Світло і Тінь

      Аэлин молча смотрела на меня, видимо, не до конца ещё осознавая, что опасность миновала. Она всё ещё видела перед собой хищные тени падальщиков, а не меня. Затем она судорожно вздохнула, сильнее вцепляясь пальцами в порванную ткань платья. В её взгляде читалось пережитое отчаяние благодарность и ... нежность? Я не был уверен.       —Спасибо... — её голос дрогнул.       — Я понимаю, что это безумие с моей стороны... Спасибо, что ты... успел.       Я не ответил, лишь мрачно кивнул. Она стояла слишком близко, и мне пришлось мягко взять её за плечи и чуть отстранить, чтобы поднять мой парализатор, который лежал на грязном полу гаража.       Я наклонился, поднимая оружие, и привычным движением извлек обойму, проверяя индикатор заряда — полоска горела зеленым, но я знал, что в Нижнем городе лучше иметь запас. Из кармана реглана я достал запасную обойму с парализующими капсулами и загнал её в рукоять до щелчка.       — Как ты открыла этот чертов люк? — спросил я, возвращая оружие в кобуру и всё еще чувствуя остаточную вибрацию в нейропроцессоре.       — Ключ от него есть только у меня. И я вообще с трудом представляю, как ты спустилась в темноте с такой высоты по скобам. Один неверный шаг — и ты разбилась бы.       ​Я замолчал, ожидая ответа.       Аэлин, прислонившаяся к холодной стене гаража, подняла на меня взгляд, полный невыразимой усталости. В её глазах, казалось, всё ещё отражалась кромешная тьма шахты и ужас встречи с падальщиками. ​      — Если бы не ты... — прошептала она, и в голосе её дрогнула благодарность, смешанная с бессилием.       Я почувствовал, как внутри снова болезненно сжалось что-то, что я считал давно атрофированным. Забота? Страх за неё? Или что-то большее? Я не мог дать этому определение но чувствовал как это ощущение давно забытое теплое и пугающее одновременно растекается по груди. Это было чертовски непривычно для Ловца, чья жизнь состояла из алгоритмов и приказов.       — Я вообще-то должен был почувствовать сразу, что ты собралась прогуляться по шахте, — хмуро буркнул я, не в силах простить себе то, что проспал её уход.       — Я мог опоздать. А падальщики не церемонятся. Но почему ты ушла? Что за встреча? И у тебя есть дубликат ключа? Откуда?       — Нет... Конечно, нет дубликата, — она быстро покачала головой, в её глазах промелькнула тень вины, смешанная с осознанием того, как сильно я волновался. Она отвела взгляд, словно не в силах выдержать моей заботы, которая сейчас казалась ей незаслуженной.       — А тебе я не могла сказать... Ты бы никогда не отпустил меня.       Я лишь кивнул. Аэлин была права. Я бы, пожалуй, вообще связал её, если бы знал, что она задумала.       — Это трудно объяснить... — Аэлин сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение.       —Технически я никак не могла открыть замок люка. Но такие, как я... мы излучаем резонанс, импульсы внутренней энергии. Помнишь огонь на моих ладонях? Это ментальный импульс, смешанный с чистой эмоцией. Я направила его на замок и почувствовала, как механизм перегревается, как откликается на мой посыл, и он открылся. Я смогла выйти. Но это выжгло меня. Этот "взлом" стоил мне всего. Перед этим — спуск по скобам в темноте. Моральная и физическая концентрация достигли предела. Именно поэтому... поэтому в Нижнем городе я была такой слабой. Я просто не успела заметить падальщиков вовремя. У меня... у меня не осталось сил       Я нахмурился, осознавая услышанную информацию.       — Ментальный импульс? — переспросил я, глядя на неё с недоверием.       Система использовала подобные способности у нас, Ловцов, но в строго ограниченных рамках — тренируя интуицию для повышения эффективности в бою, а не эмпатию. У обычных людей такие всплески подавлялись в зародыше, "чистились" алгоритмами, чтобы не нарушать порядок. То, что она описывала — перегрузка механизма силой эмоций — было за гранью того, что я считал возможным.       — Есть часть людей, которых система не может контролировать, — тихо объяснила она, глядя куда-то сквозь меня.       — Наши эмоции сильнее алгоритмов Системы. У нас очень развиты телепатия, способность слышать на расстоянии. Мы можем передавать информацию...       Она сделала паузу, собираясь с силами.       — Ты спрашиваешь, почему я рискнула спускаться в шахту? Я получила сообщение. От одного из... своих. Арестованы некоторые из нашей... группы. Мы должны встретиться, обсудить, как действовать теперь.       — Свои? Это то, что я думаю? —я сразу вспомнил наш разговор у меня на кухне, когда она вскользь упомянула о людях, знающих о Системе гораздо больше, чем можно предположить.       — Типа подполья? Сопротивления?       Аэлин нерешительно замялась, её пальцы нервно перебирали край порванного платья. Она подняла на меня взгляд, полный страха и доверия одновременно.       — Да... — прошептала она.       — Я не могла тебе сказать... Это не моя тайна, я не имею права... Я доверяю тебе, но...       Я кивнул, прерывая её.       — Понимаю, — закончил я её невысказанные мысли.       — Я Ловец. Угроза. часть системы, которую они хотят уничтожить. Я не обижаюсь.       Аэлин выдохнула, словно с её плеч свалилась огромная тяжесть. Она сделала шаг ближе,       — Но почему ты должна была идти через трущобы Нижнего города, рискуя собой? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость, направленная на этот безумный план.       — Почему тот человек, с которым у тебя встреча, не ждал тебя прямо возле люка? Это же логично и снижает опасность для тебя!       В её взгляде читалась усталая честность: она понимала, как прозвучит её признание.       — Он в розыске, — тихо ответила она.       — Система знает его лицо. Даже здесь, в Нижнем городе, где фонят терминалы, есть шанс, что его вычислят ищейки. Слишком высокий шанс. А я пока нигде не светилась в базе.       Я почувствовал, как мои челюсти сжалась от злости. Она рисковала собой, потому что была "безопаснее" для них, чем он. Просто отличный план!       — Ты понимаешь, что говоришь?! — я схватил её за плечи, чуть встряхнув, но тут же ослабил хватку, испугавшись собственной грубости.       — Ты подвергла себя такой опасности! Аэлин, это глупо!       Я смотрел на неё и понимал, что аргументы бесполезны. Она была предана этому сопротивлению больше, чем собственной жизни. Спорить сейчас не было смысла. Эмоции только отнимут время, которое работало против нас. Я глубоко вдохнул, подавляя вспышку раздражения и буквально заставил себя переключиться, выстраивая в голове маршрут и анализируя риски. Личны ​       —Так, ладно, об этом потом.       Я снова посмотрел на Аэлин через визор нейроинтерфейса. Тепловизор выделял пятна крови на её платье — яркие, пугающие точки на фоне общей холодной темноты Нижнего города.       — Подожди, нужно это скрыть. И вообще, спрятать твое лицо, пока ты не поменяешь одежду.       Аэлин удивленно посмотрела на меня.       — Поменяю?       Я ничего не ответил, лишь стянул с себя куртку.       — Надень. Она для тебя большая, как раз скроет твою фигуру, — приказал я, помогая ей влезть в рукава.       Куртка была совершенно непривычной на её хрупких плечах.Окинув Аэлин взглядом я удовлетворенно отметил что тяжелая ткань полностью скрыла изящные изгибы её фигурки. Теперь Аэлин не привлекала внимания и это принесло мне холодное облегчение.​Затем я натянул на её голову глубокий капюшон, пряча волосы, мои руки потянулись к её лицу, чтобы поправить локоны. Пальцы скользнули по скуле — кожа была такой нежной, что у меня перехватило дыхание. Наши глаза встретились. В её взгляде я прочитал замешательство, смешанное с чем-то похожим на... нежность? Мои пальцы задержались на её щеке чуть дольше, чем требовалось. Я хотел... я чертовски хотел притянуть её к себе и поцеловать, просто чтобы почувствовать, что она жива и здесь, со мной. Я с трудом заставил себя отстраниться и отдал ей свою маску, которая должна была быть скрыть её лицо.       — Идём, — глухо сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как обычно, ровно и отстраненно.       Мы вышли из гаража, и Бездна тут же сомкнулась вокруг нас, оправдывая свое мрачное название. Свет неоновых вывесок Верхнего города сюда почти не проникал, лишь изредка пробиваясь сквозь наслоения коммуникаций в виде тусклых, болезненно-зеленых бликов, которые тут же тонули в густом, кислотном тумане. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом горелого пластика и застоявшейся воды. Я шёл на полшага впереди, постоянно сканируя пространство через визор. Мои датчики то и дело фиксировали движение в подворотнях, но я не отвлекался. Аэлин следовала за мной, почти полностью скрытая моей курткой, словно в защитном коконе.       Вокруг нас, словно скелеты вымерших гигантов, временами возвышались ржавые остовы разбитых машин, нагромождённые друг на друга, смотрели разбитыми окнами полуразрушенные склады.Между ними, словно призраки, сновали тени — те, кого Система официально стерла из своих реестров, предпочитая не замечать их существования.       ​Я крепко держал Аэлин за руку, чувствуя, как она до сих пор мелко дрожит. Эта дрожь передавалась мне через пальцы, заставляя сердце биться чаще, вопреки всем установкам нейроинтерфейса.