Cogito, ergo sum

      Я стояла посреди увядающего ада. Дым разъедал глаза, горячий воздух обжигал лёгкие. Моё новое тело, которое ещё минуту назад казалось клеткой, чужим и непослушным, теперь ощущалось… иначе. Всё ощущения отплыли на второй план, став приглушённым дуновением ветра. Зато внутри пульсировало новое сердце - энергия, что она только что поглотила.       Взгляд метнулся под ноги на обессиленного мальчика, чью жизнь удалось спасти от вечной разъедающей боли. Он был без сознания, но дыхание стало ровнее, а кожа приобретала более естественный вид. Я нагнулась, чтобы проверить его пульс. Слабый, но стабильный.       Спина выпрямилась, и взгляд, теперь не испуганный, скользнул по руинам. Где-то вдалеке раздался грохот, и часть стены рухнула, поднимая облако пыли. Чудовища, эти искажённые порождения хаоса, продолжали свою кровавую жатву       Я посмотрела на свои руки. Они были грязными, в крови и саже. Небрежно потерев их друг об друга, взгляд устремился в небо.       —«Нужно узнать масштаб бедствия и, желательно, покинуть это место до кульминации»—мысли в непривычном темпе начали течь рекой, мысленно сортировав полезные, и более вероятные на успех идеи,—«Но…»—я повернулась всем туловищем к бессознательному телу мальчика. Нагнувшись, руками подхватываю мальчика и поднимаю. Его голова уткнулась мне в плечо. Я почувствовала его тепло, его хрупкость. Это было странно. Это было реально.       —Ну, что ж…—я вздохнула, почти обречённо,—…раз уж я тебе спасла, мне тебе в безопасность путь проложить,—странное, распирающее чувство от своего голоса заполонило до кончиков ушей. Но тут же испарилось, как осознание в выживании вновь встрепенулось одной волной грохота поблизости.       Я сделала первый шаг. Не назад, не в сторону, а вперёд. В глубь разрушений, в глубь заражённого хаоса. Путь был не ясен, совсем затуманен, но вектор был задан. Я больше не была пассивным наблюдателем. Я - переменная. Даже, если для поселенцев этого мира я буду беспечной крошкой - ненужным элементом с ближайшим сроком устранения.       Ближайшие руины встретили меня не тишиной, в какофонией умирающего города. Под ногами хрустело разбитое стекло и спекшаяся крошка бетона. Вес мальчика с каждым шагом казался всё менее значительным. Мышцы моего тела работа с пугающей эффективностью, словно гидравлические поршни, подстраивались под нагрузку без моего сознательного участия.       Внутри черепной коробки, будто на периферии зрения, вспыхивали странные образы: схемы улиц, которые я никогда не видела, и вспышки инстинктивной опасности. Это тело знало, куда идти. Оно помнило этот ад лучше, чем я.       Мы свернули в переулок, где стены смыкались над головой, образуя арку из покореженной арматуры. Тень сгустилась. Впереди, метрах в десяти, воздух пошел рябью.       Из темноты выступило нечто. Существо не шло, оно словно просачивалось сквозь текстуры реальности, разъедая их своим присутствием. Чёрная, маслянистая шерсть, парящие в воздухе оторванные конечности и маска вместо морды - застывшая гримаса пустоты.       Для обычного человека это был бы монстр. Для меня же, той, что вечность провела в тишине Лимба, это существо было… диссонансом. Оно звучало как скрежет металла по стеклу, как ошибка в идеально настроенной симфонии миров. Его само существование здесь, в материальном мире, было оскорблением гармонии, которую я когда-то собой олицетворяла.       Тварь зарычала, и этот звук не просто ударил по ушам - он завибрировал в костях, пытаясь расшатать структуру моего нового, заимствованного тела.       —Гончая,—шёпотом сорвалось с губ как в унисон. Я даже не сразу поняла, что именно было сказано.       Гончая прыгнула. Она двигалась неестественно быстро, телепортируясь короткими рывками, оставляя за собой шлейф коррозии.       Я не имею право допустить ошибку в самом начале. Я не испугалась. Страх - эмоции живых, а я пока лишь учусь быть живой. Вместо страха пришло понимании механики. Свободная рука будто сама поднялась передо мной, устремил открытую ладонь вперёд с сомкнувшимися пальца. Пространство едва видимо завибрировало и, тут же, раздался глухой хлапок. Эхо.       Пространство перед моей ладонью дрогнуло. Воздух сжался и «лопнул» беззвучным воплем. Ударная волна Эха врезалась в Гончую в полете. Тварь зависла в воздухе, её контуры пошли рябью, как отражение в воде, в которую бросили камень. Её рычание оборвалось. Беспомощное волчье тело отлетает к ближайшим руинам. Бетонные потрескавшиеся стены задрожали и обрушились, похоронив существо в обломках навечно.       Взгляд прояснился, я взглянула с непониманием перед собой. Брови в неодобрительном осознании свелись к переносице. Я была уверенна, в том, что делаю, но сейчас не уверена. Я опустила руку. Ладонь гудела. Это было… опьяняюще.       —«Может, это связано с энергией, которую я поглотила?»—я мельком глянула на свою руку, совсем не акцентируя на ней внимая, лишь вздыхаю и продолжаю путь.       Мальчик на моем плече шевельнулся, его дыхание выровнялось, войдя в такт с моим новым сердцем. Он был тихой, чистой нотой в этой симфонии между смертью и умерщвлением.       Я поудобнее перехватила свою ношу и шагнула прямо через то место, где секунду назад стояла смерть. Теперь я видела путь яснее. Не глазами, а чувством. Я слышала «звон» безопасных зон и «гул» надвигающихся катастроф. Каэнри’ах рушился, но я знала, как пройти между струями дождя из огня и металла.       Город не просто умирал - он бился в агонии, и каждый его предсмертный хрип отдавался во мне фантомной болью. Я двигалась сквозь руины, стараясь ступать в «мертвые зоны» - туда, где звучание хаоса было тише всего.       Мои новые ноги ступали по металлической мостовой. Это был странный мир. Здесь не было стихий в их первозданном виде, как в других мирах, за которыми я наблюдала из Лимба. Здесь царствовал металл, механизмы и эта проклятая, всепожирающая чернота.       Впереди раздался ритмичный, тяжелый гул. Тум-тум-тум.       Я резко остановилась, прижавшись спиной к холодной стене полуразрушенного здания. Это не было сердцебиение живого существа. Это была механика. Грубая, лишенная души цикличность.       Из-за угла, ломая остатки декоративной арки, вышагнула громада. Культиватор. Я не знала этого названия, но структура моей памяти, заимствованная у этого тела или, возможно, считанная из общего информационного поля, подсказала: «Страж Руин».       —«Слышать эхо души бывшего обладателя тела довольно полезно, оказывается»—раздалось внутри черепной коробки.       Он был огромен. Его единственное око светилось жловещим оранжевым светом, сканируя пространство. Но для меня он был «глухим». В нём не было отзвука Эха, не было искры. Пустая оболочка, движимая примитивным алгоритмом уничтожения.       Мальчик на моих руках дернулся во сне. Я инстинктивно прижала его крепче, накрыв ладонью его ухо, чтобы заглушить лязг металла.       —Тише,—одними губами произнесла я, посылая слабый, едва ощутимый импульс спокойствия в его тело. Моя энергия, словно мягкое одеяло, обволокла его сознание, не давая кошмарам пробиться наружу.       Страж прошел мимо. Его гироскопы выли, вращая торс, но он не заметил нас. Я была слишком… чужеродной для его сенсоров. Я не излучала страха, я не «фонила» жизнью так, как это делают люди. Я была пустотой в форме человека.       Когда грохот шагов стих, я выдохнула. Ощущение дыхания всё ещё было в новинку - странный процесс наполнения мешков в груди смесью газов. Зачем организмам такие сложности?       Мы двинулись дальше, углубляясь в лабиринт черных башен. Мне нужно было место, чтобы осмотреться. Возвышенность.       Через пролом в стене я вошла в какое-то высокое строение. Лестница была разрушена, но я чувствовала структуру здания - балки, арматуру, точки напряжения. Используя новую силу, я прыгала выше, чем мог бы позволить себе человек, отталкиваясь не столько мышцами, сколько резонируя с твердой поверхностью.       —«Не думала, что обуздать возложенную силу в физическую оболочку будет так… просто».       Оказавшись на третьем ярусе, я подошла к тому, что когда-то было панорамным окном.       Вид, открывшийся мне, заставил бы обычное сердце замереть. Небо над Каэнри’ах не было небом. Это была рваная рана. Багровые вихри смешивались с чернильной тьмой, и из этих разрывов, словно гной, сочились орды существ. Но страшнее всего было то, что висело в центре.       Темное Солнце. Затмение, которое не кончается.       Я узнала эту силу. Именно она, эта густая, тяжелая вибрация Бездны, раздавила мой Лимб. Она уничтожила мою тишину. И теперь она пожирала этот мир.       —Значит, мы с тобой враги по определению,—тихо сказала я, глядя в бездну над головой.       Я перевела взгляд на город внизу. Среди пожаров и рушащихся шпилей я уловила… диссонанс иного рода. Не разрушительный, а отчаянный. Тонкие, прерывистые нити «звучания». Люди.       Они были далеко, на северо-западе, ближе к дворцовому комплексу, который сейчас напоминал скелет левиафана. Их «мелодия» угасала. Страх, боль, безнадежность - всё это создавало ужасный шум, но сквозь него пробивался ритм борьбы.       —Там есть выжившие,—констатировала я, обращаясь к спящему мальчику.—И там, скорее всего, есть шанс найти укрытие получше, чем этот сквозняк.       Я двигалась быстро, срезая углы через разрушенные остовы зданий. Шум битвы становился громче - это была не просто схватка, а отчаянный, захлебывающийся крик сопротивления.       Северо-западный сектор. Здесь архитектура была более величественной, но сейчас от мраморных колонн и статуй остались лишь огрызки. На широкой площади, зажатой между горящей библиотекой и накренившейся башней, умирал отряд людей.       Я замерла в тени арки, оценивая ситуацию. Их было около дюжины. Солдаты в черных, опаленных доспехах - знаменитая гвардия Каэнри’ах - сбились в круг, прикрывая собой горстку гражданских. Вокруг них, смыкая кольцо, кружили Гончие Разрыва и несколько механических крабов, чьи клешни щелкали с монотонностью метронома.       Люди были истощены. Их «звучание» было рваным, полным диссонансов боли и усталости. Они держались на чистой воле, но я слышала, как эта струна вот-вот лопнет.       —Их много…—прошептала самой себе и отвела взгляд ища решение проблемы. Мой взгляд зацепился за неподвижную фигуру в нескольких шагах. Тело в тяжёлых, опаленных доспехах, застыло в посмертном преклонении, всё ещё сжимая воткнутый в землю меч. Пальцы сомкнулись на холодной коже обмотки. Я приложила усилие, и сталь с неохотным скрежетом покинула землю. Я присвоила его себе; бывшему обладателю он уже не пригодится - никогда. В этом мире физических воплощений мне требуется что-то более осязаемое и увесистое, чем колебания воздуха.       Я аккуратно опустила мальчика на землю, в нишу за куском упавшей стены.       —Посиди здесь. Закрой уши,—сказала я, хотя он все еще был без сознания. Это было скорее для меня. Чтобы обозначить границу: здесь - безопасность, там - работа.       Меч был тяжелым, но энергия Эха, циркулирующая в моих жилах, сделала этот вес почти неощутимым. Я вышла из тени арки, и сталь в моей руке начала едва заметно вибрировать. Я не просто держала клинок - я настраивала его.       Один из механических крабов, заметив движение, резко развернул корпус. Его сенсор вспыхнул багровым.       Я не стала ждать нападения. Сделав рывок, я почувствовала, как пространство вокруг меня послушно сжимается, подталкивая в спину. Я была не бойцом, я была резонансом, пущенным по прямой.       Когда первый монстр прыгнул, я не сделала классического замахa. Я просто позволила мечу стать продолжением моей воли. В момент столкновения со сталью клинок издал не звон, а низкочастотный гул. Вибрация передалась через лезвие в тело твари, и туша Гончей Разрыва буквально взорвалась изнутри, не выдержав частоты, на которую настроился металл.       Солдаты замерли. В их глазах, полных ужаса, отразилась странная картина: хрупкая фигура с тяжелым гвардейским мечом двигалась среди хаоса с неестественной плавностью. Каждый мой удар сопровождался гулким эхом, которое выбивало искры не из камня, а из самой реальности.       Я прорубала путь не силой мышц, а разрушением связей. Клешни механизмов лопались, стоило мне лишь коснуться их вибрирующей сталью. Твари Бездны пятились, инстинктивно чувствуя, что против них вышел не человек, а нечто, способное «выключить» их существование.       Это не я, привыкала к телу - это тело привыкало ко мне.       Очередной взмах - и широкая дуга чистой звуковой энергии смела оставшихся преследователей, впечатав их в стены зданий.       Я остановилась посреди площади, тяжело дыша. Меч в моей руке все еще мелко дрожал, а по лезвию пробегали фиолетовые разряды, слизывая остатки черной крови.       Командир выживших, тяжело опираясь на обломок копья, во все глаза смотрел на свою спасительницу. Для него я была лишь тенью, безумной искрой надежды в этом аду.       —Кто бы ты ни была…—начал он, но кашель прервал его речь. Я не обернулась. Мой взгляд уже был прикован к нише, где лежал мальчик.       —Уходите на восток,—бросила я через плечо. Мой голос двоился, отражаясь от руин.—Там тише.       Я вернулась к обломку стены, воткнула трофейный меч в землю рядом с мальчиком - теперь это был мой маркер, мой камертон - и снова подняла ребенка на руки. Мы должны были уйти прежде, чем кто-то решит рассмотреть «спасителя» поближе. В этом мире легенды рождаются из пепла, и сейчас я была лишь призраком, оставившим после себя лишь звенящую тишину.       Мы двигались прочь от площади, когда вибрации пространства резко сменились. Это не был хаос Бездны или лязг металла. Это была Статика. Тяжелое, стерильное давление, от которого волосы на затылке встали дыбом, а воздух стал сухим, как в склепе.       Я замерла. В тридцати метрах впереди, на вершине неповрежденной гранитной арки, сидела фигура.       Она не принадлежала этому миру. На ней были одежды, сияющие холодным, белым светом, а за спиной лениво пульсировали всполохи энергии, напоминающие крылья, но слишком геометрически правильные. Существо смотрело не на разрушения, а в саму суть вещей. Один из тех, кто пришел сверху, чтобы поставить точку в истории этого королевства.       Её взгляд - бездонный и равнодушный - медленно опустился на меня.       Я почувствовала, как моё новое сердце пропустило удар. Энергия внутри меня, эта смесь моей исконной сути Эха и поглощенной скверны Бездны, вздыбилась. Это был опасный коктейль: чистая пустота Лимба, приправленная ядом, который я вырвала из вен мальчика, чтобы тот не превратился в нечто безмозглое и клыкастое.       Существо плавно спустилось на землю. Оно не шло - оно просто сокращало расстояние между точками пространства.       —Стой,—голос прозвучал прямо у меня в голове, как удар колокола.—Ты… диссонанс.       Оно подошло ближе. Я крепче прижала к себе мальчика, чувствуя, как от него исходит слабое тепло. Существо в белом склонило голову набок, изучая меня. Его глаза сузились, пытаясь расшифровать мой код.       —В тебе течет порча этого места, —произнесло оно, и в его руке начал формироваться клинок из чистого света.—Но она… не ест тебя. Она подчиняется. Ты кажешься человеком, но твоя частота… я не слышу твоего дыхания в общем потоке жизни.       Я молчала, настраивая свои внутренние вибрации. Если оно атакует, мне придется выпустить всё, что я накопила, и последствия могут стереть этот квартал с лица земли, как и меня с ним.       Существо протянуло руку, не касаясь меня, лишь ловя пальцами эманации воздуха. Оно выглядело озадаченным. В его идеальном мире всё имело ярлык. Но я была для него шумом. Белым шумом, который надел на себя маску из плоти и крови.       —Ты пахнешь как начало и конец одновременно,—прошептало божество, и в его голосе впервые проскользнула нотка неуверенности.—Инородный элемент. Ты не должна существовать здесь, «переменная».       Божество протянуло ладонь, и пространство вокруг нас начало сжиматься, словно невидимый пресс пытался вытеснить меня из реальности. Оно чувствовало инородность моей сути. Моё Эхо не отражалось от стен этого мира так, как должно. Оно проваливалось вглубь, связывая слои, которые боги привыкли держать раздельно.       Но стоило силе небесного порядка коснуться моей ауры, как произошло нечто непредвиденное.       Тёмная энергия Бездны, которую я выкачала из мальчика, встрепенулась. Обычно агрессивная, стремящаяся разрушить всё живое, здесь, под властью Эха, она повела себя иначе. Она не напала. Она сплелась с моими частотами, создавая странный, вибрирующий кокон.       Божество замерло. Его рука дрогнула в миллиметре от моего лица. Я видела, как в его холодном взоре промелькнуло замешательство.       Сила, исходившая от меня, была ему знакома - она пахла той самой скверной, которую они пришли искоренить. Но в то же время в ней слышался гул чистого вакуума, первозданной тишины Лимба, которая была старше самой Селестии. Это был парадокс: яд, ставший лекарством; хаос, обретший структуру.       —Что ты такое?..— прошептало существо. В его голосе больше не было абсолютной уверенности. Он чувствовал в моей «песне» ноты чего-то фундаментального, чего-то, что нельзя было просто стереть щелчком пальцев.       Я сделала шаг вперёд. Спокойно. Медленно.       — Я - то, что осталось, после того, как ваш мир посмел потревожить мой покой,—ответила я, и мой голос прозвучал тысячью шепотов одновременно; низким тембром отозвался в гуле пепла и праха,—И я не позволю тебе тронуть меня и это дитя.       Энергия Бездны во мне на мгновение вспыхнула фиолетовым, но тут же угасла, послушная моему ритму. Для божества я выглядела как хищник, который научился улыбаться. Оно видело силу, способную поглотить его свет, но не понимало, почему эта сила не нападает.       На мгновение над нами повисло тяжелое, давящее молчание. Существо в белом медленно опустило руку. Его «крылья» за спиной потускнели. Оно всё ещё видело во мне угрозу, но теперь к ней примешалось суеверное опасение - страх перед неизвестным, которое невозможно классифицировать.       —Этот мир и так обречён,—наконец произнесло оно, отдаляясь. Его фигура начала растворяться в золотистых искрах.—Если ты хочешь гнить вместе с ним, переменная… пусть будет так. Но небо запомнит твою частоту.       Когда божество исчезло, статика в воздухе мгновенно сменилась гарью и криками города. Я почувствовала, как по рукам пробежала дрожь. Моё новое тело едва не выгорело от напряжения, пытаясь удержать этот шаткий баланс между небесным светом и тьмой Бездны.       Я посмотрела на мальчика. Его лицо было бледным, но на щеках начал проступать слабый румянец. Я спасла его от превращения в чудовище, но сама стала чем-то, чего боятся даже боги. Это… настораживает.       Я поудобнее перехватила ребенка и зашагала в сторону, где «звучание» людей было наиболее плотным. Нам нужно было найти убежище раньше, чем Они передумают, или Бездна решит забрать своё обратно.       Подземные ярусы Каэнри’ах встретили нас тяжелым, спертым воздухом, пропитанным запахом машинного масла и страха. Здесь, в глубине стальных недр, «звучание» города менялось: на смену хаотичным воплям поверхности приходил монотонный, вибрирующий гул работающих фильтров и далекое эхо сотен приглушенных голосов.       Я шла по техническим туннелям, ведомая лишь инстинктом резонанса. Путь преградила массивная гермодверь, испещренная вмятинами от ударов. С той стороны я слышала их - людей. Их пульс был частым, неритмичным, как барабанная дробь в руках испуганного новичка.       Я не стала стучать. Я просто приложила свободную ладонь к холодному металлу и послала мягкий, успокаивающий импульс. Вибрация прошла сквозь затворы, заставляя механизмы на мгновение замереть.       Дверь со скрежетом поползла в сторону. В лицо ударил свет.       —Стой! Ни с места!—выкрикнул резкий голос.       Десятки стволов арбалетов и наконечников копий уставились на меня. Солдаты, те самые, чьи доспехи были измяты в боях на поверхности, застыли в оборонительных позах. За их спинами, в тени огромных цистерн, жались друг к другу гражданские. Женщины, старики, дети - их глаза были полны не только ужаса перед Бездной, но и подозрения ко всему, что приходило «снаружи».       Я вошла в круг света. Грязная, в разорванной одежде, с бессознательным ребенком на руках. Фиолетовое свечение в моих глазах еще не до конца угасло, и это было моей главной проблемой.       —Она одна из них?—раздался шепот из толпы.—Нет, посмотри на неё… Она пришла из сектора, который уже стерли в пыль. Как она выжила?       Вперед вышел офицер - высокий мужчина с повязкой на левом глазу. Он медленно опустил меч, но его рука все еще дрожала от напряжения. Он узнал меня. Или, по крайней мере, узнал ту силу, что спасла его отряд на площади.       —Это ты…—выдохнул он.—Неизвестный спаситель с площади Глифов.       —Ему нужна помощь,—я проигнорировала его слова, сделав шаг вперед и протягивая мальчика. Мой голос, лишенный человеческих интонаций, заставил их вздрогнуть.—В нём была Бездна. Я её… удалила.—ради собственной безопасности приходилось вилять от прямолинейных ответов.       Толпа ахнула и синхронно отшатнулась. Удалила Бездну - в этом мире такие слова звучали как безумие или кощунство. Офицер нахмурился, его взгляд метался между мной и ребенком.       —Если ты несешь в себе скверну, мы не можем тебя впустить,—твердо сказал он, хотя в его голосе слышалась мольба о том, чтобы я оказалась другом.—Здесь тысячи жизней. Мы не имеем права на риск.       Я посмотрела на него, и на мгновение мне захотелось просто развернуться и уйти обратно в вакуум Лимба; образно, конечно. Но тепло мальчика, давившее на мои руки, удерживало меня в этой реальности.       Я медленно протянула ребёнка офицеру. Он принял его осторожно, словно хрупкую стеклянную реликвию, и я почувствовала, как физическое тепло покинуло мои руки, оставив после себя лишь фантомную тяжесть и покалывание в ладонях.       —Позаботьтесь о нём,—произнесла я. Мой голос прозвучал глухо, отразившись от металлических стен убежища странным, многослойным эхом.—Его частота теперь чиста. Он будет жить.       Офицер открыл рот, чтобы что-то спросить, но я сделала шаг назад, в тень туннеля. Солдаты инстинктивно крепче сжали копья, но в их движениях не было агрессии, только растерянность.       Я остановилась на границе света и тьмы. Засев в раздумьях я осматривала лица каждого присутствующего живого существа. Я видела не просто людей - я видела дрожащие нити их жизней, такие тонкие и уязвимые перед тем первобытным воем, что раздирал небо снаружи.       —Я вас запечатаю,—выдала ровную констатацию факта, не желая его менять.       В убежище воцарилась тишина, тяжелая и густая. Офицер нахмурился, крепче прижимая к себе спасённого мальчика.       —Запечатаешь? Что ты имеешь в виду? Двери и так заблокированы, механизмы работают на пределе…       Я не стала объяснять, что их металл для Бездны - не более чем подсохшая корка на ране. Я подошла к массивной раме гермозатвора и приложила к ней обе руки.       Внутри меня всколыхнулось Эхо. Я вытянула из своих каналов ту самую силу, что забрала у мальчика и божества, смешала её с изначальной пустотой Лимба и направила в структуру шлюза. Это не было физическим укреплением. Я меняла свойства пространства.       —Слушайте внимательно,—мой голос обрел ту самую многослойность, от которой у людей закладывало уши.—Я накладываю частотный барьер. Для всего, что придет извне, эта дверь перестанет существовать в их спектре восприятия. Вы станете тишиной. Глухим пятном на карте хаоса.       Под моими ладонями металл пошел рябью, окрашиваясь в глубокий, неземной оттенок между фиолетовым и угольно-черным. По поверхности двери поползли узоры, напоминающие застывшие звуковые волны.       —Но помните: печать работает в обе стороны,—я обернулась, и мой взгляд, теперь лишенный всякой человеческой мягкости, заставил солдат отступить.—Не пытайтесь выйти, пока гул на поверхности не стихнет окончательно. Если вы нарушите ритм изнутри - барьер рассыплется, и вы прозвучите для монстров как набат в ночи.       Офицер смотрел на дверь с суеверным страхом. Он протянул руку, но не решился коснуться изменившейся поверхности.       —Как долго нам ждать? Кто подаст нам знак?       Я уже отходила в глубь туннеля, туда, где тьма была абсолютной.       —Знак подаст само время. Когда вы перестанете чувствовать дрожь земли, значит, симфония подошла к концу.       Я не стала дожидаться их благодарностей или новых вопросов. Я чувствовала, как печать съела значительную часть моей энергии, но взамен я получила нечто важное - уверенность, что этот маленький островок жизни не будет поглощен сразу.       Теперь, когда я была пуста и свободна от ноши, внутри меня зазвучал другой зов. Резкий, болезненный, идущий из самого центра Каэнри’ах. Там, во Дворце, что-то или кто-то пытался вырвать из реальности не просто кусок земли, а само основание мироздания.       —Ну что ж,—прошептала я, набрасывая на голову капюшон от развивающегося на плечах плаща.—Пора посмотреть в глаза тому, кто так фальшивит.       Я растворилась в туннелях, двигаясь на звук самой страшной беды в истории этого мира. Теперь я была не просто беженкой из Лимба. Я была тишиной, которая идет навстречу буре.