Ты пахнешь ревностью

      Минхо сидит перед выключенным телевизором, когда Джисон возвращается домой, и готовится к семинару, железно сражаясь с желанием отложить конспект и включить фильм. Он даже спрятал пульт, но проблема в том, что он всё ещё помнит, куда его положил.       — Привет, кошка, — Джисон облокачивается на спинку дивана, приобнимая омегу за плечи. — Учишься?       — Из последних сил, — жалуется Минхо.       Джисон отвечает мягкой улыбкой в шею и, целуя в щёчку, собирается пойти переодеться, но Минхо принюхивается и хватает его за галстук, заставляя снова наклониться.       — От тебя воняет лавандой, — сердится он, шипя, потому что это мало похоже на его природный аромат пряных фруктов и уж тем более отличается от цветочного запаха самого Минхо. — Опять с Йеной зажимался, да?       — Что значит опять? — Джисон убирает его руку от себя. — Никогда такого не было.       — Конечно, никогда такого не было и вот опять.       — Ну пожалуйста, — устало вздыхает Джисон, расстёгивая пуговки рубашки. — Мы просто работаем вместе. Нам приходится контактировать.       — Контактировать? — Минхо становится коленями на диван, чтобы смотреть ему в глаза. — Это как? Потираясь друг о друга?       — Прекрати, — просит Джисон. — Просто у него скоро течка и...       — Отлично! Ты и такие подробности знаешь?!       Джисон медленно выдыхает и отворачивается, молча отправляясь в спальню, чтобы переодеться. По нему видно, что он не готов сейчас ссориться, но Минхо уже не остановить.       — И что же ты ещё знаешь, м? — спрыгивая с дивана и делая заминку, надевая тапочки, он идёт следом за своим альфой. — Может, его адрес? А что? Удобно. У него ведь как раз скоро течка!       — Хватит! — Джисон резко разворачивается, выставляя руку, указывая пальцем на Минхо. — Я знаю об этом, только потому что следующую неделю буду работать один за двоих. Это всё.       — А точно работать? — недоверчиво шипит Минхо. — Или мне стоит заскакивать после универа к тебе в офис, чтобы проверить?       — Тебе скучно? Что за желание поругаться на ровном месте?       — Мне просто надоело, что от тебя постоянно воняет чужими омегами! Ты думаешь, это приятно? Было бы в порядке, если бы, обнимая меня, вместо моего запаха ты чувствовал аромат других альф?       — Дай мне полчаса, я тоже схожу в душ и от меня будет пахнуть только мной.       — Что значит тоже? По-твоему я просто его смываю?       — У тебя хотя бы было на это время, а я только пришёл, и мы уже ругаемся.       — Ты сотни раз встречал меня из универа, — Минхо складывает руки на груди. — Давай, соври, что от меня несло чужими альфами за километр.       — Пожалуйста, — Джисон прикрывает глаза, делая глубокий вдох. — Можно я хотя бы переоденусь? У меня сейчас голова лопнет из-за тебя!       Минхо видит, как у него пульсирует венка на шее, и расплывается в неискренней улыбке.       — Конечно. Я выйду, ладно? Вдруг ты захочешь Йене свою голую фотку отправить, а я тут стою, мешаю.       — Блять!       Джисон срывается с места и, подлетая к Минхо, грубо хватает его одной рукой за шею, а пальцами другой впивается в плечо. Минхо вздрагивает, зажмуриваясь, но уже через секунду ловит зрительный контакт с потемневшим взглядом.       — Зачем ты это делаешь? — рычит ему в губы Джисон. — Ты понимаешь, что я тебя прибить сейчас хочу?! — его пальцы напрягаются, но на самом деле не сдавливают шею. Он держится из последних сил.       — Понимаю, — негромко произносит Минхо. — Ведь тогда никто не будет мешать твоим отношениям с Йе...       Минхо затыкается, слыша глухой удар в стену за своей спиной, и крупно вздрагивает. Его плечи приподнимаются, но голову в них спрятать не получается, потому что шея всё ещё в заложниках цепких пальцев на ней.       Блядский характер Минхо хочет подлить масла в огонь, спросить, что же его так сильно выводит на эмоции, если Минхо несёт полный бред, но дать волю острому языку не позволяют крепко сомкнутые в лёгком испуге челюсти.       — Я. Люблю. Только. Тебя, — цедит через зубы Джисон.       — Да, я чувствую, — иронично произносит Минхо, ощущая сейчас всё, что угодно, но не любовь.       — Я прошу тебя, — Джисон зарывается носом в его шею, шумно вдыхая сладкий цветочный аромат. — Умоляю, — он проходится зубами по чувствительной коже там, где могла бы быть метка. — Перестань быть таким.       — А то что? — хрипит Минхо, не размыкая век. — Следующий удар придётся по мне?       — Нет, никогда, — клятвенно обещает Джисон, шепча в ключицу, и забирается руками под футболку, чтобы крепко обнять за талию. — Просто твоё недоверие — это больно.       — Больнее, чем чувствовать от тебя запахи чужих омег?       — Спустя столько лет ты правда думаешь, что я мог бы?       — А почему нет? — Минхо стоит, прижавшись к стене, и держит ладони на его плечах, несмело сжимая.       — Почему? — Джисон усмехается, поднимая на него глаза. — Тебе правда напомнить, как я бегал за тобой? Как несколько лет добивался?       Минхо с нежностью вспоминает, как к нему клеился глупый старшекурсник. Вился вокруг, на свидания звал. Такой смешной, думал, что Минхо не замечает, как он специально мимо него туда-сюда между парами ходит, чтобы попялиться.       Минхо совсем и не сука. Он не морозил его, не уходил в игнор и точно не пытался утвердиться за счёт наивного альфы, который покоя ему не давал.       Нет.       Джисон сам всё это устроил. Он робел при виде Минхо и боялся подойти. Полгода боялся и только записочки подкладывал. Искренне верил, что остаётся незамеченным.       Минхо сам с ним «подружился». Заговорил о глупом, стоя в очереди в столовой, а через месяц Джисон уже храбро писал ему сообщения от своего имени.       Единственное, Минхо не нужны были отношения на тот момент. Он хотел развлекаться и отрываться, по полной наслаждаясь студенчеством. Из-за строгих родителей его школьные годы были довольно скучными, поэтому, поступив, он планировал наверстать упущенное. Он ходил на вечеринки, целовался с омегами и флиртовал с альфами.       Ничего серьёзного. Лишь беспечная юность и красиво прожитые лучшие годы, о которых все только и говорили.       Джисону же очень хотелось быть частью этого, но вполне серьёзно. Минхо честно ему сказал, что не готов, что ему это не нужно, и Джисон пообещал ждать, когда станет.       Джисон был уютом в мире беспробудного веселья и нескончаемых потрясений. С ним было спокойно, и Минхо, сам того не замечая, медленно начинал каждый раз выбирать его.       Сначала, решившись впервые переспать с альфой, предложил именно Джисону провести с ним течку. Выбирая между десятком альф, с которыми общался, определился за доли секунды.       Опять же, ничего серьёзного, просто его запах и прикосновения были самыми приятными.       Минхо сто раз повторил, что это ничего не значит, что это всего лишь секс. Без обязательств и отношений. А через полгода внезапно осознал, что, кроме Джисона, так ни с кем и не спал, а ведь у него были планы попробовать с омегой и тройничок. И что-нибудь ещё интересное, если получится. Но не получилось.       Минхо собирался взять от юности вообще всё, что только можно, и вдруг почувствовал, что всё, чего хотелось, уже было. Просто в моменте, отказываясь пойти на очередную вечеринку, потому что запланировал смотреть фильм с Джисоном, понял, что отказывается не потому, что другие планы, а потому что больше не горит.       Больше не вставляет пить с толпой людей, которых он видит впервые в жизни, не хочется сального внимания, пока он танцует пьяным на столе, не нравится даже мысль об этом.       Всё, что было, было классно, но ещё не нужно. Даже в плане секса. На тот момент они с Джисоном много чего попробовали и без других людей было даже лучше.       Минхо тогда, лёжа с Джисоном в его кровати, спросил:       — А что там насчёт свиданий? Ещё в силе?       И Джисон счастливо улыбнулся.       С тех пор прошло два года. Джисон успел выпуститься, найти работу и даже взять ипотеку на квартиру, в которой они сейчас живут.       — И все ради чего? Чтобы замутить с омежкой с работы? У которого, помимо прочего, ещё и муж есть?       — У альф свои причуды, — хмыкает Минхо.       — У меня нет на тебя никаких сил, — рычит Джисон ему в шею, опуская руки на ягодицы, чтобы крепко сжать. — Я злюсь. Злюсь на тебя очень сильно. И мне это не нравится, — доверчиво шепчет. — Так сильно не нравится... Ты не можешь себе представить.       — Могу, — одними губами.       — Ты мой комфорт, мой уют, моя нежная кошка, в объятиях которой мне хочется спрятаться от всего мира, — руки Джисона снова поднимаются на талию, сжимая Минхо в руках, как сладкую маленькость. — Я чувствую себя ужасно, когда мы ссоримся, — он нежно целует за ушком. — Не представляю, что мне сделать, чтобы это исчезло из наших отношений.       — Есть несколько вариантов, — мурлычет Минхо, смягчаясь, наконец вдыхая родной аромат пряных фруктов. Он нежно обнимает Джисона за шею, сминая рубашку на его плечах, и невесомо касается губами выпирающей венки на виске.       — Неужели? — Джисон усмехается. — Хочешь предложить мне ходить в скафандре?       — Почему? — Минхо вдруг улыбается.       — Не знаю. Не вижу других способов жить в социуме и при этом не нервировать свою ревнивую кошку.       — А как же метка? Колечко на пальце? Штамп в паспорте? — Минхо проговаривает это, тараторя, и чувствует, как уши начинают гореть.       Джисон поднимает голову именно в эту секунду. Замечает его бегающий взгляд и рдеющие щёки.       — Зачем ты так смотришь?       — Как «так»?       — Ну вот так, — Минхо сужает глаза, пытаясь показать, но не может. Хочется закрыть их и понадеяться, что Джисон закроет тоже.       Только Джисон не закрывает. Смотрит, даже не моргая, и прожигает взглядом.       — Ты хочешь... со мной метку? — это звучит отчаяннее всего на свете.       — Что дало тебе думать, что нет? — обороняется Минхо, чувствуя себя уязвимым. — Мы несколько лет вместе!       — Да, за которые ты сто раз повторил, что всё несерьёзно.       — Нет! Я говорил это до наших отношений!       — Но с тех пор не сказал обратное.       Минхо опускает взгляд, больно закусывая губу. Он понимает, что пусть и злое, но «люблю» Джисон тоже сказал впервые и всего пару минут назад. Они были так близки всё это время, но нежностями не обменивались. Максимум — «мне с тобой так хорошо» в любой момент времени и всё на том.       Минхо перебирает все два года их отношений в голове и не может вспомнить, что говорил о своих больших чувствах вслух. Разве что «мой любимый альфа» и «ты для меня всё» во время течки, но ведь это не считается. В порыве гормональных всплесков, когда инстинкты заглушают разум, можно сказать всё, что угодно. И хотя Минхо не хотел взять свои слова обратно после, это не то же самое.       — Всё серьёзно, — шепчет Минхо, поднимая робкий взгляд. Внутри бушует чувство, чтобы наехать на Джисона, раз он за столько лет не понял этого, но Минхо его подавляет в себе. — И я люблю тебя.       Джисон замирает с приоткрытым ртом.       — Я хочу с тобой метку, хочу за тебя замуж, — Минхо бегает взглядом из стороны в сторону, чувствуя, что сейчас задохнётся, если не начнёт ровно дышать, но всё равно вдыхает по чуть-чуть. — Я всё с тобой хочу.       — Ты ведь не рассмеёшься сейчас?       Минхо видит, как у него собираются в глазах слёзы и он боится их сморгнуть.       — Нет, — он покачивает головой, сдерживаясь, чтобы не ответить колкостью. Не тот момент. Очень сильно не тот. А хочется. Защитная реакция как-никак.       — Ты не представляешь, сколько я чувствую сейчас, — с улыбкой шепчет Джисон и целует в губы, проводя руками под его футболкой от поясницы до лопаток и обратно.       Минхо отдаётся этому поцелую всем телом, каждой клеточкой. Любое касание губами с Джисоном полно эмоций, особенно, если они собираются раздеться в процессе, но в этот раз по-другому. Ещё более чувственно, более эмоционально. И хотя казалось бы — куда ещё, есть, оказывается, куда.       Губы Джисона касаются так мягко, как будто это первый их поцелуй. Такой осторожный, но такой чувственный. С нежной робостью и сладким послевкусием.       Минхо помнит, как Джисон целовал его впервые. Его руки мило дрожали, а губы заплетались. Он старался быть уверенным и держащим контроль, но не был.       Минхо тогда не принял всерьёз, как бабочки роились в его животе. Думал, так всегда в первый раз. Но сейчас, чувствуя их снова, понимает, что дело не в первом разе, а в Джисоне.       Джисон сладко выцеловывает его губы, и Минхо ощущает, как между ног становится непозволительно мокро. Он переминается с носочка на носочек, сжимая коленки, и Джисон хватает его под бёдра, укладывая на кровать.       Минхо стягивает с себя футболку, ныряя руками под рубашку Джисона, и ножками прижимает его к себе теснее. Он вытягивает шею, подставляясь под поцелуи, и сам тянется к его ремню.       — Я люблю тебя, — с придыханием шепчет Джисон ему в ключицы. — Ты можешь мне не верить, это справедливо, ведь у меня уже стоит, но это правда. Я так сильно люблю тебя, — он вжимается носом в шею так, как будто хочет раствориться в Минхо.       — Я знаю, я верю, — Минхо нежно сжимает бёдра вокруг его талии, пряча улыбку за закушенной губой. — Всё, что я говорил тебе в течку и на грани оргазма, тоже правда.       — Даже когда обещал откусить мне член, если не буду двигаться?       — Это особенно.       Джисон сладко смеётся ему в шею и отстраняется, чтобы стянуть с него шорты вместе с бельём. Он припадает губами к мягкому животу, оставляя чувственные поцелуи, и тянется к влажному члену, накрывая его ртом.       Джисон проходится языком по выпирающим венкам, пряча всю длину за губами, и издаёт пошлые звуки, выпуская изо рта головку. Он сладко причмокивает, отсасывая, пока его пальцы крепко сжимаются на подрагивающих бёдрах.       Минхо извивается и разводит колени шире, когда Джисон опускается ниже мокрым языком. Он красиво стонет, чувствуя поцелуи на текущей дырочке, но долго не выдерживает, самостоятельно отрывая Джисона от сладких вылизываний и притягивая к себе.       Минхо вынимает его твёрдый член из сковывающих брюк и нежно проходится по нему своей мягкой ладонью. Он давит пальчиками на алую головку, играясь, и чмокает в губы, поворачиваясь спиной.       Минхо опирается на колени, выгибая спину, а под грудь подкладывает подушку, чтобы было удобнее. Он выпячивает попу, рассчитывая, что все намёки его альфа уловил, но Джисон наклоняется, чтобы не больно укусить за мягкую ягодицу и ещё разочек пройтись языком по влажному колечку мышц, слизывая обильно сочащуюся смазку.       Минхо недовольно мычит и крутит бёдрами, поддаваясь назад, словно сам хочет насадиться на член, а когда Джисон приставляет к пульсирующей дырочке головку, и правда насаживается, причём сразу и до конца.       Оба стонут от узости; последний полноценный секс в прошлом месяце даёт о себе знать. Минхо немного дискомфортно, и Джисон, которому хочется хныкать от приятных ощущений, обнимает со спины и не двигается, давая время привыкнуть.       И в секунду так обидно. Дело ведь не в том, что страсть за несколько лет угасла. Просто у Минхо последняя сессия перед дипломом на носу, а у Джисона психологический хоррор на месте новичка в компании, с которого все спросы.       Может, если бы не внешние факторы, Минхо бы и не устраивал Джисону скандалы, срываясь буквально с ничего, а спокойно бы и честно с ним говорил.       Джисон, возможно, так не думает, но Минхо доверяет ему. С лёгким сердцем относится, когда он задерживается по работе и старается лелеять дома, готовя ему ужины. Он «отпускает» его на корпоративы и не названивает, если он в баре с друзьями.       Минхо даже не ревнует его к Чонину по-настоящему. Он виделся с ним пару раз, встречая Джисона с работы. Милый омега, причём на самом деле замужний.       Просто всё это так давит. Из-за учёбы и работы они почти не видятся. Минхо давно сбил свой график и часто засыпает к тому времени, когда Джисон приходит домой, зато просыпается в пять утра, готовит завтрак и учит.       Учит-учит-учит.       Минхо верит, что у Джисона с Чонином исключительно рабочие отношения. Верит, что Джисон никогда его ни на кого не поменяет. Верит, но...       Минхо не хватает того времени, что они проводят вместе. Понимает, что не вина Джисона, а всё равно злится.       Злится, что не может быть рядом столько, сколько хочется. Злится, что у Джисона даже нет метки, которая бы показала всем остальным, что он занят.       Минхо вздрагивает, когда зубы Джисона касаются его шеи в порыве страсти. Вообще-то, так было уже сто раз, но ни разу, чтобы с меткой. А Минхо всё равно напрягается.       Джисон нежно его трахает, обнимая за талию, и он вроде даже слышал, что для Минхо это важно, а предвкушение всё равно сходит на нет. Не оставит. Как всегда не оставит. Как будто слишком серьёзно. Серьёзнее нескольких лет отношений и вообще всего в этой жизни.       Метка — это не то чтобы навсегда. Скорее как временное тату хной. Её нужно обновлять хотя бы раз в пару месяцев, чтобы не выцвела. А всё равно большой шаг.       Минхо выгибается, постанывая от сладко проникающего в него члена, и старается не думать. Да ладно, потом обговорят снова. Через месяц или два. Года, например. В ближайшее время у Минхо сил не хватит начать разговор о важном. Лимит на пару лет вперёд уже исчерпан точно.       Джисон обвивает его член, продолжая мелко, но быстро толкаться в хлюпающую дырочку, и кончики его зубов вдруг давят на кожу, оставляя след. Минхо даже думает, что ему кажется, но Джисон, как будто чувствуя, что ему кажется, снова впивается зубами, а затем оставляет сладкий поцелуй на помеченном месте.       У Минхо дрожат бёдра, когда он изливается в ладонь Джисона, и нежно сжимается вокруг члена пульсирующая дырочка. Он скулит в подушку, глуша всхлипы, а Джисон толкается в последний раз, кончая ему на бёдра.       Минхо лежит лицом в подушку, гоняя сто миллионов мыслей в голове по кругу. Его плечи подрагивают, а по спине бегают мурашки.       — Оставишь метку мне? — шепчет на ушко Джисон, ложась рядом, и Минхо чуть-чуть умирает внутри.       Джисон не давит и не торопит. Он гладит нежной ладонью по талии, пока Минхо переводит дыхание, и иногда мягко целует в прикрытое футболкой плечо.       Отдышавшись и придя в себя, Минхо скромно поворачивается к нему лицом. Он не смотрит в глаза, смотрит на шею. Долго. Словно гипнотизируя.       — Хочу быть помеченным тобой, кошка, — шепчет Джисон, замечая сомнение.       Минхо бросает на него короткий взгляд и мягко проводит рукой по плечу, убирая с него мешающий ворот рубашки. Он прикрывает глаза, подаваясь вперёд, и смыкает губы на чувствительной коже, выпуская кончики зубов.       Внутри всё скручивает в приятном волнении, а по позвоночнику бегут волной мурашки. Минхо прикрывает глаза, крепко и влажно вжимаясь губами в красивый след на нежной коже, а Джисон обнимает его крепче, путая нос в шелковистых прядках волос.       Минхо отстраняется с чувством, что Джисон полностью его. Нет, он и раньше знал, но теперь это прямо точно. Процентов на сто.       — А ты... шутил про брак? — спрашивает Джисон, когда омега поднимает на него взгляд. — В смысле, имел в виду, что это когда-нибудь потом или...       — Нет, — Минхо коротко качает головой. — Правда хочу за тебя замуж, — и чувствует, как сердце начинает биться чаще.       Джисон счастливо ему улыбается, и Минхо осеняет.       — Погоди, — он мягко укладывает руку ему на грудь, придерживая радость ладонью, — если ты воспринимаешь это как, что мы станем «полноценной» ячейкой общества, то нет, — он показывает пальцами кавычки, а выражением лица — беспокойство.       — Что? — Джисон смотрит на него с непониманием.       — Ну, — Минхо мешкает, кусая губы и бегая по его лицу взглядом. — Дети и все такое.       — А.       — Ну вот если ты думаешь об этом, то нет, — говорит и чувствует, что это резко. — Не в смысле в принципе нет, а в смысле пока нет. Мне нужно закончить универ, чуть постараться над карьерой и попозже, через пару лет или больше, уже как бы всё остальное.       — Да, я думаю так же.       — Правда?       — Ну... Если честно, прямо об этом пока не думал. Я имею в виду... у нас пока нет даже своей квартиры, а мне кажется, что дети — это роскошь.       — Да, да, ты прав, надо сначала подкопить и всё такое. Стрёмно, если мы будем готовить завтрак, не зная, будет ли вообще ужин.       — Ну, ужин, наверное, будет.       — Только если из остатков завтрака. Знаешь, дети — это дорого, — неловко тараторит Минхо.       — Догадываюсь.       — Здорово, что у тебя нет иллюзорных мечт в этом плане, — немного грустно выдыхает Минхо.       — Да, и что у тебя — тоже.       — Угу.       Джисон целует его в лоб и отстраняется, вставая с кровати.       — Ты куда?       — В нарнию, — нежно усмехается, залезая в шкаф на «зимнюю полку» с шапками, куда едва ли суётся раз в год, и что-то ищет.       — Меня с собой возьмёшь?       — Хочу, — обещает, возвращаясь на кровать. — Это очень-очень сильно не та обстановка, но вроде бы тот момент.       Джисон протягивает бархатную коробочку красного цвета на ладони.       — Там кольцо, да?       — Ага, — скромно кивает он. — Если это не очень романтично и не так, как ты хотел, всё в порядке. Что насчёт встретиться завтра в кафе и...       — Нет-нет, это романтично, — Минхо забирает коробочку с его ладони и сам надевает себе на палец кольцо. — Мне нравится, — он привстаёт, чтобы чмокнуть его в уголок губ. — Ты давно это планировал, да?       — Не то чтобы прямо планировал, но, когда ты согласился со мной жить, я подумал, что, если уживёмся, то точно поженимся. Ну, однажды ты точно согласишься. Наверное.       — Ты такой милый, — Минхо тянется к нему, чтобы поцеловать, но, поскольку Джисон сидит на краю, в конце концов он ложится на его бёдра, обнимая за талию. — Мой альфа.       Джисон проглатывает спектр эмоций и мягко гладит его по голове.       — Когда бы ты хотел пожениться? — через ком в горле.       — Завтра.       — Завтра?       — Проблемы? — Минхо поднимает на него взгляд. — Не готов так сразу?       — Нет-нет, готов. Просто не ожидал. Нужно же накопить на свадьбу, предупредить родственников...       — Зачем? — Минхо поднимается с его колен и садится напротив. — Я не хочу торжества.       — Нет?       — Свадьба — это большая вечеринка. Мне уже их в жизни хватило. Да и если говорить родственникам, мои будут против. Ты же знаешь, они верят, что я «наиграюсь» и однажды послушаю их совету выйти замуж за того тридцатилетнего тефтелю с богатыми родителями.       — Я думал, они отпустили это.       — Шутишь? — Минхо нежно смеётся. — Это потому что я тебе не разрешаю со мной к ним ездить. Там маразм, — хмыкает, мазнув рукой.       — Поженимся в тайне ото всех? — Джисон притягивает его к себе за талию. — Так романтично.       — Нет, твоим скажем.       — Да?       — Ага. Твой папа так искренне ждёт, когда я соглашусь выйти за тебя. Ты бы слышал, когда я остаюсь с ними тет-а-тет.       — Могу представить. Мне они тоже о тебе уши прожжужали.       — Давай с ними отметим? — Минхо трётся с ним носиками. — Подадим завтра документы, а как одобрят, к твоим поедем.       — Уверен?       — Я не знаю, что такое, когда твоя семья радуется за тебя. Моя даже при тебе закатанные глаза не прячет. Они не заслуживают даже знать. А твоя семья стоит того, чтобы с ними отпраздновать. Возьмём шампанское, тортик. Посидим в комфортном, узком кругу.       — Тебя не расстраивает?       — Что?       — Ну...       — А, — Минхо вздыхает и прижимается плечом к его плечу. — Расстраивает, конечно. Просто я не думаю, что их можно поменять. Они никогда не будут рады за меня по-настоящему. Они даже не воспринимают меня как отдельного, самостоятельного человека. И их очень злит, что я сам могу принимать решения.       — Скажем им лет через десять.       — Всё равно никогда не обрадуются.       — Думаешь? — Джисон целует его в висок.       — К сожалению.

💔💔💔

      Минхо больше не ревнует. Нет, немного ревнует, но без скандалов. Шёпотом говорит перед сном, что не нравится, когда Джисон мило общается с коллегами по смс, и просит не отправлять им смайлики.       Это стыдно. И так глупо.       Минхо уверен в себе, он знает, что Джисон только его и только для него, но внутри всё равно кусает неприятное чувство, если его альфа слишком мил с чужими людьми. Ему неловко за это, тем более говорить об этом мягко, но Джисон каждый раз покорно удаляет ненужный смайлик из деликатной беседы и не жалеет.       Ему говорят на работе, что он стал каким-то холодным в общении, но Джисон нежно-нежно улыбается, обещая, что им кажется. А смайлики всё равно больше не отправляет и, более того, ставит в конце сообщений точки.       Минхо нравится это и, общаясь в беседе с одногруппниками, тоже не шлёт им смайлики, хотя Джисон ни о чём не просит. Просто это кажется честным; требуешь — соответствуй. И так во всём.       И Минхо старается, но на некоторые вещи повлиять не может. Например, на родителей, которые никогда и ни за что не готовы принять выбор своего ребёнка.       С тех пор, как они с Джисоном поженились, Минхо много раз пытался завести об этом разговор, только ничего хорошего из этого не выходило.       — Я не позволю тебе выйти за этого голодранца! Я тебе добра желаю! — кричал отец, стуча по столу.       Минхо только жевал губы, чтобы в порыве гнева не сказать, что уже замужем. Не сказал. Ещё держится.       Зато родители Джисона принимают с нежностью. Минхо даже успевает посплетничать с ними, пока Джисон отвлекается.       — Ты только не сердись на него слишком часто, ладно? Он хороший, хотя и глупый. Но это в папу.       — А чего в меня?!       — А кто недавно гуглил семь на восемь?       — Ну да, забыл как считать. И что, глупый сразу?       Минхо их обожает. Сколько бы они ни шипели друг на друга, всё равно любят. Уступают, ухаживают. Такие трогательные.       Минхо даже почти не жаль, что его собственные родители надеятся на их с Джисоном разлуку, а каждое упоминание о нём веет негативом. Он набирается терпения, когда едет к ним, а по возвращении лежит клубочком у Джисона под боком и шумно дышит его сладким ароматом пряных яблок.       От Джисона не пахнет чужими омегами. По крайней мере настолько, насколько от Минхо не пахнет чужими альфами, с которыми он сидит на соседнем ряду и общается на расстоянии вытянутой руки.       Его ревность медленно сходит на нет, а родители, вдруг замечая метку, реагируют просто. В Минхо гаснет надежда, когда они говорят, что скоро пройдёт. Только Минхо уверен, что не пройдёт, ведь Джисон её чуть ли не через день обновляет. А если вдруг забывает, Минхо своими зубами в загривок ласково напоминает.       Им всё равно однажды придётся смириться. И когда это случится, Минхо, возможно, перестанет возвращаться от них подавленным. Но всё это не так важно, пока Джисон рядом и от него пахнет только его собственным, самым вкусным ароматом пряных фруктов.