I'm Gay, I Swear!

      Итак, у Шэнь Цинцю возникла проблема.       Прошло два года с тех пор, как он переселился в мир «Пути Гордого Бессмертного Демона» и занял место некогда мерзкого злодея, которому суждено было предать своего ученика, Ло Бинхэ, прежде чем быть разорванным на куски этим же самым учеником. Шэнь Цинцю с самого начала планировал каждый день жалким образом кидаться в ноги главному герою в слабой надежде на спасение в будущем, и, если на чистоту, он считал, что в общем-то неплохо справляется!       Он переселил Ло Бинхэ из сарая в свободную спальню в Бамбуковой хижине, позаботился о том, чтобы тот обучался правильным техникам совершенствования, и даже встал между Ло Бинхэ и смертельной опасностью. Ну, на самом деле, это привело к тому, что его отравили «Неисцелимым», и конечно, Ло Бинхэ не пострадал бы от яда из-за своей Небесной Демонической Крови, но главное — это намерение, верно?       В частности, именно со дня отравления Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ очень сблизились. Ученик готовил различные блюда, где каждый кусочек на вкус был как настоящее вознесение, убирал Бамбуковую хижину и всегда сломя голову бежал к Шэнь Цинцю за похвалой после того, как что-то хорошо сделал. Шэнь Цинцю и рад бы окружать его заботой, ведь в конце концов Ло Бинхэ — главный герой! Было бы абсурдно не похвалить свой нежный белый лотос, когда всё, что он делает, сделано просто идеально!       К сожалению, именно эта похвала в последние несколько недель доставляла ему массу проблем. Всякий раз, когда Шэнь Цинцю делал комплименты другим ученикам, Ло Бинхэ тут же следовал за ним по пятам, ожидая, когда его учитель обернется и воздаст похвалу и ему. Но дело вообще не в этом, Ло Бинхэ — невероятно прилипчивый ученик, всегда стремящийся быть как можно ближе к своему наставнику. Поэтому Шэнь Цинцю естественно отмахнулся от этой привычки. Но он вдруг заметил, что это чаще всего это случалось с его ученицами, особенно с Нин Инъин. Конечно, это неудивительно, ведь она первая жена Ло Бинхэ, так что, естественно, его белый лотос должен испытывать ревность! Не волнуйся, Бинхэ! Этот старик не хочет ни одной из твоих будущих жён!       Ни за что на свете Шэнь Цинцю не стал бы рисковать жизнью ради ночи хотя бы с одной женщиной в этом мире. Каждой от мала до велика было предназначено быть покоренной главным героем и пронзенной его Небесным Столпом! И если какой-либо мужчина осмеливался встать между главным героем и его будущей невестой, от него быстро избавлялись.       Да, Шэнь Цинцю не хотел, чтобы с ним и его не таким впечатляющим органом что-то случилось. Он с самого начала отказался от идеи заводить романтические отношения с какой-либо женщиной, как только понял, что переселился в ПГБД, и оставался верен этому решению до сих пор. Даже мысль о том, что Ло Бинхэ может подумать, что у него есть интерес к кому-либо из членов его будущего гарема, заставляла Шэнь Цинцю бежать наутёк. Поэтому, когда Ло Бинхэ, которому только что исполнилось шестнадцать и который, несомненно, проявлял интерес к молодым девушкам, стал настойчивее направлять похвалу Шэнь Цинцю на себя, он забеспокоился. Шэнь Цинцю и так был обречен на смерть за предательство главного героя в будущем, и он определенно не хотел усугублять ситуацию!       Он должен был придумать план. К сожалению, в любом из них был один очевидный недостаток. Предыдущий обитатель его тела, Шэнь Цзю, настоящий Шэнь Цинцю и истинный мерзавец-злодей, имел привычку посещать бордели. Он не думал, что кто-нибудь поверит ему, если он вдруг заявит о своей асексуальности из-за этого широко известного слуха. У него бы справедливо спросили, что он вообще там делал. По крайней мере, там мог бы быть гей, чтобы обмениваться советами и стилями макияжа? В конце концов, многие геи, которых он видел в интернете, пользовались косметикой.       Погодите-ка.       Вот оно!       Его билет к (будем надеяться) менее мучительной смерти! Шэнь Цинцю нужно просто притвориться «обрезанным рукавом»!       План казался достаточно простым, он и так каждый день делал простой макияж, подводя глаза красной подводкой, чтобы они выглядели более выразительными. Шэнь Цинцю иногда наносил на лоб простой хуадянь — обычно это была точка или капля, но, возможно, он мог бы сделать и какой-нибудь узор. Ему нужно было избегать известных демонических меток, если, конечно, он не хотел, чтобы его обвинили в сговоре с тёмными силами или чем-то подобном. Он же не Шан Цинхуа, этот мелкий крысёныш! Да, он может и укрывал демона, держа здесь Ло Бинхэ, но печать с его наследия ещё не снята, так что технически это даже не считается.       К счастью, у него было много практики в создании различных, соответствующих эпохе, китайских стилей макияжа, ещё когда он был Шэнь Юанем. Его старшая сестра умоляла сделать макияж вместе, и что мог сделать Шэнь Юань? Отказать? Конечно, нет. Они вместе смотрели видеоуроки по макияжу и постоянно пробовали разные вещи, поскольку она продолжала эту рутину даже тогда, когда двое младших братьев стали взрослыми. Она приходила к нему в квартиру, они ели еду на вынос, а потом смотрели видеоуроки и делали друг другу или себе макияж, смеясь над всякими мелочами…       Шэнь Цинцю почувствовал, как глаза затуманились, и быстро моргнул, чтобы смахнуть влагу. Должно быть, он смотрел в пустоту с открытыми глазами, пока обдумывал свой план. Шэнь Цинцю опустил взгляд на бумаги, а затем взглянул в открытое окно Бамбуковой хижины, увидев Ло Бинхэ, отрабатывающего приемы владения мечом. Ах, какой же он прилежный ученик! Не волнуйся, Бинхэ, этот мастер докажет, что ему не нужна ни одна из твоих будущих жен!

***

      Первая возможность представилась ему во время следующего собрания верховных владык пиков. Шэнь Цинцю, как обычно, нанёс подводку для глаз, а также более сложный узор хуадянь. После некоторых исследований и проверки на отсутствие каких-либо демонических родословных, он остановился на узоре лотоса. А для пущей забавы добавил бордовой краски на губы и немного на верхние скулы. Это было едва ли заметно, но невероятно хорошо подчёркивало его черты лица. Дважды убедившись, что его стиль макияжа не нарушает канонных границ, он вышел в главную комнату Бамбуковой хижины, куда только что вошел Ло Бинхэ. Когда он повернулся и посмотрел на Шэнь Цинцю, то чуть не задохнулся и даже слегка споткнулся, после чего его учитель бросился его ловить.       — Боже мой, с Бинхэ всё в порядке? Мой ученик никогда не теряет равновесие так легко. — Он поднял молодого человека на ноги, посылая при этом вопросительный взгляд.       Ло Бинхэ, явно смущенный своей небольшой оплошностью, покачал головой.       — Д-да, с этим все в порядке, учитель. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, — сказал он, прежде чем поклониться Шэнь Цинцю.       Его наставник ответил кивком. Видя, что ученик вряд ли упадет в ближайшее время, Шэнь Цинцю погладил Ло Бинхэ по голове и мягко улыбнулся, прежде чем с опозданием достать веер и спрятать за ним лицо. Ло Бинхэ снова издал легкий хрипящий звук, который Шэнь Цинцю расшифровал как то, что его ученик скрывает свое смущение от чужой насмешки.       Погладив его по голове с минуту, пока Ло Бинхэ прижимался к нему, словно щенок, получающий ласку, Шэнь Цинцю вздохнул и убрал веер.       — Этому учителю пора идти, ему нужно на собрание верховных мастеров. А Бинхэ пока пусть учится и тренируется к предстоящему экзамену по поэзии, — сказал он, направляясь к двери и мимоходом оглядываясь на ученика.       С улыбкой и кивком Ло Бинхэ произнес:       — Этот не подведет учителя!       Прибыв в Зал Владык на Цанцюне, Шэнь Цинцю увидел Лю Цинге, шагающего неподалеку. Достав веер, Шэнь Цинцю подошел к своему собрату и крикнул:       — Лю-шиди! — Лю Цинге посмотрел на приближающегося шисюна, а затем его взгляд остановился на розовых губах Шэнь Цинцю.       В одно мгновение он покраснел, выдавил из себя:       — Т-Ты! — А затем, не сказав ни слова, повернулся и вошёл в Зал.       Смущённый Шэнь Цинцю наблюдал, как его шиди грозно, но поспешно затопал прочь, а затем поднял веер, чтобы прикрыть губы. Неужели, румяна выглядели так плохо?       Заметив вдали Ци Цинци, он быстро приблизился к ней. Хотя они были не очень близки, но из всех его братьев и сестёр по боевым искусствам она умела краситься лучше всех.       — Эм, Ци-шимей, мой макияж выглядит… странно?       Ци Цинци посмотрела на своего шисюна как раз в тот момент, когда он слегка отодвинул веер от лица, ровно настолько, чтобы она могла увидеть его.       — Нет, макияж Шэнь-шисюна мне кажется нормальным. Почему ты спрашиваешь?       Честно говоря, она была очень впечатлена тем, как хорошо он был сделан; Ци Цинци и не знала, что её брат так искусен в макияже. Хотя, возможно, ей не стоило слишком удивляться, она предположила, что это достаточно похоже на живопись, которая была одним из Четырех Искусств, преподаваемых на пике Цинцзин.       Выслушав мысли Ци Цинци, Шэнь Цинцю лениво продолжал обмахиваться веером.       — Ну, Лю-шиди что-то пробормотал и убежал, так что этот мастер подумал, что у него на лице что-то не так.        В ответ на это Ци Цинци громко захохотала и покачала головой, к большому замешательству Шэнь Цинцю. Сколько бы он ни спрашивал, почему она смеется, мастер ничего не отвечала, и наконец настало время для начала собрания верховных лордов в Зале.

***

      Когда Шэнь Цинцю вошёл внутрь, несколько человек проводили его удивленными взглядами. Однако, за исключением того, что Лю Цинге почти не смотрел ему в глаза, а Ци Цинци, едва сдерживая смех, смотрела на Лю Цинге, встреча прошла как обычно. Хотя Юэ Цинюань бросал на него странные взгляды, Шэнь Цинцю предположил, что сегодня он просто немного больше обычного предавался ностальгии.       Затем, когда Шэнь Цинцю собирался покинуть Зал, Ци Цинци подозвала его.       — Шэнь-шисюн, эта шимэй охвачена любопытством. Что заставило его сегодня сменить облик?       Шэнь Цинцю хмыкнул.       — Этот понял, что давно не делал макияж, и решил это исправить.              Ци Цинци кивнула и вопросительно посмотрела на него.       — А Шэнь-шисюн научился делать макияж у…?       Наконец-то! Разговор, который мог бы привести к тому, что он «признался» бы в своей ориентации! Ну, ладно, не признался бы, поскольку на самом деле он не гей, но суть всё равно остаётся прежней.       — О, женщины в борделях научили меня этому, а взамен этот учитель показывал им растения, которые могут привести к аборту.       Он говорил немного тише из-за упоминания секс-работы. Он не считал это чем-то грязным, всё-таки мир был жесток ко всем его обитателям, и неудивительно, что некоторые прибегают к подобному, чтобы прокормиться и иметь крышу над головой. Но, конечно, как верховный лорд, он должен был придерживаться определённых стандартов чистоты, что было немного нелепо, учитывая, сколько растений-афродозиаков и стереотипов существовало в мире ПГБД.       Ци Цинци подняла бровь.       — О? Значит, Шэнь-шисюн был там только для того, чтобы делать макияж и помогать с определением растений? Больше ничего? — саркастично спросила она. По её тону было ясно, что она на самом деле не верит Шэнь Цинцю, и он не мог её за это винить.       Шэнь Цинцю закатил глаза с насмешливым фырканьем.       — Этот сознается, что он ещё слушал там музыку и добывал информацию, необходимую для миссий, но это всё. Что «обрезанный рукав» делал бы в борделе, где работают одни женщины? — спросил он, хотя его вопрос был явно риторическим.       Глаза Ци Цинци расширились, и Шэнь Цинцю услышал какой-то грохот. Да, слух совершенствующихся, всех тех, кто ещё оставался в Зале, наверняка уловил, как он признался в своей ориентации. Что, конечно, ему на руку, но всё равно было немного неловко об этом говорить, поэтому он поднял веер чуть выше, скрывая лицо.       В мире ПБГД гомосексуальность, бисексуальность и другие подобные качества не были чем-то необычным или осуждаемым, но Шэнь Цинцю не сомневался, что его слова хотя бы немного шокировали остальных присутствующих. Долгое время они считали Шэнь Цинцю развратником, посещающим бордели ради, ну, скажем так, неподобающих действий.       Ци Цинци медленно кивнула.       — А, понятно. Что ж, этот мастер может сказать, что женщины в борделях дали ему советы по макияжу, достойные похвалы. Теперь ей нужно вернуться на свою вершину, так как у её учениц скоро урок, который ей нужно провести. Хорошего дня, Шэнь-шисюн.       Она и Шэнь Цинцю поклонились друг другу, прежде чем отправиться на свои пики.

***

      Четыре часа.       Всего за четыре часа вся гора Цанцюн узнала о сексуальной ориентации Шэнь Цинцю.       Боже, эта школа так и кишила сплетниками.       Ну, Шэнь Цинцю это ничуть не смутило. Он на самом деле был даже рад, что новость о его сексуальной ориентации распространилась так быстро! Теперь ему не нужно будет делать ничего более экстремального, чтобы заставить других поверить, что он гей. Система даже начислила ему баллы притворства за «глубину раскрытия персонажа». Ха! Все произошло так быстро, что Шэнь Цинцю, если уж на то пошло, уже загрустил от того, что оно закончилось.       Однако с тех пор, как новость достигла пика Цинцзин, Ло Бинхэ стал вести себя немного странно. Когда он думал, что Шэнь Цинцю не смотрит, он либо глядел в пустоту и мечтательно вздыхал, либо выглядел так, будто замышляет какую-то серьезную миссию, бормоча что-то вроде «этот грубиян», «макияж» и «ухаживания». Честно говоря, для Шэнь Цинцю ничего из этого не имело смысла.       Он задумчиво напевал себе под нос, делая вид, что просматривает бумаги перед собой, хотя на самом деле раздумывал о том, что же бормочет его драгоценный ученик. Пока учитель был погружен в свои мысли, он рассеянно прижал веер к губам, которые слегка надулись под грузом размышлений. Ло Бинхэ посмотрел на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как его наставник отдергивает веер. На защитном чехле остался след от румян, похожий на след от поцелуя. Ло Бинхэ пристально смотрел на него, широко раскрыв глаза, впиваясь ногтями в свои бедра, чтобы устоять на месте. В конце концов, Ло Бинхэ не выдержал и резко поднялся с земли, испугав Шэнь Цинцю.       — Учитель, этот ученик уходит, чтобы начать готовить ужин, — оповестил он, поклонившись и скрестив руки около груди в вежливом жесте. Ло Бинхэ надеялся, что его наставник ничего не заметит.       Шэнь Цинцю выглянул наружу и, щурясь, посмотрел на солнце. Судя по положению на небе, была примерно середина дня. Было определено немного рановато для начала приготовления ужина, учитывая, как быстро Ло Бинхэ с этим справлялся, но, возможно, у него был на примете особый рецепт, требующий больше времени.       — Этот учитель понимает. Спасибо, Бинхэ. — Он кивнул, одарив ученика улыбкой, которую его развернутый веер не успел скрыть.       После того, как его отпустили, Ло Бинхэ поспешно направился на кухонную пристройку в Бамбуковой хижине. Он был рад, что смог быстро выйти из комнаты, потому что чувствовал, что вот-вот либо побежит к холодным горным источникам, либо поцелует своего учителя прямо здесь и сейчас.       Ло Бинхэ было нужно место, где можно подумать, и занятие, а готовка как раз это обеспечивала. Новости, полученные сегодня, быстро распространившись по секте. Кроме того, учитель, по-видимому, упоминал о посещении борделей, чтобы научиться делать макияж и помогать работающим там женщинам определять растения. Сочетание этих двух новых сведений быстро развеяло любые слухи о том, что он — похотливый тип, посещающий бордели ради сексуального удовольствия, что очень обрадовало Ло Бинхэ, ведь люди наконец-то увидели в его наставнике хорошего человека.       Главный ученик пика Цинцзин также был в восторге от того, что теперь у него есть реальный шанс в будущем ухаживать за своим учителем и рассчитывать на его взаимность. Не поймите его неправильно, Ло Бинхэ знал, что его любимый учитель неравнодушен к красивым мужчинам, ведь Шэнь Цинцю постоянно восхищался мускулами и лицами некоторых других верховных владык, прежде всего (и к большому огорчению Ло Бинхэ) Лю Цинге. Однако Ло Бинхэ также знал, что Шэнь Цинцю был из тех, кто отрицает любую симпатию к другим, а также считал, что мужчины автоматически испытывают влечение к женщинам, поэтому признание учителя в своей симпатии к мужчинам стало для него неожиданностью уже от одного только факта.       Таким образом, хотя Ло Бинхэ знал, что у него есть шанс поухаживать за своим наставником в будущем, это, к сожалению, означало, что теперь за ним начнут ухаживать более старшие мужчины. А именно, Лю Цинге и Юэ Цинъюань. Кроме того, если бы Ло Бинхэ был до конца честен, эта новость скоро выйдет за пределы школы горы Цанцюн, поэтому он не сомневался, что в ближайшие недели поступят новые предложения. Сказать, что Ло Бинхэ боялся этого, было бы преуменьшением.       Лю Цинге и Юэ Цинюань уже наведывались с подарками в виде мертвых животных и чайных сервизов, и Ло Бинхэ знал, что его шишу и глава школы станут еще настойчивее. Хотя Ло Бинхэ понимал, что его учитель не воспримет их как подарки для ухаживания, если об этом не будет сказано прямо, поскольку он мог быть… Ну, довольно невнимательным к тому, что кого-то к нему тянет. Ло Бинхэ знал, что будет трудно объяснить своему учителю, что он будет ухаживать за ним в будущем, но он был благодарен ему за эту невнимательность. В отличие от других мужчин, которые будут бороться за расположение Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ планировал в будущем прямо признаться учителю в своих чувствах, чтобы его учитель не смог увильнуть или неправильно истолковать намерения Ло Бинхэ. Возможно, он слегка шлёпнет ученика по лбу из-за своей прямолинейности, и Ло Бинхэ примет выговор с распростертыми объятиями. Он лишь надеялся, что после выговора Шэнь Цинцю сам бросится к нему на шею.       С ещё одним мечтательным вздохом Ло Бинхэ наконец принялся за готовку.