Падшие

Аврора

— Не будь смешным. Ты не можешь пойти туда один, — С этими словами я распахиваю дверь и захожу в кабинет брата, — Наверняка это гребанная ловушка. Бен поднимает на меня взгляд и откидывается на спинку кресла. — Таковы условия Родригеса. Встреча один на один. Без оружия. Он обещал безопасность, — Спокойно отвечает Бен, как всегда непоколебимый. Я насмешливо фыркаю. — О, и ты, разумеется, ему веришь. Ведь все в нашем мире такие благородные и неспособные на предательство. — О нем говорят как о честном человеке, пусть и немного… вспыльчивом. К тому же он тоже заинтересован в уничтожении Братвы. Они начали нападать и на его территории, — Бен на мгновение замолкает, — И, если честно, у меня нет выбора. Нам нужен этот союз. Он не показывает этого, но я знаю, что брат серьезно обеспокоен текущим положением дел. Нападения Братвы происходят все чаще, мы теряем людей и товар, теряем репутацию и влияние. Если так пойдет и дальше, то недалек тот день, когда нас всех прикончат, положив конец нью-йоркской Коза Ностре. И тогда Пахан Братвы станем бесспорным королем Нью-Йорка, чего нельзя допустить. Еще несколько лет назад вся власть была в наших руках. Каждый в городе знал, что не стоит переходить дорогу Коза Ностре, нас уважали и боялись. Так было до тех самых пор, пока наш отец — на тот момент Капо — не решил подзаработать на продаже людей. Один из клиентов подставил отца, сдав его федералам. В результате облавы погибла добрая половина наших людей, и я даже боюсь думать, сколько было на этом потеряно. Коза Ностра ослабла, стала разрозненной, многие из тех, что не погибли бежали. Мы стали терять территорию, деньги, а значит и власть. И, разумеется, словно гиена на падаль, Братва набросилась на нас в надежде ухватить кусок пожирнее. Именно такое наследие досталось Бену после смерти отца. Руины некогда великой империи. Бен проделал чертовски хорошую работу, по крупицам собирая обломки. Он сумел вновь сплотить солдат вокруг себя, доказав, что является прекрасным лидером, за которым многие пойдут. За ним закрепилась репутация безжалостного, но справедливого Капо, который щедро вознаграждал за верность и жесткого карал за предательство. Коза Ностра не обрела былого величия, хотя Бену удалось добиться стабильности, возродив организацию из пепла. Однако Братва снова начала вставлять нам палки в колеса. Их нападения и саботажи участились, причем зачастую не ради наживы, а просто чтобы досадить — сорвать потенциальную сделку или захватить в плен наших людей, например. Словно объявили нам личную вендетту. И зная, чем пожертвовал Бен для того, чтобы поднять Коза Ностру с колен, чтобы мы с Адой были в безопасности и с крышей над головой, я положу на алтарь свою душу, свое сердце и все, что, черт возьми, угодно, если это означает, что я смогу помочь ему. — Тогда позволь мне пойти вместо тебя, говорить от твоего имени. Или я могу спрятаться неподалеку, меня не заметят. Что угодно, только не ходи туда один и без оружия, — Предпринимаю последнюю попытку его вразумить, в душе понимая, что он уже все решил. — Я дал слово и не нарушу его. Доверься мне, я могу за себя постоять, — Бен поднимается с кресла и подходит ко мне, — А сейчас мне уже пора. Не люблю опаздывать. Мы вместе спускаемся на первый этаж, после чего Бен направляется в гараж и садится в свою машину, в то время как я наблюдаю за ним с крыльца. Наконец Бен коротко кивает мне и уезжает, оставляя меня смотреть ему вслед. Но как только его машина скрывается за горизонтом, я срываюсь с места и подбегаю к своему мотоциклу, припаркованному неподалеку. Быстро завожу его и под рычащий звук двигателя отправляюсь следом. Бен прав. Он дал слово и не может нарушить его. Однако я чертовски уверена, что никому ничего не обещала.

Доминик

Я стою, прислонившись к кирпичной стене заброшенного завода и скрестив руки на груди в ожидании Капо Коза Ностры - Бенедикто Росси. Очевидно, он ищет помощи в борьбе с Братвой. Мне и самому не нравятся эти русские ублюдки, слишком уж много они в последнее время лезут в мои дела. Но это не значит, что я слепо кинусь заключать союз с итальянцами, по крайней мере не выяснив их мотивы и степень отчаяния. Да и какое в жизни веселье без игр на чувствах и эмоциях людей? Бенедикто попросил меня о личной встрече, чтобы обсудить возможную совместную работу, и я согласился, сказав ему приехать одному и без оружия. Проверка номер один. Если он действительно настолько сумасшедший, что явится на этих условиях, значит находится в крайней степени отчаяния и сделает все, что угодно, чтобы расправиться с Братвой. Разумеется, когда глава Коза Ностры обратился ко мне, я сказал своему брату, Матиасу, собрать информацию о нем. Полученных сведений оказалось не слишком много, но для первого впечатления достаточно, а остальное я выясню при личной встрече, если он решит явится. Итак, Бенедикто Росси, сын Джузеппе Росси, человека, при котором нью-йоркская Коза Ностра обрела величие и вскоре потеряла. С хаосом и разрухой пришлось разбираться Бенедикто, с чем, к его чести, он неплохо справился. О нем говорят как о холодном и расчетливом лидере, который тщательно просчитывает каждый свой шаг, оставаясь благородным. Ну, настолько благородным, насколько можно быть, будучи главой мафии. Ему не чужда жестокость, но он не проявляет ее без лишней необходимости. В общем, полная моя противоположность. Занятно, что нет почти никакой информации и его семье и близких. Единственное, что удалось выяснить это то, что, по слухам, у него есть маленькая дочь. Но никаких сведений о матери девочки, ее возрасте. Черт, да даже о ее имени. Такая скрытность лишь вызывает желание выяснить, что же он такого скрывает. Мои размышления прерывает подъезжающий тонированный черный внедорожник. Как банально. Ухмылка появляется на моем лице. Что ж, он пришел, а значит игра началась. Машина останавливается в паре метров от меня, а спустя несколько секунд передо мной появляется высокая фигура самого Бенедикто. — Ты все-таки приехал. Не был уверен, что ты решишься, — начинаю я. — Так это была проверка? — спрашивает Бенедикто, прищурив глаза. — Признаюсь, не смог отказать себе в удовольствии. — Что ж, я здесь. Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Я хочу покончить с русскими, и для этого мне нужен картель, — прямо заявляет он. Выдерживаю паузу, отталкиваясь от стены и делая два шага вперед. — О, так ты пришел умолять меня о помощи? — Я ухмыляюсь, чувствуя себя котом, который объелся сливками. Давно я не наслаждался играми с чувствами и эмоциями людей. Но Бенедикто не проявляет признаков слабости, как сделало бы большинство. Он приподнимает подбородок и смотрит мне прямо в глаза, показывая, что сдаваться и уступать мне не в его планах. — Я не собираюсь ни о чем умолять тебя. Я пришел к тебе с предложением. Если оно тебя не устраивает, то давай не будем тратить время друг друга. Играть в твои игры у меня нет никакого желания, — резко говорит он и делает движение, собираясь развернуться. Надо отдать должное, яйца у него есть. Большинство уступает мне, начинает лебезить и пресмыкаться, спасибо моей репутации сумасшедшего ублюдка. Однако нынешний глава Коза Ностры, похоже, решил, что может противостоять мне. Он, может быть, и хорош, но я, черт возьми, лучше. — Даже если от этого зависит жизнь твоей дочери? — бросаю я ему в спину, и он замирает. Бенедикто медленно поворачивается лицом ко мне. Его челюсть крепко сжата, а глаза угрожающе сощурены. И, признаюсь, он выглядит достаточно пугающе, но не уверен, что существует хоть кто-то в этом мире, кто сможет напугать меня. — Откуда ты знаешь о моей дочери? — сквозь зубы спрашивает он. — Это не важно. Важно то, что Коза Ностра истощена, а Братва с каждым днем все больше набирает силу. Без моей помощи тебя и твоих солдат просто истребят. Дочь в лучшем случае попадет в русский бордель. У меня хотя бы есть брат, который в случае моей смерти возьмет на себя бразды правления. — Это ненадолго, — позади нас раздается мелодичный женский голос. Я резко оборачиваюсь, но перед этим успеваю заметить искру удивления в глазах Бенедикто. Интересно. Обернувшись, я на секунду задерживаю дыхание. Передо мной стоит самый настоящий ангел с телом суккуба-искусителя. Длинные красивые ноги в облегающих кожаных штанах, спортивный подтянутый пресс, выглядывающий из-под короткой майки и самая идеальная грудь, которую я когда-либо видел, но при этом золотистые волосы, блестящие на солнце и кукольное алебастровое лицо с тонкими чертами и полными красными губами. Но то, что заставляет мое сердце пропустить пару ударов, так это ее глаза. Потрясающие насыщенные синие глаза, холодно смотрящие прямо в мои. И этот великолепный ангел держит нож у горла моего брата. — Похоже, глава Картеля не утруждает себя выполнением договоренностей, — заявляет она, чуть сильнее прижимая нож к коже Матиаса. Пару секунд я все еще дезориентирован, но быстро беру себя в руки. — Похоже, то же самое можно сказать, можно сказать о главе Коза Ностры, — парирую я. — Бен не знал, что я последовала за ним. Твой же брат привез тебя и караулил неподалеку, — я не утруждаю себя объяснениями, что строго приказал Матиасу ждать в машине и не высовываться, чем он, очевидно, пренебрег. Вместо этого я пытаюсь понять, кто эта загадочная девушка передо мной и кем она приходится главе Коза Ностры. Она не может быть солдатом или подчиненной, учитывая ее своеволие и фамильярность, с которой она говорит о Бенедикто. Так кто же она? Его подружка? Может, мать его дочери? Мозг заполняют вопросы, ни на один из которых нет ответа, что начинает раздражать. — И я приношу свои извинения за это недоразумение, но с каждой секундой, когда нож находится у горла моего брата, шансы у этого союза все меньше, ангел. Она моргает, очевидно также удивленная вырвавшимся прозвищем, как и я, но затем усмехается. — Союз? О каком, черт возьми, союзе можно говорить с человеком, нарушившим свое же слово? — Я думаю, мы все здесь понимаем, что этот союз нужен Коза Ностре гораздо больше, чем Картелю. — Что точно не нужно Коза Ностре, так это ненадежные союзники, — парирует она, и черт, я весьма заинтригован этой таинственной особой. Далеко не у каждого мужчины хватает смелости противостоять мне, не говоря уж о том, чтобы угрожать жизни моего брата. Она же делает это без тени страха или сомнения, что определенно цепляет. Очевидно, она хочет продолжить спор, но тут вмешивается до этого молчавший Бенедикто. — Аврора, все в порядке. Аврора. Я мысленно прокручиваю это имя у себя в голове, приходя к выводу, что оно ей идеально подходит. Теперь у меня есть ее имя, и черт возьми, ничто меня не остановит от того, чтобы узнать о ней все, что только возможно. Бросив на меня последний арктически холодный взгляд, она все-таки отпускает Себастьяна, подталкивая его ко мне, а сама встает рядом с Бенедикто. Матиас, запнувшись, подходит ко мне, неразборчиво бормоча извинения. — Потом, — едва слышно рычу я и вновь обращаюсь к главе Коза Ностры, — Что ж, похоже, переговоры наткнулись на некое препятствие, хотя знакомство, как по мне, вполне удалось. Предлагаю встретиться еще раз через пару дней, в более подходящей обстановке и чтобы никто никому не угрожал, — перевод: мне нужно время, чтобы собрать информацию и на этот раз быть во все оружии, не будучи застигнутым врасплох девушкой-ангелом. Но, естественно, вслух я этого сказать не могу. Вышеупомянутая девушка закатывает глаза на мои слова и фыркает, бормоча что-то подозрительно похожее на «клоун». Я же в ответ широко улыбаюсь ей. — И надеюсь вновь увидеть тебя, ангел. С этими словами я слегка склоняю голову и разворачиваюсь, направляясь к своей машине, и Матиас немедленно следует за мной.