Сотая страница

В последнее время Мэй Хансюэ перестал похаживать по девушкам. Он понял это не сразу. Сначала просто стал отказываться — под предлогом дел, усталости, тренировок. Потом заметил, что больше не ищет в лицах чужие улыбки, не задерживает взгляд на изящных руках. Зато сердце странно трепетало каждый раз, когда он слышал резкий голос, видел знакомую фигуру или ловил на себе прямой, немного раздражённый взгляд. Сюэ Мэн. Это было неправильно. И бесполезно. И слишком поздно, чтобы остановиться. День тридцать шестой «Дорогой дневник, сегодня у меня была встреча с Сюэ Мэном.» Страницы дневника были испачканы старыми, засохшими каплями крови. Иероглифы — аккуратные, выведенные ровной рукой, без помарок. Только в нескольких местах чернила расползлись, будто на бумагу капала вода. Или слёзы. Этот дневник появился ровно тогда, когда у Мэй Хансюэ началась цветочная болезнь. Ханахаки. Встреча была обычной. Они сидели за низким столом, напротив друг друга. Чай давно остыл. За окном шуршал ветер, раскачивая фонари. — Ты вообще меня слушаешь? — нахмурился Сюэ Мэн. Мэй Хансюэ моргнул и улыбнулся: — Конечно. В груди кольнуло. Горло сжалось. — Подожди немного, — сказал он, поднимаясь. — Сейчас вернусь. Он вышел из покоев и тут же закашлялся, прижимая рукав ко рту. Кровь была тёплой. Лепестки — тонкими, почти прозрачными. Он сплёвывал их долго, пока дыхание не выровнялось. Когда он вернулся, Сюэ Мэн прищурился. — Ты чего, благовониями облился? — Правда? — Мэй Хансюэ наклонил голову.-Что то я не заметил~ — Цветами, — буркнул Сюэ Мэн. — Слишком сладко.Хотя…еще отдает железом. В следующий раз присмотри что-нибудь получше Мэй Хансюэ улыбнулся чуть шире. — Может, выпьем вина? — Не хочу, — отрезал Сюэ Мэн. — Дел много. — Совсем немного, — уговаривал он мягко. — Для тепла. — Я сказал — нет. Они допили чай в тишине. — Всё, — сказал Сюэ Мэн, поднимаясь. — Выметайся. Мне работать надо. — Конечно, — ответил Мэй Хансюэ. Младший господин Мэй уехал погодя несколько часов. День пятьдесят четвёртый «Дорогой дневник, сегодня в честь зимнего праздника был вечерний ужин.» Куньлунь сиял огнями. Музыка, смех, звон чаш. Мэй Хансюэ стоял в стороне. Вино жгло горло. Кашель становился всё сильнее. Сюэ Мэн был там в качестве особого гостя, близкого друга старших учеников. Он совсем не притрагивался к алкоголю, и лишь молча сидел на своём почётном месте, иногда взяв в руки палочки, и попробовав новое блюдо, оценивал его хотя-бы взглядом. Мэй Хансюэ смотрел издалека и чувствовал, как в груди медленно распускается боль. Он отвернулся и закашлялся. На ладонь упали лепестки — белые, с алыми прожилками. — Опять… — прошептал он, сжимая их в кулак. Сюэ Мэн так и не подошёл. День восемьдесят пятый «Дорогой дневник, сегодня я пытался признаться МэнМэну.» Они сидели вдвоём. Была тишина и вино. — Ты странный в последнее время, — сказал Сюэ Мэн. — Заболел? — Немного, — ответил Мэй Хансюэ. — Но это неважно. Он долго молчал. — МэнМэн… ты когда-нибудь… Сюэ Мэн резко дёрнулся, задел стол. — Чёрт! Бутылка опрокинулась, вино пролилось на одежду Мэй Хансюэ. — Ты что, не смотришь?! — вспылил Сюэ Мэн. Он суетился, ругался,пытался вытереть пятна. А Мэй Хансюэ смотрел на него и улыбался. — Ничего страшного, — усмехнулся сказал он. Слова так и не были сказаны. День девяносто пятый «Дорогой дневник, сегодня я признался МэнМэну.» — Я люблю тебя, — почти шепотом прозвучало в приватных покоях господина Сюэ. Слова повисли в воздухе. — Что?.. — Сюэ Мэн отшатнулся. Мэй Хансюэ сделал шаг и поцеловал его — быстро, отчаянно. Мгновение длилось недолго, и светловолосого быстро оттолкнули со всей силы. — Ты совсем спятил?! Молчание -Убирайся,-сдавленным голосом процедил сквозь зубы Сюэ Мэн. Он сдерживал ярость, которая была внутри. День девяносто девятый «………..» В этот день Сюэ Мэн сказал: — Я тебя не люблю. День сотый Снег в Куньлуне падал медленно. Белый. Чистый Лицо было спокойным. На губах — та самая мягкая улыбка. Шея аккуратно обмотана тканью. — Цветочная болезнь, — тихо сказали рядом. — Он задохнулся. Бутоны, что росли внутри него перекрыли дыхание. Сюэ Мэн отвернулся. Он вспомнил запах цветов. Вспомнил, как злился. Он посмотрел снова — и понял. Не любовь. Только тепло и привычка. — Я любил тебя, — сказал он. — Как друга. Слова ничего не изменили. Гроб закрыли. Снег продолжал падать. А дневник Мэй Хансюэ остался с пустой сотой страницей, потому что в этот день писать было уже некому..