Гниль

      Прощальная вечеринка — это торжество в кругу близких, когда приходится прощаться и рассчитывать на то, что однажды вы встретитесь. Кроме тех, кто остаётся, их приходится терпеть и в последующие дни. Весёлого настроения ни у кого не осталось, так что окончание вечера прошло без музыки. Неприятно, когда после жуткой ссоры приходится сталкиваться с последствиями. Уперев руки в пояс, Лео стоял, и растерянно наблюдал за своим младшим братом, который неимоверно громко храпел, развалившись на турникетах… Он буквально висел на них лицом вниз с открытым ртом. С двух сторон от Лео синхронно встали его братья. — Что будем делать? — интересуется Раф, нахмурившись. Лео тяжело вздохнул. — Для начала найдём ему место для сна получше. — Пойду принесу стакан воды, — сказал Донни, оценивающе разглядывая младшего брата. Его храп даже Шреддера и Сплинтера разбудит. — И таблетку. Как только Донни удалился, Лео и Раф стянули Майки с перил и позволили ему опереться на их плечи. Лео брезгливо скривил лицо. — Кошмар… Сколько он выпил? — На вечеринке или после? Честно говоря, Лео даже не знал, что на это ответить.

***

      Первое, что он почувствовал, приходя в сознание, это давящий гул в ушах. Тело ломило, кажется, что болело всё, хотя головная боль явно заняла первое место. Болела скорее не сама голова, а мозг внутри. Майки медленно открыл глаза. Привычный зелёный потолок их логова в этот раз растекался, как акварель, чёрными мутными пятнами. Повернув голову направо к выключенному телевизору, шею слегка заклинило, будто бы он спал в неудобном положении, что странно… Он ведь на диване. Майки устало застонал и с небольшим усилием приподнял руку, которая плыла и раздваивалась. Со второй попытки он схватился за спинку дивана и потянул остальную часть себя вверх. Отдельные точки на теле дали о себе знать. — Ох, как мне хреново, — первое, что выдаёт Майки, а затем широко раскрывает глаза, так как чувствует, что к его горлу лезет совсем неприятная жидкость. Ничего, он ниндзя, приходилось терпеть и не такую боль, его ведь когда-то сам Шреддер отдубасил… Так что Майки нашёл в себе силы рвануть на поиски чего-то, куда можно выплеснуть свой ужин. Туалет был далеко, а вот кухня с отсутствующей дверью была близка как райские врата к божьему праведнику. Он влетает в комнату и из его рта мигом вылетела противная жёлтая жидкость прямиком в раковину, где лежала ещё грязная посуда. Раздались испуганные возгласы, которые только сильнее давили на его череп. — Опять же, ты мастер портить аппетит, — сказал Донни, пролистнув страницу второй книги «Властелина колец». — Ты чего так резко встал? — встревоженно поинтересовался Лео. Майки стёр пятно на уголке губ и повернул ручку крана. Тёплая вода мигом начала смывать рвоту с посуды. — А, вы здесь, — тихо произнёс Майки. Он автоматически берётся за губку и начинает тереть первую тарелку. Лео тут же подскочил в его сторону и схватил за запястье. — Это подождёт. Выпей таблетку и присядь, — Лео выключает кран и молча ведёт брата, и усаживает за стол. Было так тяжело переносить нагрузку на какую-либо часть тела. Майки опëрся локтями об стол и прикрыл рукой макушку. — Кошмар, голова раскалывается. — О да, — ехидно подмечает Донни, протягивая в сторону Майки одним пальцем стакан воды, где он уже успел развести таблетку. — Это и есть похмелье. — Похмелье — это когда много выпиваешь, — медленно произнёс Майки, быстренько осушив следом стакан с водой. — Ну, а я так… Пара глотков. Раф громко стукнул ладонью по столу. Все вздрогнули. Майки вообще не ожидал, что и он здесь сидит. И как ему не удалось его заметить? — Это не два глотка, Микеланджело, ты нажрался в дрова! Майки издал смешок и отрицательно покачал головой, отставляя стакан. — Допустим, выпил немного больше, ну и что с того? Никто от этого не умер. — Нет, но ты вёл себя отвратительно на вечеринке, — заявил Донни, отложив книгу. — Это было мерзко. Майки равнодушно посмотрел ему прямо в глаза. — Не тебе меня винить в мерзком поведении, чувак. А насчёт вечеринки, я готов извиниться перед Эйприл и Кейси. Господи, как же сильно болела голова. Майки приложил к ней ладонь. Он ведь ещё молодой мутант, вся жизнь впереди, так почему алкоголь внезапно решил пришить его задницу к этому стулу? — Это подождёт, — Лео присел рядом и положил руки на стол. — Помнишь что-нибудь? — Кроме дикой боли в голове — ничего, — Майки начинает медленно потирать виски. — Очень плохо, потому что нам интересно узнать где ты был. Их голоса такие громкие… Это так раздражает. — В канализации, наслаждался ароматом какашек, — пробормотал Майки и прикрыл глаза. Вроде спал на диване, но при этом всё равно чувствовал себя уставшим. — Майки, мы тебя всю ночь искали! — громко крикнул Раф, заставив самого младшего раздражённо на него глянуть. — Покричи чуть позже, я только проснулся. Никто меня не искал. — Первые двадцать минут нет, — едва сдерживая гнев, выдаёт Раф, пытаясь испепелить его взглядом. С трезвым Майки такое бы прокатило, а вот с пьяным что-то пошло не так. — Потом мы начали тебя искать. Пять часов до тебя не могли дозвониться! Майки впечатлëнно хмыкнул. — Вы меня искали. Раф привстал с места и с натянутой улыбкой, от желания всё здесь разнести, взмахнул руками. — Конечно мы тебя искали, тупица, ты наш брат! Ты был тем ещё козлом, но мы тебя не оставим одного где-то там! И не смей так лыбиться, иначе дам кулаком в глаз! — Ой-й, — Майки ласково улыбнулся темпераменту и всхлипнул. — Я так тебя люблю, Рафи. — Отстань от меня со своим «Рафи», — раздражённо выдаёт Раф. Лео насмешливо усмехнулся, а Донни просто был рад, что он не на его месте. Майки встал с места и начал обходить стол, двигаясь прямиком к Рафу. Тот начал делать осторожные шаги в обратную сторону, будто олень под дулом ружья. — Как я могу от тебя отстать, когда ты целых пять часов меня искал? — голубые глаза Майки заблестели, а зрачки увеличились. Это значит, что в Микеланджело залезла такая подлая тварь, которую они называют «режимом младшего брата», а что ещё хуже, его умилительным режимом. Не следует на него в эти моменты кричать… Они будут сильно себя за это ненавидеть. К этому времени Майки затащил Рафа в крепкие медвежьи объятия. — Проклятье, он ревёт, — тихо говорит Раф, на автомате похлопывая Майки по макушке. В этот момент черепашонок чмокнул его в щëку, что он обычно делал только в сторону Донни… Когда-то давно. Да плевать на ненависть к себе, на похмелье, на эти грустные щенячьи глазки, пусть держится от него в километрах! Раф громко ругнулся и оттолкнул Майки от себя. — Всё, перестань! — темперамент начал вести щекой по плечу, пытаясь избавиться от ощущения братских губ на его коже. — Ты за это заплатишь! — Ты слишком меня любишь, Рафи. Майки вернулся на место, его щёки от чрезмерного пьянства были пунцовыми. — Тебе пора завязывать, — заявляет Донни, оценивающим взглядом разглядывая брата. — Со мной всё нормально, — Майки закатил глаза. — Говорю же, я не алкоголик. Просто я так отдыхаю. — Все алкоголики утверждают, что они не алкоголики, — добавляет Лео, скрестив руки на пластроне. Майки фыркнул. — Странная логика. Как бы там ни было, у меня нет с этим проблем. — О, конечно, — Раф поморщил нос, вновь усаживаясь на место. — Знаешь, где мы тебя в итоге нашли? Ты спал на турникетах. — О, — Майки растерянно моргнул. — Как я далеко зашёл. — Майк, — Лео осторожно прикоснулся к плечу брата. — Пожалуйста, хотя бы попытайся нас послушать. Мы понимаем, что сложно бросить пагубные привычки, но с этим надо что-то делать. Это звучало тупо. Где камера, куда улыбаться? Почему всё было нормально до этой вечеринки, а сейчас они внезапно окружают его со всех сторон и требуют избавиться от простого саке, который не причиняет ему вреда. — И к чему вы только сейчас об этом задумались? — не мог не спросить Майки, хотя ему не интересен ответ. Вопрос ради вопроса, ему нет дела до этого… Он так устал. — Раньше нам казалось, что всё не так плохо. Майки фыркнул. — Ребята, вы ведь тоже подростки. У меня нет никакой зависимости, я просто хотел хорошо провести время и отрубиться. Я способен бросить, когда захочу. — Так брось, — требует Раф. — А я не хочу, — Майки с усмешкой пожал плечами. — Майки! — Он самый, приятно познакомиться, — Микеланджело снимает невидимую шляпу и подмигивает темпераменту, который тут же раздражённо начал потирать переносицу. — О Боже, дай мне терпение. — Сегодня я в любом случае не пью, у меня голова гудит как сигнализация на военной базе. — Было бы здорово, если бы и следующие дни ты не тянулся к бутылке. Майки тяжело вздыхает. — То не хотите, чтобы я занимался уборкой, то не хотите, чтобы я пару глотков выпивки делал. Может вы сразу напишете правила, чтобы я изначально знал, что мне на законодательном уровне запрещают? — Запрещено злоупотреблять со спиртным, — холодно говорит Донни. — Ничего страшного, переживëшь это горе. Майки тяжело вздохнул. Ему надоело обсуждать его любовь к выпивке. Чёрт, ему уже восемнадцать, какие проблемы? Хотелось просто-напросто сменить тему… На ту, которая его тревожит со вчерашнего дня. — Раз уж мы все здесь, я хочу кое-что узнать, — Майки выпрямился и нахмурился. — Если не спрошу, это съест меня изнутри. Судя по лицу Лео, он явно сомневался в том, что тот желает сменить тему. — Ну… Спрашивай. — Вы согласны со Слэшем? — в лоб поинтересовался Майки, тут же оглядывая братьев на реакцию. Плечи напряжены, взгляды в сторону. Лео неуверенно что-то промычал и почесал пальцем висок. Раф угрюмо надулся и упрямо помалкивал. Донни с явным безразличием разглядывает свои пальцы. На кончике языка неприятно кольнуло. Кажется, он уже знает ответ, и этот ответ ему совершенно не нравится. Плечи напряглись. В горле стало сухо. — Ну-у-у, — медленно протянул Лео, разглядывающий потолок. — Как бы сказать… — Да, — прямо заявляет Донни, не глядя на младшего брата. — Скорее да, чем нет, — добавляет Раф, на секунду поднимая взгляд. Майки медленно выдохнул. В груди стало холоднее. — Я правильно понимаю, вы действительно считаете, что мне начхать на Сенсея? Кто в здравом уме может только подумать о том, что Майки нормально живёт после смерти отца? Да, он старается показывать себя хладнокровным ниндзя, давно пора как-никак, но головой можно ведь понять, что Майки просто старается жить дальше? Они ведь все пытаются, просто по-своему. — Есть такое ощущение, — Лео с трудом выговаривает эти слова, поскольку ему очень неловко, но как бы то ни было… Как они могли так подумать о нём? Сплинтер был и его отцом тоже, и Майки его до сих пор любит! — Так, — Микеланджело натянул на лицо улыбку, при том не пытался скрыть её натянутости. — Это уже интересно… И что вас натолкнуло на такие мысли? — Когда мы шли на последнюю битву со Шреддером, ты относился к ней легче всего, — заявляет Донни. В отличие от Лео, он и не пытался быть тактичным. Майки широко раскрыл глаза. — Как это понимать? — Ты казался чересчур беззаботным на нашем фоне, — говорит Раф. Майки нахмурил брови. — То есть? — Ты шутил, улыбался, словно мы не шли убивать Шреддера, — Донни прищурил глаза, ощущая один негатив от этого разговора. — Ещё и ретромутаген на Декстера Стопхеда потратил и ничуть не пожалел об этом. Майки не верил, что ему предъявляют за такое. Они настолько плохо его знают? Это же на глубинном уровне понимания происходит, братья обязаны головой и сердцем понимать, что каждый переживает стресс по-своему. Чёрт, кто-то из них говорил об этом, даже не он сам. Каждый воздвигал определённые стены и вёл себя так, как считал нужным. — До вас так и не дошло, что я шучу, когда мне плохо? — тихо выдал Майки, раскрывая все карты своей личности. — По-вашему, эмоции — это банальный шаблон, где ты плачешь из-за грусти, а смеёшься, когда всё хорошо? Как же вы недооцениваете само понятие чувствовать. Я, конечно, понимал, что у вас эмоциональные проблемы, но до такой степени? — в конце тихий голос сменился на крик и Майки вскочил с места, схватившись за голову. Ему реально хреново… Он даже не знал, что сказать. Как же плохо они его знают. Чтобы показать себя грустным, надо открыто грустить, а не вникнуть в ситуацию и сделать вывод, что человек плохо себя чувствует. Это банальная логика, и это говорит Микеланджело! Он не просит становиться экспертами в эмоциях, а просто иметь представление о том, с кем ты живёшь. Майки давно не ребёнок и даже когда был им, то старался жить дальше, просто… сыграло небольшое притворство. Настоящие друзья могут с помощью банальной логики понять, что с другом что-то не так, Донни ведь мозгом понимает, что Эйприл бывает тяжело, — как пример. — Я к себе, — сказав это, Майки направился прочь из кухни. — Подожди, мы не хотели… — Лео вскочил с места и протянул руку вперёд, будто мог остановить младшего брата силой мысли как какой-нибудь джедай. — Всё нормально, — Майки махнул рукой и последовал по коридору к себе. Просто как? Ну вот как можно не понимать таких простых вещей? Даже он понимает! Неужели всё настолько плохо? Майки заперся изнутри и скатился по двери вместо того, чтобы рухнуть на кровать. Он подтянул колени к груди, положив на них голову и обнял руками. Что вообще можно по этому поводу сказать? У них эмоциональный диапазон, как у зубочистки… Цитата Гермионы Грейнджер как ни кстати подходит к этой ситуации. В последнее время Майки постоянно находит в своих братьях и друзьях что-то, что его не устраивает. Разумеется, никто не собирается их менять, они такие какие есть, но… Если долго над этим размышлять, Майки действительно чувствует себя другим. Что-то изменило его личность, как его, так и других… Кого-то ничто не способно изменить. Кто-то идёт вверх, а кто-то вниз, и Майки действительно ощущает себя на ступени выше, чем был до этого. Тот же самый Мондо Гекко… Как будто они только вчера познакомились, и Микеланджело искренне считал его отвязным парнем, но на деле с ним тяжело общаться… Так же, как Карай раньше было тяжело с ним, это толком не объяснить. Честно говоря, Мондо слишком зашкварный пацан. И если детское поведение Майки, по большей части, объясняется диагностированным СДВГ, то Мондо просто сам по себе такой. Ему уже шестнадцать, а мозг и поведение как у пятилетки. Про его бессмысленные обиды из-за отказа устроить драку с едой уже даже смысла обсуждать нет. Майки никогда не забудет, когда на его озвученные проблемы с концентрацией, Мондо «посоветовал» просто больше стараться. Ему тысячу раз говорили, что людей с СДВГ подобные «советы» очень сильно бесят. Майки сам когда-то летал в мире радуги и пони, многие его сны именно об этом, но такой период прошёл, как только начались терапии с мистером О’Нилом. Какие только грибы этот геккон в своём возрасте принимает? Лишь бы не у мистера Х их брал… Мерзко так думать, наверное, но как есть. Мондо действительно ощущается как настоящая шутка. Напросился на прощение за предательство и воровство когда-то давным-давно, прилепился к ним с Кейси как липучка, звонил им по ночам постоянно, пока не вступил к Мутанималам, говорил о том, как они его вдохновляют на героизм, а по итогу что? Кинул его из-за отказа в битве с едой просто потому, что Майки не хотел лишний раз убираться дома. Мондо никогда не умел разговаривать с ним на глубокие темы. Все их разговоры заканчивались коротким обсуждением трюков на скейтборде. Мондо не видел его дальше товарища по катанию, только и всего, а когда у него начался трудный период после смерти отца, и он нуждался в поддержке и понимании, то всё… А Майки вообще сдался кому-то или как? Было стойкое ощущение, что это не обычная ссора, а разрыв дружбы насовсем. А даже если Мондо и захочет снова общаться, вряд ли Майки даст согласие. Повод появился, дружбе конец… Не так уж и грустно. Из всех Мутанималов, Майки привязан только к Кожеголовому, да и только. Любому мутанту, кому некомфортно и неприятно общаться с его другом, автоматически должно быть неприятно общаться и с ним, потому что Кожеголовый — его духовный брат. У них более чем схожий внутренний мир, но одновременно и разный, потому что их прошлое нельзя сравнивать под чистую, но его враги сразу становятся врагами Майки. Слова его братьев про то, что ему прекрасно живётся после смерти отца, достойно отдельного упоминания. Внутри бурлят эмоции, поднимаясь из желудка, проходя иголками по рёбрам до самого горла. После таких фраз злость внутри растёт, как плесень, и он пытается её удержать. — Умные наши, мудрые мальчики, настоящие воины теней, пресвятая совесть Хамато, — язвительно пробормотал Майки себе в руки. — Меня сейчас стошнит. Его реально скоро стошнит от осознания, что такую простую вещь как смех после ужасного случая воспринимают как… грубую насмешку не в тему. Они его настолько больным считают или как это понимать? Майки зол. Он очень зол из-за этого разговора, плевать даже на того самого Слэша, который и не пытался с ним дружить, но братья…? Этот разговор на кухне никак не удаётся отпустить. Ещё эти моральные кодексы чести и негатив к таким методам бороться со стрессом, как у них с Кожеголовым, негатив к открытости, к его юмору, негатив к экспериментам на кухне, негатив к алкоголю, негатив ко всему подряд, что касается его, выходит за рамки приличия в кругу семьи, ведь мы все, видите ли, обязаны быть роботами и ботами, играющие идеальные роли серой массы, вы что? Майки ведь правда чувствовал себя обязанным быть у всех на побегушках, кто при каждом вздохе ребят о том, как им плохо, бежал к ним интересоваться как, что, зачем и что сделать, чтобы стало лучше, кто превозносил чувства других на пьедестал, что другие вдруг поверили, что он носит корону на голове и плевал на своего родителя. Надоело. — Хочу выпить, — вслух произносит Майки. Братья на кухне. Не хотелось здесь оставаться… Нужно было или вырубиться или проветрить мысли на свежем воздухе. Сегодня никакой уборки, он итак пахал как проклятый, пытаясь эту вечеринку подготовить. Кончики пальцев скручивает. Он хлопнул ладонями по коленям и встал. Майки засунул скейтборд в подмышку и без какого-либо предупреждения пошёл прочь из комнаты к турникам. Напоследок, разумеется, оставил записку на двери: «ушёл гулять по канализации».

***

      В ушах играет музыка, отбивая ритм в мозг, в ногах ощущение нарастающей скорости, а в носу запах канализации и колёс. Мерзко, но хотя бы от скорости он не так сильно забивает ноздри. Не хотелось ни о чём думать. Слишком много мыслей забивает голову, а оставаться дома… сложно. Дома его ждёт осуждение за, казалось бы, мелочь. Отголоски того самого разговора продолжали напоминать о себе. И братья будут продолжать с ним разговаривать, если придётся, ведь для них он безразличная тварь… Ладно, грубо говоря, конечно, Лео, Раф и Донни его любят, просто чрезмерно не понимают. Просто как они умудрились додуматься о том, что Майки ничего не чувствует к отцу? Это оскорбительно. Вновь звонит чи-фон. Майки даже не лезет за ним к ремню. Что им нужно? Вновь сказать ему, что надо побольше грустить, чтобы показать, что ему грустно? Какая же это глупость! Ему действительно требуется доказывать свои чувства? К чему это? Тошнота вновь вылезает наружу… Майки тут же затормозил и подбежал к вонючего водостоку, выпуская на ходу рвоту от похмелья. Пришлось присесть на колени, поскольку это не первый выпуск отходов через рот. Неважно, у него нет проблем с алкоголем, ведь бывают такие дни, когда хочется просто напиться… Не просто напиться, а надраться до беспамятства, отдохнуть по кайфу, отключить мозг. Как же его любят за что-то осуждать. Этот разговор чрезвычайно сильно усложняет их отношения. Нужно было лучше думать, прежде чем шутить до смерти Шреддера… Так выходит? Или он сделал всё правильно, и виноваты ребята? Что правильно, а что нет? Что ему делать? — Ох, Дьявол… Новый приступ тошноты дал о себе знать. Этот день обещал быть о-о-очень долгим.

***

      Что можно считать перерождением? Смертельная болезнь, которая говорит, что пора бороться за жизнь? Рождение ребёнка? Переезд в другую страну? Новые отношения? Колледж. Новые преподаватели, новые одноклассники, новое расписание, новое жильё и новая жизнь. Это переписывание старой истории, полная смена деятельности. Эйприл смотрит на свой чёрный костюм куноичи в руках, приглаживает ткань на боку, грустно улыбается и складывает его в чемодан. — Вот и последний штрих. — Вот и всё, — добавляет Кирби, разглядывая практически пустую комнату. Он взял в руки белого плюшевого медведя, что лежал в шкафу. Пыльный старый медведь, который всё ещё лежал где-то в стороне. Забытый своей хозяйкой. — Ох, Эйприл… Девушка разворачивается к нему. Кирби медленно рассматривает дочь. Распущенные рыжие волосы, голубой топик с тонкими лямками, голубая джинсовая жилетка, серые брюки клёш, чёрные ботинки. А также высокий рост… — Пап, всё в порядке? Глаза начинают блестеть. Как так получилось, что этот день пришёл так быстро? — Когда я держал тебя на руках, мне и в голову не пришло, что однажды ты поступишь в Стэнфорд, — честно признался мистер Кирби. Кажется, у него дрожит нижняя губа. — Ты едва могла удержать в руках Оливера, а сейчас это ему будет трудно тебя поднять, — он погладил плюшевого медведя по макушке. — Извини, что я так реагирую, я слишком… — Нет, пап, всё хорошо, — Эйприл ласково улыбнулась и медленно подошла к отцу, сжимая руки в замок за спиной. — Даже терапевту иногда хочется побыть обычным отцом, который переживает отъезд дочери. Кирби грустно усмехнулся. Его только что назвали обычным, стандартным отцом. — Наша семья не подходит под стандарты, Эйприл. Мы общаемся с мутантами, которые спасли нас когда-то от пришельцев, которые ставили опыты над нами. Эйприл издала смешок и заправила прядь за ухо. — Добавь к этому ещё то, что я могу дать по шее амбалу в тёмном переулке с закрытыми глазами, — Эйприл продемонстрировала руками движение каратэ, а после опустила их вниз. — На самом деле мне тоже иногда бывает страшно… И тебе когда-то тоже было. Ты ведь не хотел, чтобы я пострадала после всего, что сделали Крэнги. — Да, а ты всё равно искала себе приключения, как и полагается делать подросткам, — Кирби закатил глаза, и они вместе посмеялись. — Ты так похожа на свою маму. Эйприл опустила взгляд и почесала предплечье. — Может быть. Кирби проследил за тем, как его дочь показывает знаки того, что тема слишком личная, даже в кругу семьи. — Я всегда буду твоей малышкой, — честно признаётся Эйприл, отбрасывая тем самым тему с матерью. — Малышкой с высшим образованием, — добавила девушка и продемонстрировала свой бицепс на правой руке. Мистер О’Нил грустно улыбнулся и втянул дочь в объятия. — Обещай, что если увидишь хотя бы одного Крэнга, то бросишь колледж и вернёшься домой, — просит Кирби, поглаживая свою взрослую дочку по голове в последний раз, ведь однажды её будет этот жест только раздражать. — Безопасность гораздо важнее цвета твоего диплома. — Я никогда не позволю себе быть в опасности. Кирби глубоко в душе понимал, что это была ложь. Хоть что-то остаётся прежним, только в разных весовых категориях. Когда-то Эйприл обманывала его насчёт разбитой вазы в гостиной или спрятанного щенка у неё в комнате, а сейчас заявляет, что после постоянных похищений, обид, одиночества, подстав и космоса (Господи, и как он позволил ей там оказаться?!) будет избегать опасности… Просто жизнь меняется, как и ставки на неё, ведь теперь Эйприл в состоянии дать сдачи. Рано или поздно ему нужно смириться с этим и помириться наконец с сестрой, которая приняла его дочь под своё крыло, когда мир понятия не имел, где он торчал. — Я знаю. Эйприл нужен этот шанс на новую жизнь, где нет пришельцев, только лысые обезьяны внутри образовательной системы. — Я тут подумал… Ты права. Эйприл наконец отстранилась от объятий. — Насчёт чего? Слишком много примеров в жизни, когда я была права, будь конкретнее. — Мне стоит помириться с Ханной, пока наши пути совсем не разошлись. Она была так зла на меня, но всё равно присутствовала в моей жизни, когда была нужна. Они болтали ещё полчаса. Такое короткое время, за которое Эйприл мысленно продолжала держаться… Как будто только вчера мутаген слез с его кожи, и она могла с ним разговаривать. Сна не было ни в одном глазу. Скоро она должна уехать и заселиться в общежитии. Должна покинуть свой дом над антикварным магазином, свой город, где есть её друзья мутанты… Должна уйти в совершенно иное общество. И она никогда не скажет вслух как ей страшно. Внезапно в её окно несколько раз постучали, выбивая девушку из раздумий. Эйприл растерянно нахмурилась и взглянула на будильник. Только-только стемнело, а в окно ей стучат только определённые личности. Эйприл раскрывает окно и встречается лицом к лицу с Микеланджело, который широко улыбался, стоя на её балконе со скейтбордом в подмышке. — Привет, подруга. Пальцы нервно крутят потёртые колёса на старой деке, глаза черепашки красные, а улыбка натянутая, без каких-либо приукрас. Увидев его, сердце беспокойно ëкнуло. — Заходи, — говорит Эйприл, даже не ожидая вопроса о приглашении, потому что она всегда рада своим странным друзьям, особенно в такие дни. Майки закрывает за собой окно и вздыхает. — Слушай, я хотел бы… — Извинения приняты, хотя я считаю, что тут твоей вины нет, — сразу поясняет Эйприл и начинает пытаться застегнуть заевшую молнию на четвёртом чемодане. — Это алкоголь и Слэш. Я слышала, что произошло от Роквелла. Кстати, ты его обрадовал. — Да ну? — Майки фыркнул и, подпрыгнув, силком уселся на, так и не закрытый, чемодан, дабы придавить верхнюю часть. Эйприл хихикнула. — Мог бы просто подержать руками, — заявляет Эйприл со смешинкой в глазах. Майки склонил голову набок и скрестил ноги. — Мог бы, но у меня тяжёлая задница, которую надо как-то использовать, так что цени мои хвалебные килограммы. Эйприл засмеялась и слегка толкнула его в сторону. Тот, разумеется, удержался на месте, так что О’Нил отныне без каких-либо проблем, не считая запаха, закрыла чемодан до конца. — Доктор Роквелл впервые видел, как ты злился, — говорит Эйприл, как только Майки слезает с её запертых вещей. — Жаль, что его не было на ночёвке у нас в логове хоть иногда. В последнее время я часто выхожу из себя. По рукам бегут мурашки, а во внутренней стороне коленей немного влажно. Это называется чувство вины. — Не сдерживайся, — Эйприл ставит руки на пояс. Странно видеть, что этот маленький черепашонок немного вымахал в росте. — Тебе нужно временами психовать и крушить всё на своём пути, а не только отмывать каждое пятнышко. — Не знаю, — честно признаётся Майки, вспоминая некоторые ссоры с Донни, Рафом, Лео… С каждым из них что-то своё. — Может быть. Иногда я чувствую себя виноватым, когда просто с кем-то ругаюсь, а когда я что-то ломаю, то становится… — Майки резко втянул немного воздуха ртом, вновь ощущая прилив сил как тогда… за рисованием непристойностей на двери того говнюка, что испортил ему те самые крохи хорошего настроения. Майки так и не закончил фразу, ибо он ответил Эйприл взглядом, где читалось, что становится легче. Самое приятное в общении с О’Нил то, что им не нужно задавать уточняющие вопросы, поскольку если кто и понимает, что тот желает сказать без слов или не говорить вообще, то это эти двое. Эйприл не станет требовать от него бросить пить, потому что это вредно, не станет устраивать допрос с пристрастиями, потому что это вгоняет в тоску… А Майки не станет просить её остаться дома, потому что ей тоже страшно оставлять за спиной эти короткие посиделки. В этой новой жизни с Эйприл будет рядом только Кейси, единственный мост между старым и новым миром. Бабочка среди мотыльков. — Надеюсь у тебя есть рис, лапша, курица, лосось, соевый и сырный соус? — с улыбкой интересуется Майки, и Эйприл позволяет замять тему на их кухонные дела. — Рис у меня, между прочим, подготовленный, — подтверждает О’Нил и поглаживает мальчишку по голове. Следующие часы они проводили в беспорядочной готовке бомбяо на кухне, а затем и посиделкам перед ноутбуком, где они смотрели «Алису в Пограничье»… Потому что вскоре этих дней не будет ещё очень долго.