Сверхпаразит

Средь ярко-серой суеты и бесконечной вошкотни, тесалась мелкая букашка. На вид – такая же как все, вот только ходит так-не так, шатается, дрожит и голос непонятен для других — звучит как безобразный писк...

***

Я проходил мимо сотен.. Нет, тысячей однообразных лиц. И все они стремились к одному. К чему? Я сам не знал. Мои хитиновые покровы, тусклые и шершавые, цеплялись за стенки туннеля. Я был слепым кротом в чужих лабиринтах, притворяясь своим среди муравьев, чей стройный разум был мне недоступен. Кто-то оступился и врезался меня — конечно, ведь шел я против их потока, не чувствуя своей ошибки. – !?#$%! Мне что-то говорят. Я мелко поворачиваю голову. – @&#!? – Я не понимаю – %#!? – Я не понимаю В конце концов в пищании их я слышу раздражение, а после поспешное исчезновение с моих глаз. Я делаю тоже самое. Бессмысленно стараться их понять. Он выглядит как я. Или я выгляжу как он? Так важно ли это, если в конечном счете мы все равно чужаки, а я – их враг. Не все из нас достойны разума. Но является ли владение им привелегией или же это проклятие? Кем лучше быть: пустым существом, которое плывет по течению своей инстинктивной жизни или нечто высшим – тем, что способно самостоятельно решить, что делать. Но высь ли это? Я убежден, что каждый должен на своей шкуре прочувствовать бремя разума и только тогда дать свой ответ, не опираясь на чужой. Что же насчет меня? Я... неуверен... В конце концов меня встречает свет, а я в ответ встречаю его. Лучи обнимают мое тело, но во мне нет того, что позволило сделать для них ответный жест. Я заставляю себя выпрямиться и на мгновение закрываю глаза, пока тянусь к солнцу. Но тут меня сбивает чей-то не нарочный толчок. Я пошатнулся. Точно, ведь мною все еще загорожен свободный проход. Я отхожу от муравейника. Они не обращают внимание на меня. Я не обращаю внимание на них. У нас разные пути. ... ...По-мо-ги-те... Что? ...По-мо-ги-те... Кажется я что-то слышал. Едва улавливаю отдаленные звуки, что похожи на слабый плач. Я останавливаюсь. Слушаю вновь, а затем иду в ту сторону, откуда исходили стоны. Среди гигантских листов и веток я замечаю сколы на дереве, что кажется сгрызались целыми неделями. А средь этих щелей я вижу несколько белых комков, что жались друг к другу и так мучительно медленно извивались, так сильно выгибаясь, грозясь сломаться. Они тянулись в сторону, верх, вниз, как будто что-то изнурительно чесалось без возможности избавиться от зуда.. Я подхожу ближе, и запах, сладковатый, гнилостный, знакомый до тошноты, ударяет в усики. Я понимаю все... С трудом сглотнув скопившиеся железы во рту я наклоняюсь к ним. – ...Мы стра-да-ем... – Я знаю... – ...Мы не сде-ла-ли ни-че-го пло-хо-го... – Все будет хорошо... "Все будет хорошо". Я шептал это словно в бреду, а мои глаза совершенно отказывались моргать, пока жало пыталось избавить их от боли. Им же станет легче, верно?.. Я не могу сказать что-то другое, в попытках раскрыть рот я снова излучал "все будет хорошо" и этим словно успокаивал себя – но не их. Меня тошнит. Я задаюсь вопросом "почему?", но спрашиваю не из-за боли, не из-за себя. Почему *он* делает это? Я говорю о том, кто заставляет страдать других... Сейдж.

      "Ах! Прошу, мой друг, не бойся меня. Разве есть на свете существо, что когда-то пострадало от моих рук?"

Я помню этот голос, что звучал, когда он пытался убедить других в своей невиновности. Ему верили, но никогда не задумывались о том, почему те, кто открылись Сейджу в итоге умирали. Неужели это беспокоит только меня? Неужели это мое наказание за существование разума? Я противостою ему, но я не делаю блага. Я такой же убийца, как и он...

Но ведь благодаря мне они не страдают, так ведь?..

Сейдж врал остальным без стыда. Если мне скажут, что ему жаль — я рассмеюсь. Для меня он был монстром, которого нужно было остановить. И вместе с этим... Я испытывал восхищение. Может я просто завидую ему? Ведь никто другой, но я, мелкое и слабое существо, смею встать на его пути. Ради чего? Почему я это делаю?.. Он свет в глазах других. Для них он образ милосердия. Его слащавые слова стирают разум у других и те вслепую тянутся к нему, не видя гору жертв, которую тот возложил... А я стою в тени и подражаю ему. Я пытаюсь спасти всех, но разве я не такой же лжец? Обещая спасение я лишь ускоряю их гибель. Благо ли это? Они ведь все равно умрут, я лишь делаю это безболезненным...

"Ах! Мои дети... Кто смеет идти против моей силы?!"

Я наблюдал. Я слышал. Я видел. Своими же руками я совершал поступки, что ничем не были лучше Сейджа. Ему больно. Но разве не заслуживает ли он это?.. Раз мне был дан разум, значит я имею право так поступить? Он ведь тоже выбрал себе такой путь..

Только его путь был эффективный, а я из собственных страданий обрек в ответ и его..

В конце концов это стало моим смыслом жизни. Я отклонился от своего стандартного мышления и построил свой путь. Но что использовал я, чтобы строить? Зависть, ненависть? Такой же мерзкий обман? Как Сейдж так искусно врал и не чувствовал никакого угрызения? Я словно стал стремиться к этому искусству, не зная для чего. Но с каждым днем все больше чувствовал, что вскоре мои деяния меня же и погубят. И вновь я произношу эту липкую, горькую фразу и вновь мое тело дрожит пытаясь выдержать нагрузку. Я словно забирал чужую боль и впитывал в себя. Хотя не буду отрицать, казалось так оно и было. Но вместе с этим появилось чувство... Я не один. Но это исчезновение уединения, о котором я так мечтал, не утешает... – Я схожу с ума? – Скорбишь по тем, кого своим же жалом протыкал? – Ах! Я ничего не смог поделать. Мои крылья потянули назад. Я не чувствовал боли, но чувствовал, что с каждым махом они словно становились легче. Я слышал треск – они ломались. С большим усилием я оборачиваюсь и вижу его... Сейдж все больше ломал мои крылья, его чешуйчатые коготки царапали и казалось разрывали мой хитин. Меня повалили и сдавили шею. Я не могу дышать... – И ты посмел встать на моем пути? – Я лишь стремлюсь к балансу... Твои слова и путь избранный тобою, он... Мою шею сжимают сильнее. Я наконец чувствую эту муку.. Больно. Я не могу сопротивляться. Я не могу улететь прочь. – Ты убивал других обманом, заверяя их в безопасности. Я чувствовал, что мой конец все ближе и ближе. Сомнения только усиливались, вместе с этим я все больше понимал, что Сейдж... Просто выживал своим способом. – Но совершаю ли я зло, давая им надежду? Кто дал тебе право судить других? Никто. Никто не дал мне право осуждать, как и Сейджу – обманывать. Я поступал как трус и слепо убеждал себя в собственной верности. Но с чего же вдруг я стал так судить? От страха смерти? Встретившись лицом к лицу со своим врагом я понял.. Насколько жалок и ничтожен по сравнению с ним. – Я даю им смысл перед концом. Ты лишь подбираешь объедки. Ты – ошибка. Я – совершенство Кажется я постепенно перестаю понимать, что он мне говорит. Так странно, его голос словно отделялся от меня, хотя надвисал Сейдж все так же.. Что со мной происходит? Мои веки начинают тяжелеть. – Надежда – лучший анестетик. А ты, Реклюз, всего лишь сепсис, приходящий после Мое тело пронзает острая боль и я постепенно чувствую невыносимый зуд, но не могу пошевелиться... Вот оно – мое наказание. Моя кара за то, что посмел воспользоваться так своим разумом...

***

Больше ничего меня не будет беспокоить.