Cooking talent

      Элайджа по праву и совершенно справедливо восхищался многими чертами характера прекрасной Елены. Её храбрость часто граничила с безрассудством, верность семье перекрывала её собственные чувства и эмоции, ум обладал остротой и иногда хитростью, но никогда не скатывался до жестокости… А её золотое сострадательное сердце, гулко бившееся в груди, сияло для Элайджи ярче всех известных звёзд на небосклоне. Именно милосердие Елены часто сохраняло жизни другим людям, но страстно и безжалостно разрывало сердце самой обладательницы. Её сострадание было иногда («Даже чаще, чем иногда», — как думал Элайджа) даровано тем, кто его совершенно не заслуживал.       Справедливость или милосердие? Елена всегда склонялась к последнему, тогда как Элайджа предпочитал первый вариант.       Целеустремлённость была одним из главных качеств, которые Элайджа ценил в людях. Она воодушевляла армии на новые подвиги, недопонятых гениев на достижение своих целей, мечтателей на воплощение самых смелых идей в жизнь, Никлауса — закалывать братьев и сестру каждый раз, когда ему что-то не нравится. Особенно эта черта расцветала в атмосфере безнадёжности и ужаса, когда их отец Майкл следовал по пятам за своими детьми. Но целеустремлённость Елены Гилберт была и даром, и проклятьем для Элайджи одновременно.       Елена Гилберт являлась уникальным человеком во всех смыслах этого слова: она была двойником, пережила за все свои 17 лет больше трагедий, чем проходят люди за всю свою жизнь в принципе, и… совершенно не умела готовить. Каждый продукт, кухонная утварь и даже обыкновенная соль в её руках превращались в непредсказуемое оружие массового поражения. В лучшем случае приготовление еды заканчивалось для Елены небольшим локальным пожаром, в худшем — массовым отравлением ближайших друзей и родственников. Хотя Елена всегда безоговорочно следовала рецепту, её блюдо в результате каждый раз откровенно отличалось от представленного в книге. Будь то слипшаяся странно пахнущая субстанция (обыкновенные макароны), или пепельно чёрные шарики (Дженна так и не смогла опознать их), или синий (!) кусок мяса (Джереми воздержался от близкого контакта с ним, аргументируя это «наличием высокого процента обращения в Смурфика»).       — Елена, ты уверена, что хочешь быть писательницей после окончания школы? — как-то вечером осторожно спросила её Кэролайн, вилка которой буквально стояла в салате под углом 90 градусов, — может тебе стоит присмотреться к карьере химика? Талант отравлять людей у тебя определённо есть.       Но Елена не привыкла сдаваться. Если она может противостоять вампирам, то почему не должно получиться освоить азы кулинарии? Гилберт упорно училась готовить, однако… Супы сгорали; печенья, словно бомбы, со свистом взрывались; рыба на сковороде превращалась в камни, которыми при желании можно было бы колоть дрова.       — Ты умрёшь либо от собственной стряпни, либо от голода, Елена, — подколол сестру Джереми, смотря на очередную испорченную сковороду в мусорном ведре. — Хотя я слышал, что у некоторых животных вырабатывается иммунитет к яду, если они неоднократно принимают его…       Джереми успел бегом подняться по лестнице прежде, чем Елена раздражённо швырнула в него ближайшую подушку.       Элайджа прознал о таланте своей возлюбленной через сдержанные полные хихиканья комментарии брата Елены, который уже активно делал ставки на срок продолжительности жизни Элайджи. Вернее, на скорое появление смерти на пороге резиденции четы Майклсонов. Элайджа, вежливо приподняв одну бровь в немом сомнении, не поверил Джереми. Зря.       Однако, после того, как Елена и Элайджа стали жить вместе, Элайджа осознал масштаб катастрофы. Не неприятной ситуации, а именно катастрофы. На какое-то мгновение даже многовековая угроза в виде его отца померкла, отступив первенство более страшному противнику — кулинарному таланту Елены Гилберт и её не угасающей веры в свои силы.       Дабы сохранить настроение Елены в порядке, Элайджа заверил её, что готовить будет исключительно он. Услышав такое нововведение, Кол заявил, что это было сделано для сохранения дома от возгорания и жизней членов семьи Майклосонов от мучительной кончины. Через пару дней Елене удачно выпала возможность столкнуть проходящего мимо Кола в бассейн, полный ледяной воды. Случайно разумеется.       Элайдже же доставляло удовольствие в приготовлении блюд, особенно по утрам, во время которых царила атмосфера тишины и покоя. Клаус никого не убивал и не готовил планов заговора, Кол никого не раздражал, Ребекка мирно спала, а Финн не глядел на свет с выражением «В этом доме я хочу либо вечного покоя, либо быстрой смерти». Словно почувствовав некоторые изменения в семейной жизни своей сестры, Джереми Гилберт, явно злорадствуя, отправил Элайдже пару фотографий прошлых неудавшихся кулинарных творений сестры с лаконичной фразой «Желаю удачи дожить до следующего дня. Если что, скорая будет бессильна. Я проверял».       Несмотря на договоренность, Елена всегда рвалась помочь, но Элайджа с опаской доверял ей только нарезку ингредиентов, и то под его пристальным контролем. Елена словно расчленяла бедные овощи («Дожили, я сочувствую овощам», — пронеслась мысль у Элайджи), хотя её задачей являлось только мелко их нарезать. Однако, что парадоксально, у Елены получалось создавать прекрасные напитки, проявлять невиданную проницательность при добавлении сахара и других ингредиентов… Только этот факт давал Елене сил пробовать приготовить из продуктов что-то снова, а Элайдже — терпения наблюдать за последствиями.       Разумеется, о столь необычном таланте будущей невестки шустро пронюхал Кол и не смог сдержать себя от издёвок в сторону образовавшейся парочки. Извращённая фантазия Кола не знала границ, особенно этических.       — У нас, Элайджа, не кухня, а полигон для испытаний новых разновидностей ядерного оружия, — едко заметил Кол, наблюдая за тем, как Елена выветривала дым из помещения.       — Благослови Господи души рабов твоих и даруй нам шанс на спасение от готовки Елены… Аминь. — в другой раз Кол принёс к столу молитвенник и, говоря пафосным голосом священника, перекрестил замершую от шока Елену, недовольного Элайджу, хохочующего Клауса, закатившего глаза Финна и хихикающую Ребекку. — Благослови Господи души наши и позволь нам вкусить этот дьявольский плод…       — База, база, это Кол, ответьте, — через несколько дней Кол заявился на кухню в костюме хим.защиты. — Я вошёл в опасную зону, как слышите, приём? Наблюдаю объект, она вооружена… поварёшкой, база, приём. Мешает в кастрюле что-то очень похожее на дёготь, приём, центр, как слышите? …Я не справлюсь в одиночку. Обнаружен Цербер, центр, как слышите? — Кол увидел Элайджу, глазами метавшего в брата молнии, — Цербер, но голова одна. Видимо, остальные головы не пережили дегустацию блюд.       Элайджа мрачно посмотрел на брата, передавая через взгляд тяжесть последствий действий Кола.       — Знаешь, братец, — как-то в один из таких вечеров обратился Кол к Элайдже, — у Ника есть кинжалы из белого дуба, чтобы класть нас в гроб, когда ему это заблагорассудится. Предлагаю в таком случае в противовес Клаусу выдвинуть Елену… Ну, вернее что-то приготовленное её руками. И всё! Клаус валяется на полу, умирая от боли, и просит пощады, отдав нам кинжалы. Все в плюсе!       Елена, наконец-то не выдержав, отчаянно бросила в ржущего Кола ближайший половник.       — Промазала, дорогая! — увернувшись, весело ответил Кол и, нагло показав Елене язык, удрал, хохоча.       Доведённая до отчаяния Елена, замерев, бессильно опустила голову и плечи, молчаливо признавая поражение. Её сердце забилось быстрее, сдерживая эмоции.       — Елена, не стоит рассматривать слова Кола как правду… — успокаивающе начал Элайджа, нежно притянув её в объятия.       — Он прав, Элайджа, — упавшим тоном возразила Елена, прижимаясь щекой к плечу Майклсона. — Каждый раз… каждый чёртов раз я пытаюсь что-то приготовить и… ничего! Даже хуже, чем ничего… У нормальных людей всегда всё получается, особенно после стольких попыток… Я просто чувствую себя бесполезной.       — Милая Елена, если у тебя что-то не получается, то, возможно, нужно поискать нечто другое, что обязательно обернётся успехом, — оставив лёгкий поцелуй на виске Елены, мягко сказал Элайджа.       — Может, я просто убью Кола? Все будут в плюсе, — с надеждой в голосе пробормотала Елена, чуть приподняв голову, и в её глазах вспыхнула искра озарения. — Или подсуну ему что-нибудь из своих блюд.       Чуть приподняв брови, Элайджа обречённо вздохнул и на мгновение мысль о возмездии Елены в сторону Кола показалась очень привлекательной и справедливой. Вполне вероятно, что месть усмирит пыл Кола.       — Ты настолько не любишь моего младшего брата, что готова его мучить, — с толикой веселья усмехнулся Элайджа.       — Не говори так, будто он белый и пушистый и не заслужил этого, — фыркнула Елена, снова прислонившись щекой к плечу Элайджи. — Теперь я понимаю Клауса: почему он так часто закалывал кинжалом Кола и помещал его в гроб на пару десятилетий.       Элайджа позволил себе лёгкую улыбку и, проводя пальцами по волосам Елены, другой рукой осторожно убрал от неё ближайший нож. На всякий случай.       — Только не говори об этом Никлаусу, — хмыкнул Элайджа. — Иначе он получит дополнительный прилив вдохновения.       Тихий смех Елены был лучшим ответом для Элайджи. Кол мог отпускать свои язвительные шуточки сколько ему заблагорассудится, пока он жив и не заперт в гробу. О гармонии в семье Элайджа позаботится, даже если ради этого придётся пожертвовать пищеварительной системой Кола.