Принц и Русалочка

— луйста, ты слышишь меня?! Ширахоши! Милая моя, не умирай, доченька! Открой глаза!!       «Кто это? Кто-то плачет». Сознание уплывало, очень хотелось спать, казалось, что она проваливается в какой-то глубокий, темный провал, как те страшные черные расщелины, мимо которых ей в детстве доводилось проплывать вместе с отцом.       «Спаааать, дааа, я хочу спать. Не будите меня, пожалуйста». Ей казалось, что она отключилась, уплыла в блаженное небытие – черное, теплое, спокойное, оно окутывало ее, укрывая собой, даря ощущение покоя и безопасности.            Что-то теплое упало на щеку, а потом еще раз и еще. — Ширахоши, милая, открой глаза, умоляю тебя.       С трудом, через усилие, она попыталась приоткрыть глаза. Тело сопротивлялось, словно защищало ее от чего-то, что не надо ей видеть. Лучше так оставаться, как есть – так спокойней, надежней, лучше для нее. Но голос продолжал умолять, уговаривать. Он был хриплый, какой-то по-стариковски надломленный. Жалко его очень. Она не представляла кто такая Ширахоши, но чувствовала, что ей надо открыть глаза и посмотреть.            Веки разлеплялись с трудом, нехотя, будто были залиты воском. Все было размыто, перед глазами плыли большие цветные пятна, и только сейчас она почувствовала, как сильно болит голова и все тело. Постепенно предметы вокруг нее приняли более четкие очертания. И не только предметы. Большой, тучный рыжеволосый мужчина склонился над ней. Его большое, круглое лицо покраснело от слез, особенно длинный нос. Глаза его так опухли, что он не сразу заметил, что она смотрит на него, а увидев, заплакал еще сильнее. — Милая моя, драгоценная жемчужинка, ты очнулась! Хвала всем богам! Ты жива! Лежи, лежи, не шевелись, умоляю! Ты сильно ранена, не двигайся только. Я знал, знал, что ты очнешься. Знал, что все будет хорошо! Ширахоши, лежи, лежи. Тебе сейчас нужен покой, так говорит доктор.            «Почему он зовет меня Ширахоши? Это ведь не мое имя, меня зовут…зовут…. Как же меня зовут?» Она не могла вспомнить как ее зовут, хотя отчетливо помнила имена своих сестер, отца, бабушки и конечно же ее любимого принца.            Между тем мужчина что-то бормотал себе под нос и продолжал осторожно гладить ее по голове. Она с трудом смотрела на него, глаза закрывались сами собой, а мысли еле еле ворочались в голове. Все сильнее хотелось спать, и она почти не понимала слов, уплывая все дальше в спокойную, убаюкивающую темноту.            В следующий раз, когда она проснулась, голова почти не болела, и спать совсем не хотелось. Правда, стоило ей пошевелиться, как все тело прошила сильная боль и она застонала, как ей показалось, едва слышно, но перед глазами тут же нарисовалось незнакомое лицо. — Ты как, Ширахоши? Очнулась? Как себя чувствуешь? Сильно болит? Я сейчас доктора позову. — Кто вы? Почему зовете меня Ширахоши? — голос прозвучал тонко, по-детски надтреснуто, и был совершенно чужой. Лицо над ней замерло, как-то странно скривилось, будто собиралось заплакать, а она, скосив глаза, поняла, что это русал. Значит она дома, вернулась в свой дворец, но почему-то к ней не пришли ни сестры, ни отец. Может быть она спала в это время? Почему же тело так сильно болит? И кто этот незнакомый русал?            Между тем русал вытер глаза и тихонько прохрипел: — Ты лежи, я позову пока доктора и отца. Все будет хорошо, Ширахоши, ты все вспомнишь. Самое главное – что ты жива. Остальное ерунда.            То, что было дальше показалось ей странным сном или скорее волшебством. Поначалу она решила, что это все колдовство старой ведьмы, и она спит сейчас, на дне морском, или быть может она получила наконец бессмертную душу? Может быть так и должно было быть? Потому что как иначе поверить в то, что она принцесса русалка, зовут ее Ширахоши, но у нее нет пяти сестер, зато есть три брата. И так же, как и в прошлой жизни ее мать уже умерла, зато отец жив и правит царством морским. Из зеркала на нее смотрело совершенно другое лицо – милая девушка, с розовыми волосами, в то время как раньше, в прошлой жизни, она выглядела совсем иначе. Ей рассказали, что ее ранили злые, нехорошие люди, которые мечтали заполучить ее себе для развлечения, а когда поняли, что их прихоть выполнить не получится, в нее выстрелили из оружия и тяжело ранили.            От всего этого голова шла кругом и хотелось плакать. Она резко почувствовала себя одинокой, брошенной и несчастной. Совсем не так она представляла себе посмертие. Не зная точно, что ее ждет там, она и на секунду вообразить не могла, что это будет странный и жестокий мир. И она попадет в тело другой русалки, будто украв чужую жизнь. Это все невероятно расстраивало и печалило ее, она плакала, когда думала, что ее не видят, плохо спала и тосковала о своем прошлом мире, о семье, о море, и конечно о прекрасном принце. При мыслях о нем сердце заходилось болью и слезы сами текли из глаз.            Когда ее пришел навестить тот, кто называл себя отцом, она просто рассказала ему все. Всю свою жизнь, без утайки, не скрывая ничего. И про свой прекрасный подводный мир с чудесным дворцом, в котором был ее маленький садик, про любимого отца и пятерых сестер. Про строгую и властную бабушку. И конечно про принца. Как она сильно любила его и чем закончилась ее история. Пока Нептун слушал ее, не перебивая, слезы катились без остановки из его глаз, словно два маленьких ручейка, и исчезали в большой рыжей бороде. В конце истории он просто крепко обнял ее и сказал, что отныне она его дочь, несмотря ни на что, и он будет любить ее так же сильно, как и его Ширахоши. После этого и она сама расплакалась наконец-то. Со слезами из нее вытекало что-то тяжелое, как она с удивлением поняла, то что все эти дни словно камень лежало у нее на сердце, не давая свободно дышать. — Ты дома, дочка. Можешь звать меня папа, если хочешь, или Нептун. Как тебе самой нравится. И, если ты позволишь, я так и продолжу звать тебя Ширахоши. После этого разговора на нее будто бы снизошел покой. Внутри, в самом сердце, как будто все встало на свои места, и она почувствовала, что теперь все будет как надо, как должно. Это правильно. Может быть это и есть то самое перерождение, о котором говорили в ее прошлом мире? Никто ведь не знал, что бывает потом, после смерти? Она решила, что каждая душа приходит туда, где она нужна. На свое место. И не просто так, а для какой-то цели. И не надо искать ее специально, все случится тогда, когда должно будет. Она поймет, что ей надо будет делать, а пока – пока можно просто жить и радоваться этому новому удивительному миру.            Мир и правда был удивительным. Здесь все было другим. Море было огромным, а суша крошечной – маленькие островки, разбросанные по огромным водяным просторам. Наверх ее отпустили далеко не сразу, Нептун очень боялся за нее, объяснял какая она необыкновенная, и как много там, наверху людей, которые хотят заполучить ее любой ценой. Братья рассказывали ей о пиратах, огромных морских королях, которых боятся все, о ее силе, и о том что ее мечтают заполучить многие, о мировой знати, и еще о многом. Она не уставала слушать их истории и удивлялась, как все удивительно и необычно. Однажды, отплыв с Фукабоши подальше от острова, она попробовала позвать Морского короля, хотя бы одного. А потом с восторгом и ужасом смотрела как к ней двигается огромное тело исполинских размеров и голос звучит прямо у нее в голове.            Постепенно она освоилась и упросила отца, она теперь так называла Нептуна, отпустить ее наверх, вместе с братьями. Нехотя, он согласился. Увидев солнце, почувствовав его теплые лучи на своем лице, она расплакалась, сама не зная отчего. Вокруг, сколько хватало глаз – простиралась водная гладь. Братья специально привели ее в место, подальше от людей. Потом, ночами, они приплывали ближе к островам, она еще не знала, как они называются, но видела издалека, какие они все разные. Это завораживало ее, будто каждый раз она видела маленькое чудо. После этого она уже не могла остановится, поднимаясь на поверхность снова и снова. Ни мольбы отца, ни просьбы братьев не могли остановить ее. Как и в прошлой жизни, ее тянуло наверх. После долгих просьб и уговоров она пообещала, что будет плавать днем только вместе с братьями, а ночью, во время шторма и бури, может всплывать и одна. — Я ведь понимаю, что не могу удержать тебя, дитя мое. — Нептун вздохнул и покачал головой, устало погладив ее по макушке. — Прошу тебя, береги себя. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя. — Да папа, я буду очень, очень осторожна. — Она ласково улыбнулась и погладила его по руке. — Но меня словно тянет туда. Не знаю, как это объяснить, но я будто должна там быть. Это правильно. Когда я там, наверху, мне так хорошо и спокойно, я так счастлива. Нептун на ее слова лишь еще раз качнул головой и нахмурился. Она видела, что ему это все не нравится, но ничего не могла с собой поделать. Она и правда была очень осторожна, всплывала на поверхность лишь в темноте, когда небо было мрачным от туч, а огромные массы воды двигались с такой силой, что казалось они раздавят твердь земную, смоют крошечные острова, оставив одну лишь воду. У нее был любимый скальный уступ посреди бескрайней морской глади. Она нашла его случайно, он был такой необычный, возвышался над водой словно огромный каменный трон. Ей нравилось сидеть на его огромном каменном сидении, смотря на раскинувшееся над ней темное звездное небо, чувствовать, как волны омывают ее хвост, а соленые брызги долетают до лица. В тот момент ей казалось, что кроме нее во всем мире не осталось больше никого, только бескрайнее море вокруг и небесные светила в далеком небе над ней. Она любовалась на молнии, вдыхала ветер и пела, расчесывая свои длинные волосы. Как ее научила бабушка и старшая сестра из той, прошлой жизни. Красивый золотой гребень тяжело лежал в ее руке, а она плавно водила им по своим волосам, напевая песню о море, о кораблях и рыбаках, погибших и выживших. Как-то она спросила у бабушки – зачем петь во время бури, все равно никто не услышит слов за ревом ветра. Бабушка в ответ лишь пожала плечами и сказала, что это древняя песня не для людей, а для самого моря. Для их дома. «Когда русалка поет – море ее слышит и слушается. Так всегда было». Иногда она видела вдалеке корабли, но они всегда проплывали очень далеко от нее и казались крошечными. Порой она видела, как они тонули, и слышала отчаянные крики людей, молящих о спасении. Несколько раз она пыталась даже спасти их, но всякий раз что-то не получалось – и в итоге она смирилась.            Этой ночью, когда она приплыла к своей любимой скале, буря разыгралась особенно сильно. Усевшись на высокий уступ, она наблюдала как множество молний, словно стрелы пронзаю волны, освещая на мгновения все вокруг. Хоть ее и предупреждали об опасности этих молний, говорили, что она может погибнуть, если такая стрела ударит в нее, она лишь улыбалась, говоря, что все случится как должно. Почему-то она знала, что молния в нее не ударит, море ее защитит.            Вдруг во время яркой вспышки она увидела вдали корабль, огромный и величественный. Таких ей видеть еще не доводилось, не считая громады Ноя, который ей как-то раз показали братья. Удивительно, но за ревом ветра и волн она не слышала криков страха и мольбы о спасении. Нет, до нее донеслись звуки песен, больше похожие на рев, смех и брань. Будто тех, кто был на этом корабле не пугала стихия, сильный шторм и молнии. Ей стало любопытно, и она решила подплыть чуть ближе, очень уж хотелось посмотреть на странных созданий, что плыли на таком удивительном корабле. Не успела она прыгнуть в воду, как огромная волна накрыла корабль полностью. Нырнув поглубже, она увидела, как что-то огромное смыло с палубы, и оно медленно погружается в воду. И тут же внутри будто кто-то тихо шепнул ей: «подплыви, посмотри, что это», и эта же сила потянула ее ближе. Подплыв, она увидела, что это человек. Огромный, больше чем она, ее отец и вообще она еще ни разу не видела таких огромных людей. Это был мужчина, как она поняла, с длинными волосами, которые покачивались вокруг него, словно щупальца медузы, в странной шляпе с загнутыми рогами. Глаза его были забинтованы, и она подумала, что он или слеп или ранен. Несмотря на свой огромный рост он показался ей довольно молодым. «Наверное, он не умеет плавать. А может быть его оглушило падение в воду». Замерев на мгновение, она решилась и подплыла к нему ближе, обхватила руками и попыталась всплыть с ним на поверхность. К тому моменту как она вынырнула, волны унесли корабль далеко, и за высотой волн она даже не могла рассмотреть где он сейчас. Поэтому она поплыла к своей скале, рассудив, что там они смогут переждать бурю, а если незнакомец попробует ее обидеть, она всегда успеет спрыгнуть в море и уплыть от него.