Сон

Как спится человеку, который отнял несколько жизней, и глазом не моргнув? Который из кожи вон лезет, но продолжает служить стороне настоящего зла, уверяя себя, что он не заплутает или уже не заплутал? Который ведёт себя совершенно бесчувственно, отрицая любую настоящую помощь и стремясь только к личной выгоде? Что ж… Синдер в последние дни практически не спала. Она могла немного подремать, дожидаясь какого-то события, но далеко не в приятной тёплой кровати и не под одеялом, и тем более не в тишине или одиночестве. Хотя организм, измотанный бесконечными баталиями и использованием магии, просил передышки. Но Синдер его не слушала, выжимая из себя всё больше огня и доходя до максимума своих возможностей. Она не должна быть слабой. Однако после совершённого ею прорыва Сейлем внезапно обратила внимание на её состояние. Они могли улететь сразу в Вейн и скрыться подальше от надоедливых мешающих им мошек, но вместо этого госпожа тьмы решила поступить по-другому. Она зашла с девушкой прямо в пустующую, но всё ещё более-менее целую академию Атласа, совершенно не переживая о том, что сюда может кто-то вернуться. Все охотники сейчас были заняты спасением местного населения и оказанием помощи против грим. Да и «добавление огня» с падением и наводнением не оставило никому и шанса на выживание. Кровавый раздор. — У тебя есть время отдохнуть и поспать, пока не появятся новости с Вейна от Меркури и Скорпио, — спокойно проговорила Сейлем, укладывая лампу и посох на стол, за которым ещё недавно стоял Айронвуд. Фолл нахмурила брови, не совсем осознавая, что ей дают паузу на передышку вместо дальнейших действий. Тогда алые глаза с пристальностью и серьёзностью уставились на неё, и тёмный голос проникновенно и чётко добавил. — Воспользуйся этими драгоценными часами, — Синдер слабо поджала губы, но смиренно кивнула, оглядываясь по сторонам. В ноющей голове забилось множество вопросов. — А где Эмеральд и Хейзел? — Повелительница тьмы как-то недовольно поморщилась на этот вопрос, а затем холодно хмыкнула: — Они оказались предателями, — Синдер застыла в лёгком ошеломлении, не в силах воспринять трезво услышанное. — Хейзел уже поплатился и вкусил свою кару… — Сейлем присела в кресло, отдёрнув полы своей мантии и сложив руки перед собой в совершенном спокойствии. — До Эмеральд ещё дойдёт очередь. Думаешь, из-за кого мы потеряли лампу и крепость? — Синдер вздрогнула и опустила слегка потерянный взгляд в пол. В голове зазвенело. Эмеральд способствовала захвату лампы…? Переметнулась на сторону врагов…? Ладони внезапно закололо от желания высвободить огонь. «Вот же… идиотка!» — процедила мысленно вспышкой Синдер, с кивком отворачиваясь от госпожи и направляясь ближе к комнатам. Внутри неё закипела злость и досада, походящие на извергающийся вулкан. Очередное предательство ураганом разрушало оставшиеся нервные клетки. Вместе с злобой было ещё и нечто глубинное. Нечто, походящее на боль, обиду. Нечто слишком знакомое и всегда отодвигаемое на задний план. И сейчас оно снова уходило туда же, закрываясь стенкой озлобленности. Не хотелось снова запрягать себя тяжёлыми мыслями. По приходе в первую из попавшихся комнат, в которой обычно зависали какие-то охотники, девушка выпила найденную воду, перекусила каким-то батончиком и направилась прямиком в ванную. Тело её ломало дрожью, поэтому девушка первым делом принялась умываться, а затем, найдя чей-то халат и подходящую ей футболку с бельём, решила принять душ. Горячие струи воды показались ей огнём, сыплющимся на тело, и Синдер с усталостью ткнулась лбом об холодную стенку, проклиная всех и вся. Особенно давала о себе знать левая верхняя сторона спины, плеча и лица, поэтому скоро вместо привычно горячей воды девушка выбрала тёплую, а затем и вовсе прохладную. Однако к этому раздражению добавлялось другое, вызванное назойливо крутящейся мыслью о Эмеральд и совершённом ею поступке. Внутри заскреблись кошки, и Синдер прикрыла глаза, борясь с противоречиями внутри своей души. К чёрту её. Предательство есть предательство. К чему это глупое волнение? Люди приходят и уходят. Эмеральд ещё получит сполна за своё опрометчивое решение. Неблагодарная сволочь… Стиснув зубы от злости, Синдер отстранилась от стены и принялась натирать тело найденным женским мылом. Душисто запахло лавандой, и от этого запаха дева осени скривилась, смывая скорее его, чем грязь. Скоро тело немного успокоилось от прохладной воды, но лишь поверхностно — внутри всё ещё билась странная дрожь а кости, казалось, готовы были вывернуться наизнанку от гудения. В целом, девушка так себя чувствовала практически постоянно, особенно после трюка проклятой Роуз, однако сейчас груз всего становился просто невыносимым. Звон в голове не унимался, вызывая тошноту, и Синдер, решив, что с неё достаточно мытья, чуть ли не с рывком покинула душевую кабину. Поразительно, ведь раньше она любила валяться в ванной, полной всяких солей и пены. С радостью вкушала запах мыла, с удовольствием умывала волосы, особенно после своей приюта и своей службы, где нормально помыться не было возможности. И самое главное — выходила она после мытья всегда отдохнувшая и расслабленная, довольная, как кот, наевшийся сметаны. Даже после травмы в Биконе у неё сохранилось умение довольствоваться душем… не то что теперь. И дело не было в том, что девушка была на чужой территории — ей было плевать на это. Само состояние души не давало уже радоваться даже такой мелочи. Это касалось и питания, и сна, и отдыха. На плечах лежало слишком много. Остановившись у зеркала, Синдер с отвращением пробежалась по собственному исхудавшему телу, особенно зацепляясь глазами за искореженную чёрную руку и её основание, обвивающее плечо и левую лопатку. Рука Гримм, подобно грибку, поглощала её всё больше и разрасталась по всему телу. Раньше даже плеча не достигала, а теперь и на спину лезет. Пока девушка принялась за чистку зубов, и прилагала все усилия отвлечься хотя бы на этот маленький процесс, внезапно перед её глазами снова стали возникать призраки прошлого. Почему-то вспомнилось то, с каким вниманием Эмеральд отнеслась к первым потерям Синдер, сопровождая её всюду, подавая ей еду и даже выступая неким переводчиком её речи. Единственным переводчиком, который понял Синдер. Раздражённо сплюнув в раковину пасту и прополоскав рот, девушка с усталостью снова оглядела себя и опёрлась тёмной рукой на зеркало. В голове снова загудело от явившегося воспоминания того, как в последний раз Эмеральд позаботилась об Синдер. — Ты была ранена! Я переживала! — Тёплое, мягкое прикосновение к уродливой руке. Взволнованный, пропитанный чувствами голос. Детский, трепещущий в тревоге взгляд… Хрясь — рука, приложенная к зеркалу, продавило его, образовав большие длинные трещины. Смотреть на себя стало в конец тошно, и девушка, с дрожью устало вздохнув, поспешила натянуть найденное бельё и накинуть чужую футболку. После этого она вышла из ванной комнаты и нырнула в одну из кроватей. Повертелась, укрылась плотнее одеялом, нашла удобное положение и, немного расслабившись, стала сверлить глазами потолок. Из освобождённого от штор окна в комнату проникал лунный свет, однако он был далеко не мягкий, а даже слегка зловещий. Укрепляло это впечатление понимание того, что за стенами творился настоящий ад. Однако здесь, в этом главном и самом величественном здании, царила убийственная тишина, никем и ничем непрерываемая. И с одной стороны подобная обстановка после бесконечных шумов и душераздирающих криков должна была успокаивать, давать разуму передышку. Только вот на деле сейчас она резала уши, казалась убийственной и невыносимой, даже для такой, как Синдер. Девушка слегка обвела глазами простое полупустое помещение. Если так подумать, в здании никого нет, кроме неё и Сейлем. И хоть подобное положение дел должно было казаться привычным, сейчас это было скорее… пугающим. Даже нагнетающим и тяжёлым. Тоскливым, веющим одиночеством, но никак не покоем и радостью, ведь даже когда Фолл была на восстановлении с Сейлем, у неё хотя бы были Эмеральд и Меркури. Сейчас же она сама по себе, и часть её души тревожилась из-за этого. Не в силах больше глядеть на пустую безлюдную комнату, Синдер перевернулась на бок и свернулась клубком. Взгляд её с какой-то печальной задумчивостью уставился в стену. Подумать только, она так хотела немного поспать, и в итоге ломает себе голову из-за какой-то ненужной ерунды! Груз усталости, казалось, увеличивался из-за этого в несколько раз. Перед глазами начали мелькать события последних недель. Битвы, страдания, победа… Господи. Команда Руби канула в лету. Дева зимы потеряна, но чёрт бы с ней — есть реликвии. Мантл и Атлас повержен. Сейлем почти довольна… Так почему Синдер так плохо на душе?! Из-за недостигнутой до конца цели??? Чёрт, ну она же знает, что потом снова столкнётся лично с Винтер и заберёт то, что ей нужно. По крайней мере, Сейлем точно не допустит, чтобы такая мощная сила осталась в руках врага. Впрочем, есть ли госпоже дело до этого, если реликвия уже у неё на руках? Она скорее озабочена Оспином и разрушением оставшегося мира, чем этим. На силу ей, собственно, плевать — у неё-то её с лихвой. И это, признаться, связывало руки Синдер, которая наоборот жаждала действовать и в своих интересах. Даже с реликвией и успешным выполнением миссии у неё не было чувства удовлетворения от проделанной работы. Только пустота и усталость… чёрт, ну как это понимать?! Где хоть частичка радости?! Синдер крепко зажмурилась, яростно впиваясь когтями в подушку и случайно протыкая её. Рука обдалась лёгким чёрным пламенем, заныв невероятной болью… — Ты всерьёз так глупа, чтобы ясно понять свою проблему? — Дева осени вздрогнула, раскрывая глаза и видя себя уже далеко не в комнате, а в каком-то тёмном пространстве. Тело будто охватил сон, но в то же время оно оставалось слишком чувствительным к осязанию. Отвечать на бессмысленный вопрос девушка не стала, лишь потерянно оглядываясь. — Ты никогда не думала, что идёшь по неверной дороге, которая приведёт тебя в никуда? — Синдер стиснула зубы. Что за чёрт, в самом деле? — Отлично, собственные глупые мысли стали гораздо громче… Нужно было открыть окно и поспать под звуки агонии, — на этот комментарий послышался смешок. — Я твой трезвый разум, — внезапно из тьмы появился образ… самой Синдер. Янтарные глаза проницательно взглянули прямо на собеседницу, заставив ту содрогнуться и похолоднеть. Очередная порция шока навалилась на плечи, как снег на голову, особенно из-за раздавшегося мурчащего голоса. — Ты отрицаешь очевидное. Но начнём с поверхностных проблем, — двойник спокойно разместился на непонятно откуда взявшемся кресле, приняв высокомерную, свободную позу. Нога на ногу, подпёртая голова, откинутая на подлокотник тёмная рука — сплошная раскованность. — Ты покорно работаешь для Сейлем, как и в детстве работала в богатой семейке. Терпишь издёвки, стараешься казаться сильной. Ничего не изменилось, не думаешь? — Нахальный взгляд напротив сверкнул, и Синдер затрясло от раздражения. — Я это делаю ради себя. — Ммм, здорово выходит. Только ты себя закапываешь, — хмыкнула как ни в чём не бывало иллюзия. — Внутри ты разбита и зла. Ты хочешь много власти, но при этом и свободы без ошейника. Тебе плевать на всех. Но что ты делаешь этой ненавистью? — Двойник снова поднялся и зашагал по комнате крайне плавной, спокойной походкой, заставляя Синдер с усилием цепляться за него и прожигать его взглядом. — Почему Хейзел ушёл? Почему Эмеральд ушла? Потому что они видят, что Сейлем ведёт к разрушениям всего и вся. Так ты почему ещё здесь? — Облик остановился, с любопытством и одновременно каким-то вызовом уставившись на девушку. Пепельноволосая огрызнулась: — Я нужна Сейлем. Здесь точка, — но копия лишь засмеялась, продолжив свой психотерапевтический сеанс. — Сейлем тебя откинет, как только добьётся своего. Она убьёт всех, разрушит всё до последнего кирпичика, больше озабоченная своим Оспином. Ты всего лишь сосуд для силы Девы, — на чужом лице появилась ухмылка, которая лишь усилила гудение в голове Синдер. Господи, как же утомлял и выводил из себя этот бесполезный разговор! Как же бесила вся эта чушь! Казалось, что девушка сейчас вспыхнет ярким пламенем, однако от неё не появилось даже искры. Иллюзия, как будто ожидавшая это, усмехнулась, спокойно опершись на спинку кресла и в такой же плавной манере продолжив. — Что ты без своих сил? Ты ничто. Пустышка, готовая убить всех и каждого ради себя самой, даже самых дорогих людей. И тебе плевать, сколько крови на твоих руках и сколько ею ты причинила страданий другим людям… — Внезапно облик плавной хищной походкой двинулся прямо к деве осени, не сводя с неё уже немного пронзительных глаз. Однако по пути он внезапно изменился, превращаясь в… Эмеральд. Синдер как молнией поразило. Дыхание перехватило, и прежде, чем девушка смогла что-либо осознать, её челюсть крепко обхватили шоколадные пальцы. Ощущение их было настолько реальным, что становилось не по себе. Красные глаза, до этого казавшиеся всегда безобидными и детскими, сейчас казались зловещими и жуткими, подобно глазам Сейлем. — Ты манипулируешь. Убеждаешь и используешь, не выполняешь свою часть сделки, — Синдер накрыло холодной волной, и она поморщилась, пытаясь понять, куда приведут эти фразы. — И Эмеральд смирилась с этим. Она поняла, что тебя не вытащить, поэтому и ушла. Ей все доказывали, что тебе на неё плевать, хотя она в это не верила, пока сама не убедилась на деле… — Внезапно после этих слов вокруг эхом раздались голоса и замелькали картинками кадры. — Ты привезла меня обратно… с провалом, — янтарь с нескрываемой тревогой и печалью отводится в сторону. — Синдер… Ты была ранена! Я просто пыталась помочь…- Взволнованные алые глаза падают вниз в неуверенности и зажатости. Рядом раздаётся голос Меркури, но не показывается его лицо. — Я бы на твоём месте поостерёгся её покрывать… — Ответом послужила сквозящая отчаянная уверенность: — Интуиция не подвела Синдер! Если бы нас поддержали… — Может, хватит её защищать? Ей на тебя плевать! — И словно в подтверждении или в противоречии янтарь вспыхивает огнём: — Выметайтесь… — Взволнованный красный взгляд мгновенно становится печальным и тревожным. — Вон. Отсюда! Я скажу, когда вы понадобитесь… — Кстати, у Сейлем на меня другие планы. Ты мне больше не указ… — И эта смелая пронзительная фраза погасает огонь, делая янтарные глаза такими же, как рубиновые. По уходе Эмеральд они сверлили её спину в смешанных чувствах. Маска гордости была подбита. Видения и голоса исчезли. Синдер, бессильно наблюдая за этим, поморщилась и с напряжением отвела взгляд. В груди неприятно и тяжело заныло, и девушка, не выдержав, с раздражением схватила чужую кисть руки, впившись в неё когтями и прорычав: — Да и катились бы они оба, предатели… — Однако голос её невольно дрогнул, и иллюзия усмехнулась, насмешливо вскидывая бровь. Она не верила в попытки отгородиться от истинности, которая так явно была видна на картине. - Но знаешь, что самое страшное в происходящем? — Пальцы властно очертили линию подбородка, а затем внезапно отстранились, заставляя голову Синдер слегка опуститься. — Что ты отрицаешь в себе любые тёплые, слабые чувства, не показывая их и заменяя их ненавистью и болью. Хотя тебе искренне больно от того, что ты теряешь всех привязанных к тебе людей. И в глубине души ты прекрасно знаешь, что ты сама виновата в этом. Вспомни слова Артура. — Ты считаешь, что тебе всё можно, только потому что ты страдала, но страданий НЕДОСТАТОЧНО! Нельзя быть просто сильным, нужно быть ещё и УМНЫМ! Мало только заслуживать, нужно и быть ДОСТОЙНОЙ! Но ты никогда не была НИЧЕМ, кроме ЧЁРТОВОЙ ГОЛОВНОЙ БОЛИ! — Синдер забилась в мелкой дрожи от пробивавшего её голоса, готовясь наброситься на иллюзию, которая продолжала усмехаться. — И что ты с ним сделала? Сожгла дотла, даже не прислушиваясь к его словам и дальше загибая свою палку. Но, милая моя, мы обе знаем, что проблемы и правда не сжигаются, — Синдер зажмурилась. Голова пошла кругом. Не хотелось выслушивать всё заново, капанье на мозги выводило из себя. И всё, что смогла прошептать девушка сквозь поджатые губы, было: — Замолчи…— Но издевательница лишь прищурила свои глаза и постепенно перестала улыбаться. Лик её, казалось, потемнел. Маска азарта была отброшена. — Ты не исправишь то, что натворила — уже слишком поздно. Но лучше умереть осознанно за свои грехи и хотя бы попытаться сделать что-то хорошее, чем потом получить последний нож в спину и ещё страдать на том свете… Впрочем, кажется, только при последнем ты наконец остепенишься… — На последней фразе мурчащий издёвкой голос стал более низким и холодным, а затем красные камушки внезапно загорелись огнём, испугав пепельноволосую. В следующее мгновение на Синдер обрушился поток осенних листьев, и она с рыком закрылась руками, чувствуя, как каждый листочек подобно ножу бороздит её кожу. Ауры не было, поэтому на теле остались мелкие царапины, неприятно обдавая жжением и кровоточа. Сомнения, что происходящее было сном, канули в лету. Всё было точно больше, чем сон. Когда эффектная и даже опасная атака сошла на нет, Фолл смогла открыть глаза. И в этот же момент она пожалела об этом. Ступор охватил каждую клетку тела, взгляд расширился в потрясении. — Какого…? — Рот хватал воздух, не в силах продолжить предложение. Перед Синдер стояла убитая ею Дева Осени. И это было последнее, что она видела, прежде чем на чужом лице не появилась очередная насмешка и видение не растворилось в тенях.

***

Фолл подобно воскресшему мертвецу открыла расширенные глаза и глубоко вдохнула, начав учащённо сбивчиво дышать и повсюду бегать встревоженным взглядом. Всё тело её истекало в поту и горело, будто при повышенной температуре. Гудящая голова взрывалась от боли и стремилась снова утонуть в подушке. В ушах стоял невыносимый гул. Вот и поспала. Замечательный отдых, ничего не сказать. Синдер вздохнула и тяжело провела руками по лицу, пытаясь придти в себя. Её била дрожь, мысли тревожно бились в вихре, не в силах встать на место. Поэтому и провести точный анализ и понять, что произошло, Фолл не могла. В горле встал душащий ком, по щекам побежали дорожки слёз. И прежде, чем придти к полному спокойствию, Синдер быстро вскочила с кровати, накинула на себя халат, обула тапочки и пулей выскочила из чёртовой комнаты. Ей нужна была помощь. Нужно было спокойствие. Сама она не справится. В таком потерянном и испуганном состоянии девушка пришла к Сейлем, совершенно наплевав на собственную гордость. В конце концов, госпожа всегда ей помогала, и произошедшее точно не было простой игрой воображения. Это точно была магия. И, вероятно, это была магия прошлого духа девы осени или даже он сам, пробравшийся через твёрдую стену контроля Синдер. Она и так трещала по швам, особенно после выходки Артура. Сукин сын. Пепельноволосая дрожаще оскалилась, заходя в зал и устремляя слегка мокрый взгляд вперёд. Сейлем с самого прихода не изменила своего положения, всё так же величественно сидя на стуле и что-то высматривая в каким-то образом созданном ею шаре. Однако её внимание сразу приковалось к пришедшей, и в алых глазах мелькнуло нечто вроде удивления, смешанного с подозрительностью и недовольством. Синдер мгновенно оробела, в панике опуская глаза вниз. Насколько же глупой идеей было прийти сюда. Очень глупой. — Синдер, что произошло? Ты не выглядишь отдохнувшей… скорее наоборот, — Синдер вздрогнула от проникновенного голоса, пропитанного темнотой и лёгким любопытством. Сейлем всегда была воплощением силы и строгости, точности, сдержанности. Она была идеалом, на который хотелось равняться. Однако от осознания своего глупого положения пепельноволосая виновато понурила голову, чувствуя себя ещё большей слабачкой. Какой позор. — Кошмар… с духом прошлой Девы Осени… — Выдавила из себя Синдер, сглатывая и ожидая худшего. Она уже приготовилась к смиряющему жесту в виде жуткой боли, приготовилась услышать кучу строгих выговоров, которые сама мысленно себе вынесла… Однако внезапно её повелительница разгладилась в лице и в следующий момент подозвала её к себе рукой. Мягко, спокойно, без резкости или строгости. Скорее по-матерински. — Подойди сюда. Сядь рядом, — Синдер вздрогнула, как трепешущий на ветру лист, однако без слов подчинилась, быстро засеменив к женщине. По её указке она мягко расположилась подле её ног, на что та с лёгкостью положила ей руку на голову и прижала к своему бедру, начав поглаживать в каком-то успокаивающем жесте. Под какими-то удивительными чарами Синдер внезапно начала смягчаться и расслабляться, ткнувшись носом в ногу женщины. В душе постепенно стало воцаряться спокойствие, и когда Сейлем заметила это, она со спокойствием проникновенно продолжила. — Я предвидела, что рано или поздно это может случиться. Обычно при перемещении силы Девы частичка души прошлого владельца переходит к новому. Она не так ощутима, однако при дисбалансе сама сила может пойти против хозяина… — Синдер приоткрыла глаза, слегка озадаченно хмуря брови. Женщина мягко прошлась рукой по её волосам, отчего у Сейлем пошли мурашки. — В любой магии важно сохранять свои эмоции под контролем и не дать им расшататься. Поэтому я и просила тебя отдохнуть, — теперь пепельноволосая замялась, а затем тихо вздохнула и пробормотала: — Простите… Я совсем потеряла голову… — Она с усталостью закрыла глаза и, помолчав, хрипло прошептала. — Спасибо, что не отвернулись от меня. Без Вас я — ничто… — Сейлем на этот броский комментарий хмыкнула, ласково погладив девушку по щеке, отчего та зарумянилась. — Не забивай голову, очисти её от мыслей и отдохни как следует здесь. Скоро мы уйдём отсюда, — Синдер слабо улыбнулась и, плотнее укутавшись в халат, позволила себе обмякнуть. Всякая тревога и тяжесть рядом с госпожой испарились, явив только чистоту и умиротворение. Через некоторое время пепельноволосая наконец провалилась в глубокий сон, но на сей раз без всяких видений. Теперь стена постепенно возвращалась в своё целостное состояние, а баланс восстанавливался. Никаких проблем. Сейлем, оглядев уснувшую, слегка укрыла её подолом своего плаща, продолжая мягкие поглаживания. На её лице царила спокойная, мягкая улыбка, походящая на искреннюю и даже отчасти тёплую… Но только не способная обмануться тьма видела, как таинственно и зловеще сверкнули красные глаза, скрывая в себе истинные, недобрые намерения. Спи сладко, Синдер. Совсем скоро тебе будет дарован вечный сон.