Перевёрнутые судьбы

Мы продолжали пересекаться. Слишком часто. Советы, переговоры, ночные патрули — будто мир сговорился не давать мне передышки. Я видел Вэй Ина почти каждый день. И с каждым днём становилось только хуже. Потому что теперь между нами было то, чего раньше не существовало. Граница. Холодная, чёткая, почти осязаемая. Я сам её провёл. И сам … не мог пересечь. …Жалкое зрелище.. Рядом с ним всегда был Лань Ванцзи. Тихий. Спокойный. Безупречный. Как тень, которая не отстаёт ни на шаг. И это бесило. Нет — не так. Это сводило с ума. Я замечал всё. Как он наклоняется к Вей Ину, говорит что-то вполголоса. И как Вэй Ин… слушает. Кивает. Улыбается. Эта улыбка… Она не предназначалась мне. И этого было достаточно, чтобы внутри всё сжималось до боли. Лань Ванзы рядом с Вей Ином казался мягче, живее. Его постное, безэмоциональное лицо вдруг становилось почти человечным. И каждый раз, что-то во мне тихо умиралo. Зачем Вэй Усяню я? Этот вопрос возвращался снова и снова, как заноза, засевшая слишком глубоко. Ведь он видел меня сломленного, беспомощного, без достоинства, без веры в себя…рабом, способным лишь вытирать колени об пол. И после этого он… всё ещё хочет быть рядом? Каждый раз, когда он смеялся — легко, свободно— или чуть склонялся к Лань Ванцзи, внутри всё сжималось. Ревность. Отвратительное, унизительное чувство. Я не имел права на него. Но оно было. И от этого становилось только хуже. Я пытался отгородиться. Загрузить себя работой, тренировками, делами. Загнать себя так, чтобы не оставалось сил думать. Не помогало. Пустота не исчезала. Она только росла. С каждым его взглядом, который проходил мимо меня. С каждым словом, сказанным не мне. В тот вечер, после охоты, Вей Ин подошёл сам. Его шаги — тихие, осторожные. Но на этот раз в нём была какая-то решимость. — Цзян Чен… — начал он. Я не дал ему договорить. Слова вырвались сами — холодные, отстранённые. Какая-то чушь про занятость, дела — первое, что пришло в голову. Ложь. Ничего срочного не было. Я просто знал: если он продолжит — я не выдержу. Внутри всё кипело. Не злость. Не обида. Ревность. Горячая. Жгучая. Унизительная. Я ненавидел её. И себя — ещё больше. За то, что не мог это остановить. Вэй Ин замолчал. Чуть отступил. Но его взгляд… задержался на мне слишком долго. В нём была та тихая тяжесть, которую я уже видел не раз. Он ничего не сказал. Не стал удерживать. Просто ушёл. И с его уходом внутри стало… пусто. Как будто что-то вырвали и даже не потрудились закрыть рану. Я стоял и впервые ясно понимал: я не знаю, как это исправить. Как вернуть ту близость, что была между нами, когда мир трещал по швам, а мы всё равно держались друг за друга. Когда оставалось только одно — доверять. И оставаться рядом, несмотря ни на что. А теперь… Теперь я просто смотрю, как Вей Ин уходит. Шаг за шагом. И ничего не делаю. Слова, которые должны были остановить его, застряли где-то внутри. Возможно уже слишком поздно? Я не знал. Но одно было ясно — я не хочу его отпускать. Даже если понятия не имею, как удержать. После патруля я задержался у края сада. Казалось, случайно. Но случайности здесь не было. Я услышал знакомые голоса — сестры… и Вэй Ина. Я не должен был слушать. И всё равно остался. — А-Сянь, я волнуюсь за вас с А-Ченом… Голос Янли был мягким, как всегда. Но я знал её слишком хорошо, чтобы не услышать… она переживала. — Вы всегда были близки… вы поссорились? Я замер. — Мы не ссорились, Янли, — мягко и спокойно ответил Вэй Ин. — А-Чен… он просто больше не нуждается во мне. Поэтому и держится на расстоянии. Чушь. Глупая, бессмысленная чушь. — Но… я вижу, как вам обоим тяжело. Может, вам стоит поговорить? — Я пытался, — тихо сказал он. И этого было достаточно, чтобы у меня внутри что-то неприятно сжалось. — Но каждый раз, когда я подхожу, он закрывается ещё сильнее. Я стиснул зубы. Потому что это правда. — Поэтому… возможно, мне стоит перестать за него цепляться. Сердце болезненно сжалось. — Возможно, я просто напоминаю ему всё плохое. И нам лучше держать дистанцию. …идиот. Какой же ты идиот, Вэй Усянь. — А-Сянь… это не так, — мягко, но уверенно сказала сестра. — Я знаю, что А-Чен нуждается в тебе. Просто он не может сказать этого вслух. Я отступил назад, прячась в тени, как будто это могло что-то изменить. Сердце билось слишком громко. Я злился. На себя. На правду, которую так долго отрицал. На то, что она права. Я называл это гордостью. Контролем. Лгал себе так долго, что сам почти поверил. Но правда была проще. Я боялся. Признать, что он нужен мне. Что без него… пусто. А теперь боялся, что уже опоздал. Я стоял в тени сада, не двигаясь, стараясь разобрать каждое слово. Вей Ин замолчал — редкость для него. Будто подбирал слова, будто… сомневался. Я заметил, как он слегка опустил голову, плечи едва заметно согнулись. Непривычно. Он всегда держится прямо, словно никто и ничто не может поколебать его внутреннюю уверенность. — Возможно… мне стоит перестать за него цепляться. Сердце сжалось так сильно, что я зажмурился. «За него…» означало за меня. Я сделал шаг вперёд — слишком резко. Под ногой предательски хрустнула ветка. Вэй Ин мгновенно обернулся. Паника захлестнула меня и я побежал. Бежал, не разбирая дороги. Но остановиться не мог. Ветер бил в лицо, ветки цеплялись за одежду, хлестали по рукам — но я почти ничего не чувствовал. Только глухой стук сердца в груди. Если остановлюсь — придётся смотреть ему в глаза. А я… не был уверен, что выдержу. Я боялся увидеть в них равнодушие. Ха… Какой позор. Убегающий глава ордена Цзян!!! Каждый шаг отдавался в голове одной и той же мыслью: Он собирается отпустить меня. Возможно, уже отпустил. — А-Чен подожди! Я не обернулся, только ускорился. Он бежал за мной, догоняя. — Цзян Чен, хватит. Его дыхание было таким же тяжёлым, как моё. Значит, он действительно бежал. За мной. Зачем?.. Я не успел додумать. И вдруг — руки. Вей Ин обхватил меня сзади, поперёк груди. Крепко. Надёжно. Я дёрнулся, резко, почти зло. — Отпусти! — Голос сорвался. — Вэй Усянь, отпусти. — Нет, — тихо сказал он. — Хватит бегать, А-Чен. Его дыхание за спиной — сбитое, горячее. Он действительно бежал. За мной. Я стиснул зубы. Всё, что копилось внутри, хлынуло наружу. Но молчать я больше не мог. — Ты сам сказал… — голос предал, сорвался, — что тебе стоит перестать за меня цепляться. Руки его на мгновение ослабли. Я всхлипнул, жалко, беззащитно. Чёрт возьми, как это бесит. — Ты это слышал… — выдохнул он. — Да! — вырвалось с такой силой, что я сам испугался. — Я всё слышал! Каждое слово!. Вэй Ин медленно ослабил хватку, но не отпустил совсем. Его ладони всё ещё лежали у меня на груди — будто он не верил, что я не убегу снова. — Тогда ты должен был услышать и остальное, А‑Чен, — сказал он глухо. — Я говорил это не потому, что хочу уйти. Я криво усмехнулся. — А звучало именно так. Он замолчал на пару секунд, собираясь с мыслями. — А-Чен, — сказал Вей Ин, наклоняясь ближе, — я сказал это, потому был уверен… что это ты хочешь, чтобы я ушёл. Я замер. — Я? — голос сорвался. — С чего ты вообще это взял?! Он осторожно развернул меня к себе. Пальцы мягко стерли слёзы. Чёрт. Я даже не заметил, когда они появились. А его глаза в которые я так боялся заглянуть…В них не было равнодушия или отстранённости. Только усталость. Тревога. И... страх. Он… боялся? Из-за меня? — Ты смотришь сквозь меня. Отступаешь. Я думал… тебе лучше без меня. Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. —Ты всё понял неправильно… Голос не мой. Слишком слабый. Слишком честный. — Я отступал не потому, что хотел, чтобы ты ушёл, — слова выходили рвано, прерывисто. — А потому что боялся… что ты найдёшь кого-то лучше.. Он моргнул. Один раз. Второй. Редко увидишь Вэй Усяня таким растерянным. — Лучше? — тихо переспросил он. - кто лучше? —Лань Ванзы, этот грёбаный Второй Нефрит. — Лань Чжань? — он явно не понимал. — Причём тут он? — Ты серьёзно не видишь, Вэй Усянь?! — сорвался я. — Не видишь, как он смотрит на тебя? Как будто ты — центр его мира! — Что? — Ты слепой, — выдохнул я сквозь зубы. Не злость. Не ярость. Боль. Ревность, которую я не мог сдержать. — Он влюблён в тебя, а ты стоишь рядом и улыбаешься, как будто это ничего не значит! Вей Ин молчал, я видел, как он пытается сопоставить мои слова с реальностью — Лань Ванзы?.. — медленно переспросил он. — В меня? Я хотел рассмеяться. Но вместо смеха вырвался только хриплый вздох. — Да. Именно. Такой идеальный. Спокойный. Сильный. Не сломанный Второй Нефрит. Не бывший раб. Не тот, кого приходилось собирать по кускам. Слова рвались наружу сами, жёсткие, некрасивые. Правда, которую я боялся признать даже себе. — Зачем тебе я, а Вэй Усянь? — выдохнул я. — Когда есть он. Его лицо мгновенно изменилось. — Не смей так говорить о себе, А-Чен, — резко сказал он. Я взглянул на него. Глаза горели, но я не мог справиться с тем, что чувствовал. — Почему? — выдавил я, сжав кулаки. — Это правда. Он сделал шаг ближе. — Потому что если бы ты мне был не нужен, я бы не тащил тебя в Илин на руках. Не умолял бы Вэнь Цин. Не передавал бы тебе энергию. Не воевал бы в тени ради тебя и твоего ордена. И уж точно не бежал бы сейчас за тобой. Сердце билось так сильно, что казалось, пробьет грудную клетку. — Ты думаешь, я рядом из жалости? — продолжил он. — Я рядом, потому что хочу быть рядом с тобой. Потому что это ты, Цзян Чен. Всегда был ты. Я едва дышал. Всё внутри кричало и плакало одновременно. — Тогда… почему ты готов меня отпустить? — выдавил я почти шепотом. Он посмотрел прямо в глаза. — Потому что если ты не хочешь чтобы я оставался рядом, — сказал он медленно, — я не имею права держать тебя силой. Я закрыл глаза. Всего на секунду. И наконец сказал правду, которую не мог больше держать внутри: — Я не хочу, чтобы ты уходил. Я просто… боюсь оказаться лишним. Это было всё, на что меня хватило. Вей Ин не ответил словами. Он просто шагнул вперёд, и притянул меня к себе. Его губы коснулись моих — и мир вокруг исчез. Поцелуй был горячим, настойчивым, почти требовательным. Он говорил больше любых слов. Я подался вперёд, и пальцы сами сжались на его одежде, притягивая ближе. Его губы нежно, но уверенно сминали мои, реагируя на каждый малейший отклик. Желание, которое я так долго сдерживал, вырвалось наружу — болезненное, жадное, почти опасное. Мы оторвались только тогда, когда стало невозможно дышать. Вей Ин не отстранился. Он просто наклонился ближе, почти касаясь губами моего виска: — Тогда перестань убегать, А-Чен. И дай мне остаться. Простые слова. «Дай мне остаться». Но в них была тяжесть выбора, который я должен был сделать сам. Я стоял, не двигаясь. Стена, которую я сам воздвиг между нами, рухнула. Гордость, контроль, привычная холодность — всё смешалось со жгучим, болезненным желанием быть рядом. Сделать шаг вперёд — страшно. Назад — уже невозможно. — Ты понимаешь, что просишь? — выдавил я сквозь комок в горле. — Я не стану удобным. Не стану спокойным. Я буду злиться. Ошибаться. Срываться. — Я всё ещё сломан, Вэй Усянь. Он смотрел на меня, не отводя глаз. — Я знаю, — сказал он спокойно, ровно. — И не поэтому остаюсь. Тишина снова повисла между нами, но теперь она была другой — живой, полной смысла. — А если я снова оттолкну тебя? — спросил я тихо. — Если снова испугаюсь и притворюсь, что мне всё равно? — Тогда я напомню, — сказал он после паузы, — что ты не обязан справляться со всем в одиночку. — Но если скажешь прямо, что не хочешь меня рядом… — добавил он почти устало, — я уйду. Без сцен. Без беготни. Я медленно выдохнул, чувствуя, как сердце болит от мысли потерять его снова. — Я не хочу, чтобы ты уходил, Вей Ин, — выдавил я уже без крика, без слёз, — я просто… не знал, как сказать, что боюсь тебя потерять.. Он кивнул принимая это как неоспоримый факт. — Тогда договоримся, — сказал он. — Без догадок. Без бегства. Если станет слишком — говорим. Оба. Я молчал, чувствуя, как напряжение внутри постепенно тает. Пальцы его рук скользнули по моей спине, и каждое прикосновение отзывалось в груди, будоража всё, что я пытался сдерживать. — Хорошо. Это не обещание, что будет легко. Не гарантия, что завтра не будет боли. Но это начало. Честное. Неровное. Живое. И впервые за долгое время мысль о завтрашнем дне не пугала так сильно.