Лишь маленькая ошибка

Глаза и нос легонько покалывало, когда на него накатывала очередная волна слёз и эмоций, что так и грозили выйти из него, обернувшись истерикой, но сил не осталось даже на крик. Он говорил тихо, его голос граничил с едва уловимым шепотом. Даже челюсть сводило, а всё тело ощутимо, но непроизвольно и неконтролируемо подрагивало. Все эти пять лет, он был для него как котёнок, самый любимый, нежный и желанный, во всех смыслах этого слова. Эту любовь можно сравнить с тем, словно с первым домашним питомцем, на которое тебе дали разрешение родители или и вовсе сами подарили на очередное день рождения. И ты искренне хочешь заботиться о нём, со всей нежностью и детской любовью. Проводить всё свободное время и с трудом уходишь из дома в школу, а по окончанию уроков чуть ли не бегом бежишь домой, что бы снова почти не выпускать из рук... но теперь он чувствовал себя настолько странно и мерзко из-за всего, что он узнал. Это всё ощущалось до боли неправильным, ведь парень только сейчас узнал, что его самый любимый и ценный человек трогал кого-то другого со всей нежностью. Проводя своими собственными руками всему телу, наслаждался этим больше, чем когда трогал его. И он ведь даже не скрывал это. Он ведь открыто и без откровенной лжи сказал, что Джисон не мог дать ему того, чего он так желал. — Минхо, но почему? Скажи мне, пожалуйста, просто дай хоть одну причину. Я раздражаю тебя своей навязчивостью, да? Или я сделал что-то не так? Может это я дал тебе недостаточно? Что не так? Почему это, блять, произошло? – он говорил быстро и безумно сумбурно, балансируя на остром лезвии, опасно качаясь над пропастью истерики. Он просто высказывал все, что вертелось у него в голове после того, как он узнал. Минхо стоял напротив него, смотря глазами, полными безразличия и... раздражения? А в Джисоне - лишь боль, постепенно превращающаяся в пустоту. Он получил нож даже не в спину, а в самую глубь его столь нежного сердца. Когда Джисон смотрел на Минхо, который вот так спокойно стоял перед ним, хотелось выть от боли, но сил на это уже попросту не осталось...

***

Этим же днём, ранее Джисон спокойно сидел и как обычно занимался любимой, но не особо прибыльной работой. Он уже пять лет был замужем за известного директора крупной компании. Хан не просил ничего дорогого, никаких бриллиантов или ужинов в дорогих ресторанах, лишь материалы для увлечений, при этом выбирая из более дешёвых вариантов. Они знакомы со своих 9 лет, поэтому за всё это время они безумно привыкли и привязались друг к другу, доверились. Ну, очевидно так обманывал себя только Джисон. Ведь получив сообщение от друга с подписью «посмотри это и собирай все вещи, а я заеду». Он напрягся всем телом, сразу же заходя в чат и открывая видео. Там его встретили Минхо, который обжимался со своей... что? Секретаршей?.. Сердце парня в секунду упало в его ноги, а он выключил видео, не в силах просмотреть ни секунды больше. Его руки задрожали, но он будто застыл, не осознавая реальность. В немом шоке, он сделал, как сказал его друг. Он начал пытаться вспомнить этот день. Тогда Минхо категорически не хотел идти на этот корпоратив, но его присутствие было просто обязательным, как директора отдела. Тогда Ли вернулся лишь в вечер следующего дня, объясняясь Джисону тем, что просто уснул в офисе и решил отработать этот день. Он не обмолвился и словом о том, что произошло с секретаршей. Хотя, было бы странно, если бы он и вовсе поднял эту тему. Джисон достаточно быстро собрал все вещи в несколько рюкзаков, оставляя все подарки Минхо, забирая лишь то, что ему подарили друзья или то, что он купил на свои кровные. Другу он ответил спустя минут 40, всё ещё ведя себя довольно спокойно. «Напиши когда приедешь, пожалуйста. Я передам тебе свои вещи, но останусь тут до вечера. Хочу убедиться, помнит ли он вообще об этом.» Хан честно до последнего надеялся, что это всё неправда. Он думал, что, может, его любимого просто подставили. Что это и вовсе не он, а Джисон так грубо усомнился в его верности и любви, в которой старший клялся каждый день и по несколько раз. С огромными усилиями дождавшись вечера, Джисон сидел на кровати, прижав ноги к груди и пустыми, сухими глазами смотря в экран телефона, ожидая прихода Минхо. Неожиданно постучали в дверь, после чего зашла горничная, которая любезно поклонилась. Это значило то, что Ли вернулся домой и сейчас зайдёт. Приближающиеся шаги не заставили себя долго ждать и уже через считанные секунды Ли с мягкой улыбкой подошёл ближе к кровати, на которой сидел Хан и сел рядом, кладя руку на его колено, аккуратно поглаживая. — Привет, Сони. Я хотел тебя обрадовать, поэтому уже договорился с водителем на завтра. Мы поедем на ужин в тот французский ресторан, который ты недавно упомянул. Я забронировал отдельный зал для нас двоих. Поэтому, пожалуйста, соберись пораньше на пару часов. Не получив ответа, Минхо просто принял это и, уже наклонившись за заслуженным поцелуем, Минхо ощутил как Джисон отстранился назад, хотя он всегда радостно его встречал и покрывал всё лицо поцелуями, как счастливый щеночек. Только не в этот раз. Спустя несколько длинных секунд тишины, когда напряжение начало набирать слишком сильные обороты, Хан не сдержал эмоций и с губ сорвалось лишь фантомно уверенный тон. — Что на самом деле произошло на том корпоративе два месяца назад? Он погасил экран телефона и сжал его в руках, словно пытаясь сломать. Он боялся увидеть реакцию на этот вопрос, а Минхо лишь медленно убрал руку с колена и чуть отсел, стыдливо опуская взгляд. Значит, точно он и это не выдумки. Он всё помнил, знал, но не сказал ни слова. — Прости меня, пожалуйста. Я перепил, но это была лишь небольшая ошибка. — Джисон перевёл свой взгляд с рук, сжимающих телефон сильнее, на Минхо. Хан был почти готов впасть в истерику. Ошибка? Просто небольшая, блять, ошибка? Но... почему? — Как это произошло? Тебя споили и заставили, да? Надежда умирает последней, верно? Вот и надежда Джисона на то, что будет хоть что-нибудь, что могло сбавить вину его любимого, тоже ещё пыталась держаться. – Она давно пыталась приставать. Я уверен, что она мне что-то подсыпала, поэтому я на неё повёлся, прости. Пока Минхо говорил, Джисон потихоньку начинал верить ему, но тогда взгляд словно по наводке упал прямо на белоснежный ворот рубашки, где красовались лёгкие розовато-красные остатки помады или ещё какого-то продукта для губ. Это настолько резало глаза, что не дождавшись пока Минхо скажет ещё хоть что-то, Хан довольно быстро расстегнул ворот рубашки и подогнул его, но ровно в тот момент, когда Минхо оттолкнул его, он всё же успел увидеть и другие следы той же помады и уже выцветающие пятна и едва заметные укусы. Джисон на секунду замер, забывая как дышать. Лишь его сердце помнило о своей задаче и забилось быстрее, словно пытаясь вытиснуть этот явно с упорством заточенный кинжал и ослабить острую ноющую боль. — Ты врёшь. Тебе ведь понравилось? Ведь не выглядел так, будто хоть немного сопротивлялся. Я бы даже сказал – был зачинщиком этого. Ты так грязно целовал её, с такой нежностью касался её. Смотрел с такой любовью, с которой наверное даже на меня никогда не смотрел. Но почему? Просто дай мне хоть одну причину, любую. Я раздражаю тебя своей навязчивостью, да? Или может я сделал что-то не так? Это я дал тебе недостаточно? Что не так? Почему это, блять, произошло? После тяжёлого выдоха, явно принимая эту реальность, Минхо попытался утихомирить эту бурю эмоций. — Не вини себя. Ты просто не можешь дать мне то же самое, что и она. Я её использую просто, ну, для того что бы спустить стресс. Но только тебя я так люблю, клянусь. Просто с тобой я хочу вкладываться больше, но у меня нет сил на это. Но моя любовь к тебе не угасла. Он поднял свой виноватый взгляд, словно желая выпросить прощения. А Джисон лишь поглубже вздохнул, собирая всю смелость в кулак и с неуверенностью и срывающимся голосом выдавил одну может и не особо длинную, но совершенно точно самую болезненную фразу за всю его жизнь. — Давай разведемся. Он ещё раз вздохнул, проговаривая всё на одном дыхании и оставшихся крупицах смелости. – Я подготовил свою часть документов, поэтому я скоро уеду. После этих слов он выдохнул оставшийся воздух в легких, набирая новый, он взял бумаги с ручкой на них, что лежали на комоде, протягивая это Минхо, пытаясь даже не смотреть на его лицо. — Но... ладно, хорошо. Я приму этот твой выбор, только помни, что я всегда буду ценить те счастливые моменты вместе. Твой звонкий смех, радость, когда ты успевал быстро усвоить что-то новое или когда твои песни нравились фанатам. Когда ты сидел на моих коленях в объятиях при просмотре фильма. Я честно буду по этому скучать. Он болезненно выдохнул, взял бумаги и легко всё подписал, словно все его слова — чистая ложь. Может быть, это так и есть? Минхо же просто протянул все документы обратно и поднялся с кровати, предлагая Хану помощь, что бы сделать то же самое. Хан же взял их и убрал в сумку, в которой лежали самые важные вещи и проигнорировал этот жест. — Я тоже. Младший всё же не выдержал и крепко обнял старшего, наконец-то не сдерживая слезы боли. Мог ли он подумать, что ему когда-то придётся уйти? Нет. Определённо точно нет. Но жизнь ведь непредсказуема, да? Он не хотел осуждать Минхо за это. Они первая любовь друг у друга, у них не было возможности попробовать быть с кем-то другим. Всё ведь нормально, верно? Хан мог бы простить Минхо, но осознание, что это могло быть не впервые съедало изнутри. А голоса внутри так и шептали в унисон, что даже если и впервые, то это могло бы быть не в последний раз. Осознание, что эта девушка касалась всего Минхо, что был, вроде как, его - это было слишком больно. Боль от расставания даже не ощущалась так, как это мерзкое предательство.

***

Уже ближе к утру, когда он излил все слезы в плечо лучшего друга, он уснул на нём же. Уже в обед, когда он проснулся укутанный в тёплое одеяло, на чужой кровати, от запаха вкусного обеда, который готовили ему.

Может, у него всё же была надежда на счастливое будущее, с искренней любовью? Может, его больше не предадут? Стоило ли ему вообще попробовать ещё раз? Ещё раз сыграть в эту горько-сладкую игру судьбы? Определённо да. Дверь открылась, вырывая его из мыслей, и из кухни пришёл его лучший друг, что заботливо принёс ему чашку воды и таблетку от головной боли. В сонных раздумьях Хан даже не сразу обратил внимание на своё самочувствие. Голова и вправду раскалывалась от столь долгой ночи полной слёз. — Спасибо тебе, Ликс. — Он скал это тихим и хриплым голосом, которого даже не ожидал, но не подал вида от удивления, принимая чашку с таблеткой и быстро запил её. — Да не за что. Будешь куриный суп? Только что убрал с плиты. Феликс сел рядом, аккуратно поглаживая Хана по голове, словно успокаивая и забирая всю боль на себя. — Ты ещё спрашиваешь? Конечно! С яркой улыбкой Джисон постарался забыть обо всём. Это было трудно спустя столько лет отношений с одним человеком, но он искренне хотел постараться сделать это и продолжить сиять, словно звезда, с новыми силами. Он встал с кровати и постарался отвлечься, начав относительно активно и счастливо рассказывать Ликсу, как придумал новую идею для песни, обсуждая будущую лирику, идя к кухне и одновременно нахваливая умения друга в готовке, по-дружески подлизываясь, что бы получить побольше и почаще есть домашнюю еду. Хотя, это бы было так и без этого. — Тц, знаешь ведь, как добиться своего. – с лёгким шуточным недовольством ответил Ликс. – Мой руки и садись, я сейчас положу тебе. Феликс говорил с мягкой улыбкой, вскоре ставя посуду перед счастливым Джисоном и садясь рядом, лишь делая вид, что ест, но на самом деле с радостью наблюдая, как Джисон с набитым ртом что-то объяснял. Как истинный друг, Ли мог лишь искренне гордиться Джисоном радоваться, что он не впал в отчаяние и апатию, как, наверное, сделал бы он сам. Хан быстро оправился – ну, или хотя бы постарался сделать вид и не зацикливаться слишком сильно на прошлом – и продолжил сиять. Всё, что не происходит, всё к лучшему. Даже если это что-то плохое или грустное, всё будет хорошо. Главное ни сдаваться, ни опускать руки и правда, искренне верить в лучшее. И всё так и будет, ведь вера очень хорошо дружит с надеждой. Поэтому вера в лучшее помогает не потерять надежду, что вот-вот угаснет.