Alone in my bedroom

‎Музыка стала уже частью жизни большинства. Люди привыкли укрывать свои проблемы ей, вслушиваясь в её инструментал и слова, что несут особый смысл, погружая тебя в иной мир, мир с музыкой, но и иногда, и не вслушиваясь в ее смысл, просто музыка, что приятна ушам, заставляет тебя не думать, а просто существовать в этом мире. ‎Яцкевич шёл по просторам школы, а именно к выходу, пока в проводных наушниках играла какая-то популярная попсовая песня, пока люди вокруг, а именно ученики этой школы, стояли компашками со своими друзьями, о чем-то шутя и болтая, на их фоне парень выглядел как неудачник какого-то популярного аниме, что идёт один, не обращая ни на кого внимания и сам не привлекая его, как отброс школы, но Илья их видел не более чем просто фоновыми персонажами, что просто есть и есть, живя своей жизнью, как и русый. ‎Выходя из теплого помещения на тёплую улицу, где солнце грело, обеспечивая поверхность земли теплом, всё-таки весна, разгар цветения деревьев, кустов, травы, птиц, что уже поют свою песню с солнечным светом, пробуждая тебя встать с кровати, но ты как Онегин, что засыпает лишь с пробуждением города. ‎Камушек под весом новых кроссовок ударился об него, отлетая на значимое расстояние. Взгляд устремлялся вслед за ним, пока не поднялся с земли на окружающую парня среду. Шаг был замедлен, когда карие глаза упали на парочку, что сидела на скамейке под деревом и целовалась, явно наслаждаясь этим романтичным моментом, восхищаясь друг другом, радуясь, что они вообще появились в жизни другого. ‎Прохладный ветерок раздувал прядки волос с личика молодого, давая лучше разглядеть эту картину, но, как бы он ни пытался в них что-то увидеть глубже, подумать, какая у них в целом жизнь, почему они полюбили, как их сердце заполнилось любовью, но своеобразные крестики на их лица никуда не спадали, напоминая, что они никто, просто фоновый шум среди музыки, как неудачная нота в инструментале, и на душе стало так... наплевать. Ноги двинулись дальше в сторону родного дома, милого дома. ‎Дверь отпрянула под воздействием руки. Снимая обувь, парниша проходится по квартире, осматривая будто впервые. Вещи лежали на своих местах, книжка с книжкой, вазочка в центре стола с букетом прекрасных роз, что подарил маме новый ухажёр с работы, как банально. Проходя в свою комнату, сразу видно, чья она. Одежда валялась на кровати, чтобы была вчера на Илье, также и на стуле. Кровать была не заправлена, да и её, по ощущениям, уже лет пять как не заправляют или больше... ‎На столе были разбросаны учебники с немытыми тарелками, которые из-за усталости рука не поднималась убрать, вдобавок ещё какие-то этикетки от чипсов, сладких батончиков, да только чего не было на этом столе, таракан там уж точно жить удобно, еда всегда при тебе, живи и радуйся. Яцкевича это никак не волновало, да и какая уже разница, всё равно сюда заходит лишь дальше гнить от социума, но посмотрев на свой календарь, лежащий на столе с обведенным днём, а именно сегодняшним, что-то в голове переклинило, что кому-то придётся это всё убирать, заставлять себя, а именно матери Ильи, стало как-то неудобно. Поэтому вздохнув, тот скинул с плеч тяжёлый рюкзак и заглянул в шкаф, где была одежда, что также лежала в хаотичном порядке. Надев на себя домашнюю футболку с шортами, решил убираться. Первым в дело пошли вещи, окутавшие комнату полностью с ног до головы, но с перебором их отправились в шкаф лежать на своих местах, интересно их будет кто-то донашивать после. ‎Вторым в дело пошёл стол, что стал разбирать десятиклассник, крошки, что были на нём, несколько тараканов, что бессчетно сражались за жизнь, но их судьба — это быть раздавленными, тарелки, что не мыли очень давно и, скорее всего, будет сложно отмыть, особенно от гречи. Эх, вот бы кто в детстве подошёл и дал совет на жизнь отмывать сразу тарелку от гречки. Пустые пачки полетели в мусорку, где им и место. Книжки стояли на полке, прямо вряд, как какие-то солдаты на построение. Протерев стол, он явно стал выглядеть лучше, но потёртости и следы прошлого, а именно красок, напоминали о забытом увлечении, что так тянуло мальчишку, даже давало стимул к жизни, но с пропажей этого хобби пропали и краски в жизни. ‎Откинув мысли назад, тот продолжил убираться, рассматривая свои значимые вещи и воспоминания о них, о счастливой улыбке на них в моменте, да и в целом счастливой жизни. К концу уборки комната блистала, как с обложки, даже как-то непривычно. Ложась на кровать, кареглазый просто окунулся в поток своих назойливых мыслей, что снова лезли в голову, а точно ли он решил? Не поторопился ли? А вдруг его тоже ждёт счастливый конец, финал, как и других? ‎— Ага, среди гнили и гниющего тела в засраной комнате и обществе, что наплевать на тебя. Лучшее будущее, — безразлично сказал русый вслух мысли, рассматривая свою руку, которую раньше рассматривал как место для самоповреждений, но бедро левой ноги щипало сильнее. Глаза глядели в потолок, продолжая вести с самим собой диалог о том, что всё предначертано, что его судьба такая, что нет, он не станет хорошим человеком, если откажется, да он останется последней тварью, что не суждено жить в этом прекрасном мире и портить его своим еблетом. ‎Звук сообщения раздался среди оглушающей тишины, взяв в руки телефон, пробежавшись по тексту, сразу стало понятно, кто пишет, аж на лице заиграла мимолётная улыбка, ведь как не улыбаться от сообщений любимого тебе человека, пока в голове не придёт мысль о том, что ему суждено быть с другим человеком. ‎Пальцы быстро отпечатали положительный ответ, отчего русый аж встал с кровати, направившись к шкафу, куда недавно была убрана одежда. Парень накинул на себя белую свободную футболку, что была любимая в его гардеробе, и джинсовые шорты до колен с легкими потёртостями от прошлых прогулок. Нацепив на себя маленькую сумку, что подарил как раз таки этот любимый человек, на лице снова заиграла улыбка от тёплых, нахлынувших воспоминаний того дня, когда они сидели в парке под греющим солнцем, что так и бил в глаза, тогда он и вручил свой подарок, поцеловал вскоре в губы, никого не стесняясь, тогда Яцкевич до кончиков ушей покраснел, высказываясь, что стесняется вот так на людях целоваться, причём зная, как некоторые относятся к таким персонажам, как они. ‎Выходя из своего подъезда на теплую улицу, десятиклассник сразу лезет в телефон, дабы проверить уведомления, но резкий удар по плечам сильными руками заставляет оторваться от телефона и застыть в позе испуга, говоря. ‎— Ну ты придурок, нет? — прикрикивает русый, злобно смотря на любимого, что смеялся в этот момент, не отрывая своего влюблённого взгляда от Ильи. ‎Его зовут Саша. Он идеален во всем. Занимается спортом, отчего имеет подтянутое тело, ну или не только имеет тело... ‎Его глаза, которые тот так и любит рассматривать, как океан, бушующий у себя внутри, но только эмоций переполняющий его или же спокойный, как и сам Ермолаев. Его шелковистые чёрные волосы, что Яцкевич любит потрепать, перебирая каждую прядку, параллельно целуя его в макушку, слыша снизу довольный хмык. Его любовь к нему, несмотря на его вечное нытье и унылое лицо, что иногда разбавляет улыбка. ‎— Для тебя хоть дебилом буду, кот, — молвил темноволосый, улыбаясь, немного прикрывая рукой лицо, дабы образовать тень и лучше видеть кареглазого, что щурясь на него, недовольно смотрел. ‎Спустя несколько минут те двинулись в парк, разговаривая обо всем, что на уме, но по большей части Александр сегодня был больше болтлив, чем Илья, что по-большому счету был в себе, думая об сегодняшнем дне, да и прошлых, пока одна фраза не вырвала его из своего заточения. ‎— Кот, ты меня слушаешь? — голубые глаза уставились на карие, что были секунды назад под ногами. На лице засияла неуверенность, отчего тот, смеясь, произнёс. ‎ ‎— Да-да, прости, я сегодня немного не в духе просто. — Ермолаев сразу с веселого переключился на более серьёзного, всё же, когда это касалось состояния кареглазого, тот и вправду переживал, ведь случись что-то у парня-то и случилось у него. ‎Расспросы. Как же Яцкевич их ненавидит всей душой. Он, как маленькая девочка, сыпется, не умеет врать, но скрывать это получается, но под напором упрямого голубоглазого это становится невероятно сложно, он будто знает всё и чувствует, просто не может это доказать, просто чувствует. Русый всегда применяет технику, что расскажет всё, как будет готов, но ком стоит в горле, произнося эти слова снова, зная, что потом уж не будет, и это его самая большая ложь, что когда-либо тот говорил. От этого по щеке начинает идти слеза. Блять. Кареглазый чувствует эти давящие слёзы из глаз, обжигающие кожу, оставляя мокрую дорожку, а рот открывает в попытке глотнуть свежего воздуха, будто помогая заглушить слёзы, но ничего не помогает. ‎Руки напротив сработали моментально, обнимая своего парня и прижимая к себе, позволяя тому плакать в его футболку. Тот аккуратно садится на скамейку и прижимает ближе к себе Илью, чувствуя у себя на плече мокрое пятно от слёз, видимо, впал в истерику. Александр при таком раскладе не старается успокоить, говорить какие-то сладости на ухо, а лишь дает волю побыть слабым, побыть тем, кого боишься, дать свободу себе хоть на миг, пока тебе слегка поглаживают по волосам, а в конце истерики спрашивают. ‎— Легче, кот? — послышался тихий голос темноволосого, что старался быть аккуратен, а кивок дал свой ответ. Русый отстранился от Ермолаева, вытирая с лица слёзы и смотря на мокрое пятно на футболке любимого, что тот оставил, что сразу же заметил голубоглазый. — Ничего страшного, забей. ‎Улыбка снова озарило лицо Александра, отчего и сам Яцкевич улыбнулся на миг, а потом облокачиваясь головой на плечо старшего, чувствуя у себя на талии его руку. Те провели несколько минут в тишине, пока родной не достал телефон, залезая в тик-ток и смотря его, куда был и устремлен взгляд теперь и младшего, отходящего полностью от истерики, только, жалко, тот не поймёт, почему она у него произошла. ‎Тут в тик-токе попалось видео двух людей, что высовывали языки под звук, у одного был синий, а другого красный. Следующий кадр — у обоих фиолетовые языки, намекая на то, что те целовались. ‎—Это мы, — прозвучал голос русого, что указал на эту милую парочку в видео, на что Ермолаев улыбнулся. ‎—Хочешь повторить? — Яцкевич улыбнулся, кивая, он всегда любил такие тренды, смотря на темноволосого что полез в сумку за цветными конфетами, протягивая красную парню, что с удовольствием взял её и сразу закинул в рот. ‎—Это мы потом целоваться должны? Нет, Саш, только не на людях, — сразу опешил кареглазый, отстраняясь от любимого, как тот миньон в меме, не готовым пойти на такое и сделать это, но послышался смех Александра, что, смеясь, проговорил. ‎—Мы просто конфетами поменяемся и всё. Я знаю, что ты такое не любишь, — улыбаясь говорил тот, смотря на Илью как на невдуплёныша, но русый не верил, чувствуя здесь явный подвох со стороны родного, но ведь не может быть всё так просто. ‎Они вправду засняли первые кадры с этим звуком, потом обменявшись конфетами что в результате дали фиолетовый цвет на языках влюблённых. Одно нажатие — и пошла вторая часть с фиолетовыми языками, но не успела она закончиться, как Ермолаев полез всерьез целовать Яцкевича, кладя руку на его щёку, но младший не отстранился, пребывая в шоке, лишь покраснел, когда от него отстранились, закрывая тыльной стороной руки свои губы, отводя взгляд и произнося тихое «идиот». ‎— Смотри, какое видео зато вышло, — гордо сказал тот, протягивая свой телефон в руки русого, а оно и вправду вышло милым, видно, что те и вправду друг друга любят. ‎Кареглазый уже десять раз пересмотрел видео, что ему скинули, будучи находясь дома. За окном давно село солнце, лишь уличный свет фонарей заливал комнату, освещая её и безразличное лицо Ильи, что смотрел на себя счастливого тогда, несколько часов назад. Руки, как камень, подвинули стул к лампе на потолке, взяв инстинктивно шершавую верёвку в руку. Лицо не издавало счастья, страха, лишь отвращение к себе к такому бездарью, что влюбил в себя такого прекрасного парня, что полюбил его за что-то то, что не видел Яцкевич. Веревка на шее. Зачем это всё, теперь он будет страдать, что потерял того, а будь он тогда, не заговорив с ним на перемене, заведя случайно разговор, будь он заткнул свой пасть. Веревка закреплена на люстре. Ермолаев бы сейчас его и не знал, он был бы никем в его жизни, был бы пустышкой. Зачем он пошёл сегодня с ним гулять? Теперь темноволосый будет вспоминать эту встречу их последний. Винить себя, что не надавил на русого. Из-под ноги уходит опора. Поток к мозгу резко прекращается, заставляя умирать, пока в голове проносятся последние моменты жизни, а именно с Сашей. Теперь он не услышит от него «кот», признания в любви, ее клятве и дурацких видео. Последний миг, как русый пытается глотать воздух, своеобразно дыша, лишь в таком состоянии приходит осознание, что жизнь не такая уж плохая штука.  ‎