Сценарий

      Роман не мог долго думать над своими поступками. Его тянуло - и он делал. Все остальное просто размывалось: прилив чувства, убеждения, что так нужно, что это просто необходимо ему, что без этого он истечет кровью, приходил и не отпускал, пока песок на берегу рациональности не терял окончательно свою жесткость. Роман стоял напротив двери Джерри и боролся сам с собой. Он уже приехал - надо стучать. Он уже приехал - еще можно отказаться от затеи, уйти, уехать, никогда больше здесь не появляться, никогда не звонить Джерри, никогда не слушать ее голос из телефона, никогда не стонать под ее оскорбления. Однако Роман, повторяя всю эту мантру, удосужился постучать в ее дверь, а потом позвонить. Джерри не выглядела удивленной. Точнее, она смотрела на него с определенным беспокойством и конфузом, но она не была шокированной. Какое-то время они молчали, глупо смотря друг на друга, разделенные бесконечным порогом. — Проходи или отъебись, — грубо бросила Джерри и дала ему ход в квартиру. Роман чувствовал себя окрыленным. — Что ты хочешь? Хотелось просто заявить: "Тебя", но Роман ощутил риск оказаться выгнанным. — Поговорить? Нет? — она странно смотрела на него, а он странно смотрел на нее. — Мой Грайндр сломался, думал, может, я встречу здесь гейскую оргию под сенью пальм и тропических цветочков. — Это очень мило, Роман, — бесцветно отчеканила Джерри. — У тебя есть что-то дельное на языке, или ты пришел сюда молоть всякий бред? — Я вижу, ты не в настроении. Тебя укусил осел из Винни-Пуха? — А тебя - Саманта Джонс? — Эми Шумер, — с улыбкой ответил Роман. — Впрочем, я намного смешнее. — Не зазнавайся. — Слушаюсь, — он выровнял спину. — У тебя тут очень мило. — Спасибо. — А где дети? — У них ночевка в планетарии под звездным небом. Школьный ивент. — Кошмарище, — усмехнулся Роман. — Чего их не пустили на небоскреб, смотреть на реальное небо? Или это слишком, ну, знаешь, Бойцовский клуб? — Фильтруй свои плутовские шуточки, — Джерри еле уловимо насупилась и скрестила руки на груди. Роман смолчал, проглатывая ее просьбу, и прошелся по квартире. В конце этого короткого шествия он чересчур свободно приземлился на диван. — Может, ты тоже сядешь? — предложил Роман, обернувшись на Джерри, которая теперь закрывала дверь изнутри. — Рядом с тобой? — Ага. — Нет. — Чего? — Нет, Роман. — Я не опасен. — Так говорит каждый ред флаг. Они помолчали. Джерри подошла к нему и встала рядом с диваном, все еще с чрезмерно душным видом. — Я должна попросить тебя об одной границе, — она приструнила любые его комментарии одним взглядом. — Не приходи больше ко мне домой. — Зачем ты меня пустила? — Просто не приходи, ладно, Роман? — Зачем ты пустила меня? — Не напрягай, — спокойно отбилась она. — Просто не напрягай. И она все таки села рядом, не касаясь Романа, хотя он все равно ощущал ее приближение. — А диван выдвигается? — резко спросил Роман, прекратив сеанс вслушивания в тихое дыхание Джерри. — Да, но ты здесь ненадолго, — отчеканила Джерри. — Можешь не утруждаться. — Дай мне десять минут, — почти жалобно попросил Роман и посмотрел на нее, чуть склонив голову. — Раскладывай сам. — О Капитан, Мой Капитан, — рассеянно хохотнул Роман. — Так точно. Он раскрыл весь потенциал этого складного дивана и снова сел к подушкам, незаметно приближаясь к Джерри. — Ты обо мне плохого мнения. — Да. — Джерри, — предупредительно сказал Роман, поворачиваясь к ней. — Не возбуждай меня. Она глянула на него с высочайшим презрением, смешанным с каким-то отвращением, с каким смотрят на дохлого крокодила. — Мне нравится твой взгляд, — Роман закинул руку на спинку дивана. — Он прям берет. Джерри довольно предсказуемо отвернулась. — Зачем ты пришел сюда? — Надеялся, что ты споешь мне колыбельную. — Убери руку со спинки дивана. — Почему? — Убери. Мне некомфортно. — Если бы это был мой гранд-план по тому, как тебя обнять, — Роман закатил глаза, — я бы уже это сделал. — Вранье, — Джерри вернула ему зрительный контакт. — Это просто вранье. Они молчали. Роман медленно снял руку со спинки дивана, никак не задевая Джерри. — Ты хорошо пахнешь, — тихо сказал он, смотря на ее профиль. — Роман, — она закрыла лицо ладонью. — Господи. — Тебе не нравится? — Нет. — Мне кажется, ты врешь, чтобы не показаться слишком влюбленной. — Я встречаюсь с Лори, — отрубила Джерри, будто прерывая сделку. — Прости, Роман, но для тебя в этих отношениях нет места. — Мое Эго задето! — он сделал жалобный вид. — Ты меняешь меня на какого-то серого скучного старпера. — "Меняю"? У нас с тобой никогда ничего не было, напоминаю, — хмыкнула Джерри и снова провела ладонью по лицу. — А эти блядские звонки? Они ничего не значат? — Это просто звонки, — отрезала Джерри. — Звонки и твоя мастурбация. Не будь ребенком, Роман. Он даже не нашелся, что ответить. Все тепло, которое он встретил еще на самом пороге, увидев Джерри, теперь просто ушло, уступая холоду, эмоциональному голоду и забвенной пустоте. — Ладно, раз это ничего не значит, я пойду, — он намеревался встать с дивана, а затем посмотрел на Джерри, которая теперь смотрела на него. — Что? — Ничего. Иди. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Это неважно. Роман опешил. — То есть, ты можешь и не хотеть? — Будь добр, покинь мою квартиру. — Джерри? — Уходи, Роман. Просто отъебись. Он ощутил физическую боль где-то в районе сердца, легкое, но болезненное покалывание, а потом то же самое чувство очутилось и в голове, словно в его серую жидкость залили какой-то металл. — Хорошо, как скажешь, — он встал с дивана, уныло смотря вниз. — Я уйду. Она тоже встала. На какую-то долю секунды, на жалкое мгновение, которое прошелестело между ними, словно оно принадлежало только им, а не всему миру, Роману показалось, что она сейчас обнимет его, или хотя бы застегнет верхнюю пуговицу его рубашки, или хотя бы просто плавно прикоснется, или скажет ему, чтобы он остался, но ничего из этого, конечно, не случилось, и Роман просто стоял перед ней, ошарашенный тем, как сильно стучит его сердце, как сильно ему болят ребра, и как в горле собирается чудовищных размеров ком, словно он снова в детстве, когда к нему пришел первый, самый ужасный ком, и он ощутил себя настолько безоружным и жалким, насколько себя можно было таковым ощутить в чужой квартире, в чужой жизни, перед чужим ярким осуждением. Запах Джерри, ее дыхание, ее взгляд улетучились. Она проводила его к двери, он, рассеянный, как в тумане, попрощался с ней и вышел из квартиры. Она закрыла за ним дверь. Какое-то время она, видимо, стояла прямо за ней, ожидая услышать удаляющиеся шаги. Но Роман не двигался. Он прислонился спиной к двери и медленно съехал по ней вниз. Он закусил губу до крови. Красная капля ринулась по подбородку. Он поймал ее ладонью и с абсолютной пустотой и апатией взглянул на дрожащую капельку на пальце. Ровно до того момента, как он услышал, что Джерри уходит от двери, в нем еще пульсировала надежда на то, что она откроет ему снова, пустит, пустит к себе, обнимет, начнет успокаивающе гладить по голове, шептать ему всякие нежности, но ведь этого и быть не могло. Роман сам бы пошел к черту, лишь бы черт достал у него из головы все эти мысли и сопливые сценарии. Джерри ушла от двери. Теперь их разделяла метровая тишина и километровая недосказанность.