°Желтый Агат°

Скрипящий звук поднимающегося лифта уже не нервировал — наоборот, за долгое время она к нему привыкла. Хоть она была здесь не впервые, такое часто встречалось в глухих районах.

У вас новое сообщение!

Девушка тяжело вздохнула и включила запись.

— Да, здравствуйте. Прошлая няня снова не выдержала, — доносился из динамика тихий мужской голос. — Она слишком быстро сдалась. Этот малыш… Он просто дьявол. Мне нужна новая няня.

Всё это время девушка стояла и спокойно слушала. Она слегка напряглась, заметив какой‑то весёлый и восхищённый тон мужчины, говорившего, что нянька сдалась. «Что он имел в виду?» — подумала она. Мужчина явно был одинок, раз сам нанимал няню. Она сжала ручку сумки, перекинутой через плечо, и стала теребить значок, прицепленный ближе всего к ней — чтобы всегда был на глазах. Она глядела, как лифт остановился на десятом этаже. Она никогда не любила работать на одном из самых верхних этажей: вдруг понадобится что‑то купить, а лифт не будет работать. Но обстоятельства сложились так, что лишь на верхних этажах она и работала. И вот лифт остановился, двери открылись. Она вышла в довольно тёмное место. Стены были грязно‑жёлтыми. Подъезд, мягко говоря, выглядел убого: около каждой квартиры — куча мусора и мерзкая вонь. Она шла потихоньку, опустив взгляд на ковёр — ярко‑красный, отвратительный, с едва заметными белыми крошками штукатурки. Подняв голову, она застыла: по потолку тянулись длинные и огромные трещины. Каждый шаг раздавался мерзким хлюпающим звуком — на кроссовках оставался влажный след. Весь ковёр был в какой‑то траве, а запах стоял просто отвратительный. Девушка постаралась обойти его, спотыкаясь о небольшие чёрные корни. И вот она подошла к двери. На удивление, в этом месте было довольно тихо. Она положила руку на ручку и дёрнула. Дверь была заперта. Она подняла голову и приподняла бровь: прямо над квартирой висел перевёрнутый крест. Но она его проигнорировала. Она стала стучать. Её плохое настроение начало портиться. Никто не открывал, хотя говорили, что хозяин дома. Подъезд же, весь в какой‑то блевотине и мусоре, молчал. И тут за дверью что‑то упало — с такой силой, что всё содрогнулось. Девушке пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не упасть на грязный и мокрый ковёр. Она ожидала, что сейчас выйдут люди, начнётся паника… Но никто не вышел. Девушка поморщилась. И тут прямо перед ней упал крест. Она отскочила на мягкий ковёр — во все стороны полетели брызги. Алые капли разлетелись вокруг. Она застыла, глядя на испачканные джинсы — они оказались в чём‑то красном. — Какого… — тихо прошептала она и наклонилась, чтобы коснуться ковра. Но тут заметила: с крестом что‑то не так. Она взяла его и увидела, что внутри находится ключ. — А вот и он… Хах… Нервный смешок донёсся откуда‑то изнутри. Она быстро пошла обратно, готовая уже послать всё к чертям. Ей нужна эта работа, но она могла попытаться объяснить ситуацию и сменить дом. Наверное. Подойдя к лифту, она стала очень быстро нажимать на кнопку, но он не поднимался. Тогда она принялась стучаться в дверь так, что та задрожала. — Да открывайся ты! — прошипела она. Как бы ей ни хотелось, взгляд сам перевёлся на дверь лестницы. Девушка неуверенно подошла к ней, положила руку на ручку — и отдёрнула: та была безумно горячей. Она отошла. Дыхание участилось. Она глянула на руку — та покраснела от того, насколько горячей была ручка. Сама ручка выглядела обычно, но жар от неё исходил будто из самого ада. Она взяла тряпочку, положила её на ручку — это на время должно было помочь. Стала проворачивать ручку: тряпка уже нагрелась достаточно, так что она быстро надавила — и дверь поддалась. Тут донёсся детский плач — из квартиры, где был ребёнок. Девушка вздрогнула и застыла. Посомневавшись, она всё же подошла к двери и тяжело вздохнула, почувствовав ключ, который оказался у неё в руке. Она вставила его в скважину и стала медленно проворачивать. Ключ в обожжённой руке казался исцеляющим: его холод ослаблял боль. И вот она толкнула дверь… …

Из приоткрытой двери выглянули глаза — нервные, испуганные. Потом оттуда вышел парень. Он нервно выдохнул и пригладил волосы горячим утюгом. Перед этим послышался писк.

¥ ¥ ¥

Перед ней открылась довольно огромная комната. Слева находился диван, ещё левее — лестница, а посередине стоял овальный длинный стол. В противоположном краю стола был детский стул. Сначала казалось, что там пусто, но она сразу поняла: плач раздавался именно оттуда. Подойдя поближе, девушка ужаснулась: на стуле, свисая и держась лишь одной ногой, сидел малыш и плакал. Девушка сразу подскочила, поставила на стол свою сумку и бережно взяла его на руки, проигнорировав какой‑то писк за дверью. Ребёнок ещё чуть поплакал и постепенно успокоился. Но лицо его осталось грустным, хотя и не покраснело — странно. Даже его яркие оранжевые глазки не налились слезами. — Хей, привет, малыш… Я Агата. Рада знакомству, — сказала она просто для банальности. Общение с кем‑то всегда поднимало ей настроение, особенно после такой ситуации. Малыш хмуро глядел на неё, а она — на него. Агата и не заметила, как напряглась, и не заметила, что улыбается, как дура. — Ну, прости, прости, — заговорила она, подняла голову и тяжело вздохнула. Уголки её губ выгнулись в мягкой и приятной улыбке. Она стала подбрасывать малыша: обычно дети от этого начинали хотя бы слабо улыбаться. Но тот оставался хмурым — будто сейчас расплачется или, в лучшем случае, «сожжёт» её взглядом. Но вот она слишком сильно его подкинула и не успела поймать. С громким грохотом он упал на пол. Она тут же опустилась и взяла его на руки, прижав его голову к себе. — Чёрт! Господи, прости… Меня точно убьют, мне ко… Паника начала отпускать её, когда она заметила улыбку малыша. На нём даже ушиба не было — он улыбался. Но Агата не успокоилась. Она готова была прямо сейчас идти к отцу ребёнка и вставать на колени с извинениями. Взгляд бегал по всем вещам в поисках аптечки — и тут зацепился за записку на столе. Агата поставила ребёнка обратно на его стул, пригладила его волосы и только после подошла к тумбочке, стоящей прямо перед дверью. Там стоял милый цветок, а в него была воткнута записка. Поколебавшись, она взяла её.

Список задач на день!

•Покормить малыша. Бутылочка в холодильнике.

•Отнести малыша на пеленальный стол и сменить ему подгузник. Чистые подгузники находятся прямо у входа в уборную.

•Положить его спать.

•Можете передохнуть на диване.

После последнего пункта она глянула на диван. Несколько раз перечитала список — её смущало отсутствие пункта «поиграть с малышом». Обычно её об этом просили, и чаще всего это становилось её обязанностью. Агата ещё даже не догадывалась, что ребёнок сам решит, когда он будет играть с ней. Она оглядела комнату, потом глянула на ребёнка и улыбнулась. Хозяин явно любил жёлтый цвет: весь зал был выдержан в жёлтых тонах или оттенках, близких к нему. Да и сам ребёнок был в жёлтом. Агата аккуратно сложила записку и спрятала в карман. Ушла за бутылочкой, а ребёнок не отводил от неё взгляда ни на секунду — будто это она здесь главный ужин. Девушка зашла на кухню и была рада, что там не было жёлтого цвета: помещение оказалось приятного голубого оттенка. Она подошла к холодильнику и открыла его. Постепенно у неё складывалось мнение о хозяине квартиры. Вспомнив его внешность, Агата поморщилась, но сама представляла его скорее как мужчину, живущего без жены. Очевидно, дома он бывал редко: всё, что было в холодильнике, подходило для сэндвичей — сыр, колбаса, солёные огурцы, грибы и прочее. Ассортимент интересный, но ей нужно было то, что находилось на самом верху. Она спокойно взяла бутылочку, но в этот момент свет мелькнул. Она не придала этому значения: у неё дома тоже постоянно мерцал свет — особенно когда сосед в дальней комнате снова возомнил себя Железным человеком. Она удивилась, что молоко ещё тёплое. Но когда она вышла из комнаты, увидела, что ребёнок, сидящий на столе, вцепился в её сумку и бил её об стол. — Хей! Отпусти! — крикнула девушка, выронив бутылочку с молоком. Обычная, неплоха Ведь именно в него он вцепился. Вокруг белого фона была изображена единственная маска Чумного доктора вместе со шляпой — рисунок выполнен в чёрных тонах. Она не успела подойти: он вырвал значок. Агата подбежала, но ребёнка уже не было рядом. Она заметила его в другом месте — на лестнице. Её сейчас не волновало, как он умудрился переместиться, — лишь то, что у него была её вещь. Девушка подбежала к нему, но он снова испарился, нагло смеясь. Потом он появился на кухне и стал бить значок об стол. Агата бросилась туда — и снова он исчез. Она поняла: дело худо. Девушка подбежала к сумке и стала в ней рыться. Среди кучи писем от банка, пары интересных документов о замеченной неподалёку странной фигуре и пистолета Desert Eagle она наконец нашла то, что искала. Агата схватила телефон — совсем старую и почти нерабочую модель. Девушка подошла к ребёнку и замахнулась, но тут же застыла. «Как я могу ударить ребёнка?» — подумала она. Представила себя со стороны: взъерошенная, скорее всего с красными глазами, замахнувшаяся на беззащитного малыша… И из‑за чего? Из‑за обычного значка? Но он не был простым и обычным значком! Этот значок нравился Агате не просто так. Её отец был историком. Он любил историю, особенно темы, связанные с чумой, и больше всего любил обсуждать их со своей единственной дочерью — Агатой. Они часто проговаривали на эту тему всю ночь, не умолкая ни на секунду. Поначалу это пугало девушку, но именно благодаря тем тёмным и ужасным дням она смогла сблизиться с отцом. Так у Агаты развилась любовь к «Чёрной смерти». А этот значок отец подарил ей перед своей пропажей. И сейчас она была готова убить этого малыша, если на значке появится хоть одна вмятина. Она всё же убрала телефон и села перед ребёнком, аккуратно протянув к нему руку. Малыш лишь с усмешкой посмотрел на неё — и снова испарился. Агата заметила, что он сидит на телевизоре и грызёт значок. Но она поняла: гоняться за ним бессмысленно. Непонятно, как он умудряется появляться то там, то здесь. Девушка вспомнила, что большинство детей успокаиваются, если дать им любимую игрушку. Агата помолилась, чтобы и у этого малыша была такая. Оглядевшись, она заметила рядом с диваном небольшую коробку с большими буквами «TOYS». Подбежав, она открыла коробку и начала искать что‑нибудь подходящее. Тут под руку попалось что‑то круглое. Она вытащила баскетбольный мяч и, не подумав, кинула в малыша. В последний момент он испарился. Мяч отскочил от пола, затем от стены, врезался в ящик, который подпрыгнул — и полетел к малышу. Тот оказался уже на потолке и с весёлым лицом пытался его сломать. Снова малыш успел исчезнуть до того, как мяч попал в него. Мяч отскочил и влетел прямо в баскетбольное кольцо. Тут же ребёнок появился рядом, взял мяч и кинул его точно в Агату. Она упала и схватилась за голову. Над ней раздался весёлый и звонкий смех. Рядом с ней сундук начал ходить ходуном. Очередная нянька открыла глаза и увидела рядом с собой ребёнка. Он сидел и смеялся. В его дьявольских глазах читались озорство и насмешка над глупой, глупой няней. От безысходности девушка попыталась схватить значок из рук малыша, который тот крепко сжимал, — но он снова испарился. Агата подошла к сундуку и раскрыла его, не подумав сначала остановить ребёнка. Оттуда полетели игрушки. Одна из них пролетела так далеко, что попала прямо в малыша. Он только что появился на столе и готовился снова ударить значок об стол, но игрушка врезалась в него — и он отлетел. Значок упал на стол. Агата быстро схватила его и крепко сжала. Игла, которая была свободна, тут же проткнула кожу на её ладони — но это её не волновало. Ребёнок рыдал, валяясь на полу. Агата быстро осмотрела значок и убедилась, что он в порядке. Затем прицепила его на свою красную рубашку в клеточку. После подошла и на вытянутой руке взяла ребёнка.я и довольно практичная сумка — с несколькими значками. Ребёнку не понравился один из значков, Ведь именно в него он вцепился. Вокруг белого фона была изображена единственная маска Чумного доктора вместе со шляпой — рисунок выполнен в чёрных тонах. Она не успела подойти: он вырвал значок. Агата подбежала, но ребёнка уже не было рядом. Она заметила его в другом месте — на лестнице. Её сейчас не волновало, как он умудрился переместиться, — лишь то, что у него была её вещь. Девушка подбежала к нему, но он снова испарился, нагло смеясь. Потом он появился на кухне и стал бить значок об стол. Агата бросилась туда — и снова он исчез. Она поняла: дело худо. Девушка подбежала к сумке и стала в ней рыться. Среди кучи писем от банка, пары интересных документов о замеченной неподалёку странной фигуре и пистолета Desert Eagle она наконец нашла то, что искала. Агата схватила телефон — совсем старую и почти нерабочую модель. Девушка подошла к ребёнку и замахнулась, но тут же застыла. «Как я могу ударить ребёнка?» — подумала она. Представила себя со стороны: взъерошенная, скорее всего с красными глазами, замахнувшаяся на беззащитного малыша… И из‑за чего? Из‑за обычного значка? Но он не был простым и обычным значком! Этот значок нравился Агате не просто так. Её отец был историком. Он любил историю, особенно темы, связанные с чумой, и больше всего любил обсуждать их со своей единственной дочерью — Агатой. Они часто проговаривали на эту тему всю ночь, не умолкая ни на секунду. Поначалу это пугало девушку, но именно благодаря тем тёмным и ужасным дням она смогла сблизиться с отцом. Так у Агаты развилась любовь к «Чёрной смерти». А этот значок отец подарил ей перед своей пропажей. И сейчас она была готова убить этого малыша, если на значке появится хоть одна вмятина. Она всё же убрала телефон и села перед ребёнком, аккуратно протянув к нему руку. Малыш лишь с усмешкой посмотрел на неё — и снова испарился. Агата заметила, что он сидит на телевизоре и грызёт значок. Но она поняла: гоняться за ним бессмысленно. Непонятно, как он умудряется появляться то там, то здесь. Девушка вспомнила, что большинство детей успокаиваются, если дать им любимую игрушку. Агата помолилась, чтобы и у этого малыша была такая. Оглядевшись, она заметила рядом с диваном небольшую коробку с большими буквами «TOYS». Подбежав, она открыла коробку и начала искать что‑нибудь подходящее. Тут под руку попалось что‑то круглое. Она вытащила баскетбольный мяч и, не подумав, кинула в малыша. В последний момент он испарился. Мяч отскочил от пола, затем от стены, врезался в ящик, который подпрыгнул — и полетел к малышу. Тот оказался уже на потолке и с весёлым лицом пытался его сломать. Снова малыш успел исчезнуть до того, как мяч попал в него. Мяч отскочил и влетел прямо в баскетбольное кольцо. Тут же ребёнок появился рядом, взял мяч и кинул его точно в Агату. Она упала и схватилась за голову. Над ней раздался весёлый и звонкий смех. Рядом с ней сундук начал ходить ходуном. Очередная нянька открыла глаза и увидела рядом с собой ребёнка. Он сидел и смеялся. В его дьявольских глазах читались озорство и насмешка над глупой, глупой няней. От безысходности девушка попыталась схватить значок из рук малыша, который тот крепко сжимал, — но он снова испарился. Агата подошла к сундуку и раскрыла его, не подумав сначала остановить ребёнка. Оттуда полетели игрушки. Одна из них пролетела так далеко, что попала прямо в малыша. Он только что появился на столе и готовился снова ударить значок об стол, но игрушка врезалась в него — и он отлетел. Значок упал на стол. Агата быстро схватила его и крепко сжала. Игла, которая была свободна, тут же проткнула кожу на её ладони — но это её не волновало. Ребёнок рыдал, валяясь на полу. Агата быстро осмотрела значок и убедилась, что он в порядке. Затем прицепила его на свою красную рубашку в клеточку. После подошла и на вытянутой руке взяла ребёнка. Он тут же успокоился, лишь слабо хныкал носом. После взгляд девушки опустился на игрушку‑спасителя. Это была небольшая игрушка. На ней — длинная и широкая мантия в сочетании жёлтого и оранжевого цветов. На мантии виднелись необычные белые фигуры, которых Агата никогда прежде не видела. Но больше всего её привлекло то, что лицо игрушки было в виде маски Чумного доктора: белое личико, длинный острый нос и чёрные глазки. Ей даже понравилась игрушка. Если бы она могла её купить, то сделала бы это непременно: ей казалось, что это какая‑то коллекционная вещь — очень аккуратная и очаровательная работа. Она даже придумала оправдание: сказала бы, что взяла её для сестры. Она покачала головой, соглашаясь со своими мыслями, но тут ребёнок вновь вцепился в её значок. Она вовремя ударила его по руке. Он сильно нахмурился и уставился на неё с таким злобным взглядом… — А вот нечего чужие вещи брать! И как ты… — начала она, но осеклась. Девушка многого не понимала: то ковёр в коридоре весь красный, то ребёнок перемещается по комнате… И почему у неё возникло странное ощущение — будто что‑то щёлкнуло, когда она попыталась ударить его тяжёлым телефоном? Агата попыталась отвлечься. Она посадила ребёнка за стол, подошла к бутылочке, взяла её, сначала помыла, а затем отнесла малышу. Он моментально всё выпил. Бутылочка просто исчезла из её рук. Агата отошла и с удивлением посмотрела на ребёнка. Тут же она поморщилась: от него пошёл очень сильный неприятный запах. Её глаза защипало. Она взяла ребёнка одной рукой, придерживая за шею, а другой закрыла нос. Он, как ни странно, оставался спокойным, но посмотрел на неё обычным взглядом — будто изучал. — Я понимаю, тебе, наверное, неудобно. Но пойми, дружище, такой вони я ещё ни от кого не чувствовала, чёрт! Да это больше похоже на запах гниения, — сказала она. Девушка зашла в уборную — небольшую комнатку. В конце стоял пеленальный столик. Она поставила ребёнка туда и сначала решила помыть руки. Из крана потекла прозрачная и холодная вода. Агата расслабилась. Никто не станет отрицать, что приятно наблюдать и слышать, как бежит вода — особенно когда за эту воду не нужно платить коммуналку. Она подставила ладони под прохладную воду, наконец расслабилась и закрыла глаза. Она даже не заметила, что её ладони нагрелись — на руке виднелось лёгкое покраснение. И не заметила, как вода стала нагреваться. Она проигнорировала это, пока кран не выключился. Рядом Агата почувствовала горячее, зловонное дыхание. Она не собиралась поворачиваться, но напряглась всем телом — и ударила локтем того, кто стоял рядом. Всё затихло. Агата просто стояла и смотрела на воду, застывшую в раковине. Горячая, красная кровь наполняла её. С руки капнула красная капля. Агата пересилила себя, повернула голову — и застыла. На неё смотрело что‑то. У этого существа были впалые глаза с оранжевыми зрачками, похожими на огни, в которых горели белая радужка и чёрный зрачок. Лицо было очень сморщенным, а в некоторых местах кожа порвалась — там виднелись небольшие дырки, под которыми проглядывала другая кожа, более гладкая на вид. Лицо существа не так пугало Агату, как то, что его пасть сжимала её локоть. Пасть была полна непропорциональных, неровных и острых зубов — их было намного больше, чем у обычных людей. По всему лицу существа тянулся вертикальный порез — будто оно вот‑вот разойдётся, и оттуда вылезет кто‑то или что‑то. Агате понадобилось несколько минут, чтобы понять: это похоже на ребёнка. Внезапно существо накинулось на неё с громким и мерзким криком. Девушка упала и с удивлением взглянула на него, но рядом уже никого не было — лишь малыш сидел на пеленальном столе и смеялся. Девушка вскочила, посмотрела на ладони — они были все в крови. Затем взглянула в раковину и увидела кровь. Паника заставила её застыть, но, почувствовав, как ладонь начинает жечь, она поняла, откуда кровь: когда она пыталась схватить значок, игла вошла в ладонь глубже, чем она думала. Кровь текла обильно — успела испачкать ребёнка, раковину и пол. Агата сначала обработала рану. В доме аптечки она не нашла, но, к счастью, носила с собой небольшую. Наклеила на рану пластырь. Затем подошла к ребёнку и взяла его на руки. — Ну ты и напугал меня, малой… — сказала она и почувствовала себя глупо, осознав, что боялась его. «Что он может мне сделать? — подумала она. — Он ведь просто ребёнок». — Кто же ты… Ладно, рано или поздно я это узнаю. Она подмигнула ему, поменяла подгузник и сняла с ребёнка одежду. На жёлтом джемпере виднелись красные пятна, а также едва различимый рисунок короны. Агата укутала ребёнка в жёлтое полотенце — единственное, которое смогла найти, — и подошла к лестнице. Девушка удивилась, глядя на игрушку‑спасителя: теперь она будет называть её так — звучит очень смешно и мило. Она наклонилась и погладила игрушку. Ребёнок сразу начал недовольно ворочаться, поэтому ей пришлось пойти в комнату. Она чувствовала, как он дёргается всё сильнее, пытаясь вырваться, но она не позволяла ему ничего сделать. Для неё было непривычно, что в квартире два этажа. Коридор на втором этаже был обычным, ничего интересного. Затем она зашла в комнату малыша и улыбнулась. Здесь было много игрушек: железная дорога на полу, несколько книжек на полках. Её внимание привлекли игрушки на шкафу — овца, кролик и кошка. Агата с детства любила кошек. У неё в детстве была своя кошка — точнее, это была кошка её отца, но и её тоже… Она очень скучала по ней… и по отцу. Она положила ребёнка в кроватку, села рядом с ним в кресло, стоящее возле кровати, и погладила его по голове. Затем заметила на тумбочке граммофон, а рядом — диск в конверте, на котором жёлтыми чернилами было написано: «Колыбельная короля». Девушка вытащила пластинку — её середина имела золотистый цвет — поставила в граммофон и запустила песню. Заиграла необычная и манящая мелодия, но в ней звучало что‑то угрожающее. В некоторых моментах пластинка будто заедала и повторялась. Агата взглянула на ребёнка — он уже уснул. Она невольно улыбнулась: сейчас он выглядел как ангелок с рожками, но это не имело значения. Она выключила свет и ушла. Агата отскочила, увидев перед дверью игрушку‑спасителя. Но убедила себя, что просто забыла о ней и, возможно, случайно задела. Девушка взяла игрушку и потащила её вниз. Наконец — мягкий и удобный диван. Она поставила игрушку туда и взяла небольшую коробочку. Она посадила рядом с собой игрушку, открыла коробку — там был небольшой набор для вязания. Взяла спицы и клубок. В голове появился эскиз, и она начала вязать. Но тут телевизор включился. Агата не обратила внимания — она полностью сосредоточилась на вязании. Но неожиданно телевизор зашипел. Она подняла голову. На экране шла реклама вафельницы. Она склонила голову. Чем дольше она смотрела, тем тяжелее становились её веки. Постепенно она уснула.

¥ ¥ ¥

Жёлтый… Перед глазами Агаты был будто жёлтый туман, поглощающий её. Она тонула и задыхалась в нём. Она уже не чувствовала себя. Она ощущала лишь чувство поглощения: от неё отрывали маленькие кусочки — совсем крохотные, но значимые. И тут… Что‑то упало с пола — и девушка очнулась. Она застыла: умудрилась очень быстро уснуть, сидя за диваном. Как она вообще смогла так уснуть? Её рука, лежащая на коленях, крепко сжимала спицу — словно маленькое оружие. Ей нужно было лишь взглянуть на цель и метнуть её. Она резко повернулась — и удивилась. Гостиную накрыла тьма. Сначала она не различила силуэт позади себя. Агата быстро встала и сжала своё «орудие» крепче, напрягла зрение, чтобы разглядеть силуэт. Единственный источник света в комнате — телевизор. Силуэт приблизился. Агата нахмурилась. Она не была уверена, сколько проспала и успел ли вернуться кто‑то из родителей ребёнка. Но что‑то в нём ей не нравилось. Девушка выдохнула и сделала шаг вперёд. Силуэт отступил. Неожиданно она метнула спицу — та пролетела рядом с силуэтом. — Что вы творите? — раздался уже знакомый голос. Агата не могла понять, где слышала его раньше. Силуэт приблизился — и лицо человека озарилось светом. Это был мужчина. Его лицо было наполнено злобой и негодованием. — Как вы вообще стали нянькой? Вам нервы лечить надо! — ругался он, нахмурил брови, но неожиданно расслабился и сказал спокойным тоном: — Ладно, как там ребёнок? Чем ближе он был, тем лучше его можно было разглядеть благодаря жёлтому свету. Сейчас он уже наполовину осветил мужчину: показались подстриженные русые волосы, аккуратно уложенные — удивительным образом ни один волосок не выбивался из причёски, даже без лака. Вся одежда была явно сделана под заказ и идеально подходила к фигуре мужчины. Один глаз тонул во тьме, а другой — жёлтый — был наполнен плохо скрываемым гневом. — Ну так что? Может, уже ответишь? — сказал он сквозь зубы. Агата задумалась: жёлтый цвет? Телевизор? Она медленно перевела взгляд на экран, но неожиданно получила смачную оплеуху и тут же упала на пол, прижав ладонь к щеке — та безумно жгла. — Очнись уже. Ты меня игнорировать собралась? — прошипел он, пронзая Агату взглядом. — Да, простите, сэр, — тихо проговорила она. — Как ребёнок? — уже не скрывая злобы, а с явным отвращением спросил мужчина. — Как вы и сказали, он спит, — тихо ответила она. — Хватит мямлить. Ладно, пошла вон — голова от тебя болит, — сказал он без всякого интереса к Агате и, похоже, совсем забыв о ней, ушёл на кухню. Агата быстро закинула всё в сумку и стала быстро уходить. Она уже давно знала этого человека — в конце концов, именно он дал ей подписать те бумаги. Девушка понимала: если уйдёт быстро, а когда он вернётся, она будет здесь — ей конец. Но… — Хей, подожди, — окликнул он её сзади. Агата повернулась к нему. За то короткое время, пока она собиралась, он снял пиджак и уже заваривал себе кофе. Чай он не выносил никакой — кроме серого. — Тебе директор отправил письмо. Советую тебе прочитать его, — сказал он, странно улыбнувшись. Агата напряглась, но почему‑то улыбнулась не по своей воле и затрясла головой. — Конечно! — сказала она с улыбкой и открыла дверь. Когда она вышла, то сразу наткнулась на парня. Он стоял со шваброй и долбил ею об стену. — Ага! Ну как тебе, демон?! — говорил он с безумной улыбкой, а когда заметил Агату, застыл в ожидании криков ужаса. Прошло пару минут. Черноволосая девушка просто посмотрела на него, а затем прошла мимо. Она уже не думала о ковре, который раньше был пропитан чем‑то красным. Её улыбку будто кто‑то держал, а движения она совершала будто не по своей воле. Агата спокойно вошла в лифт и нажала кнопку последнего этажа. Парень попытался тоже зайти, бежал как угорелый, но дверь закрылась перед ним — лифт спокойно поехал вниз.

¥ ¥ ¥

Как девушка оказалась дома — для неё всё было словно в какой‑то тьме. Она стояла на пороге и закрывала дверь. Ноги гудели от боли: стоило прокрутить несколько оборотов ключом — и она тут же упала на колени, чуть не сломав каблуки. Агата посмотрела вниз и увидела письма от банка. Никто из её сожителей не решился убрать их, а вот забирать еду у неё — они всегда первые. Она взяла письмо: белая бумага слегка покраснела. Девушка чувствовала, как жжёт её рука, и в той же области красная рубашка будто прилипла. Бинт на руке был весь красный. Но Агата не чувствовала боли. Она наконец выпрямилась и подошла к зеркалу, однако ничего не увидела: перед глазами всё плыло. Она смогла лишь разглядеть свои пустые глаза со зрачками, которые заметно увеличились, — и выглядела она полностью растрёпанной. Она никак на это не отреагировала и пошла дальше. Её соседи высунули любопытные носы из комнат и следили за ней, пока она не дошла до самой дальней комнаты — своей. Рядом с дверью всё так же сидела собачка, которую она однажды подкормила: теперь каждое утро и каждый вечер та ждала её. От компании собака никогда не отказывалась, но имени ей Агата ещё не придумала. Зато соседи как только её не оскорбляли! Замок провернулся несколько раз — и только тогда Агата замерла. Потом упала на колени; письмо плавно приземлилось рядом на полу. Она слегка приоткрыла рот… и закричала. С глаз потекли слёзы. Перед глазами проносилось всё, что произошло сегодня: её охватили ужас, боль, страх. Рука загудела от невероятной боли — Агата прижала её к груди. В глазах всё плыло, они наполнились слезами. Перед глазами возник знак — жёлтый знак. Дыхание участилось, девушка вцепилась в волосы, сильно сжав их. Собака начала громко лаять — и в дверь тут же постучали. — Закрой свой рот, оборванка! — закричала женщина. Это была Зоя — соседка из комнаты по соседству, мать‑одиночка с тремя детьми. Агата встала не по своей воле: рука сама схватилась за защёлку — и она открыла дверь…

¥ ¥ ¥

Зоя вернулась с работы, но мечтала не о покое, а лишь о смерти своего босса. «Скоро его наконец уберут с должности, и все смогут вздохнуть спокойно», — думала она. Пока он со своей женушкой и сыном спит в мягких кроватках, ей и трём дочерям приходится жить в этой «шараге»! Здесь о комфорте можно забыть. «Эти мерзкие крысы уже в горло лезут!» — мысленно возмущалась Зоя. Но она не сдавалась. Придёт новый босс — и если это окажется симпатичный мужчина, она отдаст детей в приют, а сама наконец займётся карьерой. Если же это будет женщина… придётся подавать на алименты. Нет уж, без денег она точно не останется. Вот её комната — небольшая, с твёрдой и неудобной кроватью и тумбочкой, на которой скопилось множество дешёвой косметики. Перед работой Зоя красилась ею, а на работу брала самую дорогую. Девочки спали на своём месте — поняли, что сейчас Зою лучше не трогать. В коридоре едва слышались разговоры соседей. На какое‑то время стало тихо. «Ну ладно, я заслужила небольшой отдых», — подумала Зоя и устало упала на кровать. Но её соседка так не считала. Зоя не услышала, как та прошла по коридору и зашла в свою комнату, но отчётливо услышала крик. Девочки подскочили — их тёплая одежда упала на пол. Такое Зоя никому не простит. Она вышла из комнаты, игнорируя взгляды людей, проснувшихся от крика. Они стояли в коридоре и недовольно смотрели на самую дальнюю дверь. Эта Агата… Для Зои она была милой девушкой — всегда помогала ей. Но даже её милая улыбка не спасёт её от этой крашеной блондинки. Тем более раздражали вечно собранные в дульку волосы и детские значки. Хуже всего то, что Агата взяла кредит, мешавший всем в доме жить спокойно. И, конечно, эта мерзкая псина, любительница значков, умудрилась каким‑то образом очаровать хозяина дома — он разрешил ей остаться. Даже Зое не удалось добиться хотя бы пары дней бесплатного проживания без взносов. — Чёрт, да закройся ты, оборван猺ка! — не выдержала Зоя, яростно стуча в дверь. Она не переживала за соседку — напротив, была бы рада, если та наконец закроет рот. Но придётся довольствоваться тем, что та замолчит хотя бы ненадолго. Дверь открылась — оттуда вышла хозяйка комнаты. Агата смотрела на неё с улыбкой, но её взгляд казался пустым, даже ругаться перезахотелась. — Что случилось? — спросила она спокойно. — Ты чего кричишь? — тяжело дыша, спросила Зоя. Собака тоже успокоилась и потёрлась о ноги Агаты. — Я? А, я просто упала, — со стыдом ответила Агата. Зоя лишь пожала плечами, отметив кровь на локте. — А ты прямо хорошо грохнулась. Ты потише, а то дети… — начала было Зоя. В этот момент соседняя дверь приоткрылась — оттуда выглянула пара любопытных зелёных глаз. — Мам, — начала старшая дочка Зои. — Миранда! Зайди обратно! Ты не видишь, что я разговариваю? Ты пока сидела и ничего не делала, совсем отупела?! — резко оборвала её Зоя. Миранда сжалась и зажмурилась, затем зашла обратно. — Ладно, я пойду, — сказала Зоя, недовольно покосившись на дверь, и вернулась в свою комнату, даже не посмотрев на Агату. Взгляд новой няньки стал пустым — она сверлила взглядом спину Зои. Затем подняла глаза: коридор был пуст — все разбежались по своим комнатам. Агата запустила в комнату пса, последний раз глянула на соседнюю дверь, откуда доносились приглушённые удары и крики, и зашла к себе…

...

Квартира опустела. Ребёнок остался один, но он крепко спал — и бояться было нечего.

Телевизор до сих пор светился жёлтым светом, освещая куклу на диване.

У куклы был замечательный белый острый нос — такой же, как у её создателя.

Игрушка, лежавшая на боку, неожиданно оттолкнулась и встала. Спрыгнув с дивана, она покатилась к лестнице и, перепрыгивая через ступеньки, оказалась на втором этаже.

Там царила тьма — ничего не было видно. Но робот ничего не чувствовал, поэтому не испугался. Он вошёл во тьму бесстрашно и уверенно, не заметив, что на втором этаже был не один.

Никто не должен был знать — и никто не знал, — что маленький шпион находится здесь. Почти никто. Игрушка аккуратно подъехала к двери и стала ждать, когда её откроют.

Сзади мелькнуло что‑то в темноте — вспыхнули яркие голубые глазки. Игрушка повернулась к ним, и тут же на неё накинулась тьма.

Во тьме завязался бой: сверкали искры, по воздуху царапали когти. Вскоре таинственный чёрный гость ушёл, а игрушка, изорванная и порванная, осталась лежать на полу у двери.

Глава первая окончена…