всё равно было обидно. В супермаркете у дома закончились любимые токпокки, а Хёнджин умотал на свиданку, забив на их ежесубботние посиделки с дорамой и вином. И даже поныть об этом некому! Феликс с самого утра не отвечает на сообщения и к телефону не подходит. Наверное, опять всю ночь сидел за учёбой, чтобы после проспать все пятнадцать часов. Ёнбок набирает полный пакет снеков, потому что голод делает его не только грустным, но и немножко злым, и уныло плетётся домой. Можно будет сыграть несколько каток и выпустить пар там. Когда Ёнбок набирает код и открывает входную дверь, то слышит странные шорохи в квартире, и по коже бегут мурашки. Внутри кто-то есть. Код от двери знает только Хёнджин, но он на дурацком свидании, так что… Ёнбок думает, убежать ли ему за помощью, но слышит приближающиеся шаги и хватает первое, что попадается ему под руку — зонт. А потом швыряет его на тень, которая появляется из-за угла, и для верности закрывает глаза. — Чёрт… Ёнбок-и! Услышав знакомый голос, он открывает глаза и включает свет. Прямо перед ним, в двух шагах — а должен быть за восемь тысяч километров — стоит Феликс и потирает ушибленное зонтом плечо. Феликс, которого Ёнбок последние полгода видел только во время видеозвонков. Феликс, который… — Ты что тут делаешь? — выпаливает Ёнбок. — Совсем не рад меня видеть, — дуется Феликс, и Ёнбок торопливо сокращает расстояние между ними, чтобы срочно его обнять. От него слабо пахнет сигаретным дымом и мятной жвачкой — такой привычный запах, что от облегчения ноги подкашиваются. Феликс обнимает его крепко и треплет волосы — так, как делает всегда. Происходящее всё ещё кажется сном. — Ликси, — Ёнбок отстраняется, снова осматривает его. — Почему ты здесь? — Во-первых, — Феликс подбирает с пола пакет со снеками, изучает их и хмурится — да, там нет его любимых мармеладок и чипсов, — зачем ты кинул в меня зонтом? — Я думал, это воры, — смущённо отвечает Ёнбок. — Надо было убежать? Позвонить мне? — Может, всё-таки в полицию? Феликс бредёт на кухню с пакетом и ведёт себя так, словно всегда здесь жил. — Ну потом в полицию, — соглашается он, вываливая все упаковки чипсов и сладостей на стол. — Твой зонт был бы бесполезен. — Но я попал! Феликс смотрит на Ёнбока с мягкой улыбкой. — Может, надо поставить нам на замок защиту понадёжнее, — бормочет он, перебирая упаковки. Потом находит одну, открывает её и подозрительно принюхивается. — Ничего острого, — заверяет Ёнбок. Они оба его не едят, но Феликс не может пережить даже едва острые чипсы. — И ты сказал «нам»? — Угу. — Феликс хрустит чипсами и смотрит на Ёнбока с хитрой улыбкой. Как всегда, заставляет немного помучиться, прежде чем ответить. — Хорошие новости, Ёнбок-а, я сдал экзамены досрочно и переезжаю в Сеул.