Нить до тебя

Район Ярра, Мельбурн. Хрупкую ночную тишину разбивает глухой удар, сотрясающий бетонные стены. Громадная постройка, забытая всеми, кажется даже застройщиками, в темноте выглядит жутко и совсем неприветливо, напоминая чудовище, которое всем своим видом отпугивает случайных прохожих. Резкие удары продолжают сотрясать воздух, пыль поднимается с грязного пола, мешая обзору, бетонная крошка хрустит под ногами. Оскар уворачивается от тяжёлого удара, который точно превратил бы его в грустную лепешку, если бы дотянулся. Парень ныряет под противника и делает подсечку, сбивая того с ног. Большая и неповоротливая тварь валится назад. Она дезориентированна и безостановочно машет огромными лапами, не давая Оскару возможности подойти ближе. Ему и не надо. – Ты выбрал неудачный вечер для того, чтобы сбежать, – Устало произносит парень, в ту же секунду выпускает паутину, приковывая конечности мутанта к полу и не давая ему подняться. – Я хотел сегодня отдохнуть. Четвероногое продолжает сопротивление и Оскару приходится посильнее ударить его в голову, чтобы тот отключился. Вечер неизбежно испорчен. Сбежавший мутант не был серьёзным противником, но заставил погоняться за собой по районам старого пригорода, а Пиастри не врал, когда говорил, что хотел именно сегодня отдохнуть. Теперь же его ждут синяки и больные мышцы, холодная постель и беспокойные сны. Просто превосходно. Надёжнее связав тварь паутиной, Оскар отходит подальше, стягивая маску с лица, но лишь наполовину. В нос ударяет запах сырости, чего-то тухлого и ночной прохлады. Подросток вертит головой, оглядываясь по сторонам. В погоне они забрели на какой-то необитаемый завод. Здесь было не по себе и холодно, отчего Оскар передёргивает плечами. Но ему сейчас должно быть не до этого. Парень достаёт телефон и вызывает экстренные службы, в который раз тяжело вздыхая, когда замечает который час. «Если дядя зайдёт в комнату и меня не окажется в постели – будет очень плохо» – пронеслась паническая мысль в голове. С мучительным стоном натягивая маску обратно, Пиастри выпускает залп паутины, цепляясь за ближайший высокий выступ. Разбежавшись, он отталкивается от земли, со свистом разрезая затишье на заброшенном тёмном здании в пригороде Мельбурна. *** Оскар прижимается спиной к кирпичной стене, восстанавливая дыхание. Он подцепляет стекло тонкой паутинкой и медленно, терпеливо поднимает его, пока не появляется достаточно места, чтобы проникнуть внутрь дома. Он действует аккуратно, контролирует каждый мускул, конечность, все движения выверенные, невесомые, словно пёрышко. Он, как огромный паук, переползает из оконной рамы в комнату, передвигаясь по стене. Парень опускается на пол, медленно ступая с носка на пятку, чтобы не издавать лишнего шуму. Сначала ставит одну ногу, а потом вторую. И, совсем забыв посмотреть себе под ноги, он ступает на пластиковый контейнер, который лежит здесь уже дня два, и он обещает себе убрать его отсюда со вчерашнего вечера. По комнате тут же разносится жутко громкий хруст, оглушающий для тишины тёмной комнаты. Оскар замирает, как олень в свете фар, выбежавший на дорогу за несколько секунд до гибели. Он зажмуривается, прислушиваясь к звукам в коридоре. Раздаётся тихий шорох, а после шаркающие шаги. Парень в то же мгновение хватает первую попавшуюся под руку толстовку, даже не смотря как он её надевает. То же самое с брюками. Стягивает маску и веб-шутеры и как раз в тот момент, когда он ныряет под одеяло, в пространстве между дверью и полом загорается полоска света. Стоящий по ту сторону мнётся пару секунд, а потом Оскар слышит три тяжёлых стука. Он не реагирует. Ручка опускается, и дверь медленно открывается, впуская ночного гостя в тёмную обитель. – Оскар? – Голос дяди звучит хрипло и сонно. Пиастри чувствует в нём нотки беспокойства и в груди просыпается чувство вины. Опять. – Оскар, это ты? Вышеупомянутый не двигается, пытаясь придать себе как можно более естественный вид спящего человека. – Я знаю, что ты не спишь, – Челюсть сама собой поджимается. Оскар лежит лицом к окну, отвернувшись от входа, но может представить, как дядя устало потирает пальцами переносицу в привычном жесте. – Я заходил к тебе полчаса назад, тебя не было. Где тебя носило? Вопрос повисает в воздухе, оставаясь без ответа. Марк мрачно смотрит на затылок племянника, на русые отросшие волосы. Сын покойной сестры всегда был замкнутым, но в последние месяцы он стал непробиваемым. И ладно бы это. Марк проживёт без разговоров с племянником, но с поздними приходами домой, ещё и таким варварским способом – через окно, он не готов мириться. Быть опекуном подростка в переходном возрасте трудно, но никто не готовил Марка к тому, что идеальный ребёнок, отличник, начнёт скатываться по оценкам, поздно возвращаться домой и к тому же что-то скрывать от тебя? Вот и Уэббер не знал что делать. Мужчина просто надеялся, что у него нет серьёзных проблем. – Доброй ночи, Оскар, – Что ж, сегодня тот явно не настроен на разговор. Как и всегда. Марк бросил ещё один взгляд на племянника, тяжело вздохнув, прежде чем закрыть дверь за собой и погасить свет в коридоре. *** Оскар резко сел на кровати, как только шаги в коридоре стихли. Голова упала на ладони, глаза были зажмурены. Парень корил себя за то, что заставляет дядю волноваться. Но это палка о двух концах: сердцем он хотел рассказать о том, где пропадает, что скрывает, поделиться о наболевшем, ведь это так тяжело, скрывать такой большой секрет от самых близких. Но разумом Оскар понимал, что Марк будет отговаривать его, волноваться ещё больше и это принесёт только в два раза больше проблем. Пальцы зарываются в волосы, оттягивают пряди. Лёгкое жжение у корней приводит в чувства, действуя как антистресс. Вина, сожаление, ответственность – весь этот груз суждено нести ему одному. Чувство стыда и горечь ноют в груди, не давая сделать свободный вдох: никто не должен узнать о том, кто скрывается под маской. Оскар отпускает голову, откидывая её назад. Тяжёлый вздох, неконтролируемый и дрожащий вырывается из лёгких. Он прикрывает глаза, успокаиваясь. Бесполезными истериками делу не поможешь. Город за приоткрытым окном живёт свою ночную жизнь, совершенно не обращая внимания на переживания его жителей. Грустный ты или весёлый – город гудит и живёт в том же темпе, и ты обязан поспевать за ним, хочешь этого или нет. Иначе отстанешь от жизни. Сотни, тысячи огней горят в окнах и на улицах, несмотря на поздний час, силуэты случайных прохожих, машины, искрящие фарами. Оскар наблюдает за ними слипающимся глазами из-под опущенных ресниц. *** – Я сказал нет! – Ну прошу тебя, Оскар! – Ещё раз повторю для особенных: ни за что, – Оскар не кричал, нет. Он никогда не повышал голос. Как бы сильно его не раздражали, как бы он не устал за эту неделю, он не повысит голос ни на децибел выше положенного. Но засранцы из Общества именно сегодня нагрянули, решив, что Оскар не заслуживает хотя бы одного единственного выходного за последние две недели. Парень стоял посреди комнаты и методично разбирал беспорядок, сваленный по углам его небольшого жилища. Помещение заливали тёплые лучи закатного солнца, оранжевой краской разливаясь по стенам. Сегодня не было занятий, с самого утра на улицах было спокойно, и Оскар решил, что сегодня у него выходной, и он никуда не пойдет. Будет сидеть дома и разгребать многочисленные завалы, как в комнате, так и по учёбе. Когда ты геройствуешь, личность народного спасителя становится не просто твоим альтер-эго, но и второй тайной жизнью, которая постепенно вымещает твою первую, основную действительность. Поэтому все конспекты, уборки, немногочисленные друзья и разговоры о важном с дядей, откладываются на потом. На очень неопределённый срок. Когда он наступит – не знает никто, даже ты сам, потому что некоторые злодеи предпочитают делать все свои гадкие делишки ночью (обычно таких Оскар сразу относит в список самых невыносимых). И тогда он обязательно уснёт утром на уроках и не напишет очередной конспект, который отложит на потом, а потом очередной конспект, и ещё один, и так до бесконечности. Он чертовский устал крутиться в этом порочном круге, как белка в колесе, и не знает, закончится ли это когда-нибудь. Ненавязчивую атмосферу прервал тонкий писк, что раздался откуда-то из недр комнаты. Звуковой сигнал повторился три раза с короткими периодами, как будильник, и замолчал. Он был настолько глухим, что, если бы не слух, обострённый мутацией, Оскар вообще бы его не услышал. Он замер с футболкой в руках, прислушиваясь. Писк повторился, судя по всему, из комода. Подойдя к ящикам, парень выдвинул их поочередно и стал перебирать вещи в каждом, внутренне молясь, чтобы его догадка не подтвердилась. Но сегодня все боги были против него, поэтому из последнего ящика, из самой дальней коробки, он выуживает серебряные часы без циферблата, зато оснащённые мелкими кнопочками и дисплеем. Как раз они сейчас и издавали этот противный писк. Оскар не сдерживается и тяжело вздыхает. – Оскар! – Тут же из устройства высвечивается голограмма человека в маске, освещая лицо подростка ярким оранжевым светом, и заставляя на секунду поморщить нос. Человек по ту сторону, явно звонивший на ходу, дышал очень быстро, будто бежал куда-то. – Оскар, как хорошо, что ты ответил! – Чего тебе, Рассел? – Воспитание не позволяло мгновенно сбросить «звонок», хотя очень хотелось. – Я ясно дал понять, что не хочу связываться с вашей организацией. На другом конце раздался какой-то грохот, из-за чего мужчина отвлёкся, прокричав что-то другому человеку, что нельзя было разобрать из-за прерывающейся связи и суматохи. Должен ли Оскар чувствовать себя эгоистом из-за того, что ему немного всё равно? – Да, я помню, но у меня ЧС, – Ответил Рассел, вернувшись к диалогу, видимо спрятавшись в укрытие. – Аномалия попала во вселенную, где Паук ещё не знаком с концепцией измерений… Шорохи немного заглушали его голос, но, к сожалению, Оскар мог разобрать его слова. – …И прямо сейчас у меня не осталось никого из штата, кого бы я мог послать к нему, – Другой Человек-паук стянул маску с подбородка, пытаясь отдышаться. – Оскар, пожалуйста, ты последний, на кого я могу рассчитывать. – Я не записывался в волонтёры, когда связывался с вами, – Холодно ответил тот. Ему уже надоел этот короткий, но очень перегруженный диалог. – Ты знаешь, что я не потревожил бы тебя просто так! – Линзы на маске изогнулись так, будто человек под ней вскинул брови в умоляющей гримасе. Нет, Оскар не поведётся на это. – Потом проси всё, что хочешь. Нет, Оскар не меркантильный и от Общества ему подачки не нужны. Просто он никогда не мог отказать нуждающимся. Так же как не может отказаться от маски героя, даже если она медленно, но верно разрушала его жизнь, он не мог отказать и Джорджу Расселу и не помочь этому несчастному Паучку, к которому занесло несчастную аномалию из соседнего измерения. – Чёрт, это мой единственный выходной, – Парень устало потёр пальцами переносицу, не веря, что на это соглашается. – Вышли мне координаты вселенной. – Спасибо, приятель, ты лучший! – Казалось, согласие Оскара дало Джорджу буст для сражения. Тот натянул маску, но напоследок бросил: – Кстати, он новичок в нашем деле. Поторопись! Оскар тяжело вздохнул. *** Люди в страхе разбегались кто куда, сея хаос и не давая сосредоточится. У Ландо и так с этим всё не очень хорошо было, так что всеобщая паника только усугубляла ситуацию, не давая сконцентрироваться. Он выпустил снаряд паутины, хватаясь за неё, как за канат, и запрыгнул на стену высокого кирпичного здания, пытаясь понять, в чём причина беспорядков. Это было нетрудно: за углом, в соседнем квартале, скрываясь за клубами дыма и поднявшейся пыли буйствовало какое-то огромное существо, разрушая всё, что попадалось ему под руку. Норрис не раздумывая активировал веб-шутеры, за мгновения добираясь ближе к монстру и пытаясь понять что за злодей объявился на этот раз. Очередной недопонятый гений? Сбежавший преступник? Жертва экспериментов? – Эй, громила! – Очевидно, громила умом не блещет. Убедившись, что рядом не осталось гражданских, Ландо морально готовился к захватывающему бою, где он одолеет тупоголового противника в два счёта. – Я не думаю, что стоит рушить машину за парковку в неположенном месте. Штрафа будет достаточно. Злодей отвлёкся от разрушения машины, в которой сидел испуганный до смерти парень, что через секунду рисковал превратиться в фарш. Огромная гора мускул замерла, медленно поворачиваясь к Ландо. И тут Норриса аж передёрнуло от отвращения. Лицо противника было растерзано в мясо, губ не было – Ландо ясно мог видеть оба ряда полусгнивших зубов существа. Носа тоже почему-то не было, просто две дырки вместо него. Кожа была серого оттенка, почти зелёная, в каких-то местах красная или сгнившая, на других участках кожи были странные и явно нездоровые наросты. На мужчине, если этот ходячий труп можно было так назвать, были серебряные огромные доспехи, а на плечах и шлеме зачем-то прикрутили рога. Так он был похож на носорога. – Мой Бог, чувак, где тебе так разукрасили лицо? Может к косметологу запишешься? – Нервно усмехнулся Ландо. – Мясо. – Глазницы существа свирепо сверкнули, как у дикого зверя. – Чего? – Мясо. Без предупреждения, монстр кинулся на Ландо, просто пытаясь снести его, как – шар кеглю в боулинге. Ландо быстро отреагировал, кидаясь в сторону, тут же запрыгивая на ближайший столб. Очевидно, это было опрометчивое и бесполезное решение, так как чучело тут же очухалось и принялось трясти столб, пока тот не пал смертью храбрых. Норрис перебрался на ближайшую высокую стену, пока труп внизу безуспешно пытался добраться до него. Хорошо, очевидно, он не такой уж и умный, надо просто его преодолеть в бою. Если он не снесёт мелкого Ландо первее. Ландо спрыгивает вниз, позади Носорога, как он окрестил злодея мысленно, действуя оперативно. Сперва он кидает несколько зарядов паутины, делая попытку связать того по ногам, но противник рвёт нити, прилагая для этого лишь пол силы. Ладно, хорошо, пробуем ещё раз. Зверь несётся на него, точно рассвирепевший носорог, замахиваясь для того, чтобы снести Ландо огромным кулаком, но тот внезапно пропадает из поля зрения. Ландо, побежав против чудовища, в последний момент проскользнул под ним, снова предпринимая попытку скрутить ноги Носорога паутиной, но не чтобы связать, а чтобы резко дернуть на себя изо все сил, сбивая противника с ног. Противник валится на спину с грохотом и рёвом, странно дёргаясь, будто в конвульсиях, сопровождающимися яркими вспышками. Окей, этот чувак реально странный. У Норриса буквально пару секунд, чтобы с помощью паутины притянуть груду железа, напоминающую машину, и швырнуть в существо. Он не рассчитывал на многое, но по случайности с размаху проезжается тяжеленной махиной по голове Носорога, но жуткая картина становится ещё противнее, когда тот, как ни в чём не бывало, руками помогает поставить башку обратно на шею и разминается. Ландо паникует. – Я что-то пропустил? У нас начался зомби-апокалипсис? – И ставит блок от мощного удара, сносящего его с ног, но тут же рывком поднимается обратно. Полиция не смела появляться в поле зрения Носорога, потому что тот, по-видимому, реально являлся самым натуральным зомби и на любого человека бросался как бык на красную тряпку. Они бились и маленький Ландо старательно давал отпор груде мышц, пока не начал потихоньку сдавать позиции. Мозг работал на пределе, панически придумывая план действий, тело функционировало автоматически. Носорог постепенно оттеснял его, пока позади себя Ландо не обнаружил стену. Как в самых плохих комедиях, под ногой попался какой-то острый камушек, и он, неловко ойкнув, упал на задницу. Разъярённый зомби-чувак поднял над ним огромный кусок бетонной стены, и Ландо только понадеялся, что Карлос после смерти Норриса сотрёт его историю браузера. Чего Ландо не ожидал, так это того, что его резко потянут вверх, выбивая весь воздух из лёгких. Он не успел в полной мере осознать что случилось, как внизу мелькнул разрушенный перекрёсток и в следующее мгновение поперёк груди его перехватила сильная и надёжная рука. Кто-то усадил его на крышу здания, спиной к стене и сел напротив. Это был… Человек-паук? Вот сейчас Ландо вообще перестал понимать что происходит. – Эй, слышишь меня? На связи? – Юношеский низкий голос с акцентом раздаётся из-под маски, чертовки похожей на его. Только если у самого Норриса был супергеройский костюм ядовито зелёного цвета с чёрными узорами, мол, не подходи – убьёт, то у незнакомца был костюм преимущественно чёрного цвета. И немного, совсем чуть-чуть, оранжевый. Парень щёлкает у него перед глазами пальцами, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. – Вроде не успел задеть… Ландо отводит ладонь от своего лица, подтягиваясь на руках и подозрительно глядя на другого… Паука? Норрис вдруг почувствовал странное чувство, от которого по спине пробежала стая мурашек, совсем как когда паучьи чувства бьют тревогу, только сейчас это было нечто другое, более спокойное. Как связь, что-то вроде этого. – Кто ты такой? Самозванец? Призрак? Я умер и ты пришёл по мою душу? – Что? Нет, что за бред, – Самозванец потрогал переносицу пальцами через маску, видимо, больше по привычке. – Тогда откуда ты? Я думал я один такой! – Недоуменно воскликнул Ландо. – Так, слушай, – Вдруг серьёзно сказал второй Паук (А точно ли это паук? Да вон вроде веб-шутеры есть даже). – Все вопросы потом. Сначала нужно забросить этого чудака в дырку, из которой он вылез. Ладно. Раз этому парню нужно одолеть этого зомби-монстра, Норрис готов потерпеть и унять своё бесконечное любопытство. – Прости, бро, я сделал всё что в моих силах, этот зомби неубиваемый. – Он поднялся на ноги, подходя к краю крыши, наблюдая как Носорог зло бродит по улицам, ища добычи. – Зомби? Этого ещё на мою голову не хватало, – Незнакомец подошёл к Ландо, тоже наблюдая за зверем. Британец, кстати, успел разглядеть того в полный рост, парень был сложен отлично. Широкие плечи, торс, в соотношении с тонкой талией смотрелись совершенно. И сильные бёдра, видимо, от частых полётов на паутине и передвижении по стенам. – Зомби, зомби, зомби… Он ещё никого не успел съесть или укусить, например? – Нет, но нам стоит поторопиться, пока этот тип не нашёл кого-нибудь, – Норрис не лукавил. Рано или поздно зомбяк найдёт кого-нибудь, и тогда случится непоправимое. Этого нельзя было допустить. – Но он мгновенно регенерирует, я не знаю как это контрить. – А нам и не нужно его убивать, – Незнакомец достал из-за пояса два странных устройства, что заманчиво переливались у него в руке серебристым блеском. *** Ландо бежал по улице, в то время как земля под ним тряслась под весом тяжёлых шагов. И почему именно он в роли приманки? – Ну где же ты? – Крикнул он, молясь чтобы его не кинули как наивного мальчишку на растерзание страшному монстру. Тут откуда-то из-за здания появился второй Человек-паук, бесшумной вспышкой проносясь позади них. Оставаясь вне поле зрения Носорога, он выпустил паутину, хватая того за руку и изо всех сил пытаясь затормозить зомби хотя бы немного. Это получилось с переменным успехом и тогда незнакомец крикнул «Давай!». Ландо, не раздумывая действовал их простому плану: задержать монстра, связав его паутиной по рукам и поймать с помощью устройства, которое было у другого Паука. Норрис точно также обмотал вторую лапищу Носорога собственной паутиной, оттягивая его изо всех сил. Другой Паук не медлил и бросил ему под ноги то самое волшебное устройство, которое с щелчком раскрылось и из него лучами появилось некое подобие энергетического щита, которое полностью обхватило Носорога и было эластичное. Но не давало сбежать монстру или навредить им. Удивительно. Парень впервые видел такую технологию. – Вау! Что за устройство, сам собрал? – Ландо с восхищением смотрел на материю, что переливалась неоновыми цветами красного, розового и синего, после этого перевёл взгляд на незнакомца. – Нет, мне одолжили, – Ответит тот незаинтересованно и что-то набирал в своём странном браслете с экранчиком. Какая-то новая модель эплвотч наверно. – Кстати, я всё ещё не знаю как тебя зовут, я Ландо, а ты? – Он протянул руку для рукопожатия. Казалось, все подозрения испарились вмиг. Похоже, чтобы проникнуться доверием, надо было лишь спасти город от одного зомби-апокалипсиса. – А что это тут у тебя? – Это… – Он не успел ответить, как посреди улицы, разрезая пространство и материю, открылся странный портал, из которого вышло несколько человек, не поверите, тоже в супергеройских костюмах. Чертовски похожих на его и этого чувака. Только разных цветов, будто он на Комикконе оказался. Один из них, в чёрно-бирюзовом костюме, подошёл к ним двоим. – Оскар, парень, ты спас меня! – Мужчина подошёл к ним, обращаясь конкретно к рядом стоящему Оскару (Ландо запомнит!), горячо благодаря его. А потом повернулся к Ландо. – Здравствуй, я Человек-паук. – А-э, – Норрис даже на секунду растерялся. – Я тоже. – Короче, вы тут без меня справитесь как-нибудь, – Встрял Оскар, видимо, совершенно не желая здесь находиться. Но как? Разве он не должен всё рассказать и показать Ландо, как его наставник и проводник? Как вообще можно уйти, когда тут происходит такое?! Только он хотел поинтересоваться этим, как позади них открылся ещё один портал, мигающий ярко-оранжевым неоном, гипнотизируя. Оскар незамедлительно скрылся в нём, даже банально не попрощавшись. – Он у нас не очень общительный, – Извиняющимся тоном произнёс другой Человек-паук, в котором даже звучала какая-то неловкость. – Меня Джордж зовут. Перейду сразу к делу: я представляю Общество пауков, где мы устраняем проблемы, связанные с альтернативными вселенными и аномалиями. *** Каждое действие имеет последствия. Последствия в лице Ландо Норриса стали самым наихудшим вариантом развития событий для Оскара. Вернувшись в родную вселенную, Пиастри благополучно забыл об этом инциденте, и так и не вспоминал бы, если бы однажды на патруле перед его глазами, не замаячило это вырвиглазное зеленое пятно. Оскар сначала подумал, что у него ПТСР и галлюцинации, но нет, этот сорванец был вполне реален и осязаем, как ни в чём не бывало представившись Ландо Норрисом, и с тех пор не отлипая от бедного Оскара. Ему были непонятны мотивы этого Ландо. Общество Пауков промыло ему мозги, и он пытается сблизиться с Оскаром и затащить его к ним? Нет, бред какой-то, Оскар не такой ценный сотрудник. Тогда ещё более неясно зачем британец хвостиком носится за ним, поэтому Оскар напрямую спросил об этом: – Что? – Я спрашиваю тебя, зачем ты сюда приходишь? Других дел нет? – Твёрдо повторил своё вопрос Оскар. Ландо снял маску, сминая её в руках. – Ну, просто так. Не знаю. Ты мне интересен. Оскар скептично поднял бровь, и маска повторила за ним движение. – Ну и бред. – Это не бред! Надо признать, Ландо был хорош собой. Смуглая кожа переливалась под лучами закатного мельбурнского солнца, отливая медовыми рефлексами. У него были забавные кудри, по вискам постриженные короче, а сзади длиннее, что делало образ более дерзким, чем Ландо есть на самом деле, насколько Оскар успел понять. В ушах задорно блестел серебряный пирсинг, что больше прибавляло очков к образу непослушного и дерзкого мальчишки. Но глаза выдавали сразу. Светлые, отливающие то голубым, то зелёным, тут как посмотреть, всегда смотрят на Оскара прямо и честно, сдавая обладателя с потрохами. Сначала Оскар пытался игнорировать Ландо, ведь если решить, что проблемы нет, то она и вправду исчезнет. Но Норрис оказался на удивление настойчив и упёрт в своём желании вынести мозги Оскару. В реальной жизни Пиастри не самый разговорчивый молодой человек, а с такими обычно первыми разговор не заводят, а если и заводят, то он быстро сходит на нет, так как парень отвечает сухо. Сухо настолько, что в Сахаре показалось бы влажно, после разговора с ним. Просто потому, что Оскару неинтересно и Оскар устал. Отстаньте от него пожалуйста. К сожалению, Боги не были благосклонны к Оскару и его молитвам, поэтому в покое его не оставили. Избегание проблемы её не решило, поэтому тот решил попробовать другую тактику. Возможно, если Пиастри ответит взаимностью, то Ландо поймёт, что парень не такой уж и интересный и отстанет? – Тебе ведь 17, верно? А мне 19, – Рассуждал Ландо вслух, свисая с металлических перил вверх ногами. Не сиделось же ему на заднице ровно. – Да, – Спокойно ответил Оскар. – Напомни, какой у вас здесь год? – 2005. – То есть технически ты старше меня на, – Британец сделал паузу, прикидывая цифры в голове. – Сейчас, подожди. Оскар отпустил тихий смешок. – На 18 лет? – Получается, что так. – С ума сойти! – Ландо спрыгнул с перил, приземляясь перед Оскаром. – Но это ведь неправда, я всё ещё младше тебя на два года, – Ответил Оскар, и добавил, уже тише. – Хотя иногда кажется совсем наоборот. – Вся эта тема с параллельными реальностями сводит с ума! Это очень круто, – Никак не унимался второй. – Не знаю, мне всё равно, – Безразлично ответил Пиастри. Он предпочитал не лезть в это, чтобы Общество не втянуло его в свои дела и не дай Бог подставило его Вселенную под удар. – Предпочитаю абстрагироваться от этого. – Я тебя совсем не понимаю. Это же столько возможностей, столько связей, – Ландо стоял на своём. – Ты пропускаешь всё самое интересное. – Не лезь не в своё дело, раз не знаешь. Ладно, может быть, это было слегка грубо. Но только слегка. Ландо тут же замолкает, чувствуя повисшее между ними напряжение. Возможно, ему стало так неловко, что он предпочёл не находится больше рядом с Оскаром, поэтому скомкано попрощавшись, он наскоро ретировался с лестницы, на которой они проводили время. Уже лежа дома, в своей кровати, Оскар пытался не думать о мерзком и странном чувстве, гложущем его и без того тревожное сознание. Перевернувшись на другой бок, парень зажмурил глаза, запрещая себе даже думать об этом. *** Если быть совсем честным, Оскар думал, что Ландо после того разговора наконец-то понял, какой Пиастри недовольный всем и вся, что не такой уж он и интересный собеседник и больше не заявится к нему, но нет, вот он стоит, робко улыбаясь ему. Даже неловко как-то. Оскар как обычно вышел на вечерний патруль, приказывая себе не засыпать по дороге, а бдеть за преступниками. Мельбурн встретил его высокими зданиями да узкими улочками, на которых никогда не переставала бурлить жизнь. Небо всё ещё было светлым, только начиная розоветь в намёке на закат, словно покрываясь лёгким румянцем. Всё как всегда: пару карманных воришек тут, пару ограблений там, сними кошку здесь. Хоть где-то он может быть полезен. И, как у них это уже заведено, его находит второй Человек-паук. Стоит тут, смотрит своими светлыми глазами и улыбается будто извиняющейся. Оскар закатывает глаза. – Ну привет, – Ландо после этой фразы тут же загорается, начинает вертеться вокруг него. Они рассекают вечерние улицы Мельбурна, ведя разговоры ни о чём и обо всём одновременно. В основном спрашивает Ландо, а отвечает Оскар, после чего Ландо рассказывает ещё больше. Не сказать, что Пиастри против. Отчего-то сейчас он совсем не прочь подобной компании. А может он чувствует себя должным Ландо после того, как нагрубил ему два дня назад. На самом деле, ему всё равно сейчас. В голове не единой мысли, когда он взлетает, на пару секунд зависая в воздухе, а потом снова выпускает заряд паутины, летя дальше. Они сидят на крыше башни Эврика, скрывшись от всего мира, пока Оскар рассказывает про своё оружие. Норрис давно пытал его по этому поводу, так что Оскар всё-таки сдался. Да и, стоило признаться самому себе, было приятно поделиться хоть с кем-то собственными разработками. Чем-то, что ты придумал и создал сам, но не имел права поделиться с миром. – Яд не смертельный, но быстродейственный, – Объяснял Оскар, пока Ландо рассматривал небольшой ножик в его руках. Тот заманчиво сверкал серебром в его руках, заботливо отполированный хозяином до блеска. – Но при попадании в организм вызывает паралич. Короче, даёт мне фору. Несколько раз уже спасал меня. – А это гуманно? – Норрис возвращает оружие владельцу, ещё пару раз повертев его перед собой. – А гуманно каждый раз пытаться убить меня? – Оскар закатил глаза и это не скрылось от Ландо, пока они оба сидят без масок, и убирает нож в ножны на ноге. – Справедливо. – Это всего лишь самооборона. Я повысил свои шансы против них. Я не использую холодное оружие против карманных воров или полицейских, сдались они мне, – Он сделал паузу, задумавшись. – Ещё я в свободное время работаю над составами паутины. Совершенствую нынешнюю и разрабатываю новые типы. Мне это в голову пришло, когда я бился с ледяным мутантом. Типа, знаешь, против него подошла какая-нибудь горящая паутина. Теоретически, это возможно. С этого небоскрёба весь город был как на ладони. Здания, большие и совсем маленькие, высокие и низкие, всё-всё уменьшалось до крошечных размеров. Машины внизу словно муравьи бегали по дорожкам, город дышал, кипел жизнью. Там внизу было столько звуков, громких, резких. Там было тесно и душно. А на крыше было тихо и спокойно. Умиротворённо. Ветер ласкал лицо, перебирая каштановые пряди и нежно поглаживая щёки, щекотал уши. Оскар даже прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Правда, долгое молчание под боком показалось ему подозрительным, поэтому глаза пришлось приоткрыть, обратив внимание на человека рядом. Ландо смотрел прямо на него. И если Оскар до этого думал, что глаза выдавали Норриса, то сейчас в них плескалась смесь самых разных чувств, которые парень был не в силах разобрать. Смесь тепла, восхищения, забавы и чего-то ещё, такого недосягаемого и забытого. – Что? – Ты… Ты невероятен, – С выдохом сказал Ландо, всё ещё не отводя взгляда. Чёрт бы его побрал. – Нет, правда, я тобой восхищён. – Скажешь тут, глупости, – Пробормотал Оскар, смутившись. Он не любил, когда льстили. – Я это от всей души, честно! – Утверждал Ландо, активно жестикулируя. – Я с тобой всегда искренен. – Ну и зря. – Не-а, - Улыбнулся тот. Ну, хочет стоять на своём – его воля. *** – Оскар! – Иду! – Выкрикнул парень на ходу, пытаюсь выпутаться из дурацкого костюма, который как назло не хотел сниматься именно сейчас. Так и скакал на одной ноге, одновременно натягивая на себя первую попавшуюся под руку футболку. Услышав в коридоре скрип, прогибающихся под чужими шагами половиц, Оскар нервно начал искать глазами хоть что-нибудь, что можно было натянуть на зад. – Ну сколько тебя можно ждать? – Дверь открылась одновременно с тем, как Марк произнес эту фразу. Оскар как раз закинул костюм под кровать и застегнул молнию на джинсах. – Я вот он, я иду, – За дядей тянулся заманчивый аромат, от которого рот тут же наполнился слюной. Пиастри не ел с полудня. Старший только тяжело вздохнул и махнул головой, зовя за собой и на ходу вытирая руки о полотенце. Спустившись на кухню, их ждал небольшой, но уютно обставленный стол. Две тарелки, пару стаканов, столовые приборы, салат, любимый сок Оскара. Младший уселся на место, которое традиционно принадлежало ему, когда Марк поставил перед ним картофель, запеченный в духовке с курицей. – Они мне доказывали, что Макларен обгонит Рено в следующем сезоне, – Затянувшееся молчание, прерывающееся только клацаньем вилок о посуду, Марк решил разбавить разговорами, историями с работы и новостями. Дядя работал спортивным комментатором гонок, поэтому Оскар тоже невольно втянулся. – Глупости какие. – С их-то сходами в этом сезоне? – Усмехнулся парень. Отвлечься на что-то знакомое, но такое простое было приятно и полезно. – Только если они не учли ошибки. Да и Рено с Феррари не сидят на одном месте. И надёжность у них получше будет. – Верно подмечено, – Уэббер прервался, чтобы сделать глоток сока. – Ну, а как у тебя дела? В школе есть что-нибудь новое? Пиастри задумался. Да что нового? Ничего. Ни с кем он особо не общается, только если спросить расписание или домашку. Или если у него спросят. На этом его социальные навыки в школе заканчиваются. – Да особо нечего рассказывать, – Парень задумчиво ковыряет картошку вилкой в тарелке. Вкусная, кстати. – Кто-то закинул петарды в унитаз в мужском толчке вчера. – Серьёзно? Это у молодёжи сейчас развлечения такие? – Позабавился дядя. – И что случилось? – Ну, унитаз треснул, менять придётся, виновников поймали. А ещё училки подумали, что это теракт, – Усмехнулся Оскар. – Жалко только унитаз. – Ну и идиоты, заняться что ли нечем, – Пауза. Добавляет, уже осторожнее. – Слушай, Оскар. Парень весь напрягается, но слушает внимательно, готовясь защищаться и аргументировать, если понадобиться. – Ты поздно приходишь домой, стал тихим, – Начинает издалека дядя. – Может у тебя появился кто? Подружка или друг? Опять двадцать пять. – Ты живёшь один или с кем-то? – Уже так поздно, но они всё ещё болтают, не спеша перемещаясь по крышам. – У меня есть дядя, – Оскар тяжело вздохнул, вспоминая недавнюю перепалку из-за того, что он забыл помыть посуду. Марк не требовал от него многого, просто соблюдать хоть какой-то порядок в доме. А подросток и на это забил сейчас. – Трудные отношения с дядей? – Ландо идёт прямо за ним по краю здания. Под ногами – пропасть, где загораются всё новые, и новые огни, и это каждый раз завораживает дух. – Есть такое, – Неоднозначно отвечает тот. А потом решает, что раз Ландо спросил, то пусть слушает. – Он хороший, просто из-за всей этой работы Человеком-пауком между нами всё накалилось. Он меня не понимает, я не могу ему рассказать, он злится, я раздражаюсь и так по кругу. Ландо молчал. Так они и шли в тишине, слушая суету людей внизу. – Он думает, что я связался не с той компанией, если ты понимаешь о чём я, – Говорит Пиастри подавленно. – Как будто раньше я давал повод – Ну-у-у, я не думаю, что он злится, – Подаёт наконец-то голос британец. Оскар останавливается, поворачиваясь к нему лицом, хмурясь. – Ты же сам сказал, что вы с ним ладите, в общем и целом. А тут ты без объяснений пропадаешь и возвращаешься поздно домой. Оскар молчал. Самое неприятное, что Ландо говорил чистую правду и сам Оскар это знал. – Он просто беспокоится о тебе, ведь желает только лучшего. Пойми его, он ведь не со зла, а из лучших побуждений, – Продолжал Норрис. Ночные огни переливались в его глазах ярким пламенем, а на губах играла подбадривающая неширокая улыбка. – Опять же, он тебе доверяет, просто каждый может оступится, и он готов, если что тебя подхватить. Оскар подумал, что иногда полезно поделится с кем-то тем, что гложет душу и тяготит сердце. Эпизод на крыше промелькнул в сознании воспоминанием и Оскару пришла одна небольшая, шальная идея. – Ну, – Начал он уклончиво. Даже сел поудобней, чтобы скрыть нервозность. – У меня появился… Друг. Марк заинтересованно поднял брови, намекая на продолжение. – Не так давно. Он не здешний, – Рассказывает Оскар аккуратно. Прошло уже пару месяцев с их знакомства, в течении которых Ландо приходил к нему от одного до трёх раз в неделю. – Сначала он меня раздражал, но потом мы начали общаться. Он меня понимает. Оскар только сейчас осознает, что это правда. Единственный, кому он может доверить свои секреты, единственный, кто прорвался через непробиваемый панцирь Оскара – Ландо. Удивительно. – Он хороший? – Осторожно спрашивает дядя. Он внимает каждому слову. – Да, – Отвечает уже спокойнее, без той нервозности. – Его зовут Ландо. Может как-нибудь познакомитесь. – Тогда уж приводи в гости, – Подмигивает Марк задорно, вставая из-за стола. – Мы друзья и только, – Оскар закатывает глаза, усмехаясь. Стало так легко на самом деле. Всё-таки ему не хватало дяди все эти недели. Он берёт тарелки в руки. – Давай помогу. Марк улыбается ему в ответ. *** Оскар мчится на всех порах к зданию местного телевидения. Буквально несколько минут назад появились новости о том, что прямо во время трансляции в студию ворвался неизвестный и захватил заложников. Оскар узнал об этом через слухи и не раздумывая бросился прочь из кабинета, напоследок выдумав неразборчивую отговорку преподавателю. Наконец-то он замечает у подножья высокого здания толпу зевак и спускается к ним. Службы спасения и журналисты ещё не успели приехать, и последнее к лучшему. Не спровоцируют преступника. Он замечает рядом женщину лет 25, одетую в офисную одежду с бейджиком, что болтается на шее. Она опасливо смотрит на стеклянное здание, будто оно вот-вот обрушится прямо на них. – Извините, мисс, – Он аккуратно обращается к ней, чтобы не напугать и не спровоцировать на приступ паники. – Вы не знаете на каком этаже находятся заложники? – Ой, – Она шарахается сначала, когда к ней обращаются, но успокаивается, как только понимает кто перед ней. – Он-н держит их на 7 этаже. Помогите им пожалуйста! – Вы знаете сколько людей там находится? – Твёрдым голосом спрашивает он. Если он начнёт паниковать, то начнут паниковать и все остальные, тогда всё вокруг погрузится в хаос. Оскар спиной чувствует, как его обступили и начали снимать со всех стороны, шептаться, показывать на него. Он уже привык. Девушка с сожалением вертит головой в отрицании. Оскар поджимает губы. Хорошо, разберёмся на месте. Он уже собирается выпустить паутину и броситься внутрь, как его останавливают. – Будьте осторожны! – Говорит ему девушка, с которой он разговаривал ранее. – Он требовал, чтобы ему дали поговорить с Человеком-пауком. *** Оскар на четырёх конечностях крался по стеклянным окнам здания, отсчитывая этажи. Найдя шестой, а затем и седьмой, он, словно шпион начал искать нужный офис. Обойдя здания снаружи по периметру, он наткнулся на нужное помещение. Через стёкла, он наблюдал следующую картину внутри: офис перевёрнут с ног на голову, некоторые стулья и столы раскиданы по углам, будто в приступе ярости. Наконец-то он увидел заложников: четверо мужчин, трое женщин. Детей и стариков нет, уже хорошо. Вот и появляется виновник торжества. Мужчина, ранее незнакомый для Оскара, у которого очень уставший вид и недельная щетина, в старой потрёпанной куртке и джинсах. Нет, он точно не знаком парню: слишком неприметный. Он ходит из стороны в сторону, пока его заложники жмутся от него в углу, поближе к друг другу, не смея делать лишних движений, лишь бы не спровоцировать преступника. Видимо, в голове у того что-то щёлкает, поэтому он берёт одну из девушек под локоть, дёргает на себя, и приставляет дуло к её виску. – Эй, Человек-паук, выходи! – Трезвонит он и его голос отражается от стеклянных стен тут и там. Оскар застывает. – Я же знаю, что ты уже тут. Ты всегда приходишь по первому зову. Хорошо, у него никак не получится выкрасть заложников, а медлить нельзя, иначе пострадают гражданские. Этого нельзя допустить. Он передвигается к приоткрытому окну и пробирается через него, медленно, без резких движений, молча. Он становится перед мужчиной и девушкой, напряжённый до предела, готовясь либо уворачиваться, либо бросаться вперёд, защищать невиновных. Он ступает вперёд, опять же, не торопясь и у злоумышленника расширяются глаза. Он опускает пистолет от виска девушки и она громко всхлипывает, не в силах сдерживать страх. Оскар жестом показывает ей сохранять тишину и больше не смеет приближаться, ожидая, что скажет бандит. – Сам Человек-паук явился ко мне прямо в руки, – Говорит он с толикой восхищения. Парень замечает у него во второй руке ещё один ствол. – Чего ты хочешь? – Как чего? Чтобы ты расплатился, – Уверенно отвечает тот, но Пиастри искренне не врубается. – Извини? – Он ещё и извиняется! – Ох, а вот это было зря, надо быть аккуратнее в словах. – 25 мая, район Бродмидоуз. Инцидент на фабрике. Из-за ваших боёв без правил погибли невинные люди. Оскар помнил. Оскар наверно никогда этот день не забудет. Он гнался за Стервятником, да так увлечённо, что не заметил, как тот загнал их на фабрику, где ещё работали люди. В заварушке не все успели эвакуироваться. – Кто-то из погибших был тебе близок? – Она была моим всем! – Повысил голос преступник, размахивая пистолетом. Пиастри напрягся ещё больше, шумно вдыхая. Невозможно оставаться равнодушным, когда на тебя направляют огнестрел. – Когда вы геройствуете, вы не думаете о жизнях других людей. О разрушениях, которые вы приносите, жизнях, которые разрушаете. Только о себе и своей репутации печётесь. Да, поэтому он сейчас стоял перед Оскаром и угрожал прервать ещё как минимум восемь таких жизней. Дело в том, что такие, как Оскар слышат такое на каждом углу. О том, что от него больше вреда, чем пользы. Что он всё делает неправильно, не так, методы не те. Что он преступник, а не герой. Оскар, если и думал об этом в первые месяцы своей «работы», то вскоре понял, что столько думать – голова разбухнет. Он верит в то, что делает. Да, он корит себя за ошибки, за проступки, за тех, кому не смог помочь, но дело в том, что если не он – то больше никто. – Я помню этот день, – Начал тихо Оскар. Он говорил спокойно, чётко, обдумывая каждое слово перед тем, как оно покинет его рот. – Я вспоминаю его каждый день и, вероятно, буду помнить до конца своей жизни. В моей работе самое паршивое то, что я не могу спасти всех. Но я стараюсь на пределе своих возможностей. Бандит внимает его словам и не делает резких движений. Что ж, уже прогресс. – Послушай меня внимательно: ты сейчас хочешь отобрать жизнь у невинных людей. Они этого не заслужили. Убив меня, ты тоже не почувствуешь облегчения… – Почувствую! – Резко прерывает его собеседник. – Из-за тебя погибла моя жена! – Нет, и ты это знаешь, – Твёрдо продолжает Оскар. А потом смягчает тон. – Ты ещё можешь всё прекратить. Всё закончится. Тебе помогут встать на ноги. Рука с пистолетом начинает дрожать от переизбытка эмоций. – Она была моим всем, – Повторяет тот. – Я не вижу смысла без неё. – Я уверен, что она не хотела, чтобы ты заканчивал так, – Пиастри, уверенный в том, что сейчас уже можно, делает шаг вперёд, но ошибается. Злоумышленник в панике вскидывает руку с пистолетом, выкрикивая: – Стоять! Оскару на секунду кажется, что он выстрелит, но преступника косит и его руку отводит сильно влево, будто кто-то тянет за верёвку. Раздаётся выстрел, кто-то визжит, парень в заварушке с помощью паутины выхватывает девушку из рук террориста и тут же с силой толкает её за ближайшее укрытие. Нет времени на формальности, извинится потом. – Что это было!? – Ревёт мужчина, который потерял один пистолет и теперь обеими руками держится за один единственный, и тут Оскар видит блядского Ландо Норриса, который только что выстрелил в злоумышленника паутиной. – Ещё один? Что здесь происходит!? «Если бы я знал» - думает про себя Оскар. – Хей, давайте все успокоимся, – Начинает Ландо в своей привычной манере и Оскар внутренне воет. – К чему весь этот сыр-бор. с пистолетами и угрозами? Почему мы просто не поговорить… Пока преступник злиться и в замешательстве, к тому же фокусируется на Ландо и его бесячем голосе, Оскар точным прицелом выбивает у него из рук второй пистолет, откидывая его в сторону, на несколько метров от них. Пиастри жестом показывает работникам здания выбираться отсюда, и они беспрекословно слушаются его, ползком пробираясь к пожарной лестницей. Потеря оружия заставляет мужчину ещё больше впасть в ярость, поэтому он ревёт и велит Ландо заткнуться. Рывком он распахивает куртку, под которой австралиец видит устройство с кучей проводков. Его будто холодной водой окатили. – Если кто-то ещё сдвинется с места, всё здесь взлетит к херам собачим, – Серьёзно говорит он, помахивая детонатором с красной кнопкой в руке. Ни Оскар, ни Ландо не смеют сдвинуться с места. Оскар судорожно осматривает пути отступления. Какова вероятность что он блефует? А если нет? В любом случае. Помимо них здесь ещё трое гражданских: девушка, которая находится в укрытии со стороны Оскара и двое мужчины, которые не успели сбежать с остальными. Другие потерпевшие уже наверно спустились вниз и рассказали всё службам спасения, но они не знают о бомбе. Надо действовать как можно быстрее, пока не пострадало больше людей. Оскар просто надеется, что у Ландо быстрая реакция и что он сообразительный. – Ещё есть шанс всё вернуть, – В последний раз пробует парень. Попытка не пытка. – Шансов нет: внизу я выстрелил в трёх человек. Возможно, один погиб, – Грустно усмехаясь произносит мужчина. Пора. Оскар выпускает один единственный залп паутины в руку с детонатором, надеясь, что это помешает ему добраться до кнопки и даст им фору и бросается к бледной девушке. – Двое заложников на тебе! Ландо тут же бросается к растерянным и перепуганным мужчинам, связывая их паутиной. Парни практически одновременно бросаются в окна, утягивая с собой в свободное падение заложников. *** Оскар чувствовал себя отвратительно. Просто ужасно. Он сидит за столом, пытаясь решить задачу по алгебре, но формулы и цифры упорно отказываются складываться в ответ. Его мысли совершенно не здесь. Бомба оказалось муляжом. Преступник блефовал. И слава богу. Они с Ландо благополучно доставили всех заложников, никто не пострадал физически. Люди, в которых мужчина стрелял на первом этаже выкарабкались без тяжёлых осложнений и последствий. Но на душе всё равно было паршиво. Оскар за руку оттащил Норриса в какой-то затхлый, тёмный переулок. Он был встревожен, на стрессе и очень зол. – Какого хрена ты там забыл? – Убедившись, что рядом никого нет, ни камер, ни случайных свидетелей, Пиастри сорвал с себя маску. Нет, если уж ругаться, то тет-а-тет. – Ну, я просто решил проведать тебя как обычно, а у вас тут тако-о-ое, – Ландо тоже снял маску, глядя так невинно. Ещё интонация эта дурацкая. – Это понятно, а что ты делал на том этаже? – Оскар был в ярости. – Я же тоже Человек-паук, я тоже спасаю людей, это во-первых, – Важно говорит британец и добавляет. – А во-вторых, я не мог стоять в стороне, когда на тебя был направлен пистолет. – Я почти договорился с ним. Ты помешал! – Взрывается Оскар. – Пришёл туда и начал провоцировать его, нести какой-то бред своим длинным языком. Он знает, что не должен этого говорить. Но резкие слова сами вырываются, прежде чем он успевает обдумать их, что так не характерно для него. В груди болит от стольких чувств одновременно, голова раскалывается от стресса, он срывается. И на кого? Глаза Ландо расширяются, в них читается недоумение. – Я всего лишь хотел помочь, – Уже не так уверенно добавляет Ландо. – Думать надо, прежде чем бросаться к террористу, – Раздражённо говорит Оскар. – Тебя никто не просил этого делать. Как никто и не просил приходить сюда сегодня, позавчера и три месяца до этого. Во взгляде Ландо плещется обида и чуть ли не вытекает через край, но Оскар этого не замечает. Он не знает, что сделать с собой и со своими эмоциями, такими не свойственными для его холодной и расчетливой головы. Поэтому он натягивает маску и оставляет Ландо одного в тёмном переулке, даже не оглянувшись напоследок. Чувство вины гложет все эти дни, что Оскар проживает после того случая и разговора. Дядя не трогает ещё больше притихшего племянника, а сам Оскар думает, что, вообще-то, должен радоваться, ведь избавился от надоедливого Ландо Норриса, как и планировал изначально. Прошла неделя, полторы, две, они не виделись. Он делает практически всё на автомате, погружаюсь в полную апатию. Жизнь становится похожей на ту, что была несколько месяцев назад, до появления дурацкого Норриса в его жизни. Серой и монотонной, каждый день как день сурка – похож на предыдущий. Парень отрывается от неподдающихся формул и отъезжает на кресле назад. Не дастся ему математика в таком состоянии. Пиастри смотрит на рыжий закат за окном, слепящий своими огненными лучами. И понимает, что не может так. Привык, что кто-то всегда под боком рассказывает как прошёл день, бубнит что-то, пересказывает все свежие новости, сплетни, пусть даже Оскар не знает кто такие Ники Минаж и Бруклин Бэкхэм. Что кто-то смотрит на него так тепло, что в груди разливается волнение и сердце трепещет. Что его понимают, иногда просто молча, но понимают. – У тебя здесь довольно мило, – Протягивает Ландо, оглядываясь. Оскар впервые привёл его в святую святых – свою комнату. С условием, что британец ничего не будет трогать без разрешения и не будет делать резких движений. Ландо пообещал вести себя самым приличным образом. В общем-то, комната выглядела как жилище любого среднестатистического подростка в нулевых. Светлые стены без обоев, украшенные разными постерами и плакатами с какими-то таблицами. В углу стояла одноместная не застеленная кровать, а напротив неё большой шкаф, на дверце которого висел календарь на 2006 год с отмеченными датами с март по октябрь. У другой стены стоял комод с несколькими ящиками, на котором был свален разного рода и размера хлам. А рядом с ним компьютерный стол, с которым творилась та же история. – Ни слова об этом, – Хмуро бросил Пиастри, беря с кресла футболку и штаны. – Я не ждал гостей. – Понял, творческий беспорядок, – Ландо поднял руки в примирительном жесте. – У меня также, если честно. Ничего не успеваю. А вообще, у тебя тут вайбово. – «Вайбово»? – Голос Оскара звучал глухо, из-за костюма, что тот стягивал с себя. – Ну «вайб», слово такое сленговое, типа атмосфера или энергия, – Попытался объяснить кудрявый. По вопросительно поднятой брови австралийца он понял, что попытка провалилась. – Круто, короче говоря. – А-а-а-а… Они остаются в комнате Оскара до ночи, пока Пиастри занят домашним заданием. Ландо же занят тем, что рассматривает доисторическую технику и журналы, перебирает диски, перелистывает книги. – Тебе нравится Linkin Park? – Спрашивает Ландо, замечая два полноформатных альбома, что уже вышли на данный момент у этой группы и один сборник ремиксов. – М-м-м, да, – Оскар отвлекается от сочинения, оборачиваясь к парню, который рассматривал пластмассовую коробочку с CD. – Я пару раз слышал их песни, – Медленно проговаривает, задумчиво. – На тебя не похоже. – Помогает расслабиться, – Пиастри пожимает плечами, тоже смотря на диск в смуглых руках. – На самом деле, иногда это единственное что спасает меня от того, чтобы не сойти с ума. На самом деле, думает Оскар, с недавнего времени Норрис действует на него похожим образом. Казалось бы, совершенно противоположные значения – Ландо и спокойствие, а только рядом с ним австралиец почувствовал что-то, отдалённо напоминающее покой. Начал жить. Где-то они раздобыли для Ландо листки бумаги и цветные маркеры, поэтому тот завалился на мятые простыни и под мерный звук пишущей ручки занял себя рисованием. Оскар облачается в чёрно-оранжевый костюм и достаёт из дальнего ящика серебряные часы. *** Он рыщет по всему Лондону, просто надеясь, что Ландо сейчас не в гражданском и не сидит дома. И как только ему удавалось каждый раз находить Оскара в огромном Мельбурне? – Мне нравятся высокие здания. Здесь тебя никто не достанет, – Ландо покрутил красным стикером перед носом у Оскара, усмехнувшись. – И твой стикер тоже. Пиастри облетел все высокие точки, которые встретил на пути. Великобритания встретила его на удивление тёплым закатом, а не стереотипно серым небом и промозглым дождём. Сегодня удача улыбнулась ему и он нашёл то, что искал. Ландо обнаружился на верхушке башни Мэри-Экс, что смешно напоминала огурец по своей форме. Парень сидел в костюме, поверх которого был накинут чёрный бомбер. На голове были большие беспроводные наушники, а в руках сенсорный телефон. На самом деле, сколько бы Оскар не отрицал, руки до жути чесались посмотреть и повертеть в руках это чудо техники, сумевшее вместить в себе столько приборов и функций. Но сейчас не об этом. Ландо точно почувствовал, что он здесь не один, чутье никогда не подводит. Но остался неподвижен. Оскар медленно садится рядом с ним, будто боясь спугнуть дикую зверушку. Они сидят какое-то время в тишине. – Что слушаешь? – Спрашивает Оскар. Что ж, если Ландо даже музыку не убавит чтобы с ним поговорить, то он реально знатно проебался. – Эм, – Ландо включает дисплей и читает название композиции. – “My Moon My Man”. В Тик-Токе где-то услышал. – Ясно, – Пауза. – Почему не приходил? Ландо молчит, ковыряя полы куртки. Взгляд не поднимает, знает, что выдаст с головой. Оскар догадывается, что там увидит. – Ты дал понять, что не хочешь видеть меня, – В итоге ответил тот. – С самого начала не хотел. В этом ответе и тоне читалась явная обида. И он имел все права на эту обиду. Оба понимали, что Оскар давно уже не против того, чтобы Норрис заваливался к нему и переворачивал всё с ног на голову. – Ландо, всё, что я сказал тогда – это не так, – Пиастри говорил медленно, подбирая слова. Признавать собственные ошибки всегда тяжело, извинятся за них – тем более. Но это необходимо для того, чтобы не потерять тех, кем ты дорожишь. Необходимо для того, чтобы сохранить те частицы себя, которые у тебя ещё есть. Необходимо для того, чтобы стать хоть чуточку лучше. – Да, я злился тогда. Я злился на того мужчину, злился на самого себя, злился на тебя и твою безрассудность и всю сложившуюся ситуацию. Ты появился из ниоткуда и я растерялся. Он сделал глубокий вдох. – Я волновался. Я бы не простил себе, если с тобой что-то случилось, – Подумав, он добавил. – Знаешь, я был бы рад, если бы ты снова приходил ко мне. Пока Оскар говорил свою небольшую, но пламенную речь, Ландо стянул с голову наушники и маску на макушку. С каждым словом его глаза становились всё шире, и шире. Казалось, время остановилось. Настолько интимным ощущался этот момент. – Воу, – Только и смог выдавить из себя Ландо. – Можно я сделаю сейчас одну глупость? – Валяй, – Оскару казалось, что он привык ко всем глупостям Ландо. Ну и он был немного сбит с толку, если честно. Если честно, он не ожидал, что в следующее мгновение Ландо потянется к нему и затянет в поцелуй. Горячие губы британца сминали его собственные, пока Оскар сидел, ровный как статуя, не зная куда себя деть. Только когда Ландо, видимо не почувствовав ответа, начал отстраняться, до Оскара наконец-то дошло. Восхищённые взгляды Ландо, в которые плескалась зарождающаяся симпатия, тихие слова поддержки, безбашенная самоотверженность. Его собственные переживания, смущение, чувства, ранее не испытываемые к кому-либо. Всё наконец-то встало на свои места. Он не дал парню до конца отстраниться, притянув его за плечи обратно и затянул в новый чувственный поцелуй. Он чувствовал улыбку Ландо сквозь поцелуи и не понял, как начал улыбаться сам. Стало так хорошо, что захотелось смеяться. – Такая глупость мне определённо нравится, – Произнёс Оскар, глядя прямо в озорные глаза напротив. Норрис весь раскраснелся и австралиец был уверен, что сам выглядит немногим лучше. – Ты меня сначала напугал, – Ответил это Ландо, хихикая. – Когда ты не ответил, я подумал: «Всё пропало, он меня убьёт!» – Ну, может в каких-то других реальностях, – Задумчиво произнес Оскар, глядя на рыжий закат, рассеченный небоскрёбами и башнями мегаполиса. На губах играла лёгкая улыбка, и на душе наконец-то было также легко. – Но сейчас я не хочу о них думать. Давай жить здесь и сейчас.