Без названия

Когда брат с сестрой появились на вокзале, он быстро сообразили куда идти и пройдя со своими тележками сковь стену те оказались на платформе 9¾, платформа показалась им довольно тихой по сравнению с адом и эта тишина довила на их чуткий слух. Пока Гарри и Селина поднимались на поезд их толкали какие-то выскочки, Селина вежливо извинялась и пропускала их, а Гарри терпел и держал себя в руках. Когда те нашли тихое свободное купе они сели друг на против друга и достав земные шахматы пытались научиться в них играть. В один момент к ним в купе зашёл рыжий веснушнячатый мальчик — извините здесь не занято?— спросил рыжик, смущённо почёсывая голову. —Нет не занято садись конечно! Как тебя зовут?— протараторила радостная Селина. — Селин, не тараторь– сказал Гарри устало потирая шею. — ну братик!! Не душни!!— мило запротестовала юная королева ада. –ладно ладно...— сдался сын Азраэля и фыркнув отвернулся к зеркалу, а его длинные волосы ударили рыжего по лицу.Небольшая но отвлекающая месть за вторжение в их уединение. Рыжий ахнул и отшатнулся. — Ой! Извини... — Прости его, пожалуйста! — тут же вступилась Селина, сияя беззаботной улыбкой. — Он сегодня не в духе после дороги. Ты не ушибся? Меня Селина зовут, а это Гарри. Гарри Поттер. Она выпалила это нарочито быстро, как отрепетированную фразу. Рон широко раскрыл глаза, забыв про щёку. — Правда? Ты... ты тот самый? Но про тебя же все говорят... — Что я вырос у магловских родственников? Да, — Гарри мягко перехватил инициативу, его голос стал намеренно плоским, заученным. Он встретился с Роном взглядом, стараясь не позволить своим глазам сделаться слишком пронзительными, слишком старыми. — Дядя и тётя. Очень... строгие. Практически не выпускали на улицу. Поэтому, наверное, я такой бледный. А Селина жила отдельно, в другом... пансионе. Мы редко виделись. Ложь лилась гладко, как и планировалось. Правда, сокрытая полунамёками. Рон, казалось, проглотил историю — она была удобна и привычна. — А шахматы-то у вас какие-то странные, — сказал он, указывая на доску, чтобы скрыть неловкость. — Магловские, — оживилась Селина. — их Гарри подарили на день рождения на прощание. Хочешь сыграть? Мы только учимся. — Я играю только в волшебные шахматы, — признался Рон, но заинтересованно наклонился. Гарри наблюдал, как сестра заводит болтовню об играх, и позволил себе чуть расслабиться. Их легенда сработала. Никто не заподозрит, что «пансион» Селины был огненной крепостью у реки забвения, а «строгие родственники» Гарри — сущностями, для которых человеческая душа была разменной монетой в вечной игре. Они были здесь, чтобы учиться, наблюдать и — главное — оставаться незамеченными. Хогвартс был всего лишь ещё одним, очень своеобразным, кругом ада, через который им предстояло пройти, не раскрыв своих крыльев. Когда появилась женщина с тележкой сладостей, Селина вскрикнула с наигранным детским восторгом. Гарри, делая вид, что копается в кошельке, украдкой проверил свои монеты — нет ли среди них тех, что отливают нездешним металлом и жаром. Всё было в порядке, только простая бронза и серебро. Рон что-то говорил о своих братьях, и Гарри кивал, изображая интерес. Но краем сознания он чувствовал тихий, леденящий шепот Селины, обращённый только к нему, на их истинном, забытом языке: «Он пахнет теплом и простой магией. Как сладкая вата Вельзевул... Без обмана.» Гарри едва заметно мотнул головой, отвечая в том же ключе: «Не расслабляйся. Стены здесь имеют уши. А у некоторых портретов — слишком внимательные глаза.» Они были прекрасными актёрами которые пускали пыль в глаза зрителям.