Похищение (Альфабитс-2)

– Адриан, пожалуйста. Позволь мне отвезти тебя в больницу. Я переждал схватку, посмотрел на таймер на телефоне и покачал головой. – Они идут каждые шесть минут, а врач сказал ждать, пока промежуток не сократится до четырех или пяти минут. Пирс потел, как будто это он только что испытал, как питон сжимает его живот. – Но они продолжаются каждые шесть минут уже два часа, и они кажутся очень сильными. – Милый, не хочу звучать грубо, но ты когда-нибудь видел омегу в родах? Ты знаешь, как выглядит сильная схватка? Нет. - Судя по всему, что я читал, это нормально. – Хотя бы позволь мне позвонить Тони и мамам. Я еще сильнее замотал головой, уже чувствуя себя измотанным из-за схваток, которые то начинались, то прекращались в течение последних трех дней. Сегодня они шли стабильно. – Пирс. Ты держал Тони и мою маму у нас дома всю прошлую неделю. Ты знаешь, какие они. Как ты думаешь, они смогут сделать эту ситуацию лучше? Я не против, чтобы они были в больнице, где медсестра сможет оставить их в зале ожидания. Мне не нужно, чтобы они нервировали меня до этого. Особенно Рене, которая медсестра и думает, что знает все. Я не говорю, что она ничего не знает, но мне не нужно, чтобы она пыталась переспорить меня и врача. Пирс мерил шагами нашу крошечную гостиную, пока я тяжело дышал, переживая очередную схватку. Здесь я чувствовал себя комфортно. У нас была наша мебель, наши подушки, наше пространство. Мне не было стыдно принимать неловкие позы, если так становилось легче. Мне не нужно было лежать на спине с монитором, прикрепленным к животу. И все говорили, что первые роды идут медленно. Я прочитал слишком много историй о беременных мамах и папах, которые мчались в больницу при первых признаках и потом оставались там на день, два, просто ожидая, пока все начнется. Я собирался ждать до последнего возможного момента. Пирс, однако, имел другие планы. Как только я зафиксировал промежуток в пять минут между схватками примерно через час, он схватил мою сумку для больницы и сказал: – Хорошо, поехали. Я больше не могу этого выдержать. Мы едем в больницу. Я слабо кивнул и позволил Пирсу помочь мне выйти к грузовику. Он усадил меня, пристегнул ремень и побежал к водительской стороне. Его руки тряслись, когда он пытался вставить ключи, несколько раз уронив их. – Пирс, ты не думаешь, что, может быть... – Я в порядке, – резко ответил он, наконец вставив ключ и заведя грузовик. Он включил задний ход, и я ударил по приборной панели, закричав: – Пирс! Гаражные ворота! Дверь! Он резко нажал на тормоза, ремень безопасности сжал мой живот, и мы остановились в миллиметре от закрытых гаражных ворот. На мгновение единственным звуком было быстрое, испуганное дыхание. – Думаю, нам стоит вызвать такси, – наконец сказал Пирс. – Да, хорошая идея, – быстро ответил я. Я прислонился к внешней стороне гаражной двери, пока Пирс открывал приложение на своем телефоне, чтобы вызвать такси. Пока он этим занимался, я быстро написал сообщение Тони, чтобы сообщить, что мы направляемся в больницу и берем такси. К счастью, он и мамы увезли Декса на отдых на выходные, думая, что у них есть время до рождения нашего ребенка. Через несколько минут моя мама позвонила мне, но я проигнорировал звонок и поставил телефон на беззвучный режим. С этого момента мое внимание полностью сосредоточилось на родах. Пирс и персонал больницы могли справиться со всем остальным. Пирс нервно суетился, помогая мне сесть на заднее сиденье такси, неуклюже застегивая ремень вокруг моего огромного живота, пока я тяжело дышал, переживая очередную схватку. – Эй, он что, беременный? – спросил наш водитель. – Нет, – резко ответил обычно спокойный Пирс. – У него гигантская чертова опухоль в животе. Конечно, он беременный. И мы едем в больницу, чтобы родить ребенка, понятно? – Он же не собирается писать на сиденье или… ну, вы понимаете, испортить его? Я слышал, они это делают, когда, ну, рожают. – Брайан. Тебя же зовут Брайан, верно? Брайан, он не собирается рожать в твоей машине. - Пирс захлопнул дверь рядом со мной и запрыгнул на другое сиденье. – А теперь, если ты довезешь нас до больницы быстро и без глупых вопросов, я обещаю дать тебе огромные чаевые и оставить пятизвездочный отзыв. – Эй, чувак, я не собираюсь нарушать скоростной режим. За этим следят через приложение, понимаешь. Мне нужна эта работа. Я не могу рисковать ради одного клиента. – Я уверен, что компания сделает исключение для беременного мужчины, – процедил Пирс. Брайан покачал головой и отъехал от обочины. – Нет, правила есть правила. Но я поеду с максимально разрешенной скоростью, чувак. – Ладно, – проворчал Пирс. Я положил руку ему на руку, чувствуя странное спокойствие. Я думал об этом моменте почти последние три месяца, планировал, как буду себя чувствовать, как буду действовать, как сохраню спокойствие, и теперь я чувствовал себя совершенно нормально. Без тревоги. Только готовность. Светофор на выезде из нашего района загорелся желтым, когда Брайан подъехал, и он сразу же притормозил, остановившись, прежде чем загорелся красный. – Черт возьми… – Пирс подавил ругательство, ударив по сиденью рядом с собой. – Какую часть слова "поторопись" ты не понимаешь? – Эй, чувак, если тебе нужен кто-то, кто готов нарушить закон и рисковать безопасностью всех, ты можешь отменить поездку и вызвать кого-то другого. Это безопасное место. Вы можете выйти прямо здесь. Пирс снова тихо выругался. Я невольно восхитился дерзостью или чистой глупостью человека, который мог противостоять Пирсу в полном кризисном режиме. К счастью для водителя такси, мы были недалеко от шоссе, и Пирс успокоился, когда наша скорость увеличился. Его телефон вдруг начал громко звонить, и он вздрогнул, снова выругавшись, что, кажется, стало его темой на этот вечер. Я увидел имя звонящего и начала говорить: – Не отвечай! Но было уже поздно. Он ответил. – Мама? Мама настояла, чтобы он не называл её Деборой с того момента, как они встретились. Сначала ему было неловко – оба его отца умерли, когда он был молод, и у него никогда не было матери, – но теперь это стало естественным. – В какой машине мы едем? Я опустился низко на сиденье. – Не говори им, не говори им! – прошипел я. – Эм... серебристый Chevy Malibu? Внезапно я услышал крики и шум с дороги рядом с нами. Я приподнялся и выглянул из-за Пирса, а затем тут же снова опустился на сиденье, подняв руки, чтобы спрятать лицо. Моя мать высовывался из пассажирского окна ярко-красного внедорожника Рене, мама Тони, размахивая руками и крича нам, как будто мы могли её не заметить. Так много о том, чтобы это было безопасно за пределами города. – Что за сумасшедшие бабы? – спросил Брайан, притормаживая, чтобы они могли нас обогнать. Разумеется, внедорожник тоже замедлился. Мама сделала преувеличенный жест, показывая, чтобы мы опустили окно. – Разве она всё ещё не говорит с тобой по телефону? – спросил я у Пирса. Он кивнул, выглядя ошеломлённым и растерянным. Мамы всегда производили такое впечатление на людей. Вдруг я почувствовал хлопок и тёплую струйку под собой. – Ой-ёй, – сказал я. – Ой-ёй что? – спросил Брайан, внезапно более настороженный, чем за всю поездку. – Что за ой-ёй? – Кажется, у меня воды отошли, – попытался прошептать я Пирсу, но, видимо, недостаточно тихо, потому что осторожный и медлительный Брайан вдруг резко пересёк две полосы движения, вызвав целую симфонию автомобильных сигналов, и резко остановился на обочине, припарковался и обернулся. – Да ну, чувак, он не может сделать это здесь. Моя страховка это не покроет! Он что, портит сиденья? Чёрт, мужик, я только на прошлой неделе их перетянул! Пирс схватился за спинку сиденья Брайана, как будто это была его шея, и принялся "выкручивать" её. – Если ты просто отвезёшь нас в больницу, мы уберёмся из твоей машины, и я обещаю, что дам тебе на чай столько, чтобы хватило на чистку. Брайан выскочил из машины и обежал к моей двери. – Нет, нет, нет... – стонал он. – Нет, мужик. Выходите. Вы не можете сделать это в моей машине, пожалуйста. Пирс оказался рядом с ним, прежде чем тот успел открыть дверь, оттолкнув его с рычанием, подняв руку, из которой вылезли когти. – Даже не думай трогать его. – Эдди? Эдди, что-то не так? Мой стон был наполовину криком раздражения, наполовину болью от схватки, когда моя мама и Рене бросились вниз по обочине откуда-то впереди, где они припарковали свой внедорожник. Мамин свитер с фиолетовым леопардовым принтом почти светился в свете фар. Я не засекал время между схватками с тех пор, как сел в машину, но они явно стали намного чаще. Пирс удерживал Брайана, пока мама не распахнула мою дверь и не опустился на колени рядом со мной. – Скажи мне, что случилось, малыш? – Водитель отказывается везти нас дальше, – прорычал Пирс. – О, милый, – сказала Рене. – Это не проблема! В нашем внедорожнике полно места. Пирс, дорогой, отпусти хорошего человека и заплати ему за беспокойство. Мама расстегнула ремень безопасности и неловко потянула мои ноги вбок. – Давай, малыш. Дай мне свои руки. Вставай! - Она потянула за мои руки, но я был слишком тяжелым и слишком усталым, чтобы помочь ей. Её хватка соскользнула с моих потных ладоней, и она вытерла их о свои джинсы, подавая знак Рене. – Давай, девочка. Поможем этому парню встать и двигаться. Я возьму одну руку, ты другую. На счёт три. Раз… два… три… Они обе потянули изо всех сил, но единственное, что произошло, – их руки соскользнули с моих, и они упали на гравий, ударившись о ноги Пирса и Брайана. – Да, чувак, просто сделай, как говорят эти сумасшедшие, пожалуйста. Тебе даже не нужно мне платить, просто давай. Мама встала, отряхивая свою одежду. – Пирс, дорогой, думаю, нам понадобится твоя помощь. Пирс оттолкнул Брайана и повернулся ко мне, но как только его руки обхватили меня под мышками и подняли, я закричал, когда начался первая настоящая схватка. Ничего ранее не было таким сильным. – Поставь меня, поставь меня, поставь меня! – завопил я в ужасе. Пирс аккуратно усадил меня обратно. – Что теперь? – спросил Брайан, нервно, как курица, смотрящая на змею в курятнике. – Мне кажется, что я хочу в туалет. - Если чему-то и научила меня работа с детьми, так это не бояться говорить о физиологии. А если чему-то научила беременность, так это тому, что нет стыда в том, чтобы показать свои интимные части, когда это необходимо. – Дорогой, – мягко сказала Рене. – Я знаю, что это неловко, но нам, возможно, нужно проверить, не рождается ли малыш прямо сейчас. – Ты не будешь рожать в моей машине! – пискнул Брайан. Вся эта свобода, связанная с отсутствием стыда за физиологию и демонстрацией своих интимных частей? Это всё вылетает в окно, когда твоя мама стоит рядом. – Абсолютно не-е-е-ет! – схватка прервала меня на полуслове. К счастью, на этот раз мама не воспользовался моментом, чтобы меня смутить. Она просто похлопала меня по колену и сказала: – Пусть Рене посмотрит, дорогой. Она медсестра. Я обойду машину и отвернусь, пока ты не будешь готов. Брайан ходил взад-вперед по гравию, бормоча что-то и практически плача, пока Пирс помогал мне снять штаны и бельё. К счастью, я был в спортивных штанах, готовясь к такому случаю, хотя ожидал, что это случится в больнице, так что это было не так неловко, как могло бы быть. А потом я оказался на спине на сиденье Chevy Malibu Брайана, ноги упёрты в дверную раму, как в гинекологических стременах, пока Рене спрашивала: – У кого-нибудь есть фонарик? Пирс быстро включил фонарик на своём телефоне, а я притворился, что нахожусь где угодно, только не здесь, пока Рене быстро не надела перчатки, которые у неё, как оказалось, всегда были в багажнике её внедорожника. Медсёстры – удивительные люди, и когда у тебя двое активных и склонных к травмам мальчишек, всегда полезно иметь полностью укомплектованный полевой госпиталь в машине. Видимо, Рене так и не смогла избавиться от этой привычки. После небольшой паузы Рене сказала: – Ну что, мальчики. Нам лучше позвонить в службу спасения, но, если бы мне пришлось делать ставку, я бы сказала, что у нас появится маленький ангелочек, чтобы встретить их, как только они приедут. Наверное, хорошо, что Брайан тогда упал в обморок. Мама позвонила, пока Рене начала командовать Пирсом, отправляя его за припасами в свой внедорожник. А я? Сначала сохранял спокойствие, хладнокровие и собранность, но как только Рене начала говорить мне тужиться, а Пирс залез в машину сзади, чтобы помочь, я просто начал выкрикивать все оскорбления, которые только мог придумать. И, учитывая, что последние несколько лет я в основном проводил время с детьми младше пяти лет, это было, мягко говоря, изобретательно. – Ты, лижущий какашки нюхатель клея! – закричал я на Пирса. – Клянусь, если ты хоть раз еще посмотришь на меня своими спальнями глазами, я засуну свою ногу так глубоко в твою дырку, что выражение “протекать” перестанет быть метафорой. Слизь из орехового фермерства! Это твоя вина! – Ты молодец, мой мальчик! - Как и обещала, мама остался впереди машины, повернувшись ко мне спиной. Но это не помешало ей давать советы со стороны. – Давай, Адриан. Я в тебя верю. – Засунь свою каноэ из соплей! – заорал я в ответ. – Последний рывок, обещаю, – спокойно сказала Рене, перекрывая своим голосом мои ругательства. – Это ты и в прошлый раз говорила, ослиная тяпка! – Ну, на этот раз я действительно это имею в виду. – Это ты и в прошлый раз так говорила! Я напрягся изо всех сил и остановился только от удивления, услышав крошечный, совершенно младенческий крик протеста. Я обмяк на Пирсе. – Это был…? Пирс наклонился и поцеловал меня, пытаясь кивнуть, при этом прижимая свои губы к моим, его слезы капали на наши щеки. – Ты справился, Адриан. Ты был великолепен. – И… это девочка! Что ты бы уже знал, если бы не был таким упрямым и не захотел дождаться сюрприза. - Последнее было сказано тем особым ворчливым тоном, который бывает только у матерей. На это не нужно отвечать, только слушать. – Вот, мальчики. Жаль, что не можем сделать контакт кожа к коже, но сейчас не самые подходящие для этого обстоятельства. Пирс, надеюсь, ты не против, что я перерезала пуповину, но эффективность – ключ в таких ситуациях. Она передала мне крошечный сверток, и я не смог сдержаться. Я разрыдался. Я винил в этом адреналин, бушующий в моей системе, в сочетании с усталостью и выбросом гормонов. Или, знаете, тот факт, что это был самый важный момент в моей жизни. У нас было несколько минут, чтобы обнять малышку, но потом Рене сказала: – Сладкий, мне нужно, чтобы ты передал этот милый сверток своей маме, пока мы закончим. Мама залезла на водительское сиденье и наклонился назад, чтобы взять мою сладкую девочку. Я поцеловал ее мягкую головку и передал. Вдалеке послышались сирены. – Ты зашьешь меня, док, или оставишь это молодым парням, которые едут сюда? – пробормотал я. – Ни то, ни другое, боюсь. Готовься, сладкий, нам нужно еще немного потужиться. Надо вывести послед. Чёрт возьми. В моём изнеможении и эйфории я совершенно забыл о последе. И тут Рене закричала на меня, чтобы я тужился снова. В самой середине моей настоящей, самой последней потуги, как раз когда плацента наконец покинула моё тело, Брайан вдруг сел, посмотрел сквозь руки Рене, прямо между моих раздвинутых ног, и сказал: "Это и есть ребёнок?", прежде чем снова потерял всякий цвет и без сознания рухнул назад. А потом мама снова положила нашу милую девочку мне на грудь, и я смог прижать её к себе, пока не приехали парамедики. Я не помнил ничего из того, что произошло потом, потому что следующее, что я помнил, это как лежал в задней части машины скорой помощи, Пирс сидел рядом со мной, глупо улыбался, глядя на наш маленький свёрток, и спрашивал меня: - Ну и как мы её назовём? Я даже не подумал, и я списал всё на наркотики, хотя я не был уверен, давали ли они мне уже наркотики. Но я отчётливо помнил, как сказал: "Бинго её звали-о", а потом заснул мертвецким сном.