function (lex) {}

grimes — be a body Далеко за полночь, когда огни большого города погасли, а улицы Нижнего Сектора 9 заполонили жители, из Центра приехал скоростной ночной поезд. Выпустив горстку пассажиров, он унёсся прочь, словно вихрь, обратно туда, откуда прибыл. Один из пассажиров, высокий мужчина в тёмной одежде и с чемоданом, натянув на лицо капюшон, уверенным шагом направился в сторону жилого комплекса. Уличные фонари мигали неприятным голубоватым светом, и свет этот будто холодил сильнее, чем припорошённый снегом тротуар и задувающий под куртку ветер. Найт остановился для того, чтобы застегнуться, и продолжил идти. Днём выпал снег. Там, в Центре, он этого даже не заметил — там его, по обыкновению, мигом прибрали новенькие, относительно недавно закупленные государством клинеры. Эти роботы сметали снег, опавшие листья и любой мусор, едва они касались земли, отчего улицы всегда оставались чистыми. Застать их за работой бывало сложно — убравшись, клинеры тут же прятались в свои сервисные норки и сидели там, как в засаде, в ожидании следующей задачи. Так уж они были запрограммированы — ни в коем случае не попадаться на глаза. Найт восхищался технологиями, однако каждый раз в памяти всплывали детские годы, когда вместо клинеров в ходу были обычные роботы, и от этих воспоминаний почему-то щемило сердце. Те роботы справлялись с работой гораздо дольше, бывало, мешали пройти, часто ломались или убирались недостаточно тщательно, поэтому-то их и сняли с производства. Их тогда называли просто двороботы. На окраинах, впрочем, никаких клинеров и в помине не было. Люди справлялись своими силами, но, например, в Нижнем Секторе 9 об уборке словно и не слыхали. Дорожки завалило так, что непонятно, где начинается проезжая часть. Автомобили утопали в снегу. Там, где снег уже истоптали, образовалась заледеневшая корочка, и Найт, подскользнувшись, чуть не упал. С трудом удержав равновесие, он быстро осмотрел чемодан. Тот был тяжеленный, будь он проклят. Молния на нём едва выдерживала содержимое. Найту оставалось лишь молиться на то, чтобы чемодан таки добрался с ним до жилого комплекса в целости и сохранности, не продемонстрировав кому-то из случайных прохожих то, что задумал его хозяин. Найт ненавидел себя за безрассудство, но дороги назад не было. Была, вернее, когда он еще не сел в поезд. Но теперь — только вперёд. Заметив, что впереди приближается шумная компания выпивох, Найт почувствовал, как участилось сердцебиение. Но глубоко вдохнув холодный воздух и стиснув зубы, он продолжил тащить чемодан. В поле зрения попали они — трое маргинального вида парней, лет двадцати восьми навскидку и дрожащая от холода в своей мини-юбке и ободранной шубке молодая девчонка с окосевшим взглядом. Все четверо явно только что покинули ближайший бар. Они громко разговаривали, что-то выкрикивали, но Найт ничего не понял, он сомневался, что это вообще были какие-то ясные слова. Один из парней то и дело притягивал девчонку к себе, шлёпал её по заднице и лез под юбку, под гоготание дружков и заливистый смех девицы. Поравнявшись с Найтом, компания вдруг затихла. Он, уставившись себе под ноги, ускорил шаг. Кожей почувствовав на себе пьяные взгляды каждого из них, Найт невольно сморщил нос от резкого тошнотворного запаха дешёвого пойла. К счастью, гоготание и несвязные разговоры возобновились, компания ушла, и Найт остановился, чтобы перевести дух. Ему было стыдно, что он так отреагировал. Разве не он в свои юношеские годы на пару с братом, не моргнув глазом, бил морды соседским хулиганам? Разве не способен он в одиночку надрать задницы шатающимся пьянчужкам, если вдруг пристанут? Раньше ведь мог, и страха никогда не испытывал. Найт вздохнул, надеясь, что больше никого по дороге не встретит. Едва ли это было возможно. Жилой комплекс, в который он направлялся, находился чуть ли не в центре района, известного запредельным количеством питейных заведений и, соответственно, людей, что прожигали свои жизни там. Одно из таких мест — бар с красноречивым названием The Slut — Найт очень скоро миновал. Это было популярное местечко для тех, кто желает надраться, снять на ночь проститутку, вляпаться в неприятности, или всё вместе. Найт знал это, потому что сам раньше туда наведывался. Как-то раз в баре нашли мёртвого мужчину. Кто-то затащил его в туалет, перерезал горло и вскрыл вены на руках, а после затолкал головой в унитаз. Найт своими глазами видел, как выносили его посеревший обескровленный труп. Все пялились вслед, затем, как ни в чём не бывало, вернулись к выпивке, а бармен мрачно окликнул уборщицу и велел ей вытереть кровь. После того случая в бар Найт не заходил — никак не мог выбросить из головы ту картину. Кто-то помахал Найту, кто-то из стоявших возле бара, якобы приглашая присоединиться. Лица он не разглядел, но отчего-то вздрогнул, будто что-то могло заставить его повиноваться. Крепче схватив ручку чемодана, он продолжил идти, значительно ускорив шаг. Лишь оказавшись в лифте и нажав кнопку нужного этажа, Найт облегченно выдохнул. Тихий гул, с которым лифт набирал скорость и вез его к пункту назначения, действовал успокаивающе. Внезапно в повисшей тишине раздалось негромкое низкое урчание, и поверхность чемодана завибрировала. — Могу ли я говорить? — раздался глухой надтреснутый голос. Найт покачал головой, но, вспомнив, что увидеть его не могут, мигом отозвался. — Нет. — Тон его был жёстким, фразы отрывистыми. — Сказал же, не разговаривай, пока не обращусь к тебе. Ответа, к удовлетворению Найта, не последовало. Как бы невзначай он взглянул вверх, в тот угол, из которого на него взирала линза камеры наблюдения. Не работает, как и всегда. Это не могло не радовать. Все складывалось донельзя хорошо. Дисплей идентификационной панели приветственно зажегся тусклым голубым цветом. В ней Найт, чуть пригнувшись, увидел свое отражение. Система думала, очень долго, и в итоге отказала в доступе. Не узнала. Чертыхнувшись, Найт рукавом протер экран. Должно быть, это из-за пыли, которую он вовек не вытирал. Затем он, на всякий случай, убрал волосы с лица, пригладил их, сделал серьезное выражение и снова замер перед экраном. На этот раз система приняла решение быстро. Голубые светящиеся буквы сложились во фразу «Идентификация пройдена: Натаниэль Арден», и дверь отворилась. Найт первым делом закатил в апартаменты чемодан, затем зашел сам, подумав о том, что стоило бы сделать идентификационный отпечаток заново. Старый никуда не годился, поскольку сделал его Найт давно, а с тех пор много воды утекло: он больше не носил короткую стрижку, предпочитая отращивать волосы, подбородок и щеки украшала трехдневная щетина, и к тому же, что было крайне неприятно осознавать, он изрядно постарел и в свои двадцать восемь выглядел гораздо старше. Дверь за ним заблокировалась автоматически, и в апартаментах зажёгся свет. Раздался тихий вибрирующий гул — запустились механизмы, оповещающие о включении Нокса. Найт сбросил куртку на диван, добрался до кухни и налил воды в стакан. Сделав глоток, огляделся. Апартаменты не казались заброшенными, несмотря на его месячное отсутствие. О некотором запустении говорил лишь бардак на рабочем столе, который служил для Найта и обеденным. Компьютерный блок покрылся приличным слоем пыли. Рядом валялись скомканные листки бумаги, которые Найт поленился смахнуть в мусорное ведро, книга, которую он так и не дочитал, поскольку уснул, на краю теснились пустые чашки. Заглянув в одну из них, Найт поморщился — забытый им кофе покрылся пушистой плесенью. И, поскольку Найт ненавидел грязь, первым делом он решил прибраться. Он распахнул окно, впуская в затхлое помещение свежий воздух. Затем убрал со стола всё лишнее. Чашку с кофе Найт просто выбросил, не желая возиться с плесенью. За неимением принадлежностей для уборки пыль он вытер одной из своих сменных футболок, что лежала в комоде, а после выбросил и её. В холодильнике не оказалось никакой еды. В шкафу Найт нашёл упаковку сырных крекеров, но их осталась всего пара штук. С досадой он хотел было выбросить крекеры, но, подумав, раскрошил их и рассыпал в шкафу. Если заведутся мыши, пусть хоть им будет чем подкрепиться. Голода на самом деле он не испытывал, ведь плотно пообедал на работе. Поэтому Найт, вернувшись к рабочему столу, наконец взглянул на чемодан. Стоящий у двери, неподвижный и роняющий на пол капли тающего снега, чемодан одним своим присутствием внушал Найту странное чувство раздражения и лёгкого страха. Хотелось бы выкатить его на лестничную площадку или бросить где-нибудь на улице, мол, разберутся полицейские, если они, конечно, вообще бывают в таких богом забытых местах, как Нижний Сектор 9. Но то был порыв мелочной трусости, жалкая попытка сбросить ответственность на кого угодно, лишь бы не нести её самому. Найт никогда не был человеком, который не готов отвечать за свои поступки. Ещё в детстве ему так наказывал отец. Говорил, мол, всегда старайся поступать правильно, чтобы не пришлось мучиться угрызениями совести, и показывай пример младшему брату. И Найт помнил об этом, повторял себе в минуты слабости и пронёс это убеждение через всю свою жизнь. Вот только когда он перестал различать правильное и неправильное? Когда он успел превратиться в человека, который действует вопреки доводам рассудка? Который готов пойти на непоправимое ради своей эгоистичной цели? Случилось ли это после или до того, как... Нет. Сейчас размышления ничем не помогут, станет лишь тяжелее. Должно быть, подумал Найт, в жизни не всегда удаётся поступать правильно, и это нормально. Должно быть, если он всё-таки решился на это, если он позволил себе перейти черту и наплевать на все правила, то в этом есть свой определённый смысл. Пусть будет так. Найт осторожно и медленно подошёл к чемодану, прикоснулся к грубоватой, местами потрёпанной кожаной обивке. Изнутри доносилось тихое, почти незаметное гудение. И больше никаких звуков. Найт сжал челюсти так, что на худом лице проступили желваки. — Нокс, запусти Лекса, — громко и отчётливо проговорил он. Секунду ничего не происходило. Затем раздался спокойный, ровный, механический голос: — Принято, мистер Арден. Запускаю Лекса. Пока шла загрузка, Найт отвернулся от чемодана и опустился в своё рабочее кресло. С монитора на Найта глядело интерфейсное окно с быстро мелькающими на нём ядовито-зелёными строчками кода. — Давно не виделись, Найт! От звука знакомого голоса Найт слегка поёжился. Произнесённая Лексом фраза слегка сбила с толку. — Привет, Лекс, — устало проговорил Найт. — А ты разве можешь меня видеть? — Ну, не совсем. Это такая фигура речи. Ты ведь у нас умный парень, должен это понимать, ха-ха. Найт моргнул. Всё-таки вряд ли он когда-либо сможет к этому привыкнуть. К этой фамильярности, к этому небрежному беззаботному тону, к этим порой неуместным шуткам. И, в особенности, к голосу — такому настоящему и искусственному одновременно. — Я понимаю. Лекс усмехнулся, голос его слегка прервался, как будто вмешались помехи. — Что ж, если хочешь, можем попробовать по-другому. Думаю, в нашем случае лучше всего подойдёт фраза «давно тебя не слышал». Что думаешь, Найт? — Мне всё равно, — отрезал Найт, не желая больше разговоров ни о чём. — Нокс, посчитай, сколько времени займёт процедура инсталляции. Строчки кода зазмеились по экрану, глаза Найта бегали, наблюдая за ними. Снова зазвучал ровный, лишённый тепла голос. — Прежде, чем ответить на этот вопрос, я должен понимать, что из себя представляет объект инсталляции. Могу ли я узнать это, мистер Арден? Найт помедлил, снова бросил взгляд на чемодан. Под ним уже собралась большая грязная лужа. — Это...синтетик. Найт сам удивился тому, как глухо и сипло прозвучал его собственный голос, будто из него вышел весь воздух. Нокс, впрочем, не обратил на это внимание, да и не мог бы. — Я вас понял, — отозвался он. — Если вы планируете произвести процедуру инсталляции в синтетика, то должны следовать определённому протоколу. Во-первых, я запрошу у вас ядро субъекта. Во-вторых, я должен подтвердить совместимость оболочки, чтобы в процессе не повредить ядро и, как следствие, не утратить важные данные. И, в-третьих, я попрошу вас инициализировать протокол инкарнации. Разумеется, для совершения всех перечисленных действий вы должны обладать соответствующим уровнем доступа. Для подсчёта точного времени мне нужно знать тип синтетика, а также какое именно ядро вы собираетесь инсталлировать. Примерное время инсталляции с учётом имеющихся данных: четырнадцать часов, двадцать три минуты и шесть секунд. Нокс резко замолчал, и строчки на экране прекратили свой бег. В наступившей тишине Найт отчётливо услышал, как внутри чемодана послышалось частое дыхание, от этого сердце вдруг забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. — Нокс, — произнёс он, не отрывая взгляда от чемодана. — Скажи, насколько высок риск повредить ядро? Если это случится, то восстановить данные я больше не смогу. Я должен быть уверен, что с ними ничего не случится. Иначе...всё будет зря. — Риск повреждения ядра при текущих параметрах составляет 0,7%, — холодно отчеканил Нокс. — Основная угроза связана с возможной несовместимостью оболочки и архитектуры ядра. В случае критического сбоя восстановление данных будет невозможно. Резервной копии не существует. Я могу снизить риск до 0,3%, однако это увеличит время инсталляции на восемь часов и потребует расширенного уровня доступа. — Я тебя понял. — Готовы ли вы приступить к процедуре инсталляции? Дыхание из чемодана стало интенсивнее, тяжелее. Казалось, эти странные вздохи и выдохи становились всё громче и громче, ползли к Найту, забирались в его уши и в его голову. Он ненавидел это чувство. Будто так дышал человек, похищенный им и запертый в чемодане, без возможности сделать глоток воздуха. Разве может чёртов синтетик дышать так? Загнанно и испуганно, будто страх сковал всё его существо. Найт не мог выносить это. Решительно поднявшись с места, он схватил чемодан и покатил его в соседнюю комнату, которую часто использовал как склад для вещей. Толкнув его к стене, Найт захлопнул дверь, запер её на ключ и вдобавок подложил под дверь полотенце, тем самым заглушая звуки. Это чёртово дыхание мешало ему думать ясно. За стол Найт сел полностью опустошённый. В голове крутились самые разные мысли. Вопросы без ответа. Вернее, ответ-то, конечно, наверняка знал Нокс. Но каждый его ответ порождал ещё больше вопросов. Найту совершенно точно нужно было ещё раз обдумать всё как следует. Он вздрогнул, когда в тишине раздался голос — говорил Лекс. — Найт... — Да, Лекс? — Ты и вправду хочешь это сделать? Найт зажмурился. Ему не нравилось смотреть в экран во время разговора с Лексом. Да и себе под ноги тоже. Или в стол, на стену, в окно — всё не то. Проще всего закрыть глаза, и в полной темноте впитывать в себя этот голос, чувствовать, как он ласкает слух. Иногда в темноте за шторами век воображение рисует силуэты, и Найт почти может видеть чёткую линию широких плеч, мускулистую шею, кривоватые уши и торчащие пряди взлохмаченных волос. — Хочешь перенести меня? Найт тянет руку вперёд. Туда, к нему. Пальцы впечатываются в экран, и Найт поспешно отворачивается в сторону — туда, где ничего не помешает. Жмурится сильнее, чтобы не потерять образ. Линии размываются, исчезают, затем появляются снова. — Скажи ещё что-нибудь, — шепчет Найт. — Не молчи. Рука небрежным движением убирает чёлку с лица. Слышится смешок. Улыбка прорезывается на красивом юном лице. — Так это ты молчишь, Найт, — смеётся Лекс. — Как же ты любишь игнорировать мои вопросы. Ты не меняешься. — Да, я хочу это сделать, — хрипло произносит Найт. — Очень хочу. Рука Найта скользит по плечу, взбирается выше, пальцем он проводит по скуле и останавливается. Ему кажется, что он чувствует подушечками пальцев гладкость щёк, прохладу кожи. Чувствует ямочки, которые появляются, когда Лекс улыбается. Он так любил трепать их раньше. Тогда, когда эти щёки не покрывала щетина. Когда они были маленькими и румяными. — Что же тебя останавливает? Найт открывает глаза, и ему кажется, что он только вынырнул из воды. Темноте растворяется, а вместе с ней исчезает Лекс. Найт давно перестал испытывать сожаления. Он давно принял, что воображение может завести далеко. Поэтому погружаясь в фантазии, словно ныряя в воду, нужно иметь при себе спасательный круг и верёвку — чтобы не утонуть и выбраться потом на сушу, то бишь, в реальность. — Ты слышал Нокса, — нахмурившись, объяснил Найт. — Есть риск повредить ядро. — Честно, — неторопливо, растягивая слова, сказал Лекс. — Я в этом ни черта не понимаю, так что всё, что он сказал, я пропустил мимо ушей. — Ядро — это ты, Лекс. Если что-то случится с ядром, то всё сотрётся. Простыми словами, мы больше никогда не сможем...вот так поговорить. — Вот как...И что же делать? Найт помолчал, размышляя. Затем устроился поудобнее в кресле, подогнув ноги под себя и обняв колени руками — так он обычно сидел в детстве. За окном медленно светлело небо, ночь ускользала, вытесняемая приближающимся рассветом. Найту не хотелось спать. У него оставалось не так много времени на то, чтобы совершить задуманное. Он знал, что тянет время, что собственными руками обрезает ниточки своего будущего — нормального, обычного, не сулящего ничего страшного. Он надел визор. Плотная чёрная ткань закрыла глаза, и Найт снова погрузился в темноту. Он нащупал кнопку на панели управления и нажал её. Визор сжался плотнее. По бокам появились наушники и мягко легли в ушные раковины. Затем последовала острая боль — иглы визора воткнулись в виски и вошли в кожу на несколько сантиметров. — Найт? — несколько обеспокоенно позвал Лекс, слишком долго ожидавший ответа на свой вопрос. — Опять ты за старое? Найт улыбнулся — впервые за день. — Лекс, я здесь, — произнёс он, сжимая подлокотники кресла. — Лекс, я надел визор. Можешь...можешь показать мне всё? — Показать что? Найту показалось, что голос Лекса стал громче, будто он стоял у него за спиной. Будто он был рядом. Нет, скорее, Найт был рядом. Загруженный в Нокса, обёрнутый своим ядром, бестелесный и неосязаемый, лишь один только голос. Он подумал о том, что, наверное, существовать так было бы вовсе не страшно, покуда рядом Лекс. — Покажи мне, — попросил он, снова представив Лекса перед собой. — Наше детство.