Кошачий поцелуй

Матроскина мурчала. Каштанка с удивлением посмотрела на нее. — Ты чего? — только и спросила собачка, потирая фоторужье. Матроскина посмотрела на нее долгим взглядом и сощурила глаза, ничего не отвечая. Каштанка усмехнулась. Кошки и их лень. Кажется, можно написать не одну историю о том, как эти явления взаимосвязаны, но ей действительно было странно наблюдать за тем, как Матроскина в абсолютно солнечную погоду мурчит. Обычно песни от нее слышала, а тут какое-то мурчание, не совсем понятное и загадочное. Матроскина перевернулась на другой бок и вновь посмотрела на Каштанку долгим немигающим взглядом, слегка прикрывая веки. — Ну, чего? — не выдержала Каштанка. — Нравис-с-с-сь-ся, — томно потянула Матроскина и усмехнулась. Каштанка усмехнулась в ответ. — А кто говорил, что мои кеды — гадость не по сезону? — спросила Каштанка. Матроскина легла, демонстрируя животик и поигрывая лапками. — А я сейчас не о кедах говорю, — муркнула Матроскина и спрыгнула с лавки, подходя к Каштанке и бодая ее головой. Каштанка замерла, но не сказать, что от неприятных ощущений. Она не знала, что ей делать. Только что ее поцеловали по-кошачьи, а теперь метят. Хвост забился от радости. — Матроскина, — смеется Каштанка, откладывая фоторужье и поднимая ее к себе на колени. — Соблазняешь что ли? — Фи, — муркнула Матроскина. — Не-е-е-ет, я тебе таким образом говорю, что мы семья. — Ага, — водя ей за ухом, все еще смеется Каштанка и видя, как она прикрывает глаза от удовольствия. — А Гаврюшка — наш сыночек. — Все-то ты на понятия разложить хочешь, — махнула хвостом Матроскина слегка свирепо, а потом спрыгнула обратно на лавку. Каштанка ахнула, почему-то внутри образовался холод. — А меня? — робко спросила Каштанка. Матроскина хитро посмотрела на нее. — Приближайся, Каштанка. Вычешу, — радушно произнесла она. — Не струсишь? Каштанка подошла к лавке, замирая между коленей Матроскиной. Последняя стала водить языком по ее голове. Нежность переполняла обеих.