Данил, блять!

— Да, мы выехали, Нурик, — придерживая телефон плечом и вставляя ключ зажигания Леша оборачивается и смотрит на заднее сиденье, где вовсю идет драка, если эту возню можно так назвать. — Егор, ну отстань от него, вон, книжку возьми, почитай. — Я не умею читать. — Ну полистай! — чуть громче отвечает Леша.  — Да он уже полчаса играет, ну пап. — хнычет младший и пытается отобрать планшет у брата.  — Я взял его пять минут назад. — не отрываясь от игры, сосредоточено и спокойно говорит Даня.  — Ну и чего ты ревешь тогда, мелкий? — поглядывая через стекло заднего вида на Егора, чуть ли не кричит Леша. После часовых сборов в гости, «хочу - не хочу» «надену - не надену» и «пап, я не поеду никуда, можно дома остаться?» нервы уже сдают, еще минута и русая голова взорвется от этих цветов жизни.  — А-а-а-й, — и снова разговор с Нурланом прерывает громкий визг Егора, — папа-а-а, он толкнул меня. — потирая плечо, со слезами на глазах, жалуется сын.  — Данила, блять! — вскрикивает отец. — Не справляешься, папочка? — доносится из динамика насмехающийся хрипловатый голос.  — Нурик, — резко выдыхает русый и на губах даже немного пробивается улыбка, — они как будто проверяют, блять, меня на прочность.  — Не ругайся при детях. — по голосу слышно, что Нурлан тоже улыбается. Да и в целом он максимально расслаблен и воодушевлен предстоящим днем, настроение прекрасное, солнышко светит, почему бы не поделиться этим настроем с партнером. — Да привыкли уже, — тише говорит Леша, пока перепалка сзади продолжается, — так, хорош, давайте его сюда, быстрее, быстрее, — он протягивает назад руку, в которую через пару секунд, под цоканье и закатывание глаз, Данил вкладывает планшет, —  все, сидим читаем, слушаем музыку, смотрим на птичек и даем отдохнуть глазкам и папке. — выезжая со двора на трассу, договаривает Леша, поглядывая на детей.  — Выдохся уже, папка? — снова слышится голос Сабурова. — Не то слово, Нурик, время – час дня, а я заебаный уже в усмерть. — он перестраивается с одной полосы на другую и въезжает в небольшую пробку перед светофором, которая будет рассасываться минут десять.  — Потерпи еще часик, приедешь – я тебя расслаблю. — интригующим, но тем не менее, успокаивающим и тихим голосом говорит Нурлан. — Ммм, и как же? — откинув голову на назад и вытянув ноги, Щербаков берет себе пару минут отдыха.  — Ну представь, двухэтажный коттедж, четверо детей, шикарная детская площадка, куда мы их закинем, ты, я, кальян..  — Д-а-а, мое любимое. — перебивает его Леша, саркастичной репликой, хотя на губах играет мягкая улыбка.  — Хорошо, хммм, водичка с лимоном, какао, шоколад без сахара.. что ты там еще любишь? — вроде тоже с сарказмом отвечает брюнет, но все перечисленное он и вправду купил перед лешиным приездом, и Леша это все правда любит. — Манго. — уже чуть смущенно отвечает русый, продолжая улыбаться. Время от времени он поворачивается к детям, проверяя обстановку, но благо, устранив яблоко раздора, они вспомнили, что все таки братья и вместе можно не только ссориться и драться. В общем и целом, все отлично, все помирены, и все радостные ждут встречи с друзьями.  — Точно, и манго тоже есть. Так вот, представь, дети на площадке, все бесятся, все счастливы, мопса к ним закинем, чтобы не мешался, насыпем гору конфет и вот мы свободны.  — Детям нельзя много конфет, причем не только моим. — нудит в ответ Щербаков, но больше чисто для приличия.  — Чщщ, и вот мы одни, я веду тебя в свою спальню.. — специально понижая голос, заговорчески проговаривает брюнет, — задергиваю шторы, зажигаю какую-нибудь ароматическую свечку, кладу тебя на постель и делаю тебе умопомрачительный массаж, от которого ты сойдешь с ума, после такого напряженного дня, потом я начну хотеть тебя, полезу целоваться и обнаружу, что ты уже, как двадцать минут, сопишь в подушку, я немного расстроюсь, потом поцелую тебя в макушку, накрою одеялом и пойду укладывать спать наших четверых детей. Как тебе, малыш? Ты чего притих? — Великолепно, Нурик, притих.. да вот фантазирую сижу о.. —  сказать слово «массаж» не дает здравый смысл, который включился только что, после очередной волны детского смеха с задних сидений. Леша очнулся и вспомнил, что не один в машине, — о наших чудных семейных каникулах. — договаривает русый.  Поглядывая на дорогу, Леша иногда цепляется взглядом за зеркало заднего вида, где, как не глянет, видит какой-то странный загадочный взгляд Дани, который по-доброму улыбается и смотрит в глаза отца в ответ пару секунд и резко разворачивается к окну, продолжая разговор с братом.  — Ладно, малыш, не отвлекаю, вам сколько ехать осталось?  — Показывает - час пятнадцать. — Хорошо, сильно не уставай, детей не ругай, все, целую. Русый усмехается глядя на дорогу и ставит телефон на подставку перед собой, включая навигатор.  Путь до Сабуровского дворца проходит не так плохо, как Леша предполагал, но и не так быстро, как показывал навигатор. За первые двадцать минут поездки Егор трижды просился в туалет и еще два раза его начинало тошнить, из-за чего необходимо было остановится и подышать свежим воздухом. Когда пошло еще минут сорок, повернувшись на секунду назад, Леша видит спящих, друг на друге, сыновей. И в этот момент на телефон приходит сообщение в телеграмм от контакта «Нурик🩵» Как все становится радужно и прекрасно, когда в жизни хоть на минутку, хоть по телефону, появляется Нурик. Какая прелесть. Вот просто поговорили, а уже и дети не так бесят, уже и долгая дорога не такая долгая, и Нурик все ближе и ближе. В общем и целом – песня !  *** Ворота медленно разъезжаются в стороны и белоснежный Mark ll медленно заезжает на парковку, становясь рядом с черным гелентвагеном.  — Поцаны, доброе утро. — кричит назад русый, от чего сыновья вздрагивают по очереди и просыпаются.  — Бегите здоровайтесь, вон Мади с Тагиром уже вышли. Егор выпрыгивает из машины и бежит к Тагиру на площадку, пока Данила пытается застегнуть куртку и выходить не торопится. Леша открывает дверь и встает на асфальт одной ногой, второй еще оставаясь в машине, а руками опирается на крышу и дверь, вдыхая полной грудью, свежий воздух, после долгой поездки. Когда он открывает глаза, видит, как к нему приближается темная фигура в кожаной куртке.  — Папочка, а можно я на горке покатаюсь? — уже с площадки кричит Егор, поднимаясь по небольшой лестнице вверх.  — Сына, только давай не как прошлый раз, мама нам вторые порванные джинсы не простит, аккуратненько, ага.  — Ну и чего мы опаздываем, Щербаковы? — с широченной давильной улыбкой хозяин дома подходит ближе к препарированному марку, останавливаясь в трех метрах от Леши и засовывая руки в карманы широких черных спортивок. Одет он, как обычно – ослепительно мрачно, под кожаной курткой у него свободный черный свитшот, а на ногах черные найки, с белой галочкой.  — Поцаны, — кричит Леша в сторону детей, — оправдывайтесь! — махнув двумя руками и опустив голову, дает сигнал.   В этот момент Данила выходит из машины и хлопает дверью. — Здрасте, дядь Нурлан, — с улыбкой говорит Даня и жмет руку брюнету, — Егор писать хотел, потом его затошнило, потом опять писать и так несколько раз, простите нас. — пожав плечами он отступает на шаг назад. — Да, дядь Нурлан, просите нас. — с хитрой улыбкой Леша обходит сына и тоже жмет руку Сабурову. Вроде как максимально обыденное действие, приветствие. Просто два друга жмут руки. Но Данил, стоящий в шаге от них, сейчас думает иначе. Слишком удовлетворенные улыбки, слишком долгое, но, кажется, комфортное для обоих, молчание. В какой-то момент парень чувствует себя лишним и уже хочет оставить их одних, но случайно переводит взгляд на их сцепленные руки. Лешина ладонь значительно меньше, потому почти тонет в руке Нурлана, а брюнет полностью обхватывает её длинными пальцами. Даня замечает, что Нур сжимает её совсем несильно, как будто просто держит его ладонь в своей. Это странно, и с каждой секундой все меньше похоже на обычное рукопожатие. Парень переводит взгляд на лицо одного мужчины, затем на лицо второго, потом снова на их руки и громко прокашливается, дабы привлечь их внимание. Мужчины тут же одергивают руки, Леша начинает суетиться, не зная куда их деть, а Нурлан спокойно засовывает обратно в карманы спортивок и обращается к поцану, дабы разбавить, уже ставшее неловким, молчание :  — Данька, а ты че со всеми не играешь?  — Дядь Нурлан, мне четырнадцать, ну какие горки и качели? — парень мягко улыбается и говорит спокойным дружелюбным тоном. А этот малый, кажись, вовсе не похож на обычного пубертатного подроста, не грубит, не психует, прямо какой-то уникум. — У нас есть баскетбольное кольцо, есть скейт, эммм.. приставка. — перечисляет Нурлан все, возможно интересные для подроста, виды досуга.  — Реально? — опа, кажется попал. — У вас есть плойка? А можно сыграть? — ответ он получает через секунду - твердей кивок.    — Пап, я поиграю? — Леша поднимает брови и уже хочет что-то сказать, но Данила не дает ни секунды, — Ну папочка, ну пожалуйста-пожалуйста, — ласково растягивая буквы, с заметным сарказмом просит парень и, в какой-то момент, они с Нурланом одновременно прыскают от смеха.   — Ой, иди уже. — Леша чуть хмурится и отворачивается. — Гостиная где, помнишь? — вслед убегающему Дане, кричит Нурлан. — Да-да. — отвечает парень и хлопает входной дверью.  — Фу-у-ух. — подойдя вплотную к брюнету Леша опускает голову ему на плечо.  — Устал, папочка? — прижимая его голову к себе правой рукой, тихо шепчет Нур, поглядывая на детей, чтобы они случайно не увидели нечего лишнего.  — Я с восьми утра по делам ездил, потом детей у Ленки забрал и еще полтора часа к тебе, щас упаду просто. — Леша говорит почти в самое ухо, касаясь носом оголенного участка кожи. — Хочешь, иди поспи часик, я за детьми пригляжу. — правой рукой стянув короткую шапку с русой головы он вплетает вторую руку в волосы и мягко массирует. — Не, Нурик, я с детьми побыть хочу, лягу пораньше сегодня - отосплюсь. — поднимаю голову с чужого плеча, шепчет Леша.  — Только с детьми побыть хочешь? — поправляя русую челку, спрашивает брюнет и неотрывно смотрит в серо-голубые глаза напротив. — Нет, — растягивая гласную отвечает Леша, с давольной улыбкой он бегает глазами по лицу брюнета, от губ к глазам и обратно, между ними буквально пару сантиметров, и они так соскучились.. но оба все понимают и терпят, — еще по Месси скучал. — быстро договаривает русый и, разрывая тесный контакт, быстрым шагом направляется на детскую площадку. И не отказывает себе в удовольствии по пути развернуться с широченной улыбкой и подмигнуть своему мужчине.  Нурлан с такой же улыбкой и хитрым прищуром в ответ качает головой и направляется в след за Лешей.  Они бесятся, играют в прятки, догонялки и катаются с горки вместе с детьми и чувствуют себя самыми счастливыми людьми на земле. К тому же, во всех этих играх, помимо проведенного времени с детьми, есть масса плюсов для мужчин, как для пары. Они могут друг друга трогать, обнимать и лапаться сколько влезет, и все будет по правилам игры. Просто песня.  Спустя несколько часов беспрерывного бешенства, Лешу озаряет идея:  — Нурик, давай костер разожжем? — с детским восторгом в глазах, предлагает Леша.  — Ты с ума сошел, тут дети. — Так, дети, кто «за»? — ожидаемо руки подняли все трое. — Ну вот и отличненько, пойду дрова найду, Нурик, а ты иди зефирки чтоль какие нам надыбай.  Нурлан закатывает глаза, но через десять минут все равно выносит из дома пачку маршмеллоу.  Время семь вечера, на улице темно, как ночью, все сидят вокруг костра греясь, хоть план Нурика, озвученный по телефону, и не совсем сработал, но все же вечер получился отличным.   Нурлан накинул себе и Леше на плечи по пледу, а на колени к себе посадили детей - Нур-Мадину, Леша-Егора, Тагир, в это время, еще стоял с палкой возле костра, поджаривая очередную зефирку. — Папа, а Егор с Даней останутся сегодня? — Мадина разворачивается на коленях лицом к Нурлану.  — Ну конечно, зайка.  Девочка улыбается и отворачивается обратно, рассматривая угольки и в этот момент раздается сильный гром. — Так, кажется наш пикник пора заканчивать, дети, давайте все в дом, бегом-бегом, — спустив их с коленей и подтолкнув в сторону дома, мужчины стараются быстро собрать все, что не должно намокнуть, собрать игрушки и потушить костер.  Когда все было убрано, а дети грелись дома, начал капать несильный дождь, Леша уже было тоже двинулся к двери, но его потянули за руку и уволокли за угол дома.  — Нур, ты чего, мы промокнем щас.. — прижатый спиной к стене, сбивчиво бормочет Леша, и смотрит широко раскрытыми глазами. — Малыш, пару минут, я очень соскучился. — спокойной и уверенно отвечает брюнет и уже тянется за поцелуям, но русый крутит головой, и упирается руками в грудь казаха.  — Нурик, мы заболеем оба, ты кукушечкой поехал? У нас там дети одни, пошли. — пытаясь выползти из импровизированной клетки, созданной руками брюнета, русый отталкивает его и отворачивается. — Тише, Леша, — русый никак не реагирует, все еще вырываясь, — да успокойся, слышишь? это всего лишь дождь, за пару минут с нами ничего не произойдет, — поймав глазами взгляд напротив и убедившись, что его слушают он продолжает, — малыш, у нас итак никакой романтики, то времени нет, то работа, то дети, вот щас у нас есть минутка, ну не сбегай ты, побудь со мной. — Так я ж итак весь день с тобой был, — голос у русого уже не такой уверенный, как секундами раннее, и выражение лица больше похоже на извиняюще-оправдывающееся.  — Со мной - это значит только со мной, Леш, наедине, понимаешь? — все еще нависая сверху, вкрадчиво, почти по слогам, как ребенку, говорит брюнет, он не хочет напирать, просто надо донести до Леши суть, его внезапного желания постоять насквозь мокрыми на улице в +5. — Под дождем? — глядя щенячьими глазами из под мокрых ресниц, русый уже не сопротивляется и просто стоит под навесом из двухметрового казаха.  — Студенческая романтика. — пожимает плечами брюнет.  — Нурик ну, — Леша отводит в сторону глаза, — мы ж не девчонки, романтика, сюси-пуси, это все немножко, ну, не мужское же..  — Что, прости? — Нурлан в отличии от Леши смотрит в упор, и пытается поймать голубые глаза.   — Я про то, что и без этого прожить можно, тем более в наших отношениях. — русый неуверенно поднимает взгляд и пытается держаться чтобы снова его не опустить. — Подожди, что значит «в наших отношениях»? Чем «наши» отличаются от остальных? — брюнет все еще спокоен и пытается сохранять такой же невозмутимый тон.  — Тем, что мы два мужика, Нур.  — А с каких пор нежность и романтика вдруг стали женскими привилегиями?  — Я.. я не знаю! — русый вскидывает руки и начинает ими активно жестикулировать. — Просто всегда было так, что женщине нужна и ласка, и забота, и романтика, а мужик, ну, он мужик, ему просто нужно чтобы дома кто-то ждал, чтобы был регулярный секс и готовый ужин после работы, а нас таких в отношениях - двое! — на последнем слове Лешу резко притягивают за воротник и целуют.  Брюнет берет в свои руки ошарашенного Лешу, одну руку с воротника переставляя на скулу, а второй упираясь в стену, рядом с русой головой, сильнее прижимается и нависает, полностью ограждая Лешу от дождя. Ведет Нурлан, это было понятно с первой секунды, поцелуй медленный, чувственный и долгий, у Леши полностью отключается голова. Как только лица отстраняются друг от друга, примерно на два сантиметра, Нурлан смотрит в глаза, ловя плывущий взгляд и шепчет в самые губы:  — Малыш, ты говоришь сейчас не так, как думаешь, эти стереотипы навязало тебе общество. Будь собой, я же знаю, какой ты. Не стесняйся, я знаю и вижу, что для тебя это тоже важно. В конце концов, были бы мы такими мужиками-долбоебами, как ты описал, нам бы хватило тупо холодного секса, без чувств, без отношений, без обязательств, — брюнет с иногда делает паузы, убеждаясь, что его еще слушают, и поглаживает, большим пальцем, скулу, которая все еще в его руке, — но мы вместе, Леш, потому что любим друг друга, а сюси-пуси, романтика, свидания, нежность в отношениях - это абсолютная норма. Пожалуйста, малыш, пожалуйста, не закрывайся, — вкрадчиво шепчет брюнет, вбивая в русую голову каждое слово, — в этом нет ничего постыдного, да и кого ты боишься? Кто тебя осудит? Я? Солнце, выбрось все свои загоны, будь собой хотя бы со мной. Ты можешь подойти и обнять меня, когда захочешь, поцеловать, взять за руку, да что угодно, и я тебя не оттолкну, не засмею, я тебе больше скажу, я и сам в этом всем нуждаюсь. Но ведь так и должно быть, Леш.  Русый слушал всю его речь, не отрывая взгляда, смотря то в один глаз то во второй, оба уже насквозь мокрые, челка липнет ко лбу, от ветра начинает морозить, а внутри, с каждой секундой, разгорается какое-то странное чувство. — Я люблю тебя. — тихо-тихо выдыхает русый, голубые глаза блестят от влаги, а от света уличного фонаря кажутся самыми красивыми на свете, но мокрые они естественно от дождя, естественно. — бля, Нурик, так люблю.. — он закрывает глаза, утыкается в плечо напротив и чувствует на затылке теплую ладонь. У каждого в голове проскальзывает «щас, еще минутку» они чувствуют холод снаружи и тепло внутри, чувствуют себя самыми счастливыми под этим навесом за углом дома. Наконец-то все на своих местах.  И все бы ничего, но кто же знал, что окна гостиной на втором этаже выходят именно на эту сторону участка.. … Когда пара заходит в дом и разувшись входит в просторную светлую гостиную, смежную с кухней, то видят умилительную картину - по телевизору играет какой-то диснеевский мультик, Мадина с Егором сидят укутавшись в один большой плед на диване, собирая игрушку из киндера, Данил с Тагиром внизу, на большом мягком ковре, листают большую 3Д книжку про динозавров. Понятно, что Дане не очень интересно играть с мелкими, но побаловаться полчасика он может. К тому же, на первый этаж он спустился не просто так, нужно кое-что прояснить. — Привет, папуль. — Данил, отрываясь от занятия, поднимает голову, и старается изо всех сил сдержать улыбку. По милому «папуль» Леша улавливает сарказм, а по хитрющей полу-улыбке понимает - что-то точно не так.  — Вы че, на улице все это время были? — осматривая сверху вниз двух мужчин, Даня поворачивается корпусом к ним и ставит правую руку на диван, подпирая голову. Дождавшись тихого «ага» он продолжил. — И что вы под ливнем делали?  — Мы? — Нурлан переводит взгляд с Данилы на Лешу, — да вот.. папа Леша телефон потерял, бегали искали, так ведь? — он смотрит в голубые глаза, пытаясь найти в них поддержу. — Ну конечно, — потупив пару секунд, просто пялив на Нурлана, напряженно выдает Леша и возвращает взгляд на Даню, — он еще сел у меня - не дозвонится, по этому так долго и искали. — уже спокойно и уверенно продолжил только что выдуманную легенду русый.  — Мм, — медленно кивнул Данил, поджав губы и закатив глаза. — ну ясненько, пойдете, может, переоденетесь? Я с ребятами пока посижу.  — Пойдем, Леш, я тебе из своего что-нибудь дам, — брюнет берет его за предплечье и тянет в сторону лестницы, которая ведет на второй этаж, а Леша до последнего смотрит в глаза сына, пока не скрывается за углом гостиной, пытаясь понять, что тот хочет донести своим странным поведением. Поднявшись на второй этаж первым, Нурлан останавливается у лестницы и ждет пока русый с ним поравняется. Обойдя Лешу он становится сзади, кладет ладони на его плечи и ведет к своей спальне.  — Ледяной весь, иди в душ, грейся, я тебе одежду принесу, ладно? — заглядывая ему в глаза, Нурлан начинает расстегивать кофту на Леше.  — А ты?  — Я закаленный, щас просушусь и нормально, а ты хрупкий, свалишься еще посреди рабочей недели и пизда, — стягивая за рукава кофту вниз, он заходит в ванную комнату, совмещенную с его спальней и кидает её на стиральную машину, — так что давай быстренько, а я вниз спущусь пока ужин намучу. — договорив фразу брюнет, проходя мимо Леши, быстро чмокает его в губы и отходит к большому шкафу, снимая с себя насквозь мокрую толстовку. Леша, который уже был готов развернуться и пойти в ванну, замер, с мягкой полуулыбкой, смотря, как тот переодевается.  Через пару секунд он чувствует, как начинает мерзнуть, потому что остался в тонкой и, такой же, как и кофта в стирке, мокрой футболке. Он стягивает её через верх, кидает на пол, и подходит к склонившемуся над полкой с одеждой брюнету, обвивая его торс ледяными руками. Секундное желание, которое Леша не обдумывал, как, в прочем, все свои действия, просто захотел согреться.  Почувствовав, как к спине прижалось подрагивающее тело, а на талию легли чужие руки, Нурлан выпрямился с футболкой в руке и развернулся к русому лицом.  — Ну заболеешь, малыш, правда. — он всегда чувствует, когда ему жизненно необходимо услышать именно «малыш».  Русый утыкается в любимую ямочку между ключицами и ведет ладонями вверх по гладкой спине.  Нурлан кладет левую руку на мокрую русую макушку, а правую на лопатки, ведя верх и вниз, разогревая кожу, стараясь дать хоть немного тепла.  — Ну ты чего, дурик? Иди погрейся, — тихо шепчет на ухо Нурлан, мягко перебирая пряди и чувствуя, что русый кажется не планирует никуда уходить.  — Я перед сном отогреюсь, щас с тобой хочу.. — так и не подобрав нужного слова и заглушив в себе желание сказать «напетушиться», Леша замолкает. — А ну-ка давай, — Нурлан ведет его, спиной вперед, к кровати, не разрывая объятий чуть наклоняется и стягивает с заправленной кровати огромное белое одеяло, сразу укутывая в него продрогшего Лешу, оставляя открытым только его поломанный нос.  Сердце Нурлана, кажется, пропускает удар, когда видит, как русый поднимает на него свой фирменный щенячий взгляд. Расфокусированный, чуть уставший, но нежный. На фоне белоснежного одеяла,  накинутого даже на его голову, серые глаза вдруг становятся ясно голубыми, и смотрят так влюбленно и преданно, что брюнет держится изо всех сил, чтобы не взвыть от этой картины.  Он всегда считал своего парня симпатичным, даже красивым. Аккуратные черты лица, мягкие золотистые волосы, идеальная кожа, глаза-хамелеоны, подстраивающиеся под настроение хозяина, и, конечно же, сломанный нос, как изюминка. Это не может не очаровывать, когда знаешь, что все это теперь твое.  Но иногда Леша бывает по-особенному красивым.  Это «особенное» знает и видит только он. И это греет душу так сильно, что не передать никакими словами. «Красивый» для Нурлана значит не когда он загримирован и одет в какую-то дорогущую рубашку для кадра. Вовсе нет. «Красивый» это когда он тихо заходит в квартиру, стараясь не греметь даже ключами, кладя их на тумбочку в прихожей, затем поднимает глаза и встречается с карими, такими же соскучившимися за день, глазами и расплывается в нежной улыбке, смущаясь и опуская голову вниз. Тогда Нурлан подходит, помогает ему раздеться, аккуратно вешает куртку в шкаф и обвивает своего мальчика руками, укрывая от всего мира. От работы, друзей и знакомых, от неприятностей и проблем. А Леша отвечает цепляясь руками за кофту на его спине, и прижимается сильнее. Через пару секунд брюнет отстраняется, поднимает одной рукой голову Леши и понимает, вот, что для него «красиво». Взлохмаченные волосы, поплывший взгляд, растаявшее тело в его руках, и в глазах, помимо усталости, лишь одно слово «Люблю». Это для него красиво.   Сейчас смотря на тот самый любимый щенячий взгляд, Нурлан не может сдержаться и приподняв кладет его на кровать, тут же ложась сверху и начиная зацеловывать Лешино лицо. Медленно, нежно и так аккуратно, будто боясь его поломать. Сначала в скулу, затем в висок, в лоб, в кривенький нос, и особо нежно, несколько раз в губы. Он кладет свою большую ладонь на его шею, поглаживая и между поцелуями, сгибая пальцы, щекоча тонкую кожу короткими ногтями, будто гладит котенка.  Русый не двигается и, кажется, даже не дышит. Лишь прикрывает глаза и улыбается, принимая неожиданный поток нежности. Спустя несколько минут, Нурлан начинает что-то шептать, но целовать не прекращает. Сначала очень тихо, так, что не разобрать, а потом чуть громче и понятнее:  — Самый, – в уголок губ, — красивый, – в другой уголок , — на свете. – в центр.  Русый заливается краской и улыбается шире, так что вокруг глаз образуются «лучики». Нурлан не собирается останавливаться, и в очередной раз наклоняется, как думает Леша, для очередного поцелуя, но тот останавливается в паре сантиметров от губ и неожиданно проводит носом по носу русого. Почти неощутимо, но разливая в груди такое тепло. Он проводит еще раз, а потом еще, и вот они уже буквально трутся носами, как парочки в сопливых милодрамах, но никто, кажется, не планирует останавливаться. Оба с закрытии глазами и дурацкми улыбками, адресованными друг другу. Теперь начинает шептать Леша, продолжая их странный, но очаровательный контакт:  — Я тебя люблю..   — Ты меня что? — Нурлан не отстраняется и не открывает глаза, но чуть усмехается в ответ. Второй раз за день, ну что за прелесть.  — Люблю. Очень, Нурик. — из последних сил шепчет Леша, тоже с закрытии глазами, но уже не потому что «момент такой» а потому что стыдно смотреть в карие.  Брюнет отстраняется и видит перед собой плотно сжатые веки и подрагивающие ресницы, сам же признался и сам же дрожит от своих слов, ну что за котенок..  — И я тебя, малыш, очень очень.  Русые открывает сначала один глаз, затем второй и поджимает губы, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Он вспоминает, что его тело все еще функционирует и тоже способно выполнять какие-то действия, по этому вытаскивает руки из под одеяла и обвивает ими шею брюнета, притягивав его к себе. Одеяло, в которое был укутан Леша теперь просто лежало под ним, тем самым раскрыв голый торс русого: Брюнет прижимается к нему, чувствуя тепло кожи под собой, «согрелся» пролетает в мыслях, носом он проводит по виску, вдыхая Лешин запах и прикрывает глаза. — Дядь Нурлан, там Егор вашу вазу.. — Данил врывается в спальню хозяина дома без стука и застывает в дверном проеме, так и не договорив фразу.  Оба мужчины находясь в тотальном шоке и непонимании даже не сдвинулись со своих мест. Нурлан отмирает первым, медленно поднимаясь с русого на вытянутой руке и повернув голову в сторону Данилы.  Они пару секунд смотрят друг другу в глаза, но не один так и не прерывает молчание, не понимая какие слова тут вообще подойдут. — Данил, блять! — а вот, вот эти подойдут.  После строго и, явно недовольного, голоса отца, Даня начинает пятится назад, видя, как тот выбирается из под большого тела над собой и уверенно идет в его сторону. — Стой, засранец! — Даня заходит за угол и срывается на бег, до лестницы всего пара метров, он должен успеть удрать, но хорошая физическая подготовка его тридцати шестилетнего отца не дает ему этого сделать. Схватив сына за шкирку, как котенка, он оттаскивает его к стене и говорит совсем тихо, чтобы дети с первого этажа не дай бог ничего не услышали. — Во-первых, ты почему, блять, не стучишься перед тем, как врываться в комнату, ты не у себя дома, что за неуважение? Учила же мама правилам приличия, постучи три раза, спроси можно ли войти, потом заваливайся, ну ебить твою мать, Даня, — с каждым словом он повышает тон, а мальчик рядом уже сжался и опустил глаза в пол. Ему и стыдно и неловко и одновременно страшно, что теперь папа будет говорить с ним всегда в таком тоне, и вообще будет его ненавидеть, просто за то что Даня узнал то, что даже не хотел знать.  — Я забыл, я не хотел.. прости.. — тихо мямлит что-то ребенок, все еще не понимая головы.  — Ага, прости.. — русый закатывает глаза и глубоко вздыхает. Переводит дыхание, дабы четь поумерит свой пыл, с которым он налетел на сына. Он же правда не виноват.  До них наконец доходит Нурлан, он уже одет в черную майку, и несет что-то в руках. Через секунду он накидывает Леше на плечи свою белую льняную рубашку, так как тот выбежал из комнаты в одних джинсах.  — Пап, не злись, я никому не скажу, правда.. Дядь Нурлан, простите я.. — Даня все сильнее переживает и уже не может подобрать слов для извинений, все сильнее вжимая подбородок и теребя край кофты. — Тише, ну, — брюнет обходит Лешу и садится на корточки перед ребенком, — Дань, мы с твоим папой.. ну, в общем..  — Я знаю, — резко выдает он и тут же видит на себе два удавленных взгляда, — вы на заднем дворе целовались сегодня, я в окно вас увидел. — переводя взгляд с одного мужчины на второго он снова опускает глаза. — Ладно, хорошо. Значит ты уже в курсе. Мы с твоим папой вместе. Как.. как пара. Уже.. почти год. — Нурлан тоже слегка переживает и говорит чуть сбивчиво. — Мы не злимся на тебя, и папа Леша не хотел быть таким резким, как сейчас, это просто.. неожиданно всё. Мы хотели вам всем рассказать, но чуть позже, когда подрастете. Вот ты видимо первый и подрос. — тяжело вздыхая Нурлан встает в полный рост и почесывает затылок.  — Ладно, раз мы все выяснили, давай договоримся, ты никому не говоришь и держись наш секретик между нами, и впредь обязуешься стучаться, прежде чем заходить в мою спальню, лады? — мальчик в ответ лишь качает головой.  — Вот и славно, беги к ребятам мы шас спустимся. Даня уже развернулся и сделал пару шагов в сторону лестницы, как вдруг останавливается и оборачивается на мужчин. — Дядь Нурлан, а это прям сильно-сильно секрет? Вот прям никому нельзя? — ребенок уже явно расслабился и не чувствует никакого напряжения в этом разговоре.  — Прям никому. — отвечает брюнет, засунув руки в карманы спортивок.  — А может, ну, подарить мне что-нибудь? Ну, чтоб лучше молчалось. Я буду всегда занят и мне будет некогда говорить. — хлопая глазками задает рисковый вопрос Щербаков младший.  — А ремня? — тут же вклинивается Леша. Последние пять минут он стоял оперевшись на стену и молча наблюдал за переговорами двух сторон.  — Да пап.. — Я тебе дам пап! — оставаясь в той же расслабленной позе, но меняя тон на «предупредительный» он прикрикивает на сына.  — Подожди, Леш, — брюнет подходит ближе к ребенку и опираясь на колени руками наклоняется к нему, — хочешь что-то за молчание, я правильно понимаю? — дождавшись неуверенного кивка он продолжает, — ладно, чего хочешь? Может новый телефон? — Мне мама с папой недавно подарили. — уже уверенно глядя в глаза собеседника, Даня прикидывает, что бы хотел получить в качестве подарочка за молчание. — Окей, ручная приставка, Нинтендо, сойдет?  — А может Плейстейшн? — А не дохуя? — снова доносится из-за спины Нурлана. — Чщщщ, — Нурлан слегка поворачивает голову в сторону Леши, но продолжает с полу-улыбкой смотреть на маленькую копию своего ушлого любовничка, — остановимся пока на ручной, договорились? — он протягивает свою большую ладонь, которую через секунду жмет маленькая ручка, в знак согласия.  — Завтра, на этом же месте, окей? — мальчик быстро кивает, заглядывая за спину брюнета, показывает язык отцу и сбегает на первый этаж.  — Вот жук.. — с улыбкой бормочет русый, когда Нурлан подходит к нему и приобнимает за талию, прижимая к себе. — Весь в батю, тоже любит халяву. — Нурлан с улыбкой смотрит в след поцану и целует русого в макушку, тихо посмеиваясь.