За ночью придёт утро...

«Родители никогда не любили тебя…» Из колыбели доносится противный и мерзкий голос, смешанный с противным хлюпаньем, какое издаёт мясо, когда ты его мнёшь. Ребёнок невольно пятится, с ужасом уставившись на колыбель. В конце концов своей спиной он упирается в стену комнаты. Голос не унимался, становился даже громче, начиная издавать звук, похожий на детский плач. Ребёнок закрывает руками уши, прижимая «ушки» своей шапки к голове, стараясь заглушить шум, но всё бестолку: кажется, голос звучит у него в голове. «Прекрати! Хватит! Хвати-ит!» Кричит и плачет ребёнок, пока существо в колыбели начинает злобно хохотать, но хохот был страшный — похожий больше на бульканье. Кажется, оно уже начало вылезать из колыбели и ползти к ребёнку…

***

Сино вскакивает на кровати в холодном почту. Сердце безумно стучит в груди. Он хватается за грудь, стараясь успокоиться, сжимает в руках майку. Обычно он и не носил что-то открытое, но в казармах жуткая духота по ночам, поэтому лучше так, чем париться во сне. Необъяснимая тревога не уходит, а даже наоборот — нарастает сильнее. Какая глупость. Какое ему вообще дело до того, как к нему там относились его жалкие родители?! Тем не менее, он тянется под подушку, доставая оттуда нож. Руки не дрожат, когда лезвие касается его рук. Жгучая боль от порезов позволяет вернуть себе ощущение контроля над ситуацией. — М-м… Ты чего не спишь…? — С соседней койки послышался сонный голос его «товарища.» Вот чёрт. Муравей — Ари — медленно села на скрипучей кровати, пошевелив усиками. И пока она протирала верхней парой лапок свои сонные глаза, Сино быстро спрятал нож обратно под подушку, спрятав свои руки под одеялом. — Не твоё дело. Спи дальше. — Буркнул он в ответ на слова муравья, прежде чем лечь на кровать. Порезы на предплечье больно жгут, кровь пачкает ткань. Унизительно, больно. Но хуже будет показаться так кому-либо. Особенно ей. Ари проводила чуть усиками, будто бы принюхиваясь к чему-то. Действительно, она чувствовала тонкий металлический запах, исходящий, судя по всему… от Сино? Она встала со своей кровати и подошла к Сино, что последнему очень стильно не понравилось. Ари не обратила никакого внимания на возражения своего напарника, а стала только больше расталкивать его. — Ты чего? Поранился?! Ну покажи-и! Что с тобой там?! — Муравей пыталась активно растолкать Сино, чтобы он показал, что у него случилось. — Не твоего ума дело! — Сино наоборот не хотел ничего показывать, потому ему оставалось только словами попытаться заставить её отстать. В конце концов Сино не выдержал и, вскочив на кровати, он схватил Ари за обе её тонкие правые лапки. К сожалению для него, он так и показал, что скрывал. И Сино даже ничего сказать не успел, Ари уже заметила. — Бог ты мой! Это ты сделал? Какой ужас! Сино искренне ждал, что муравьишка начнёт осуждать его, скажет что-нибудь о том, насколько он жалок, но… Этого не произошло. Ари вскочила и стала лихорадочно что-то искать в тумбочке, стоявшей у кровати. После этого она подбежала к Сино с аптечкой. Разрешения у Сино она не спрашивала, Сино же от удивления не сопротивлялся. Не ёрзал, когда она дезинфицировала его уродливые порезы, когда она заматывала его руки бинтами. — Ты чего с собой такое делаешь? Неужели тебе не больно? — Обеспокоенно спрашивает Ари, глядя на Сино, но никогда не в глаза. Он не любит, когда ему смотрят в глаза. — А тебе какое дело? — Сухо отвечает Сино, вытягивая свою руку из хватки муравья, а та и не держит его. Разговор такой никуда дальше не пойдёт. Они просто сидят в тишине. В этой тишине Ари приглядывается к Сино — сколько же шрамов видно у него на плечах. Словно чувствуя пристальный взгляд своей соседки, Сино прикрывает свои плечи, набрасывая на себя одеяло. — …А-а, тебе плохо спится, да? — Ответа, правда, муравьишка и не получила. Ответ ей и не нужен. Она садится поближе, после чего обвивает обе пары рук вокруг него. Сино сначала и захотел отодвинуть, оттолкнуть от себя доставучую соседку, но… Не сделал этого. Удивительно, но это прикосновение казалось даже приятным. Гордость, правда, не позволяла ему это признать. Но жгучая боль в руках всё же оказалась хорошим средством от гордости, так что Сино позволил себе чуть расслабиться — лечь, положив голову на плечо к Ари. — Не волнуйся, слабость — это нормально, особенно в твоём состоянии. — Своими тонкими лапками муравьишка стала поглаживать Сино по спине, чтобы успокоить. — Молчи. Просто молчи. — Буркнул он в ответ, не поднимая взгляда. Как же это было унизительно — кто-то видит твою слабость, и ты позволяет этому кому-то это видеть. Но при этом это было так приятно… Хоть какое-то плечо, о которое можно опереться в момент такого отчаяния. Несмотря на то, что Сино просил её молчать, Ари начала тихо напевать какую-то песню. Сино решил это просто проигнорировать. Похоже, она напевала колыбельную? Затем она чуть больше натянула на него одеяло, даже не обратив лишнего внимания на плечи, которые были в шрамах. Муравьишка догадывалась, что сейчас ему меньше всего нужно, чтобы кто-то обращал внимание на его шрамы. — Ты же знаешь, что я трус… Ведь так? — Начал уж было говорить Сино, как она коснулась его лица своими усиками. — Все мы здесь такие. Все хотим жить. Ты просто говоришь об этом открыто. — Ари лишь чуть улыбнулась, крепче приобняв Сино. Для кого-то с такими тонкими лапками, муравей была очень сильной. Он и не знал, что ещё сказать, поэтому просто... Они просто молчали. Завтра будет новый день, завтра они снова отправятся на очередную миссию в серую зону. Но пока... Пока они могут просто побыть вместе. Голос муравья успокаивает. Её присутствие, кажется, напоминает Сино то, чего с ним никогда не случалось или это было так давно, что он этого не помнил. Может, родители и никогда не любили его... Но вот Ари искренне любила его.