Часть 1
2 февраля 2026 г., 17:06
— Просто переспи с ней! — простонала Хару в раздражении, ударив себя головой о руку.
И Руи ответила совершенно логично:
— Я пытаюсь!
Руи – умная девушка. Умная, трудолюбивая, невероятно чуткая и никогда не опаздывает. Своим упорным трудом она умудрилась получить должность старшей ассистентки главной редакторки Умути Турсун в самом популярном журнале мод "Подиум".
Умути Турсун – загадка. Невероятно властная женщина, жестокая к большинству, равнодушная к тем, кого презирает. Работать под её началом – мечта для большинства девушек, хотя все знают, как это изматывает. Умути Турсун – непростая женщина, она не добра к своим сотрудникам и никогда не притворяется таковой. Но работать на неё – это достижение, которым могут похвастаться немногие. С этим достижением пришла одна проблема: у Руи текут слюнки при виде нее.
Она отчаянно пытается ухватиться за свои очень твёрдые представления о собственном характере. Разумная, добрая, умная. Разумная. Так почему же она перестает думать, как только попадает под томный взгляд Умути? Это – загадка, которую она не в силах разгадать. Хотя, пытаясь её разгадать (без особой настойчивости), она также пыталась придумать, как залезть Умути под юбку.
Как трудолюбивая женщина, она составила план.
— Ты написала "5 шагов, как залезть в постель к своей начальнице"? — Хару подняла брови, глядя на неё, и от этого движения её очки сползли на переносицу.
Руи кивает, без тени стыда оглядывая кафетерий модного агентства.
— Да.
Если люди узнают, как сильно она жаждет свою начальницу, им стоит просто позавидовать, что такая красивая девушка, как она, не жаждет их.
— Это жалко, — сказала Хару, обрывая возражение Руи прежде, чем она успела открыть рот. — Порази меня.
Потирая нос, она достала из крошечной, совершенно бесполезной дизайнерской сумочки маленький блокнот, звеня золотыми украшениями.
— Итак, слушай. — Руи открыла свой величайший шедевр и откашлялась. Она настроена очень серьёзно. Хару наклонилась вперёд и поджала пухлые губы. На её лице читалось любопытство, едва скрываемое в её лисьих глазах. — Шаг первый.
Шаг 1: [делай ей комплименты каждый день, убедись, что она чувствует себя замеченной, как только входит в офис. не сдавайся и ни за что не отступай, даже если она игнорирует твои комплименты]
— Ты такая странная, — протянула Хару, беря свой пустой стаканчик американо со льдом и одновременно оглядывая её с ног до головы.
Като Хару – красивая девушка, всегда одетая в дизайнерскую одежду и ни разу не повторяющая наряды. Из-за её красоты её часто принимают за модель, из-за чего её настоящая работа креативной директорки часто остаётся незамеченной. Для Руи она просто большая заноза в заднице.
— Все любят комплименты! — парирует Руи и смотрит, как Хару тяжело вздыхает.
— Мы говорим об Умути Турсун, — заявляет Хару, откидывая с плеч длинные бледно-розовые волосы. — Ты правда думаешь, что такая женщина, как она, получает удовольствие от похвалы?
— Ты имеешь в виду в постели? Я надеюсь, что скоро узнаю. — Руи фыркает и продолжает нахальным голосом: — Как ты думаешь, зачем я это задумала?
Хару делает глубокий вдох и пару секунд моргает, глядя на неё.
— Ну и что? Комплименты как-то повлияли на твою ледяную красавицу? — спросила она, наполнившись терпением.
— Ну…
Руи была очень мотивирована. В конце концов, это было начало чего-то прекрасного. Она проработала в компании три месяца и, наконец, решила взять на себя миссию “заняться сексом с очень горячей и пугающей начальницей”. К тому моменту она уже привыкла к рутине. Утро суетное, люди повсюду, небо ярко-голубое, а на плечах Руи лежит тяжесть обязанностей. Нелегко быть ассистенткой самого важного человека во всей компании. Именно это делает всё таким ценным. Неинтересно, если желаемое находится всего в двух шагах.
Умути Турсун находится за целый океан от неё. Руи не нужно беспокоиться о том, что её украшения заржавеют, ведь они все из настоящего золота.
Итак, типичная утренняя рутина Умути:
1. Подняться на лифте (В одиночестве. Если она заходит в лифт, а там кто-то есть, этим людям просто нужно выйти и ждать другой лифт).
2. Зайти в прихожую офиса и снять пальто (Лучшая часть дня Руи. Её духи особенно свежие и яркие по утрам, иногда настолько, что остаются на языке Руи до полудня).
3. Положить пальто на стол Руи и бросить сумку туда же, пока идёт к столу (Иногда она промахивается, и сумка оказывается где-то на полу. Руи всегда приходится успокаивать сердце, быстро поднимая её с пола. Это как минимум 18 миллионов вон, просто лежащих на земле).
4. Сесть и просмотреть журналы на столе (Идеально разложены Руи предварительно: всегда развёрнутые, никогда стопкой).
5. Сделать глоток кофе (Купленного и после выброшенного Руи).
Вот и всё. Идеально продуманная утренняя рутина и прекрасная возможность для Руи подкатить к своей начальнице, не вызывая подозрений.
Она решила, что лучше всего это сделать во время третьего пункта в утреннем расписании. Сделать ей комплимент, когда она входит в кабинет, в те несколько секунд, когда она проходит мимо стола Руи и вскоре оказывается прямо перед ней. Итак, она собрала все свои мысли и начинала говорить, как только чуяла пьянящий аромат духов Умути.
Например: "Изысканный наряд".
Сначала, всё ещё скованная волнением.
А потом: "Прекрасные серьги, ваши глаза так выделяются на их фоне", уже смелее.
Иногда она просто говорит: "Вы великолепны, как всегда." И начинает смеяться над собой, как только Умути исчезает из виду.
И да, из всех 63 комплиментов, которые она сделала, только один вызвал реакцию.
— Какой именно? — спросила Хару, вздернув нос.
Руи почувствовала, как у неё кружится голова.
— Я непрерывно делала ей комплименты в течение двух месяцев. — Руи кусает губу, но не может сдержать детской улыбки. — Я не получала никакой реакции на мои красивые слова.
— И что? — Хару подталкивает её перейти к сути. У неё слишком короткий перерыв, так что Руи пора перестать нагнетать напряжение.
— И, — Руи продолжает нагнетать, лишь криво ухмыляясь, глядя на задумчивое лицо Хару.
Она продолжает с ослепительной улыбкой.
— Однажды я просто решила ничего не говорить. Я промолчала, когда она прошла мимо.
Лицо Хару поменялось, когда она поняла.
— О-о-о… — Она нахмурилась и положила обе руки на стол между ними.
— Она отреагировала на отсутствие комплимента. — Руи лучезарно улыбнулась и быстро добавила: — Она прошла мимо меня, и я прикусила губу. В тот день она выглядела просто потрясающе, так что, честно говоря, было очень сложно не сделать ей комплимент. Помнишь те серьги от Вивьен Вествуд. Она была в них и…
— Ближе к делу! — стонет Хару и Руи театрально вздыхает, но подчиняется.
— Она прошла мимо меня в свой кабинет, и я подумала: "О, ей, должно быть, и правда плевать", но потом… — Хару видит, как от неё буквально исходит счастье. — Она внезапно вернулась, буквально ступая назад, а потом… Боже мой, я умираю от одной мысли об этом… Она просто посмотрела на меня! — Руки Руи делают колесо, указывая вокруг. — Она не произнесла ни слова, но я сразу поняла, почему она вернулась!
— Твоя гордость убивает меня…
— Она выглядела такой раздражённой и растерянной…
— Ты уверена, что тебе не показалось? — вмешивается Хару.
Руи качает головой, не смутившись.
— Тогда я, безнадежный романтик, сказала ей: “Ваша прическа сегодня выглядит особенно красиво“. И, говорю тебе… я по глазам поняла, что она осталась довольна. Ты знаешь, как трудно прочитать что-либо по её выражению лица?
— Знаю… — Хару скрещивает руки на груди, выглядя немного озадаченной. — И после этого она просто вернулась в свой кабинет?
Руи качает головой с толикой гордости.
— Ничего себе. — Хару снова поджимает губы и сдерживает себя от признания того, что Руи действительно чего-то добилась. — Не могу поверить, что она стала немного зависимой… нет, жаждущей твоих комплиментов.
— Она влюблена в меня.
— Давай сделаем глубокий вдох.
— Ладно, ладно. Но в любом случае, первый шаг моего плана прошёл лучше, чем ожидалось.
— Похоже на то. — Хару кивнула, решив просто смириться с таким поворотом событий. — И какой же второй шаг?
Руи снова открыла свой крошечный, размером с ладонь блокнот и, в очередной раз прочистив горло, прочитала:
— Шаг 2.
Шаг 2: [выяснить её семейное положение. Если у неё есть муж, посплетничать о нём, получить приглашение к ней домой, чтобы ещё немного поболтать о нём, поцеловать её и заставить влюбиться. Если у неё есть жена, отступить.]
— Какая ты уважительная.
Руи пожала плечами.
— Что я могу сказать, моё уважение следует за моим членом, а мой член встаёт только на женщин.
— У тебя нет члена. — Ответила Хару, совершенно измученная тем, как Руи сейчас разговаривает.
— Так человек без члена и сказал бы.
Хару и Руи молча уставились друг на друга. Руи не уверена, честно ли это, ведь она в контактных линзах, а линзы сушат её глаза. Хару сводит на нет её внутренние переживания, просто сказав: "Умри". И Руи игнорирует её пожелание так же быстро, как та это произнесла, продолжая.
— Итак, после успеха первого шага, я перешла ко второму, готовая и вооружённая.
— Вооружённая?
— Мотивацией и преданностью делу.
Руи не шутила. Она отправилась на эту миссию с той же хаотичной настойчивостью, с какой кошки бодаются, пока ты не признаешь их существование. Ей нужно было выбрать правильный момент. Застать Умути в разговорчивом настроении непросто. Обычно она просто командует Руи (горячо), не глядя на неё и не ожидая никакой реакции. Но Руи умеет говорить. В частности, она знает, как заставить людей заговорить с собой. Конечно, Умути другая. Она не такая простая, как другие. С ней нужно очень постараться. Но Руи была полна решимости.
Разговоры между ними проходили примерно так:
Требование: Руи, достань мне 12 юбок Calvin Klein у Бора.
Или, как предпочитает Руи:
Вопрос: почему так долго?
Умути всегда смотрит на неё чаще, когда она задаёт вопросы. Руи жалкая.
Зная это, Руи пришлось проявить немного креативности. А именно: подделать анкету и, составляя её, спорить с собственной моралью. Умути – публичная личность. Очень публичная. Но единственное, к чему пресса никогда не может получить доступ, – это семейное положение Умути Турсун. У неё может быть пять мёртвых мужей, и никто об этом никогда не узнает.
Руи была полна решимости узнать. Итак, она подделала кое-какие документы. Вырвала себе прядь волос, позвонила маме и спросила, гордится ли она ею. После нескольких срывов всё наладилось, и, показывая Умути анкету, она даже не чувствовала себя преступницей, ожидающей тюремного приговора.
— Анкета? — пробормотала Умути своим мягким, ленивым голосом, поднимая взгляд от стола.
— Для отеля в Милане. Я бы заполнила её сама, но кое в чём не уверена.
Идеально отточенная фраза. Заученная.
— Вот чем ты меня беспокоишь?
Вопрос. Руи молча обрадовалась. Она не могла этого показать, поэтому вместо этого сжала губы в тонкую линию и попыталась дать ей самый лучший щенячий взгляд на какой только была способна. Она не знает, сработало ли это, но в конце концов Умути вздохнула и махнула рукой, снова опустив взгляд на стол, но не отмахнувшись от Руи. Если бы она это сделала, это был бы раздражённый вздох.
— Хорошо, итак… — Руи сглотнула и с лёгкостью пробежала по списку вопросов. Она ответила на первые шесть вопросов в мгновение ока. В её голове всё было так: главный вопрос не мог быть одним из первых. Нужна была золотая середина. Не слишком близко к концу, не слишком близко к началу.
Итак, напившись вина в своей квартире, она позвонила своей подруге Хён.
Хён – профессиональный шеф-повар, но любит петь в барах по выходным. Она никогда не позволяет Руи делать глупости и к тому же невероятно удачлива. Когда она спросила: "Хён, можешь назвать мне число от 5 до 8?", она ответила, приглушённая шумом джаз-бара позади неё: "Ого, ты даёшь мне столько вариантов, Руи-я".
Она никогда не может просто так ответить на что-то, потому что маленький человечек, бегающий у неё в голове, любит играть в детектива.
— Просто ответь. — Руи икнула, уже устав от маленьких глотков, которые она делала.
— 8 – слишком чётное число, 5 – слишком нечётное, а если к 6 поставить две шестёрки рядом, то на плече появится дьявол. Выбирай 7… хотя, погоди. Для чего это?
Этот чёртов детектив.
— Эм… — Руи не глупа. Алкоголь лишь немного приглушил её разум, поэтому она ответила: — Я… жертвую… Нет, усыновляю.
Молчание Хён угнетало.
— Кого усыновляешь? — спросила Хён через пару секунд.
— Детей… погоди, чёрт возьми, хрена с два. — По её спине пробежала дрожь. — Собак.
— Тебе даже не нравятся собаки…
— Извини, я очень занята. Я перезвоню.
Руи так и не перезвонила.
Главный вопрос оказался под номером 7.
— Имя вашего супруга?
Это был единственный вопрос, услышав который, Умути подняла взгляд. Это было одновременно волнующе и пугающе. Иногда Руи кажется, будто Умути видит ее насквозь. По мере того, как в комнате проседала тишина, горло Руи пересыхало, и она изо всех сил старалась подавить кашель. Умути скользнула взглядом по её ключицам и неожиданно спросила:
— Ты болеешь?
Руи тут же ответила:
— Нет, — и покачала головой. Она немного вспотела.
Умути не отрывала взгляда от покрасневших ключиц Руи, затем быстро подняла глаза, чтобы посмотреть на её уши. Руи не знала, стоит ли ей испытывать ужас или же абсолютный восторг от того, что Умути знала, что её уши краснеют, когда она смущена. Тишина всё тянулась, и вскоре Руи поняла, что не получит ожидаемого ответа на этот вопрос. Прекрасный ум Умути довольно сложно превзойти. Она знает, что ей не поздоровится, если она повторит вопрос. Никогда не задавайте Умути один и тот же вопрос больше одного раза. Если вы не получили желаемой информации, это ваша проблема. Итак, она прикусила язык и задала все оставшиеся шесть вопросов с таким уязвлённым самолюбием, что это задело её гордость.
— Капец, — зевнула Хару.
Но Руи лишь ухмыльнулась в ответ.
— Почему ты ухмыляешься?
Руи ухмыляется, потому что это был не конец второго шага. Задав все свои вопросы, она засунула анкету под мышку и была готова вернуться к столу, как побитая муха благодарная за то, что её побили. Но этого не произошло. Умути остановила её, поднимая глаза от стола, как только Руи закончила задавать бессмысленные вопросы. Её взгляд, словно иголки, вонзился в спину Руи. И в её грудь.
— Тебе не интересно? — Спросила Умути без всякой на то причины. Вопрос, на который она действительно ожидала ответа.
Ты? Цвет твоего нижнего белья? Насколько чувствительны твои соски, когда ты возбуждена? Руи сходит с ума.
— Что? — Ответила она, как нормальный человек. Умути не нужно было знать об этой её особенности.
— Есть ли у меня супруг?
Руи чувствует себя так, словно она умирает.
— О… — Её мысли поплыли, и ей показалось, что её душа и тело катятся в пропасть. — Это не моё дело. — Ответила она, вместо того чтобы выпрыгнуть из окна.
— Я не это спросила, не так ли, Руи?
Она хочет, чтобы я покончила с собой? спросила себя Руи.
Она слишком остро ощущала своё тело и тяжёлый взгляд Умути на своей хрупкой фигуре. Просто будь честна, слабачка… подумала она, прежде чем снова обрела дар речи.
— Хоть это и не моё дело, мне интересно.
Умути, казалось, была довольна её ответом, в подергивании её брови читалась скорее позитивная реакция, нежели негативная.
Руи в восторге.
— Ну, спроси меня ещё раз. — Умути казалась более веселой, чем обычно: уголок её губ приподнялся всего на сантиметр. Руи больше не чувствовала восторга.
— Я… Вы, я… — Руи надеялась, что её абсолютное отчаяние доставляет Умути величайшую радость на свете.
— Я думала, ты не болеешь. — Умути подняла бровь, и её губы выглядели розовее обычного.
— Я не… Ладно. — Руи вздохнула и мысленно дала себе пощёчину. — У вас есть супруг?
Не получив ответа, она посчитала необходимым конкретизировать вопрос.
— Муж… или, знаете, жена.
Умути продолжала смотреть на лицо Руи, словно это было самое интересное, что есть на свете.
— Нет, — сказала она, дав Руи ещё пару секунд помучиться.
Услышав её ответ, Руи почувствовала, как гора свалилась с её дрожащих плеч.
— Но… — Умути медленно поднялась из-за стола, устроившись перед ним, меньше чем в метре от Руи. Её серьги блеснули в тёплом свете. Она перекинула волосы с правого плеча на левое, обнажив свою чистую, соблазнительную кожу, и вдруг спросила: — Даже если бы у меня был муж, остановило бы это тебя?
Руи почувствовала, как её сердце замерло в груди.
Умути Турсун безумна.
— Остановило… остановило меня от чего? — сглотнула Руи. Она боролась за свою жизнь на каблуках и умирала от сердечного приступа.
Умути усмехнулась и скрестила руки, ещё сильнее сжимая грудь. Атакуя девушку, которая уже пала.
Её взгляд застыл на лице Руи. Веселый и другой. Это было что-то новое. Другое, в хорошем, в пугающе хорошем смысле. Она ничего не сказала, но Руи показалось, что она довольна. Как будто она получила то, что хотела.
— Возвращайся к работе, — пробормотала Умути, наблюдая, как румянец на лице Руи разливается дальше, но лёгкий проблеск её веселья исчез, и теперь она невинно моргала, глядя на Руи, словно не она только что спровоцировала внутренний срыв девушки.
— Руи. — Хару посмотрела на неё с недоверием. Руи лишь согласно кивнула.
— Знаю.
— Это безумие.
— Знаю.
— Теперь я, пожалуй, верю, что есть человек безумнее тебя и это, чёрт возьми, Умути Турсун.
— Я сумасшедшая, она сумасшедшая. Мы идеально подходим друг другу! — Руи вскочила со стула, а Хару больше не смеётся над ее подобными заявлениями.
Хару смотрит, как она снова усаживается, царапает губу и восклицает:
— Ну что? На третьем шаге ты встала на колени, а она просто раздвинула ноги?
Услышав это, Руи театрально втянула воздух, прижав жемчужное ожерелья к груди и, прищурившись, пробормотала в полном ужасе:
— Как ты смеешь так говорить?
Хару тут же подняла обе руки, защищаясь.
— Ну, блин! Что ещё я должна думать после такого?
— Добиться Умути – нелегко…
— Я не говорила обратного.
— Ну, ты намекнула! — Руи качает головой, испытывая искреннее отвращение, и пробормотала:
— К тому же, я бы никогда не стала вставать на колени на третьем пункте.
— О, а на четвёртом ты бы подумала об этом?
— Возможно… В любом случае, ты хочешь услышать, в чём заключается третий шаг, или хочешь продолжать гадать?
Хару взъерошила волосы, её грива разметалась, как розовая сладкая вата, и всплеснув руками, она пожала плечами, воскликнув:
— Чёрт, наверное!
— Хорошо, итак. Шаг 3.
Шаг 3: [заставить её рассмеяться, совершить невозможное и увидеть её прекрасную вязкую улыбку и кроличьи зубки]
— Скатертью дорога. — Хару плюхнулась лицом на стол.
Руи не винит её за такую реакцию.
Дело не в том, что Умути никогда не улыбается.
Есть бесчисленное множество фотографий, на которых она одаривает камеру ослепительной улыбкой. Её улыбка украшена невероятными дорогими, блестящими, иногда бархатными платьями.
Как и во всем, что делает Умути, в её улыбке виден расчет. Руи никогда не видела, чтобы она улыбалась от чистого сердца. И как же сильно она хочет это увидеть. Наконец-то увидеть, как лицо Умути разглаживается и лучится счастьем. Благодаря ей, всегда.
Итак, шаг 3 был простым потаканием своим желаниям.
А также невероятно трудный.
Руи любит смешить людей, её обычно замкнутая натура сходит на нет, когда в комнате становится слишком тихо или когда она сталкивается с другим, еще более тихим интровертом. Но Умути, черт возьми, делает её застенчивой. И на этот раз она на самом деле не хочет казаться странной перед кем-то только для того, чтобы рассмешить.
Очевидно, что Руи, как её ассистентка, работает в тесном контакте с Умути. И проводит с ней больше времени, чем кто-либо еще.
Ночью или ранним утром, слыша напряженные вздохи за стеной, ведь дверь между ними всегда открыта. Иногда она чувствует, словно это их дом. Возможно, это всего лишь фантазии Руи, но она клянется, что глаза Умути становятся мягче, когда они остаются в офисе одни, а морщины на её лице разглаживаются, когда цвета за окнами становятся голубыми и сиреневыми.
Руи иногда удается увидеть напряженную Умути, когда её волосы растрепаны, а верхние пуговицы расстегнуты настолько, что Руи может разглядеть кружевной лифчик. Она извращенка и к тому же ненормальная, но это делает её свободной.
Чем чаще она видит молочно-белые ноги Умути, скрещенные друг над другом, тем больше это напоминает пытку. И видит она их часто. Умути любит носить юбки, которые открывают её нежные ноги. Умути также любит мучить Руи, намеренно или нет.
Нравятся ли Умути примитивные шутки? Может, Руи стоит поискать в разделе шуток для женщин среднего возраста?
— Ты с ума сошла? — спросил Харуто, широко раскрыв глаза. Таймер их видеозвонка показывал 54:32, и с каждой минутой это все больше походило на предсмертный зов. Руи положила свой макбук на кухонный стол, уронила голову на руки и закричала в плотный материал своего серого свитера.
Просить Харуто о помощи было настоящей ошибкой, но Руи была в отчаянии. И хотя большинство людей этого не ожидают, Харуто очаровывает даже тех, у кого сердце изо льда. Ему удалось влюбить в себя Хару, а Хару всегда говорит, что она холодна, как Антарктида.
Никто никогда не говорит ей, что она очень далека от того, чтобы называться "холодной". Они любят ее слишком сильно.
Руи выскочила из своего убежища и смахнула волосы с лица, её лохматые каштановые локоны растрепаны, как всегда.
— Так... значит, не гуглить шутки…— начала Руи, но Харуто тут же оборвал ее, крикнув:
— Да!
Боже, этот ребенок вечно такой драматичный.
И правда, из-за беспокойства о третьем шаге она стала меньше спать. Даже стала меньше есть. Она постоянно думала: как заставить рассмеяться самую красивую и пугающую женщину на свете?
Это так сильно захватило её мысли, что она начала косячить на работе. Этого она себе никогда не позволяла. Начиная с того, что она отвлекалась во время звонков и звонившему приходилось повторять, иногда даже дважды, и заканчивая тем, что у нее дрожали руки от количества употребляемого кофеина, что было слабой попыткой бороться с наваливающейся усталостью, когда она подавала Умути её ежедневный кофе.
И вот однажды, произошел худший из всех случаев.
Предыдущая ночь прошла в размышлениях о том, как рассмешить Умути. Она каталась по своей слишком большой кровати в своей слишком маленькой комнате.
Её руки тряслись, а мысли в голове представали неугомонным нервным клубком, что сделало Руи ярким примером плохой ассистентки.
Только что она вдыхала сладкий, розовый аромат духов Умути, протягивая ей кофе, пока её сердце бешено колотилось в груди, а потом она почувствовала, как чашка с кофе выскользнула у нее из рук и пролилась ей на ноги. К счастью, в тот день на ней была мини-юбка, которую она надела с надеждой, что Умути посмотрит на её розовые обнаженные колени.
Мучительная боль была лишь немногим сильнее осознания того, что она только что пролила кофе Умути Турсун.
Еще до того, как она обратила внимание на свою обожженную кожу, она посмотрела вниз, чтобы проверить, не попали ли кофейные брызги на лабутены Умути.
Вздох облегчения, который мог бы побороть бурю, вырвался из её горла, когда она не увидела брызги на лабутенах Умути. К сожалению, после этого она не могла больше игнорировать свою боль.
Её глаза наполнились слезами и она тут же их закрыла. С закрытыми глазами она не могла видеть разочарованный или раздраженный взгляд Умути, и это заставило её почувствовать себя лучше.
— Мне очень жаль... — прерывисто прошептала Руи, кусая губы и пытаясь успокоиться.
Воздух вокруг них казался спертым, и единственное, что она услышала после некоторого молчания, был стук каблуков Умути по мраморному полу. Цок, цок, цок – все дальше от нее.
С комком в горле Руи открыла глаза и судорожно выдохнула. Ее глаза были влажными, а грудь тяжело вздымалась. Она была переполнена эмоциями, как облако, наполненное слишком большим количеством воды.
Она не знала, что было больнее – жжение раны или то, что Умути просто ушла. От разочарования, от гнева – от любого варианта ей хотелось плакать.
Дрожа, она присела на корточки, и потянулась руками за пролитой чашкой, поморщившись, когда случайно коснулась своей нежной, поврежденной кожи.
Внезапно из своего кабинета появилась Умути, тихим и серьезным голосом пробормотав:
— Что, по-твоему, ты делаешь?
Сердце Руи замерло в груди и она посмотрела на нее глазами-пуговками. Выражение лица Умути ничего ей не сказало, и она почувствовала, как у нее сжался живот.
Подумав, что Умути, должно быть, невероятно разочарована в ней, она сказала прерывистым голосом:
— Мне правда жаль. Я клянусь, что заглажу свою вину перед вами, и это никогда больше не повторится...
— Руи. — Умути перебивает её болтовню, подходя ближе и вскоре возвышаясь над согнутой фигурой Руи, волосы водопадом ниспадают с её изящных плеч.
Руи всхлипнула, и образ Умути над ней попытался побороться за первое место в её сознании, но победителем оставалась боль, разливающаяся по её телу.
— Да? — прохрипела она, вежливо скрестив руки на коленях.
Умути молчала, наблюдая за Руи на полу. Её взгляд был острым, как бритва, обжигающим и гипнотизирующим.
— Вставай. — Скомандовала она. Наклонив голову, она наблюдала, как Руи, пошатываясь, встает, и быстро выплюнула: — Оставь чашку, — увидев, что Руи, в таком плачевном состоянии, все еще тянется к ней.
— Простите. — Снова пробормотала Руи, смотря куда угодно, только не на Умути. Встретиться с ней взглядом было невозможно.
Обычно её взгляд вызывал у нее жар и волнение, но в тот день ей было только стыдно.
Снова воцарилась тишина. Взгляд Умути задержался на лице Руи. Руи пыталась не вспыхнуть.
Но затем Умути просто протянула ей руку.
Просто так. Молча.
Руи была словно в трансе и не верила, что Умути протянула ей руку. Поэтому она просто смотрела на нее. Красивые вены на тыльной стороне ладони, идеальный маникюр, тонкое, элегантное кольцо на указательном пальце. У нее длинные пальцы. Они бы восхитительно выглядели на её горле, хотя сейчас определенно было неподходящее время думать об этом.
Умути, по-видимому, тоже так думала, приподняв бровь и повернув руку так, чтобы Руи могла поместить в нее свою ладонь.
С трепещущим сердцем Руи медленно подняла свою руку и осторожно вложила её в ладонь Умути. Заикаясь, она спросила:
— Это... вы не против? — И быстро замолчала, когда Умути начала тащить её в свой кабинет. Молча, но в темпе, который показывал, что она осторожна из-за травмы Руи.
Рука Умути была нежной, совсем не мозолистой, а скорее теплой гаванью. Руи чувствовала себя в безопасности, она идеально ей подходила.
Они подошли к столу Умути, и Руи ожидала, что Умути просто достанет полотенце или пластырь со своей полки, но вместо этого она мягко подтолкнула Руи вперед, положив большую, успокаивающую руку ей на поясницу, и усадила на свой стул. Она сидела на стуле Умути.
Охваченная внезапным волнением и призрачным ощущением прикосновения рук Умути, она с трудом сглотнула и снова подняла голову, широко раскрыв глаза, ожидая любой команды, которая может последовать.
Но Умути ничего у нее не просила. Не были ни жеста, ни прикосновения, ни сигнала.
Вместо этого она открыла ящик и достала оттуда нежно-розовый носовой платок. Он выглядел дорогим и излюбленным.
И тут произошло то, отчего сердце Руи замерло в груди: Умути опустилась на колени и начала вытирать следы жидкости с обнаженных ног Руи. Она делала это так невероятно нежно, что Руи почувствовала себя хрупкой и маленькой.
Образ Умути, стоящей на коленях, возбуждал почти так же сильно, как когда она возвышалась над ней.
— А... — Руи поморщилась, когда материал носового платка Умути показался слишком грубым на её нежной коже.
В ответ Умути подняла глаза и осмотрела искаженное болью лицо Руи, её брови озабоченно приподнялись.
— Извини. — Тихо пробормотала она, глядя Руи в глаза ровно столько, чтобы у нее потеплело в груди.
— Все в порядке. — Прошептала Руи в ответ. — Просто, аккуратнее.
И она была аккуратной, её руки легко, как перышко, касались её кожи и старались больше не причинять боли.
Умути была на удивление…теплой.
Черты её лица казались расплывчатыми, нос был мягким и пухлым. Она выглядела как обычный человек и казалась досягаемой.
Она наложила пластырь на воспаленные места Руи, предварительно смазав их охлаждающим гелем.
Ресницы Умути были намного длиннее и красивее сверху. Любовь и обожание переполняли грудь Руи.
Руи не могла до конца осознать абсурдность этой ситуации, но старалась оценить её как можно лучше.
Тяжело вздохнув, Умути откинулась на колени и посмотрела на Руи снизу вверх.
— Спасибо, — слабо пробормотала Руи, сжимая колени вместе и понимая, что румянец на них совпадает с румянцем на её лице.
Из окна были слышны только машины с неизвестными пассажирами, гудки разъяренных водителей и вой безымянных собак.
Движение руки Умути громко отдавалось в её ушах, пальцы, заправляющие выбившуюся прядь за ухо, казались прикосновением небес.
Сердце бешено колотилось в груди, когда она почувствовала, что они задерживаются, и осмелилась посмотреть Умути в глаза.
Встретившись с мягким взглядом, у нее перехватило дыхание, и она чуть не всхлипнула.
Что происходит?
Руи даже не могла думать об этом, настолько она была загипнотизирована Умути и её прекрасными глазами.
Быстро, так, что это было бы легко пропустить, взгляд Умути метнулся к губам Руи.
Мы что, собираемся поцеловаться прямо сейчас?
Руи почувствовала, как в животе у нее поселился камень, приковав её к стулу и оставив с широко раскрытыми от ужаса глазами и головокружением.
Разинув рот, взбудораженная адреналином, она вдруг в панике пискнула:
— Я съела луковый рогалик на завтрак.
За этим последовало молчание, затем пауза, а затем Умути убрала руки с лица Руи и позволила им упасть на ее бедра. Одновременно с этим она опустила голову, и волосы закрыли её лицо.
Руи поднесла руку ко рту и прижала ее к губам, спрашивая себя: Что с тобой не так?
С широко раскрытыми глазами Руи наблюдала, как Умути трясется, ей было немного трудно сосредоточиться, так как руки Умути все еще лежали на обнаженных ногах Руи.
Она плачет из-за глупости Руи? Руи могла только в ужасе наблюдать.
Хотя вскоре её ужас превратился в прилив дофамина.
Умути убрала руки с бедер Руи и прикрыла рот одной из них, запрокидывая голову и избавляясь от занавески из волос.
Умути смеется? Из-за нее?
Руи увидела, как её плечи неудержимо затряслись, а на потрясенном лице невольно появилась улыбка.
— Ты... — Умути отняла руку от своего рта и, наконец, показала Руи то, о чем та мечтала всю свою жизнь. Настоящая улыбка, гордо выступающие морщинки. Ее жемчужные зубки, милые, как у кролика, и, конечно, её очаровательная улыбка.
Умути, казалось, смутилась собственной реакции, на щеках у нее появился легкий румянец. Ее брови удивленно приподнялись, а изо рта вырвался смешок.
Это самый лучший день в моей жизни, подумала Руи, с нежностью наблюдая, как на лице Умути проступают следы счастья.
— Ты забавная. Честно говоря, я никогда не встречала человека, похожего на тебя. — Умути фыркнула, наконец успокоившись, и по-детски прищурила глаза.
А Руи посмотрела на нее и подумала:
Ого, я действительно влюблена в свою начальницу.
— Тебе следует снять видео на Youtube. У меня уже есть идеальное название, — Хару расплела косу, которую заплетала все это время, и сделала движение руками, как бы обозначая вступительный переход, — "в шутку заигрываю со своей начальницей", а затем, в скобках: "все пошло не по плану, не клик бейт".
Руи поразмышляла над этим:
— Может, я наконец-то заработаю немного денег...
— На тебе Гуччи. Не смеши меня.
В ответ на это Руи только закатила глаза.
— Как ты думаешь, когда мы с Умути поженимся, мне больше никогда не придется работать?
Хару с секунду посмотрела на огни кафетерия, затем снова на нее и сказала:
— Знаешь, учитывая, что она встала перед тобой на колени из-за чашки кофе, я бы не стала отказываться от этой фантазии.
Внезапно Хару недоверчиво покачала головой, и выражение её лица затуманивается, когда она бормочет себе под нос: что со мной не так? Я действительно хочу, чтобы у них все получилось.
Её взгляд вернулся к ней, и она сказал, умоляя:
— Пожалуйста, скажи мне, что шаг 4 – это открытие канала на Youtube…
— Нет, — возмущается Руи и делает паузу, хмуря брови, а затем продолжает: — Это глупо. Шаг 4 на самом деле...
Шаг 4: [после тяжелой работы по всем предыдущим этапам, немного побалуй себя и заставь Умути Турсун ревновать.]
— О, господи. — Челюсть Хару почти касается пола. Ее рука колеблется, как будто она не уверена, как обработать эту информацию, не сжимая что-то крепко между пальцами. — Руи, я знаю, что не часто говорю это, но я люблю тебя, правда.
— О, спасибо, — Руи убрала прядь волос за ухо, краснея, прежде чем Хару, наполовину смеясь, наполовину раздраженно пыхтя, продолжила:
— Никто и никогда не смог бы попасть в такую дерьмовую ситуацию, кроме тебя.
— Прояви немного уважения. — Руи посмотрела прямо перед собой, шмыгая носом и глядя на трясущиеся плечи Хару.
— И все это ради какой-то женщины за 40 с лишним. — Хару потерла глаза, но тут же оттдернула руку, вспомнив, что у нее на ресницах есть тушь.
Руи с напряженным ожиданием наблюдала, как она медленно отнимала пальцы от глаз, гадая, превратилась ли она в панду или все еще выглядит шикарно. Переживать ей не о чем, она выглядит как будто сошла с обложки журнала, хотя подводка на нижней части её глаз немного размазалась.
— Ей 41, а не 40 с лишним, — Руи отвела взгляд, стиснув зубы, и, внезапно преисполнившись искренности, пробормотала: — И она не просто какая-то женщина. — И после секундного молчания добавила: — Не для меня.
Измученная до мозга костей, она призналась:
— Я влюблена в нее. — Руи перевела взгляд на Хару и сказала: — Я по-настоящему в нее влюблена.
Пораженная грустью в голосе Руи, Хару тяжело вздохнула.
— Господи, — она, гораздо более мрачная, чем раньше, прищелкивает языком и медленно кивает, говоря: — Хорошо. Я поняла.
Откинув волосы с плеч, она положила руки на стол.
— Она не просто какая-то женщина. Прости, что не восприняла твои чувства всерьез. И то, что ты младше нее на 10 лет, тоже ерунда, правда.
Руи, не привыкшая к откровенной поддержке Хару, усмехается.
— Не будь со мной любезной. Это странно, — говорит она, откидываясь на спинку стула, из-за чего коричневый кожаный ремень врезается ей в кожу.
— Как я смею быть с тобой любезной, — Хару вскидывает руки и теряет свою прямую осанку так же быстро, как та у нее появилась.
Руи смотрит на свои ногти и добавляет:
— Никогда больше не пытайся...
— Да пошла ты. — Хару закатила глаза от беспечного поведения Руи. — Расскажи мне, как прошел четвертый шаг.
Руи оживилась и вскинула голову так резко, что едва не ударила Хару.
Охваченная головокружением, она восклицает:
— Я думала, ты никогда не спросишь!
Шаг 4 был, помимо всего прочего, лучшим предлогом, который Руи смогла найти, чтобы надеть свою самую красивую одежду.
Ревность – тонкая штука. Чтобы заставить Умути ревновать, Руи требуется смелость и несбыточная надежда, что Умути Турсун будет ревновать её. К счастью для нее, Руи прихотливая, что делает её склонной к блаженному неведению.
Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что Умути так просто не расколется. Ради Бога, у этой женщины каменное лицо, когда она этого хочет. Поэтому, она пошла просить об одолжении.
— Пофлиртовать. С тобой? — раздраженно спросила Чонын, редакторка отдела моды, которая помогает Руи, когда ей нужно почувствовать себя лучше. То, что Руи влюблена в свою начальницу, может быть, и досадно, но это никогда не будет так унизительно, как то, что Чонын влюблена в Чон Джинсоль, специалистку по связям с общественностью агентства и свою бывшую однокурсницу. Пятилетней давности. Они были однокурсницами 5 лет назад.
— Да. — Руи покачала головой вверх-вниз с такой решимостью, что ее волосы растрепались, как у бездомного щенка. — Я даже заплачу тебе.
— Руи. — Чонын тяжело вздохнула и продолжила печатать на клавиатуре. Её пухлые щеки и блестящие тени для век делают её добрее, чем она есть на самом деле. — Каким бы не был твой гребаный план, я не хочу иметь к нему абсолютно никакого отношения.
— Даже, если я тебе заплачу? — спросила Руи, ошеломленная и убитая горем из-за предательства.
— Да. — Чонын посмотрела на нее и, поджав губы, воскликнула: — К тому же, это странно!
— Почему? — Руи села на стол и вскрикнула, когда Чонын ударила её по бедру.
Недовольно хмыкнув, Чонын уронила голову на руки.
— Мы выглядим совершенно одинаково. — Она пробормотала в ладонь и подняла голову только для того, чтобы посмотреть Руи прямо в глаза. — Если я буду флиртовать с тобой, это будет похоже на...
Она оглядела свой кабинет, затем придвинулась ближе и возмущенно прошептала:
— Это будет похоже на инцест. Разве не очевидно?
У Руи отвисла челюсть, и она с трудом подавила рвотный позыв.
— Я…инцест! Да ладно, не смеши! — Сказала она, прижав руки ко рту.
Чонын в ответ только пожала плечами, невинно моргая при виде потрясенного лица Руи.
— Значит, ты этого не сделаешь. — Руи скрестила руки на груди и надула губы, полностью побежденная.
Чонын скрестила руки на груди и наклонила голову набок, заявив:
— Попытай удачу в отделе маркетинга.
По-настоящему извращенная и больная.
— Ты серьезно отправляешь меня к Ив? — Руи обвинила её так, словно она только что пожелала ей смерти.
— Ну, ты же знаешь, что она согласится!
— Ну да, но мне нужно будет разрешение Джиу. Ты же знаешь, что эта женщина сумасшедшая!
— Конечно.
— Ты меня ненавидишь. — Руи спрыгнула со стола и потопала прочь, как маленький ребенок, игнорируя раздраженный взгляд Чонын, прожигающий её спину.
Уже у самой двери она повернулась и спросила:
— Хочешь, я передам привет Джинсоль, пока буду там?
Чонын посмотрела на нее усталыми глазами и сказала:
— Спроси, продолжает ли она притворяться, что мы не целовались на той вечеринке 3 года назад.
— Боже, ты жалкая. — Пробормотала Руи, уходя, это ни на йоту не приблизило её к цели, но, по крайней мере, ей стало немного легче от осознания собственной ситуации.
Таким образом, план попросить об одолжении не сработал. Естественно, на ум пришли другие способы приблизиться к победе.
— Природное обаяние? Я надену свою самую откровенную, но подходящую для работы в офисе одежду, и подожду, пока кто-нибудь заговорит со мной в офисе?
Хён открыла свою банку пива одной рукой и спросила, нахмурив брови:
— Будет ли это природным обаянием, если ты наденешь свою, — она подняла другую руку, чтобы показать кавычки, — "самую откровенную, но подходящую для работы в офисе одежду?"
После этого Руи оставалось только сидеть в тишине.
В один прекрасный, ни о чем не подозревающая Руи получила то, что хотела. Шаг 4, "Заставь Умути ревновать", прошёл, как и было задумано.
Корпоративы – это приятное времяпрепровождение, хоть и невероятно долгое. Руи они нравятся, потому что она может красиво одеваться и баловать себя бесплатной едой.
В этот день она выбрала изысканное шелковое платье винно-красного цвета с открытой спиной. Винтажное, от Шанель, украшенное серебряным, сверкающим и бросающимся в глаза ожерельем, одно из которых было у неё на спине, а длинная цепочка проходила вдоль позвоночника и удерживала бриллиант прямо на уровне ее изящной талии.
Соблазнительная, с ягодным румянцем на румяных щеках и земляничным оттенком на блестящих губах, она чувствовала себя куклой, которую все желают.
Она вошла в заднюю комнату ресторана, где можно было получить столик только по предварительному заказу, с высоко поднятой головой. Она чувствовала себя на вершине мира, когда её роскошные, волнистые волосы падали на её острые плечи.
— Почему такая красивая сегодня? Есть на кого производить впечатление? — Хару шла в ногу с ней и окинула её оценивающим взглядом. На её губах появилась ухмылка, и она протянула Руи руку.
— Разве девушка не может просто выглядеть красивой? — сказала Руи, вкладывая свою руку в ладонь Хару, радуясь дополнительной поддержке при ходьбе на тонких каблуках.
— В твоей хорошенькой голове всегда есть какой-то план. — Прокомментировала Хару, обводя взглядом тускло освещенную комнату, останавливаясь на обитых бархатом стенах и морща нос при виде ослепительных люстр.
— Чей бренд? — спросила Руи, не сводя глаз с необычной меховой шубы Хару, которая на свету меняла цвет с коричневого на золотистый.
В ответ Хару прищелкнула языком и поправила солнечные очки, сдвинутые на кончик переносицы.
— Amateur. — Сказала она, покачав головой, совершенно оскорбленная недостаточной осведомленностью Руи.
— Довольно короткая юбка. — Ответила Руи, только чтобы досадить ей.
И Хару выплюнула в ответ, быстро, как молния:
— Я вижу твою задницу под платьем.
Плохая идея.
Хару говорит быстрее, чем Руи может подумать:
— Даже не начинай.
Руи слишком дорожила своей гордостью, чтобы даже подумать об этом.
— А, — Хару оживилась, ее глаза сверкнули за темными очками, и она отпустила руку Руи. — Звезда вечера. Или... каждого дня.
Руи перевела взгляд с золотых сережек Хару на ее указательный палец, а затем на человека, на которого она указывала.
Умути. Очень красивая Умути.
— О мой Бог. — Руи почувствовала, как её ноги сами собой подкосились, а душа на секунду покинула тело.
— Ммм. Изысканный бархат. Такой же черный, как её душа. — Хару наклонила голову и протянула: — Великолепно.
— Я сейчас упаду в обморок. — Руи вцепилась в мех шубы Хару и держалась за него изо всех сил.
Умути выглядела красиво каждый день. Но в длинном роскошном бархатном платье, с аппетитным вырезом на декольте и волосами, собранными в элегантный пучок, с завитками спереди, обрамляющими ее острый подбородок, она выглядела как будущее Руи.
— Оставь это для своих эротических фантазий. И отцепись от меня.
— Я умру. Я умру. Я умру, так и не ощутив грудь Умути у себя на лице.
— Это слишком...
— Я сейчас умру.
Хару вырвалась из рук Руи и зашагала прочь, её сапоги до колен громко стучали по блестящему полу цвета воронова крыла.
Будто благословленная высшими силами, Руи сидела рядом с причиной её сердечной боли.
В этом нет ничего удивительного, ведь она была старшей ассистенткой Умути. Но, тем не менее, ей было приятно находиться так близко к кому-то настолько красивому и захватывающему дух. Она не единственная, кто сидит рядом с ней, ведь Умути сидит во главе стола. Но когда Руи села, дрожа в коленях и грациозно заправляя волосы за ухо, она подняла глаза и встретилась взглядом с Умути. Она смотрела ни на Ван Цзыхао, главу отдела маркетинга, сидящего по другую сторону от нее, ни на кого-либо из других бесчисленных сотрудников, нарядившихся для этого корпоратива. И в её взгляде было что-то теплое, настолько теплое, что румяна, которые Руи нанесла на лицо, сменились природным румянцем.
Она чувствовала себя школьницей, а по телу пробегали искры каждый раз, когда она встречалась взглядом с Умути. Она никогда не чувствовала себя более застенчивой и скромной, превращаясь в золотистую жидкость из-за устремленных на нее глаз. И с каждым взглядом Умути, ей становится все теплее и теплее, вскоре обжигая.
Руи хотела, чтобы Умути увидела ее спину, и хотела, чтобы она, наконец, сломалась. Этот бледный гладкий участок её кожи ужасно нуждался в Умути. В отпечатке ее ладони прямо посередине, идеальное разрушая нежную, как у младенца, кожу Руи.
— Ты выглядишь...
Руи оторвалась от своих мыслей, как только услышала глубокий вздох Умути. Она проследила за взглядом Умути с широко раскрытыми глазами.
Она смотрела прямо перед собой, но ее слова, без сомнения, были адресованы Руи. Ее плечи чуть-чуть наклонились влево, в сторону Руи.
— Ты прекрасно выглядишь. — Она сказала это тихо, достаточно тихо, чтобы Руи была единственной, кто мог услышать, и достаточно громко, чтобы Руи поняла, что она говорит искренне.
Ты прекрасно выглядишь.
Руи почувствовала, как эти слова сдавили ей горло, словно горячий пресс, как будто она всю жизнь будет чувствовать обжигающий огонь, а потом – холод, лежа в земле, когда ее любовь переживет ее тело.
Дрожь пробежала по ее спине, и она почувствовала, как холодное серебро проникло в пустоту, словно стуча ей в ребра и прося впустить ее на вечеринку, которая происходит внутри изогнутых стенок бьющегося сердца Руи.
Умути не смотрела ей в глаза, но румянец на ее щеках идеально сочетался с розовым блеском на губах, и румянец на коже Умути сказал больше, чем и без того раскаленный цвет ее взгляда.
Охваченная головокружительным возбуждением, Руи прикусила губу и почувствовала на языке вкус своей помады. На губах появился химический, пластичный привкус, и ей захотелось попробовать губы Умути. Ее розовый цвет смешался бы с невинно-красным цветом Руи, ее слюна превосходила химические вещества, как свежая трава, встречающаяся с заходящим солнцем.
Руи чувствовала себя ценным призом, сидящим рядом со своей хозяйкой и готовая к тому, чтобы ее забрали домой.
Умути прочистила горло и с неуверенным вздохом встала и подняла свой бокал, ударяя его стенки ножом.
В мгновение ока все внимание было приковано к ней.
— Спасибо вам всем, что пришли. Приятно видеть, что костяк этой компании собрался вместе и...
Все смотрели на нее снизу вверх, молча и внимательно. Умути выдержала их взгляды, но мельком взглянула на Руи.
Ожидая увидеть знакомую теплоту, Руи слегка улыбнулась, но улыбка быстро исчезла с ее лица. Она встретилась с таким незнакомым взглядом, словно Умути никогда раньше ее не видела. Просто еще одно лицо в толпе. Руи почувствовала себя неуютно из-за внезапной смены настроения. Было ли это искренней отстраненностью или просто игрой на публику? Всем известно, что успокаивать ожоги ледяной водой вредно.
Из-за того, что десны все еще были покрыты помадой, а спина оставалась холодной и никем не наблюдаемой, она почувствовала, как в горле образовался комок, и ощутила себя неуютно. Слишком холодно, слишком одиноко.
Умути хорошо умеет контролировать выражение своего лица, тон разговора и значение своих слов.
Руи знает об этом.
Но что-то было не так. Она не знала, было ли это из-за света, падавшего на Умути, выделяя ее на фоне остальных и создавая ореол вокруг ее волос, или из-за расстояния между ее рукой и рукой Умути.
Между ними возникла пропасть, и она больше не чувствовала рук Умути, тянущихся к ней.
Слова, которые так и остались не высказанными, казались в тот момент невероятно пустыми.
Может быть, из-за того, как быстро Умути смогла погасить теплоту в своих глазах, Руи казалось, что на самом деле эта теплота никогда и не была настоящей.
Перестань надумывать.
Руи хотелось приложить волосы, вставшие дыбом на ее обнаженной шее, но все, что она могла сделать, это вцепиться в блестящий, скользкий шелк своего платья и опустить взгляд, чтобы не видеть пустоту в глазах Умути.
Руи не из тех, кто легко становится неуверенной в себе, тем более, из-за одного взгляда. Но любовь разрушает – любовь заставляет сходить с ума из-за обычного трепета ресниц, любовь засела в самых укромных уголках сердца Руи и бьет по нему, когда она этого не ждет.
Руи услышала, как заскрипел стул Умути, когда она села обратно, закончив свою речь, и у нее вырвался еще один вздох, на этот раз усталый.
— Боже мой. — Она услышала, как Умути пробормотала себе под нос, и почувствовала, как жаркий взгляд скользнул по ее подбородку.
Боясь заглянуть Умути в глаза, переживая, что снова встретит её надменный взгляд начальницы, Руи отводит взгляд все время, пока заказывает еду, пытаясь сохранить улыбку.
Старшую ассистентку Умути Турсун не могли застать врасплох.
— Кто ест такую гадость?
Руи вздрогнула на своем месте, услышав, как кто-то заговорил слева от нее, вытаскивая Руи из черной дыры в её сознании, пытающейся втянуть девушку в спокойную бесконечную гибель.
— 145 тысяч вон за горстку лука и картошки. Это абсурд.
— А чего ты ожидал? — Руи отодвинулась в сторону и напрягла память, пытаясь вспомнить, с кем разговаривает.
Ссутулившись, с разбитым сердцем, она пыталась отгородиться от мыслей об Умути.
Шон? Шион? Сион, его звали Сион.
Ее губы слегка задрожали, а колени сжались вместе. Она посмотрела в глаза Сиона и увидела в них отражение Умути, прекрасную и недосягаемую, заключенную в сияющую сферу, находящуюся за океаном. Его голос казался слишком непринужденным и Руи обнаружила, что полностью склонилась к нему, повернувшись спиной к главе стола.
Сион был полной противоположностью Умути. Там, где Сион был фейерверками и запахом полов школьного спортзала после игры в мяч, которые взрываются маленькими звездочками, прежде чем тишина быстро отступает, Умути была светлячком, жужжащей в изнуряющей жаре августовской ночи, с вечным запахом солнцезащитного крема на коже, даже после прикосновения волн моря рядом с пляжем. Умути была комфортом и стабильностью, теплом и волнением – Умути была всем.
Сравнивать Умути и Сионом не имело смысла, ведь их приятный разговор не заставлял сердце Руи трепетать, и она не чувствовала себя окутанной вниманием. И все же, несмотря на то, что она знала, что Сион – это не что иное, как просто приятная беседа, и никогда не перерастет в ничего больше, она наклонилась вперед и захихикала над некоторыми его комментариями.
Громче, чем это было необходимо.
Она сидела спиной к Умути и хихикала. Сион был очаровательным человеком – Умути бы поняла. Правда?
— Вот почему я не люблю ходить в отдел маркетинга.
— Потому что они высасывают из тебя жизнь?
— Это, и еще они абсолютно презирают мои галстуки.
Сион каждый божий день надевает на работу галстук в цветочек цвета тюльпана. У Руи не хватило духу сказать Сиону, что такие яркие галстуки формально запрещены, а он – просто исключение. Причина, по которой все остальные ненавидели эти галстуки, заключалась не в них самих; просто Умути не считала их достаточно гейскими, поэтому это сходило ему с рук.
Руи знала об этом только потому, что об этом упомянула Джинсоль – конечно именно тогда, когда она пришла в их отдел, пытаясь предложить кому-нибудь пофлиртовать с ней и заставить Умути ревновать. Она не получила того, чего хотела, но Джинсоль рассказала ей, что Умути уважает ЛГБТ-сообщество, даже таких людей, как Сион. Или, может быть, Умути просто устала от этого дерьма.… или Джинсоль солгала, чтобы отвлечь ее от миссии. В любом случае, это забавно, – правда это или нет.
Когда ужин закончился, у Руи по спине пробежал холодок, и она осталась голодной из-за крошечных порций и гарнира. Сион все еще болтал без умолку, когда они встали.
— Они продолжали показ, хотя я ещё не закончил и…
Ноги Руи загудели в знак протеста, и она почувствовала, что случайно заваливается влево. Сион быстро поднял руки и поймал ее.
— Ого, полегче, кошечка. — Игриво воскликнул он. Невинное, мимолетное и легкое прикосновение к ее спине. Невинное – не более чем помощь, но, тем не менее, обжигающее Руи. Словно прикоснувшись к горячей плите, Руи быстро отскочила и снова обрела равновесие, быстро пробормотав “Спасибо”.
Сердце бешено колотилось в груди. Все в этом прикосновении казалось неправильным – не из-за намерения, а из-за человека. Человек был неправильным. Спина Руи все зудела и зудела, как будто к ней прикоснулись жгучей крапивой. Ожог заставил ее оглянуться через плечо, ища объект своего самого страстного желания, гадая, может ли она быть рядом.
Видела ли это Умути?
Ее сердце упало в пятки, и она повернулась к Сиону, дорогое сердцу имя уже вертелось у нее на языке.
— Ты видел, куда ушла Умути…
Сион выглядел растерянным, и прежде чем он успел что-либо ответить, Руи уже ушла.
С развевающимися волосами она повернулась, чтобы еще раз попытать счастья – в середине поворота она внезапно столкнулась с чьей-то грудью и чуть не упала, схватившись за человека, чтобы не упасть вместе с ним на землю.
Столкнувшись лицом к лицу с роковой незнакомкой, она была поражена осознанием того, что это была вовсе не незнакомка.
Темные, покрытые фиолетовыми тенями глаза Умути встретились с розовыми, покрытыми блестками глазами Руи, и та от удивления сжала ее плечи. На краткий миг ладонь Умути обхватила обнаженную талию Руи, ее пальцы коснулись впадинки на спине Руи и маленького камня посередине нее. Кожа Руи покраснела, и она почувствовала, как краска разливается по всему ее телу.
Умути на мгновение оглянулась на Сиона, ее брови нахмурились на миллисекунду, морщины на лбу разгладились. Это длилось всего секунду, но Руи заметила. Конечно, она заметила.
На мгновение ее жажда утолилась. Кожа Умути на коже Руи. Это единственное, чего она ждала всю ночь.
Они замерли на мгновение, и Руи остро ощутила прикосновение пальцев к своей спине, их тепло, тяжесть, то, как идеально они ложились на каждый изгиб, как будто все тело Руи было создано для того, чтобы его исследовала Умути.
Внезапно, Умути моргнула и перевела взгляд на свои руки, собственные действия заставили ее удивленно приподнять брови.
Руи огорчилась из-за того, что больше не чувствовала рук Умути на своем теле, но когда она ощутила их соприкоснувшиеся пальцы, кожа к коже, у нее закружилась голова.
Холод ее кожи и одиночество, терзавшее ее весь вечер, исчезли от одного прикосновения. Умути держит ее в своих руках.
Руи собиралась извиниться за то, что врезалась в нее, тяжело сглотнув, когда вдохнула аромат духов Умути, внезапно охваченная желанием залезть ей под кужу, но была прервана Умути, внезапно заявившей стоически и серьезно:
— Оставайся рядом со мной, пока я обхожу гостей.
Ее взгляд снова потеплел.
И, как всегда, Руи никогда не могла отказать Умути ни в чем.
Они пробирались сквозь толпу, Руи шла чуть позади Умути и смотрела ей в спину, освещенную тусклым светом, мечтая однажды поцеловать каждый дюйм ее кожи солнечным вечером, когда окна будут открыты и летний ветерок будет трепать жалюзи.
Руи наблюдала, как Умути ходит по комнате, и тоскливо вздыхала, когда она легко клала руку на плечо человека, с которым они разговаривали о достижениях и всякой ерунде. Руи была достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, исходящее от тела Умути, но недостаточно близко, чтобы избавиться от сухости в горле и зуда в пальцах, которые так нуждались в ощущении кожи Умути под своими сухими, изнывающими от жажды подушечками.
Когда ни осталось никого, кого нужно было поприветствовать или развлечь, Умути продолжила бродить.
Руи почувствовала, что начинает испытывать легкое беспокойство, бродя без цели и повода, но вскоре это прошло.
Умути шла впереди нее весь вечер, все это время она здоровалась с людьми, до которых ей на самом деле не было дела. Но потом, когда болтовня толпы стала более оживленной, а огни за спиной Умути утихли, она замедлила шаг и подождала, пока Руи нерешительно поравняется с ней.
Их каблуки стучали синхронно, и Руи мысленно подсчитывала каждый цок. 1, 2, 3…Сколько еще мы будем бегать по кругу? 4, 5…
Их молчание казалось тягостным, Руи почувствовала, как у нее заболела спина от желания и страха.
Внезапно Умути заговорила в тишине, пробормотав:
— Больше так не делай.
И Руи резко подняла глаза, чтобы посмотреть на нее.
Ее взгляд был устремлен вперед, острый подбородок и нос – все это Руи запомнила наизусть, но ее слова были новыми и поразили Руи в самое сердце.
Чего не делать? Не трогать других? Не поворачиваться к ней спиной? Не бойся быть на земле, когда я смотрю на тебя сверху вниз?
Голос Руи был тихим, но уязвленным, когда она тихо сдалась, пробормотав в ответ:
— Тогда никогда больше не отводи от меня взгляда. — Сглотнув, она нервничала, когда Умути медленно повернула голову, чтобы, наконец, встретиться с ней взглядом.
Между группами коллег, в редком свете ослепительных люстр над ними, под тихую мелодичную музыку, звучащую из маленьких динамиков, Руи и Умути, наконец, посмотрели друг на друга.
Больше, чем просто посмотрели – Руи почувствовала, что ее увидели, а ее спину погладили. Мягким, успокаивающим прикосновением.
Глаза Умути блеснули в свете ламп, и она тихо пробормотала в ответ:
— Я всегда смотрю только на тебя.
И Руи, с ее хрупкими костями и бьющимся сердцем, не видела лжи в глазах Умути.
— Это случилось во время корпоратива? Два дня назад? — Хару открыла рот в изумлении, а ее плечи приподнялись в недоумении.
— Ты, наверное, не заметила, потому что была в темных очках в и без того темной комнате.
Хару вздохнула.
— Ну почему ты постоянно портишь мне настроение?
— Ты просто все очень упрощаешь. — Руи пожимает плечами и невинно моргает, глядя на нее.
— А нужен ли пятый шаг? После такой дорамы и этого... — Хару понизила тон и нахмурила брови, имитируя Умути. — Я всегда смотрю только на тебя.
— Боже мой, мы же не ушли с корпоратива, чтобы заняться сексом...
— Правда? — Хару, кажется, расстроена.
— Да, — Руи резко надула губы, не менее расстроенная из-за этого факта, но быстро пришла в себя. — Но её слова показались мне приятнее, чем перспектива быть разодранной её руками.
— Отвратительно!
— Хотя, я бы хотела почувствовать и это.
— Боже, ты иногда такая противная.
— Это врожденное. Ничего не могу с собой поделать.
— Ага.
— В любом случае, — Руи достает свой телефон и показывает его Хару. — Мой перерыв подходит к концу, и сегодня вечером у нас намечается празднование, а это означает еще больший стресс для меня и множества людей, которых нужно обзвонить, чтобы убедиться, что все в порядке.
Хару быстро хватает Руи за запястье и тянет ее вперед, угрожающе бормоча:
— Ты ни за что не уйдешь, не сообщив мне о результатах пятого шага.
— Пятый шаг? — Руи в замешательстве наклоняет голову, пока выражение ее лица не проясняется. — О! Пятый шаг.
Отцепив пальцы Хару от своего запястья, она начинает вставать со словами:
— Он еще не осуществлен.
Хару хлопает ладонью по столу и ошеломленно поднимает взгляд.
— Что? — Хару медленно встает, поднимая свою потрепанную кожаную сумку с заклепками, закидывает ее на плечо и спрашивает:
— Ну, когда ты приведешь в действие пятый шаг?
— Ну что ж, — Руи смотрит в глаза Хару и улыбается, — сегодня вечером.
— Сегодня вечером? — Хару выпучивает глаза, и у нее на языке вертится примерно тысяча вопросов.
Руи обрывает ее, в последний раз заглядывая в свой крошечный блокнот, прежде чем спрятать его в сумку, и говорит:
— Шаг 5.
Шаг 5: [стань той, с кем она захочет сбежать. другими словами: заберись к ней в постель.]
— И это произойдет сегодня вечером?
— Боже, перестань задавать так много вопросов… да.
Последний шаг, который положит конец всему этому и, возможно, начало чего-то нового, произойдет сегодня.
Когда они прощались, Хару пожелала ей удачи, как будто отправляла ее на войну, схватила Руи за плечи и попросила ее немного наклонить голову, целуя в волосы. Руи оценила поддержку, несмотря на драматизм.
Четвертый этаж, комната 287, налево, потом направо, потом снова налево, бормочет Руи себе под нос, сжимая в руках сумку с одеждой.
Дело на сегодня: найти комнату Умути и еще раз просмотреть список приглашенных гостей.
Сегодня 25-летие компании. Что означает наличие раздражающих членов совета директоров, которые никогда не дают вам закончить предложение, или руководителей отделов, которые тоже не дают вам закончить.
Руи никогда не понимала, зачем им нужно было присутствовать на каждом из этих мероприятий. Их речи никогда не отличались по содержанию.
Руи остановилась, увидев номер 287 рядом с тяжелой позолоченной дверью из дерева.
Тихо звякнув дверью, она вошла и увидела, как Умути поправляет запонки и надевает серьги в отражении зеркала.
Руи закрывает дверь и молчит, наблюдая за Умути, замечая складку на блузке.
Она прекрасна даже в самой простой одежде. Ее волосы цвета воронова крыла рассыпаны по плечам, а драгоценности блестят на нежной коже, покрытой румянами.
Но она выглядит немного уставшей.
Руи прислоняется к стене, кладет сумку с одеждой на кожаный диван рядом с собой и скрещивает руки на груди.
— Ты же знаешь, что нам не обязательно идти на это мероприятие? — Говорит она и замирает, когда взгляд Умути останавливается на ней в отражении зеркала.
Умути бормочет в ответ:
— Ты что, совсем с ума сошла?
Между ними повисает молчание, и Руи решает немного помолчать.
— У тебя усталый вид. — Говорит Руи, когда Умути возвращается к своему отражению в зеркале, наблюдая, как она сглатывает и тяжело вздыхает после комментария Руи.
— Ты видишь меня каждый будний день, иногда по выходным, по крайней мере, в течение 7 часов. Мой усталый вид не должен тебя удивлять.
Сердце Руи учащенно бьется, что является естественной реакцией на близость с Умути. Она что-то напевает в ответ, а затем продолжает:
— Но ты же устала, да?
— Руи, — Умути, наконец, поворачивается и облокачивается на стол, к которому стоит лицом, заявляя: — Дело не в том, что я не ценю твою заботу, а в том, что я не могу просто так отказаться от дел, когда не хочу их делать.
— Почему? Почему ты не можешь? — Спрашивает Руи немного растерянно.
— У меня есть обязанности, которые я должна выполнять… — Умути замолкает, услышав, что ее собственное оправдание не имеет смысла. — Руи. — Она снова вздыхает, медленно отходит от стола и тяжелыми шагами направляется к Руи.
Розы и розовые тона жасмина. Руи хочет съесть ее, а потом, возможно, прижаться к ней на диване.
На таком близком расстоянии мешки под глазами Умути становятся более заметными. Руи находит ее еще более красивой.
Слегка сбитая с толку, она спрашивает:
— Я серьезно, что тебя останавливает?
Руи перестает опираться на стену, когда Умути пристально смотрит на нее, бормоча:
— Прекрати. — Она с вызовом наклоняет голову. Ее взгляд не такой строгий, как ожидалось, его можно даже назвать игривым?
— Мне просто любопытно. — Руи придвигается поближе к раздраженной Умути, чувствуя, как у нее слегка кружится голова от изумления, промелькнувшего на лице Умути.
Недоверчиво фыркнув, Умути тянется к ожерелью Руи и делает вид, что что-то поправляет, но Руи знает, что это всего лишь предлог прикоснуться к ней. Она бы никогда не допустила такого на встрече с Умути. Это ошибка новичка.
— Тогда перестань проявлять любопытство.
Она теребит жесткий белый материал блузки Руи. Ее прикосновения обжигают кожу Руи, даже когда она одета.
Умути смотрит ей прямо в глаза и говорит:
— Я не могу просто делать все, что хочу.
Она нежно заправляет прядь волос за ухо Руи. Она сдается под её нежными руками, позволяя сердцу упасть в мягкую корзину из хлопка.
— Так уж устроена жизнь. Я не смогла бы добиться всего этого, оставаясь эгоисткой. — Она продолжает тихо бормотать, проводя пальцами по нежному месту, где соединяются челюсть и ухо Руи.
Но она все еще хочет ее, хотя и готова сдаться. Руи чувствует это кончиками пальцев.
Руи сильно вздрагивает, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. Дрожащими пальцами она обхватывает запястье Умути и смотрит на нее, придвигаясь еще ближе.
— Сколько ты работаешь в этой компании? Одно… два десятилетия? — Она нежно переплетает их руки, кладет свою ладонь на тыльную сторону ладони Умути и кладет их руки себе на плечо. — Разве тебе не позволено побыть немного эгоистичной, если ты уже потеряла счет тому, сколько лет проработала в компании?
— Руи. — Она смотрит, как свет отражается от ее лица, и в ее сознании запечатлевается образ Умути. — Чего ты хочешь?
Вопрос дня – чего хочет Руи?
Руи могла бы озвучить любое свое желание, их бесчисленное множество, но она выбирает самое важное.
— Тебя. — Признается она, обнажая свое сердце, уязвимая и испуганная. — Я хочу тебя, но ты и так это знаешь. — Она приподнимает брови и сглатывает, когда Умути крепче сжимает ее руку.
— И? — Умути убирает их переплетенные ладони с плеча Руи и оставляет их висеть между ними, словно веревку, которая может соединить их навсегда, а может и разорваться от легкого движения.
— Я хочу, чтобы ты признала, что хочешь меня в ответ, — заявляет Руи и сжимает ее руку в безмолвном обещании и предложении, которое Умути может или принять или отвергнуть.
Умути спокойно осматривает лицо Руи, ее взгляд с каждой секундой становится все теплее и любвеобильнее.
Вместо того, чтобы разорвать веревку между ними, она притягивает Руи ближе и чуть не врезается в нее.
Они легко наклоняются друг к другу, словно идеально подходящие друг к другу кусочки пазла, их взгляды встречаются, и на их лицах медленно расплываются улыбки – у одной застенчивая, у другой – цветущая.
— Руи. — Шепчет Умути, и ее слова касаются губ Руи. У Руи от их близости чуть не скашиваются глаза, но она придвигается еще ближе. Жадная, но без угрызения совести.
— Да, — шепчет она в ответ, ее дыхание влажное между ними.
Умути отпускает руку Руи только для того, чтобы обхватить ее за талию обеими руками. Руи чувствует, как у нее перехватывает дыхание, и медленно обвивает руками шею Умути, устраиваясь в том месте, которое Умути создает для нее.
Умути пристально смотрит ей в глаза, а затем переводит взгляд на её губы. Ее руки еще сильнее прижимаются к бедрам Руи, почти по-хозяйски, и она бормочет:
— Отмени наше посещение.
И Руи, с замирающим сердцем, улыбается и наклоняется, ее руки дрожат, когда последняя ступенька наконец-то оказывается позади.
Они не пошли на празднование, вместо этого запрыгивая в такси, держась за руки и приглушенно хихикая, и Руи крепко прижимала к себе женщину, за которой когда-то ухаживала, и чувствовала, что этого вполне достаточно.
Вот так Руи оказалась в постели Умути.
В постели своей начальницы, где по спальне витал аромат вина и горячих поцелуев, а искусственное освещение создавало ощущение, что они залиты солнцем.
Только что они были в офисе, уставшие от работы, потом в комнате, потом в такси, когда она царапала ногтями кожу Умути и наблюдала, как у той бегут мурашки, а теперь она задыхается между дрожащими бедрами Умути. Джекпот. Лучший день в ее жизни.
Руи пришла в восторг, когда Умути дернула ее за волосы и посоветовала вести себя хорошо. С первой секунды она поняла, что они с Умути прекрасно поладят во многих сферах жизни.
Так и было, похвала слетела с языка Умути, и Руи загудела от нежности, слова поразили в самое сердце и заставили ее нутро заныть от желания.
Умути стала податливой, – ее дыхание сбилось, голос уже не такой сдержанный, а более хриплый и пронзительный, – нуждающийся и более требовательный, чем обычно.
Руи словно попала в Рай, она вся текла и дрожала просто от того, что Умути кончила ей на язык.
Она нежно погладила ее по волосам и прошептала:
— Молодец. Знаешь, что получают хорошие девочки?
И вскоре она была перевернута, а Умути вкушала её, стоя на четвереньках. Руи была вознаграждена за хорошую работу.
В воздухе стоял запах секса, и Руи кончила с сокрушенным стоном и слезами на глазах, измученная и опустошенная, она больше не могла держаться на руках и рухнула на шелковую подушку Умути.
Умути буквально сияла после секса, её взгляд смягчался, а пальцы ласкали все пухлые, нуждающиеся и уязвимые места Руи.
Руи чувствовала себя в безопасности в её объятиях, борясь со сном, пока Умути шептала похвалу в её непослушные волосы.
Прежде чем полностью закрыть глаза, положив голову на обнаженную грудь Умути, с любовью проводя пальцем по ямочке между ее ребер, она прохрипела слабым от их предыдущего занятия голосом:
— Нам придется подписать любовный контракт?
Умути, игравшая пальцами с волосами Руи, на мгновение остановилась, обдумывая вопрос, затем снова принялась накручивать прядь на палец, говоря и мягко, но с упреком:
— Не говори так. Это звучит странно.
Руи издала тихий звук и томно приподнялась, чтобы положить подбородок на грудь Умути и посмотреть ей в глаза.
Её тушь была размазана, а помада сменилась настоящим румянцем, Умути посмотрела на неё с нежностью и поправила прядь, упавшую Руи на лоб, тихо пробормотав:
— Ты такая растрепанная.
Сердце Руи наполняется теплом любви, и она на секунду смущенно отводит взгляд. Она не знает, перестанет ли когда-нибудь стесняться в её присутствии. Она надеется, что ей удастся узнать.
— Тогда, контракт, в котором говорится о нашей любви?
Умути умилилась, фыркнула и прижала подушечку большого пальца к дрожащему веку Руи.
Руи инстинктивно закрыла оба глаза и нырнула в ощущение кожи Умути на тонком участке своего века. Оно трепетало под теплым прикосновением Умути.
— Так лучше, — прошептала Умути, проводя пальцем по длинным ресницам Руи. — И да...
Закончив исследовать лицо Руи пальцами, она тихо и почти застенчиво добавила:
— Если ты хочешь меня.
Руи медленно открыла глаза и смягчалась при виде нее.
Умути, с открытым и чистым взглядом, шепчет:
— Со мной нелегко. Многие люди ненавидят меня. У тебя столько всего впереди...я не уверена, что стою того.
Руи не желает этого слышать.
— Стоишь, — тут же отвечает она, медленно моргая и глядя на Умути, ресницы падают на ее раскрасневшиеся щеки.
— Многие считают меня испорченной, ты...
— Я так не считаю.
Умути задержала дыхание и посмотрела Руи в глаза, блестящие в теплом, туманном свете.
Она выдохнула, улыбнулась и на её щеках появились ямочки, когда она сказала:
— Хорошо.
— Хорошо. — Ответила Руи, моргая и медленно улыбаясь в ответ.
Отношения с Умути принесли много сюрпризов. Да, ей пришлось подписать контракт с HR, и да, она, возможно, даже распечатала его для себя, чтобы повесить в рамке – можете подать на неё в суд.
Умути как любовница – мягкая, игривая и всегда всё контролирует. Руи это приветствует и наслаждается каждой минутой. Хотя отношения с Умути привели её в места, куда раньше она бы не пошла даже под дулом пистолета.
Причина: склонность Умути к эксгибиционизму.
Это плохая идея. Это всегда плохая идея. Руи это знает.
Она прекрасно понимает, насколько плохо было бы, если бы её поймали. Видите ли, эта склонность к эксгибиционизму привела Руи к участию в сексуальных действиях, за которые их могли бы посадить в тюрьму за публичное непристойное поведение. Но всё же она находит удовлетворение в боли в коленях, в душном воздухе, который создаёт сидя под столом, прямо перед коленями Умути.
— Говорит Умути Турсун… — раздаётся сверху, голос слегка приглушён из-за толщины стола и расстояния между губами Руи и Умути.
Пламя щекочет её позвоночник, она погружается в тени своего желания и в сам процесс совершения столь непристойного поступка в том единственном месте, где ей приходится находиться каждый день. В месте, куда могут прийти люди и увидеть её на коленях перед своей начальницей.
Это очень плохая идея. Руи никогда ещё не была так взволнована.
В её защиту, Умути сегодня не надела колготки. Она была в одной простой юбке-карандаш. Хотя “простая” – не совсем подходящее слово. По всей длине стежков были мелкие детали, различающиеся по цвету.
Большинство людей никогда бы этого не заметили из-за расстояния между глазами и тканью, но Руи заметила. Потому что она стоит на коленях перед этими самыми деталями и приподнимает юбку повыше, чтобы оказаться там, где ей действительно хочется. Внутри Умути. По всей её поверхности. В её животе. Уважительно.
Почувствовав покалывание, её пальцы начинают нежно касаться самых нежных участков внутренних бёдер Умути. Она слышит вздох Умути сверху, и вскоре её переполняет чувство удовлетворения. Восприняв это как знак продолжать, она поднимается выше и сглатывает, когда натыкается на кружево. Оттенка крови, что течёт по венам Руи.
— Я хочу перенести это на завтра… — Руи слышит лишь обрывки разговора сверху, слишком заворожённая видом бордового белья, расцветающего на фоне молочно-белой кожи Умути. Её плоть кажется сладкой на вкус, искушением для ноющих зубов Руи. Словно голодный вампир, жаждущий крови, она задирает юбку Умути до самого верха и целует её невинное, нетронутое колено в ответ на раздражённое фырканье Умути, которой вскоре пришлось подвинуться на своём месте.
Она быстро загладит свою вину.
Холодный мраморный пол впивается ей в кости, но боль кажется наградой. Рука Умути лежит на её голове, когда она впивается большим пальцем в тонкую ткань, прямо в клитор, заставляя её кусать губы от возбуждения. Осознание того, что благодаря ней Умути возбудилась настолько, что раздвигает ноги в своём кабинете, оседает у неё в животе, как огромный, шипящий камень.
— Твои трудности с выполнением своей работы – не моя п…проблема, — говорит Умути по телефону, заикаясь и крепко сжимая волосы Руи между своими длинными, изящными пальцами. Она чувствует, как по её шее стекает струйка пота, кокетливо отодвигает трусики в сторону и мягко соприкасается с небесами – мягкими, влажными и всепоглощающими. Умути заикается из-за неё. Сердце Руи трепещет в груди, прижимаясь к ребрам, одновременно и застенчиво, и с гордостью.
По спине пробегает дрожь и она сжимает свои колени. Сам факт того, что Умути уже возбуждена, несмотря на то, что Руи практически ничего не делает, кажется более возбуждающим, чем что-либо ещё.
Доставь ей удовольствие, заставь её почувствовать себя хорошо – вот что крутится у неё в голове, когда она кладёт одну из ног Умути себе на плечо и начинает вкушать её, сначала маленькими, кошачьими движениями, прежде чем её язык встречает что-то сладкое, как нектар, и её мысли затуманиваются от вкуса, заставляя её прижать язык и вылизать целую полоску. Голодная, как всегда. Жаждущая Умути.
Это так извращённо, её голова переполнена счастьем. Она касается носом её клитора, дыхание горячее, пот покрывает всю шею, она сдерживает улыбку и впивается пальцами в ягодицы и верхнюю часть бёдер Умути. Она чувствует, как пятка Умути впивается ей в спину, и придвигается ближе, пытаясь полностью поглотить Умути.
Её уши настораживаются, когда она слышит, как Умути приглушает стон рукой.
— Д-да. Как я уже сказала… Что? Не задавай мне лишних вопросов. Да, я в порядке. Я запыхалась? Может, вернёмся к главному? Замечательно.
На её подбородке скопилась слюна, и она уверена, что часть стекает к её коленям. Это проблема на будущее. Образ слюны Руи и Умути, смешанных на полу офиса, оставшейся там на ночь и обнаруженной утром бедной уборщицей, заставляет её пальцы глубже впиваться в плоть Умути.
Охваченная похотью, она проводит пальцем по влагалищу Умути и находит её трепещущий вход. Посасывая её клитор, она нежно входит в неё и находит удовольствие в боли от того, как Умути резко дергает её за волосы. Это потому, что ты доставляешь ей удовольствие… Вот почему боль того стоит. Она держит в кулаке горсть её волос и океан своей любви и преданности. Руи становится еще более неряшливой и добавляет еще один палец, зная, что ее пальцы слишком нежны, чтобы довольствоваться одним. Умути заслуживает только лучшего. Умути заслуживает того, чтобы ее наполнили, наполнила Руи.
С медленными и глубокими толчками пальцев она отрывает рот от Умути и облизывает губы, наслаждаясь вкусом и погружаясь в полумрак, который все сильнее окутывает её голову. Возможно, это слишком нежно для такой развратной сцены, но она мягко целует внутреннюю сторону бедра Умути.
Она почитает её. Ничего не поделаешь. Она очарована. Тело Умути кажется Раем, который только и ждет, чтобы его исследовали, а Руи – счастливая избранница.
Умути близка к оргазму. Руи чувствует это по тому, как Умути изо всех сил пытается раздвинуть ноги, по тому, как дрожат её бёдра и как пальцы всё глубже впиваются в кожу головы Руи. Голос у неё тоже становится прерывистым и Руи надеется, что разговор закончится раньше, чем она кончит. Никто, кроме самой Руи, не должен слышать как Умути кончает на её пальцы.
С этими мыслями в голове она немного отодвигает стул Умути, так, что она может своими глазами увидеть Умути, покрасневшую и близкую к развязке.
Пока она тонула в Умути, та расстегнула пуговицы на блузке и так сильно растрепала волосы, что казалось, будто её взяли сзади, жадно дергая пальцами за длинные, роскошные волосы. Соблазнительная картина, которую Руи хотела бы воссоздать. Может быть, завтра утром, если им удастся лечь спать сегодня вечером.
Взволнованная и возбужденная, Руи наконец смотрит Умути в глаза и видит в ответ такой же горячий взгляд.
Она понимает, что, должно быть, выглядит дикой и измученной, с слюной на подбородке и глазами, полными возбуждения. Как кошка, ожидающая вознаграждения за служение своей хозяйке. За то, что делает ее счастливой. Она делает Умути счастливой.
Но она не кошка. Хотя, если бы она была, ее хвост бы вилял от возбуждения. Кошка не смогла бы насладиться ощущением, как ее пальцы погружаются в бархатистые стенки Умути. В тесноту её страсти, навсегда принадлежащей ей.
Умути, кажется, поражена увиденным: Руи стоит на своих изящных, хрупких коленях, глядя на неё снизу вверх со своими блестящими губами и подведенными глазами. Её голос в телефоне дрожит, и она, кажется, теряет нить разговора. Ошеломлённая, она бормочет собеседнику:
— Сколько ещё нам нужно об этом говорить? — Её взгляд завороженно, словно гипнотизированный, устремлён на кошечку у её ног.
Руи красуется, продолжая двигаться во влагалище Умути, стараясь попасть по чувствительному месту. Она прижимает кончики пальцев к её мягкому участку и сгибает их.
Она сжимает ноги, наблюдая, как закатываются глаза Умути и как её грудь тяжело вздымается. Её грудь обрамлена бордовым кружевным бюстгальтером, словно грех, только и ждущий своего часа.
Сделав глубокий, прерывистый вдох, она наклоняет голову, позволяя жару снова разлиться в животе Руи.
Она постукивает пальцами по телефону, его красивый глубокий индиговый цвет мерцает в тусклом свете, и почти торопливо, звуча совсем не так, как сдержанная женщина, какой её знают, говорит:
— Знаешь, Пол… — Медленно, с грубой, крепкой хваткой, она ласкает волосы Руи, а затем спускается ниже, чтобы обхватить её покрасневшую щеку, сладкую в этот момент, обхватывая своей ладонью то, что уже принадлежит ей. — У меня есть дела поважнее, — говорит она, не сводя глаз с Руи, на её прекрасном лице появляется ухмылка.
У меня есть дела поважнее… Умути говорит про неё. Её даму, которая стоит перед ней на коленях. Ту, которая без колебаний опустится на них, если это хоть немного обрадует Умути. Руи чувствует, будто прыгает в облако иголок, одновременно паря над всевозможными губками, наполненными водой, и обнимает солнце.
— Отлично, значит, мы договорились… — это единственное, что слышит Руи, прежде чем хватка Умути снова становится жесткой, пальцы снова запутываются в растрепанных волосах Руи, когда она тянет её к месту между своими бедрами. Нетерпеливая и нуждающаяся. — Спокойной ночи, Пол… — она пытается говорить спокойно, но это жалкая попытка, так как Руи снова прижимается к ней своими жадными губами и сосет ее чувствительный клитор с силой нищего, стремящегося доказать свою ценность перед жемчужной принцессой.
— Боже… — Умути так сильно запрокидывает голову назад, что Руи видит вены на ее шее и плохо скрытый засос на краю челюсти. Небрежная, пожаловалась бы она, но она слишком занята.
Она поднимает голову, чтобы посмотреть на Руи, и, Боже, она выглядит совершенно измотанной, вся раскрасневшаяся от возбуждения.
Её хватка в волосах Руи усилилась, но видя лицо Умути и зная, что до этого состояние её довел язык Руи, делает всё это невероятно блаженным.
— Вот так, ангел. — Слышать, как Умути сдерживает стоны во время разговора, было невероятно сексуально, но слышать, как ласковые слова слетают с её губ так же легко, как восход солнца, для бедного, тающего от возбуждения мозга Руи – почти порнография. — Хорошо.
Она доставляет Умути удовольствие. Своими языком и пальцами. Умути двигается вперёд и использует лицо Руи как игрушку для своего удовольствия. Её бёдра покачиваются вперёд, она кусает губы, не отрывая взгляда от влажных губ Руи.
Ей трудно держать глаза открытыми, когда кажется, что мозг вот-вот развалится и превратится в облако сахара и меда, но страстный взгляд Умути облегчает задачу.
Умути ускоряет темп, и Руи отвечает, двигая своими пальцами и стараясь при каждом толчке ласкать и трогать самые нежные и чувствительные участки мышц Умути.
— Еще н…немного, ангел, — всхлипывает Умути и с удовольствием выдыхает. Ее глаза – самое прекрасное, что Руи когда-либо видела. — Ты такая хорошая девочка, позволяешь мне использовать себя, как игрушку.
Стыд сжимается у нее в животе, и контраст между “хорошей девочкой” и “игрушкой” даже не осознается в той суматохе, которая царит в её голове. Она просто глупо кивает, постоянно касаясь носом чувствительного места у основания влагалища Умути.
Нет ничего сексуальнее, чем липкое, сладкое семя Умути на губах. И выражение её лица, когда она чувствует, как внезапный прилив оргазма накрывает её. Руи тоже это чувствует: сахарный прилив адреналина и вкус Умути на губах.
Бёдра Умути обхватывают голову Руи и она издаёт пронзительный стон, сжимая волосы Руи до такой степени, что её кожа головы стонет от дискомфорта. Руи чувствует, будто задыхается, лаская дрожащие бёдра свободной рукой и проникая всё глубже в её влагалище, вскоре доводя до чрезмерного возбуждения и чистого блаженства.
— Так хорошо, котенок… — Умути в последний раз резко дергает бедрами вперед, тяжело и устало выдыхая, и начинает останавливаться, медленно ослабляя свою острую хватку на волосах Руи. — Так хорошо, — говорит она, зажмуривая глаза, пока Руи нежно вытаскивает пальцы, прижимаясь к ее колену извиняющимся поцелуем.
В комнате душно и влажно, но Руи чувствует холод и ледяную прохладу, когда Умути одаривает её невинной улыбкой. Внезапно, уже не такой огненной, а ласковой. Наполненной обожанием и нежностью. Рука мягко касается её головы и убирает волосы, нежно заправляя одну прядь за ухо, а затем возвращается, чтобы погладить её щеку, на этот раз без ухмылки.
Указательным пальцем, прижатым к подбородку, и большим пальцем, лежащим сверху, она вытирает остатки слюны и пота. Тишина мягкая, словно вата. Любовь витает вокруг них. Руи счастлива.
Туман в её голове постепенно рассеивается, когда руки Умути, прикасаясь к её коже, помогают ей обрести опору.
Умути медленно поднимается со стула. Руи чувствует, как Умути тянет её вверх, и пытается встать, но вскоре её колени дрожат от напряжения. Однако это не проблема. Прежде чем Руи успевает испугаться падения, Умути обнимает и поднимает её .
С Умути ей никогда не придётся бояться упасть. Её колени всегда останутся неповреждёнными. Кровь никогда не брызнет с её тела, и её любовь всегда будет в безопасности.
Это сладкий и нежный момент. Стоя на дрожащих коленях, Руи, крепко обнятая Умути, нежно целует её в висок.
Этот момент становится ещё прекраснее, когда Умути шепчет ей на ухо, её любовь, несмотря на тон, звучит громко:
— Ты идеальна.
— Для тебя? — шепчет Руи в ответ, прижимаясь головой к плечу Умути и обнимая её за шею.
Умути тихонько хихикает и, переполненная безмерным обожанием, ещё раз целует Руи в шею.
— Да. Идеальна для меня, Руи-я.
Поцелуй обжигает её кожу, словно штамп, покрытый чернилами.
Это всё, что Руи нужно было услышать. Её глаза снова наполняются слезами, она закрывает их и прижимается к боку Умути. Охваченная нежностью и влюблённая в Умути.
— Мне очень повезло, правда? — говорит Умути, обнимая Руи за стройную талию. Её руки словно были созданы для того, чтобы держать её в своих ладонях вечно. — Поехали домой.
Домой…Руи всхлипывает и кокетливо кивает. Хрипло и нежно, она говорит:
— Хорошо.
— Но сначала… — Умути отпускает Руи, хотя ее томное движение показывает, как трудно ей сейчас даже немного отстраниться от Руи, её руки все еще собственнически обнимают Руи за талию. — Надо прибраться.
В этот момент Руи притягивает Умути обратно на прежнее место и жалобно стонет:
— Нет, давай просто будем обниматься вечно.
Умути смеется, но руки, отталкивающие бедра Руи, показывают, что она говорит серьезно.
— Мы не можем обниматься вечно, милая.
— Почему бы и нет? — фыркает и дуется Руи, когда Умути наконец отстраняется от своей прилипчивой, нуждающейся во внимании кошечки. Её волосы снова торчат во все стороны, и она фыркает, как ворчащий ребенок.
— Потому что мы не животные, Руи, — серьезно заявляет Умути, наклоняя голову, но все еще одаривая ее милой улыбкой. Она поднимает руку, чтобы снова поиграть с её волосами, перебирая прядь между пальцами и каким-то образом гипнотизирует Руи, заставляя её расслабить надутые губы.
— Давай. — Умути придвигается ближе к губам Руи и нежно целует её, прижимаясь носом к её носу и глядя на неё таким взглядом, о котором Руи раньше отчаянно мечтала. — Чем скорее мы уберёмся, тем скорее будем дома.
Руи растерянно кивает и изо всех сил старается смотреть на Умути, а не на её соблазнительные, нежно-розовые губы.
— И чем скорее мы будем дома, тем скорее ты сможешь меня как следует трахнуть. — Умути говорит это так, будто это ничего не значит, но она знает, как сильно это подействует на Руи. Руи может только сглотнуть, как кошка, и судорожно схватиться за верхнюю часть одежды Умути. — Звучит неплохо?
Руи бездумно кивает. Затем она моргает, выходя из транса, и быстро бросает на неё гневный взгляд и снова надувает губы.
— Я тебя ненавижу, — фыркает она, но её ноги сами собой направляются к полотенцам, лежащим на левой полке в кабинете Умути, каблуки звенят по мраморному полу.
— Моя девочка, — улыбнулась Умути, скрестив руки на груди, с нежностью наблюдая, как Руи, дрожа, расхаживает по кабинету.
— Заткнись, — последовал ответ, но в нём не было ни серьёзности, ни раздражения.
По дороге домой им не удалось удержаться от того, чтобы не трогать друг друга, но они позаботились о том, чтобы хорошо отблагодарить водителя чаевыми. В конце концов, они же не животные.
— Вы что, занимались сексом в этом здании?
Руи молча посмотрела на Хару, пожав плечами.
На лице Хару отразился ужас, и она нерешительно спросила:
— А в её кабинете…
Руи продолжала молчать, держа рот на замке.
— Господи. — Глаза Хару пустеют, она смотрит в никуда и бессвязно бормочет: — Я никогда больше туда не вернусь.
Руи чешет голову и бормочет в ответ:
— Ты сама спросила.
— Я тебя ненавижу. — Хару растерянно качает головой. — Придержи мои волосы, меня сейчас вырвет.
