Допустимый беспорядок

Билетер не рассчитывал на то, что однажды вокруг него начнёт виться очаровательное насекомое. Ещё он не предполагал, что будет позволять этому насекомому столь многое. И, конечно, совершенно невероятным было то, что насекомое в его представлении трансформировалось в симпатичную девушку. Алиса была настойчивой. Или глупой. Или и то, и другое. Ну, какой бы она ни была, она продолжала доставать... оставаться рядом с Билетером. Милая глупая человеческая девочка надеялась получить взаимность от него. Он лишь посмеивался и позволял, прекрасно понимая, что никаких шансов у неё нет. Это была его главная ошибка. Давать Алисе время было неразумно. Он с высоты своего опыта должен был учесть, что вода камень точит, но был слишком самоуверен. Он проводил с ней слишком много времени. Билетер и сам не заметил, как стал охотнее отвечать на её вопросы, начал вслушиваться в то, что она рассказывала, да и в принципе относился к ней куда более радушно. Чего только стоила сцена, которую он разыграл, когда осознал, что девчонка всё ещё приходит по билету Пьеро. Сцена, конечно, слишком сильно сказано, но когда Алиса пришла в очередной раз и показала на входе красный билет, Билетер вдруг выхватил его и со своей неизменной отстраненной улыбкой разорвал пополам. Как она обомлела. Ни разу ещё не видел он такой обиды в её глазах. Тогда она развернулась и ушла, а Пьеро, бросив осуждающий взгляд на Билетера, поспешил за ней. У Билетера раньше не было своих билетов. Просто не было необходимости в них. Тем не менее следующим утром на столе в её квартире лежал синий билет. И где они теперь? Он со снисхождением смотрел на Алису, сидящую на нем. Бедра её располагались по обе стороны от его талии, а ладони крепко держали его запястья, прижимая их над его головой к дивану, создавая иллюзию контроля. Вся такая очаровательно-серьёзная, словно наконец заняла место, которое ей полагалось по праву рождения. Билетер скользил по ней взглядом, наслаждаясь тем, что он видел. Тонкая водолазка натягивалась на женской груди, отчего на ткани явственно угадывались швы бюстгальтера. Волосы слегка растрепались, словно они боролись, хотя на самом деле никакой борьбы не было. На щеках неуловимо угадывался румянец то ли от смущения, то ли от предвкушения. А в глазах горел тот манящий огонь, который в конце концов не оставил его равнодушным. — И что дальше? — его тихий голос, словно бархатный, будоражил её до мурашек. Алиса закусила губу, глядя на него. Она знала, что вся её показная власть сейчас шита белыми нитками. Она сверху, только потому что он позволил это. Он послушно лежал под ней, только потому что ему было интересно. — Позволь мне снять твою маску, — так же тихо мурлыча в ответ, она улыбнулась максимально соблазнительно. Билетер фыркнул, сдерживая смех. — Тебя перекосило. Улыбка мгновенно сползла с лица девушки, и она, отпустив одну его руку, шлепнула Билетера по груди. — Ауч. Теперь ты решила попробовать БДСМ? — Билетер рассмеялся этим своим совершенно аристократичным смехом, и Алиса окончательно потеряла любое желание вести с ним диалог. Она попыталась встать с него, но он усадил её обратно, крепко обхватив ладонями её талию. — Оставайся на месте, — тон его был мягким, словно он просил, но в глазах плясали бесенята. Алиса послушно села, глядя на него. Её взгляд стал каким-то оценивающим. Она расстегнула сперва одну пуговицу его пиджака, не отрывая взгляд от его глаз, а затем и вторую. Её ладони скользнули по ткани рубашки, ощущая жар чужого тела под ней. Билетер напряжённо замер, невольно сжимая пальцами её талию. Атмосфера вокруг них словно сгустилась. Никаких звуков, кроме их размеренного дыхания и шороха одежды. Неторопливо Алиса провела пальцами вверх, к воротнику. Она сняла его жабо и принялась расстегивать пуговицы рубашки где-то до середины груди. Девушка склонилась к его шее и оставила влажный поцелуй на тонкой чувствительной коже. Дыхание у Билетера сорвалось. — Всегда ты так, — слегка расстроенно прошептала Алиса ему на ухо, прежде чем оставить новый поцелуй чуть ниже прежнего, — Стоит только заговорить о снятии маски, как ты начинаешь новое шоу. Я начинаю думать, что если однажды сорву её, то там окажется ещё одна. Она прихватила зубами кожу на острой ключице. Сердце её бешено колотилось от порции адреналина, вызванного собственными действиями. Как много он ещё позволит ей? Говорить. Делать. Она словно шагала по минному полю, рискуя в любой момент оказаться подавленной, покоренной. Она успела оставить ещё парочку слабых укусов, прежде чем их прервали. Арлекин заявился в шатер, как к себе домой, и с порога заявил: — Слушай, Бил, там Шут спрашивает... — он замер, обнаружив Алису верхом на Билетере. Одного тяжёлого взгляда от Билетера и мрачного, холодного: — Прочь. Хватило, чтобы Арлекин легкомысленно пожал плечами. — Понял, сам отвечу, — парень развернулся и ускользнул также юрко, как влетел внутрь. Билетер даже не попытался поменять позу, а Алису всю пробрало от властного уверенного голоса мужчины под ней. Мурашки прошлись по её телу, и она замерла над ним, облизывая пересохшие враз губы. — Ну, вот. Прервали мне представление, — с какой-то ленцой протянул Билетер и перевёл взгляд на Алису, — Хочешь увидеть меня без маски, а? Разве я не говорил, что в этом Цирке тебе дозволено не всё? Снимать с меня маску, насколько я помню, было среди запретов, на которые ты согласилась. Алиса вздохнула. Кто же знал, что он так серьёзно воспримет её согласие, данное в эйфории от того, что он наконец ответил на её внимание. — Ты мне нравишься, моя дорогая, но для тебя же лучше не влезать в это глубже, чем ты уже есть, — Билетер заправил ей волосы за ухо, слегка царапая когтями, а затем прижал ладонь к её щеке, мягко поглаживая большим пальцем уголок её губ, — Боюсь, если ты увидишь слишком многое, то уже никогда не сможешь меня покинуть. — Звучишь как нарцисс. Ты настолько красив? Билетер хищно улыбнулся, показывая острые зубы. — Я настолько ужасен. Алиса отстранилась от его ладони, а затем принялась стягивать его перчатки. Сперва с одной руки, затем со второй. Не торопясь, освобождая каждый палец отдельно. Её раздражало, что он всё ещё воспринимает их связь как какую-то интрижку на пару месяцев, пока Цирк остаётся в городе. Она откинула перчатки в сторону и переплела с ним пальцы, наслаждаясь контактом кожи к коже. Алиса снова прижала его руки над его головой и наклонилась к его лицу, едва не утыкаясь носом в гладкую поверхность маски. — Да, да, кошмарный кошмар, опаснейшая опасность и все в этом духе. Сотни таких персонажей в историях книг и фильмов. И что-то ни одну главную героиню ещё не съели. Билетер помрачнел. Знал он как минимум одну историю с подобным концом. — А что, если ты не главная героиня? — он прищурился, следя за её реакцией. — Если бы я не была главной героиней этой истории, Пьеро бы не привёл меня в Цирк, я бы не увидела тебя, и ты бы никогда не поддался мне. Этого разговора никогда бы не было. — Упрямая девчонка. Я все равно не позволю тебе снять с меня маску. — А всё остальное? — выдохнула Алиса, сжимая его руки чуть сильнее. Билетер замер. Бесенята из его глаз давно исчезли, сменившись чем-то обжигающим и тяжёлым. Он молчал так долго, что Алиса почти услышала, как гулко бьётся её сердце где-то в горле. — Всё остальное... — его без того бархатный голос приобрёл новые глубокие, низкие ноты. Он словно находил отзвук в самой её душе, вибрировал сквозь всё её естество, — Допустимый беспорядок. В то же мгновение он ускользнул из хватки её руки и, придержав её, плавно, но уверенно перевернул их. Мир сменил ориентацию. Алиса вскрикнула, невольно хватаясь за его рубашку. Дыхание её сбилось. Его тень накрыла её, а гетерохромные глаза загорелись ярче, словно кто-то включил подсветку. Всё окружающее потеряло какую-либо важность. Перед ней были только эти два огня, гипнотизирующие её. — Я покажу сам. Всё, что захочешь, кроме того, что под маской, — он скинул с себя пиджак, а затем и рубашку, — Впрочем, ты и так это уже неоднократно видела. Алиса провела пальцами по его животу, наслаждаясь тем, как поджимаются мышцы от её прикосновений, и зацепилась за пояс брюк. — Грех скрывать такое. — Грех желать такое, — вторил ей Билетер, впиваясь в её губы. Он не был ласков, но и не причинял ей боль намеренно. Короткие покусывания, просто чтобы напомнить, кто действительно главный, — Но ты, кажется, была рождена для греха. Он слизал капельку крови, выступившую на её губе от его неосторожности. — Извини. — Пустяк. Билетер покачал головой, хищно улыбаясь. Упрямая или глупая? Какая разница, пока она его. Его колено мягко, но неумолимо раздвинуло её бедра. Он прижался к ней. — Ты права. Это пустяк, по сравнению с тем, что однажды я поддался тебе. Теперь у меня есть проблема, — Билетер стянул с неё тонкую водолазку и скользнул взглядом по кружеву на её груди, — Клянусь, эти швы сводили меня с ума все это время. Он склонился над ней и его язык настойчиво прошёлся прямо по соску, едва скрытому кружевом бюстгальтера, смачивая ткань слюной. Билетер случайно задел нежную кожу острыми когтями, когда отодвигал ткань, и тут же прильнул к наливающейся бисеринками крови тонкой царапине, зализывая ранку, как делают это животные. Он утробно зарычал и прижался лбом к её плечу, сдавленно выдыхая. Этот запах, её теплота, этот беспорядок под его пальцами — всё это должно было раздражать. Но оно пьянило. — Да ты и сама как грех, — проворчал он. Он стал действовать аккуратнее, освобождая Алису от одежды. Они оба наслаждались телами друг друга, зная, что в этот момент они едины не столько физически, сколько духовно. Доверие было двусторонним. Их доверие было одновременно и их испытанием. Алиса знала, что Билетер не причинит ей боль... Во всяком случае, сверх того, что она могла бы вынести, что разрушило бы их удовольствие. А Билетер принимал, что девушка не сбежит от него, сдерживал себя и с упоением нежил её, чередуя ласки с дразнящими прикосновениями. Шатер заполнился множеством звуков, воздух стал наэлектризованным, густым, как сироп, и пахнул теперь не порядком и старым бархатом, а их кожей, потом и металлическим привкусом общей страсти. Когда они оба расслабленно замерли, Билетер прижал девушку чуть ближе к себе, словно утверждая свою власть. Алиса прильнула к нему, слушая, как бьётся его сердце — ровно и гулко, как колокол в напряжённой тишине. Он прошептал: — Может, однажды, когда ты будешь точно уверена, что готова потратить жизнь на монстра, я позволю заглянуть за маску. Но не сегодня, моя дорогая. — А синий билет, с которым я теперь хожу... — выдохнула она, глядя в потолок шатра, — по-твоему, он был на одно представление или всё же на бессрочный вход? Билетер не ответил. Лишь усмехнулся и оставил короткий поцелуй на её плече.