Restart

***

      Купол USJ заполнился эхом голосов героев и хрустом восстанавливаемого бетона. Цементос поднимал новые опоры, латая прорехи в покрытии, пока полиция стягивала задержанных злодеев в одну зону. Эктоплазм рассылал клонов прочесывать коридоры и технические помещения. Сущий Мик кричал команды так, будто хотел перекрыть даже сирены.       Изуку сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Левая рука дрожала, в предплечье тянуло тупой болью, а бедро горело там, где Ному задел броню. Он смотрел на обломки стабилизатора частоты, словно на труп товарища. Пятнадцать минут, сказал Кудо. Им не хватило совсем немного. Всемогущий присел рядом, так, чтобы закрыть Изуку от чужих взглядов. Его голос звучал тише, чем обычно.       — Юный Мидория… ты ранен?       — Жить буду, — выдавил Изуку и тут же моргнул, отгоняя темноту перед глазами. — Учитель Айзава… как он?       — Царапина, — сухо ответил Айзава, проходя мимо. Он держался прямо, но глаза были красными от перенапряжения, а дыхание тяжелым. — Не пытайся уходить от разговора, Мидория. Ты сегодня действовал как человек, который видел это раньше.       Изуку сглотнул. Рядом Кудо молчал — впервые за долгое время не давал подсказок, словно сознательно отступил в тень.       Всемогущий посмотрел на Айзаву, затем снова на Изуку.       — Это не разговор для коридора, — сказал Айзава. — Директор Незу. Сейчас.       Через десять минут они уже были в импровизированном командном пункте, который развернули в одной из служебных комнат USJ. Незу появился быстро, как будто ждал сигнала заранее. Его маленькие лапы лежали на столе, рядом — планшет с планом комплекса и отметками перемещений злодеев. Кроме него в комнате были Айзава, Всемогущий, Цементос и Эктоплазм. Тринадцать отсутствовала — занималась детьми и полицией. Незу не стал тянуть.       — Мидория-кун, — вежливо произнес он, — количество совпадений сегодня превышает допустимую для случайности норму. Ты предсказал сам факт нападения, состав их сил и их тактику. Ты подготовил устройство против Курогири. Ты выбрал точку удержания — центральную площадь. И ты настоял на присутствии Эктоплазма и Цементоса.       Он наклонил голову.       — Объясни.       Изуку выдохнул. В груди было тесно, будто ремни костюма не сняли до конца.       — Если я скажу правду… меня отправят на обследование. Или сочтут угрозой.       — Если ты солжешь, — перебил Айзава, — я лично отправлю тебя на обследование. И сочту угрозой.       Всемогущий не сказал ничего, но его взгляд был тяжелым. Не обвиняющим — обеспокоенным.Изуку посмотрел на свои ладони. На костяшках — следы крови, под ногтями — бетонная пыль.       — Я видел это, — тихо начал Изуку. — В будущем. Или теперь уже прошлом.       Он поднял глаза, встречая взгляды взрослых. В его голосе не было паники или истерики — только усталая констатация факта.       — В другой временной линии. Там всё пошло иначе. У нас не было глушителя. Курогири разбросал класс по зонам. Учитель Айзава... — Изуку посмотрел на Сотриголову, — ...выжил, но получил травмы, которые не позволили ему вернуться к работе на месяцы. Тринадцать... погибла, пытаясь защитить нас от Курогири. Всемогущий прибыл позже, когда Ному уже успел нанести серьезные раны учителю Айзаве . Мы выжили чудом. Но это было поражение.       В комнате повисла гнетущая тишина. Цементос медленно скрестил руки на груди. Эктоплазм замер.       — Ты говоришь о путешествии во времени? — спросил Недзу, его голос оставался спокойным, аналитическим.       — О возвращении. Я умер. Точнее, мы все умерли. В конце. Когда Все за Одного вышел из тени. — Изуку сжал кулаки. — Но перед этим... перед этим я получил шанс. Скрытый потенциал причуд Второго и Третьего, дал возможность совершить «Хроно-прыжок». Я попал сюда за несколько ко минут до начала вступительного экзамена . С воспоминаниями. С ошибками. С поражениями.       Айзава медленно выдохнул.       — И сколько тебе лет на самом деле, Мидория?       — Физически — пятнадцать. В сознании... достаточно, чтобы помнить, как умирают друзья. — Голос Изуку дрогнул впервые за весь разговор. — Я вернулся не для того, чтобы стать героем. Я вернулся, чтобы предотвратить катастрофу. Чтобы выжили те, кто не должен был умереть.       Всемогущий опустил голову. Его могучие плечи слегка ссутулились.       — И этот Ному... ты знал о нем?       — Да. Он был создан специально, чтобы убить тебя. В той временной линии он почти преуспел. Здесь... я попытался изменить сценарий.       Недзу поднял лапу, прерывая возможные дальнейшие вопросы.       — Доказательства, Изуку-кун. У тебя есть что-то, кроме слов?       Изуку кивнул. Он достал из кармана скомканный листок — чертеж, который Мэй не видела. На нем была схема USJ с отметками, сделанными за неделю до сегодняшнего дня. Точные координаты установки глушителя. Расположение зон, куда Курогири планировал отправить каждого ученика. Имена нескольких низкоранговых злодеев, которых сегодня задержали — тех самых, о которых UA не мог знать заранее.       — Я записал это в первую ночь после разговора с учителем Айзавой. До того, как техники нашли устройство. До того, как полиция составила списки задержанных.       Айзава взял листок, изучая его. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на шок.       — Это... слишком детально для предположений.       — Потому что это не предположения, — тихо сказал Изуку. — Это отчет о провале. Только в этот раз мы его избежали.       Недзу закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их, в них читалось решение.       — Этот разговор остается в этой комнате. Никто — слышите, никто — не обсуждает это за ее пределами. Для внешнего мира Мидория — гениальный аналитик, который вычислил угрозу по косвенным признакам. — Он посмотрел на Изуку. — Ты понимаешь, что это значит? Ты не можешь действовать в одиночку. Твои «знания» — теперь наше общее оружие. Но и наша общая ответственность.       Изуку медленно кивнул. Он не чувствовал облегчение от того, что кто-то знает. Было только понимание: если он ошибется, он опять потянет за собой остальных.       — Шигараки ушел, — сказал Цементос своим глухим голосом. — Но он видел тебя. Видел, как ты противостоял Ному. У него будут вопросы.       — Значит, готовимся, — подвел черту Всемогущий. Его голос снова обрел твердость. — Если юный Мидория прав, то это была только первая битва. И следующая будет тяжелее.       — Восьмой, твоё время ограничено, тебе стоит быть осторожней, —Изуку со сталью в глазах смотрел на Всемогущего, помня, что они обговаривали с остальными, когда они были в пустоте на протяжении долгого времени в процессе «Хроно-прыжка», когда составляли планы, когда стали командой, семьёй. Восьмой тоже был ею, но его ограничения мешали,они решили оградить его от этого бремени, не привлекая без крайней необходимости: «Время Восьмого вышло, это не его битва».       Слова Изуку прозвучали в тишине комнаты подобно удару хлыста. Всемогущий, собиравшийся что-то добавить, замер с полуоткрытым ртом. Сталь в глазах подростка, его прямая, почти военная осанка и то, как он назвал Символ Мира «Восьмым», заставило Айзаву и Незу переглянуться. Это не был голос испуганного фаната. Это был голос преемника, который видел закат своего учителя.       — Юный Мидория… — Всемогущий невольно сделал шаг назад. — ты…       — Мы провели в «Пустоте» вечность, пока длился прыжок, — перебил его Изуку, и его голос теперь резонировал странной глубиной, будто за его плечами стояли тени прошлых носителей. — Йоичи, Кудо, Брюс, Хикаге, Дайгоро, Эн и Нана. Мы все обсуждали это. Ваше время в качестве активного бойца закончилось не сегодня и не в битве с Шигараки. Оно закончилось пять лет назад в схватке с Ним.       Мидория подошел к Всемогущему вплотную. Несмотря на разницу в росте, сейчас доминировал именно подросток.       — Мы решили оградить вас от этого бремени. Вы — символ, идеал. Но эта война требует не символов, а тактиков и палачей. Если вы продолжите выжигать остатки искры в мелких стычках, в решающий момент у вас не останется ничего. Это не твоя битва, Восьмой. Это битва Девятого. Тот, кто будет действовать Один за всех.       — Ты слишком много на себя берешь, — глухо произнес Айзава, хватая Изуку за плечо, чтобы привести его в чувство. — Как бы ты ни называл свою причуду или свои видения, ты всё еще ученик.       — Я ученик, который видел, как эта школа горела, — Изуку мягко, но непреклонно освободил плечо. — Директор Незу, я прошу вас. Всемогущий должен сосредоточиться на обучении. Его выходы должны быть дозированы и направлены исключительно на поддержание морального духа общества. Основную работу по Лиге возьмут на себя другие профессиональные герои и… я. У меня есть рычаги, которых нет у вас.       Незу задумчиво потер подбородок. Его острый ум уже просчитывал варианты. Всемогущий выглядел так, будто его ударили под дых — не физически, а ментально. Услышать от того, в кого он верил больше всего, что его время вышло, было болезненно.       — Мидория прав в одном, — подал голос Незу. — Тошинори, твоя травма прогрессирует. Если мы используем твою силу сейчас, мы останемся ни с чем к лету. А нам нужно дожить до Спортивного фестиваля. Это будет следующая цель Лиги.       Изуку покачал головой.       — Нет. Спортивный фестиваль они пропустят. В прошлый раз они использовали его для разведки, но сейчас я спутал им карты. Шигараки захочет реванша раньше. Он пойдет за Пятном.       Он повернулся к выходу, но у дверей остановился.       — Учитель Айзава, передайте Хацумэ-сан, что мне нужна вторая фаза костюма. С упором на скрытность. Если мы хотим победить зло, мы не можем всегда играть на свету.       Когда дверь за Изуку закрылась, в комнате надолго воцарилось молчание.       — Он.., — тихо позвал Всемогущий. — Он ведь… он ведь даже не смотрел на меня как на героя. Он смотрел на меня как на раненого солдата, которого жаль бросать в бой.       — Привыкай, — Айзава устало опустился в кресло. — Похоже, наш ученик решил переписать историю не чернилами, а кровью. И он не собирается спрашивать нашего разрешения.       Внутри Изуку, когда он шел по коридору к автобусу с классом, раздался хриплый смех Дайгоро Банджо:       — Жестко ты с ним, парень. Но правильно. Восьмой слишком добр для того, что грядет.       — Доброта — это роскошь, которую мы потеряли в Камино, — мысленно ответил Изуку. — В этот раз я не потеряю никого.       Он зашел в автобус. Весь класс 1-А замолчал, глядя на него. Бакуго сидел в самом конце, его взгляд был прикован к искореженному наплечнику Мидории. Изуку сел на свое место и закрыл глаза. Впереди был «Хосу». И убийца героев, который даже не подозревал, что за ним уже вышли.