Под кромкой льда

Сноу стояла перед самодельной раковиной, уткнувшись взглядом в мутное зеркало. Зубная щётка торчала изо рта под нелепым углом, паста уже давно перестала пениться, но она всё ещё не двигалась. Отражение смотрело в ответ — неподвижное, собранное, почти чужое. Узкие глаза, привычно прищуренные, вокруг которых были черные “очки”, которые всегда делали её взгляд ещё более выразительным.. Шерсть взъерошена, но не из-за усталости — из-за того, что она так и не потрудилась её пригладить. В этом отражении не было ни «Белой Смерти», ни наёмницы, ни прототипа. Просто лиса, застрявшая где-то между вчера и тем, что должно было прийти послезавтра. Прошёл день с тех пор, как она вернулась в нору. И вот, она была тут, в тепле и уюте своей норки, но её мысли всё ещё были где-то далеко и блуждали по снежным пустошам. Сноу моргнула. Потом ещё раз. Медленно вынула щётку, сплюнула в металлический бочонок, служивший раковиной, и долго смотрела на рябь воды, расходящуюся кругами. Будто надеялась, что вместе с ней уляжется и всё остальное. Не улеглось. Она выдохнула — тяжело, с хрипом — и наклонилась вперёд. Лоб глухо стукнулся о холодный металл бочонка. Удар был не сильным, но ощутимым. Она не отстранилась сразу — застыла так, с опущенными руками, позволяя вибрации от удара отдаться где-то глубже, чем нужно. — Да уж… — пробормотала она глухо, почти в металл. — Это надо же… за один день умудриться всё так… красиво похоронить. Ответа, разумеется, не последовало. Нора встретила её привычным хаосом. Сноу медленно пошла вперёд, лавируя между нагромождениями ящиков, обломков, старых контейнеров и трофеев, смысл которых давно знал только она сама. Это место никогда не было базой в классическом понимании. Скорее — складом памяти. Всё, что когда-то показалось важным, полезным или просто неподъёмным для выбрасывания, оседало здесь. Хлам с миссий. Покупки «на всякий случай». Вещи из Винтерхоупа. Она обходила всё это аккуратно, почти бережно, не глядя под лапы — тело помнило маршрут лучше сознания. Где можно наступить, где нельзя. Где острый край, где можно споткнутся. Этот путь она проходила сотни раз. Диван стоял на своём месте — старый, продавленный, с пятном, происхождение которого она предпочитала не вспоминать. Единственное место в норе, где было относительно чисто. Сноу села, и почти сразу её лапа сама потянулась к низенькой тумбе рядом. Рамка. Она взяла её осторожно, как будто боялась, что стекло может рассыпаться от одного неосторожного движения. Чёрно-белая фотография. Старая. Потёртая по краям. Верхняя часть обожжена — неровный край, будто кто-то вырвал кусок огнём. На снимке — маленькая снежная лиса. Слишком худая, слишком лопоухая, с широкой, неуместно счастливой улыбкой. За спиной — фонтан Винтерхоупа. Пар поднимается столбом, вода блестит даже на чёрно-белом снимке. Рядом — два силуэта. Высокие. Лиц не видно. Сноу провела пальцами по стеклу. И в этот момент память перестала быть тихой, погружая Сноу в свои пучины. Сначала — звук. Плеск воды. Смех. Не её — чей-то рядом, взрослый. Тёплый. Она щурится, потому что пар щекочет нос, а уши мерзнут, и это кажется ужасно смешным. — Бьюти, не упади в воду, как в прошлый раз! Кто-то говорит её имя — настоящее, не позывной, не кличку — и от этого внутри становится… правильно. Фонтан не замерзает. Никогда. Даже когда ветер режет до костей. Местная достопримечательность, между прочим. Потом — резкий обрыв. Свет. Слишком яркий. Звук — не один, а сразу много, сливающихся в гул. Лёд под лапами трескается, или ей только кажется. Она бежит. Не знает куда — знает только, что нельзя останавливаться. Холод впивается в шерсть, в лёгкие, в мысли. Падает. Скользит. Поднимается снова. Крики — где-то позади, сбоку, в голове. Запах. Металл. Озон. Что-то жжёное. Её хватают за руку — резко, больно — и тянут. Она оборачивается, пытаясь рассмотреть лицо, но вместо него — вспышка. Потом ещё одна. И темнота, которая накрывает слишком быстро, чтобы можно было испугаться как следует. Сноу резко вдохнула. Комната вернулась не сразу. Сначала — холод дивана под лапами. Потом — гул генератора. Потом — собственное дыхание, сбившееся, слишком громкое. Она не сразу поняла, что по щеке что-то течёт. Тёплое. Медленное. Сноу нахмурилась, провела пальцем — и только тогда увидела влагу на шерсти. Слеза. Одна. Непрошенная. Нелогичная. — Твою ж… — выдохнула она почти удивлённо. Рамка дрогнула в лапах. Сноу поставила её обратно на тумбу, на этот раз стеклом к стене. Не пряча — просто откладывая. Как незакрытый ящик, к которому она пока не готова. — Прекращай, Сноу… , — тихо сказала она, не повышая голос. — Ещё не хватало провалится... Она поднялась с дивана, потягиваясь так, что спина тихо хрустнула, хвост встал торчком, а после резко опустился обратно. Она направилась к другому концу комнаты, к рабочему месту. Верстак был вторым местом в норе, где царил хоть какой-то порядок — если вообще можно было назвать порядком то, что понимала под ним Сноу. Металлическая поверхность была исцарапана, местами прожжена, но очищена до блеска. Инструменты лежали строго на своих местах: отвёртки по размеру, паяльник — справа, запасные контакты — в магнитной полосе под рукой. Всё, что не имело функции, сюда не допускалось. И ровно по краю стола, будто по линейке, стояли банки энергетиков. Одна к одной. Серебристые. Чёрные. Синие. Разные бренды, разные вкусы — одинаковая роль. Сноу остановилась перед верстаком, опёрлась лапами о край и какое-то время просто смотрела на этот аккуратный ряд. В них было что-то успокаивающее. Предсказуемое. Они не задавали вопросов и не открывали файлы с именами, которые лучше было бы не узнавать. Она протянула руку, взяла одну банку — не открыла, лишь посмотрела на название - “Super Speed”, между прочим довольно неплохая марка. Поставила обратно. Потом потянулась к другой стороне стола. Там стояла фляга. Ничем не примечательная. Без этикетки, без намёка на статус. Алкоголь в её норе был редким гостем и появлялся исключительно тогда, когда других вариантов уже не оставалось. Сноу налила немного в металлическую кружку. Совсем чуть-чуть. Даже не половину. Запах ударил сразу. Она поморщилась ещё до первого глотка. — Фу… — выдохнула она сквозь зубы, будто это могло хоть как-то смягчить вкус. Пила медленно, с явным усилием, будто принимала лекарство. Глоток — пауза. Ещё глоток — гримаса. Шерсть на переносице недовольно дёрнулась. Алкоголь ей не нравился. Ни вкус, ни ощущение тепла, которое шло не туда и не так. Но сейчас он был нужен не для удовольствия. Для торможения. Она поставила кружку, выдохнула и тут же, почти демонстративно, вскрыла банку энергетика. Шипение прозвучало резко и уверенно — как щелчок затвора. Сноу сделала большой глоток. Потом ещё один. Только тогда плечи и уши чуть заметно опустились. — Вот это другое дело… — пробормотала она. Комбинация была странной, почти нелепой, но работала. Алкоголь глушил лишнее, энергетик держал её на плаву. Баланс, который она выработала не за один год. Сноу развернулась к верстаку полностью и выдвинула нижний ящик. Файл лежал там, где она его оставила. Компактный носитель, защищённый, с маркировкой, которую она не хотела видеть даже периферийным зрением. Она знала, что внутри. Или, по крайней мере, догадывалась достаточно, чтобы не торопиться. Её лапа зависла над ящиком. Пальцы дрогнули — едва заметно, но достаточно, чтобы она это почувствовала. — Нет, — тихо сказала она, словно отвечая на вопрос, которого никто не задавал. — Не сегодня. Ящик закрылся с мягким щелчком. Она отвернулась, сделала ещё глоток энергетика и опёрлась спиной о верстак, глядя вглубь норы. В потолок. В трубы. В тени между нагромождениями хлама. Мысли снова поползли — теперь уже не вспышками, а тяжёлой, вязкой массой. Руж. Слишком много знает. Слишком легко говорит. Клатч. Не просто враг — минус клиент. Минус репутация. И имя, брошенное в лаборатории так, будто оно должно было что-то для неё значить. Бета-Фокс-Семь. Сноу сжала банку чуть сильнее, чем нужно. Металл тихо хрустнул. — Прототип… — произнесла она беззвучно, лишь шевельнув губами. — Ну конечно, всё шло слишком хорошо, чтобы быть правдой.. Она усмехнулась, но в улыбке не было ни капли веселья. Сноу медленно съехала на холодный пол, ноги устремились в сторону хлама, по руке стекал остаток энергетика. Опять мыть шёрстку… Она лишь тяжело выдохнула на это. Резко её ухо дрогнуло и повело в сторону, будто она что-то услышала. Сноу повернула голову в сторону, встречаясь взглядом со своей винтовкой… сестрой. ПивСи стояла у верстака, прислонённая к стене так, будто её только что туда поставили — и забыли. Сноу поймала себя на том, что смотрит на неё слишком долго. Не как на оружие. Как на собеседника. — …Что? — тихо спросила она, щурясь. — Серьёзно? Тишина в норе была плотной, почти вязкой. Только слабый гул генератора где-то в глубине и редкое потрескивание металла от температурного перепада. Сноу отвернулась, сделала глоток энергетика, потом ещё один. — Ты правда думаешь, что это поможет? — спросила она уже вслух, не глядя на винтовку. Ответа, разумеется, не было. Но ощущение — было. То самое, старое. Когда решение уже принято, а ты просто тянешь время, надеясь, что оно передумает за тебя. Сноу фыркнула, коротко усмехнувшись. — Ладно… — выдохнула она. — Можно и прогуляться. Может ты и права. Она поднялась, поставила банку к остальным, проверила крепления на разгрузке, накинула маскхалат и, проходя мимо верстака, едва заметно коснулась ПивСи когтями. — Заодно, — добавила она, уже на ходу, — навестим Мисс Снежинку. Она взяла ПивСи за ствол и коротко проведя по ней рукой, повесила за спину, на ЕЁ место, после чего, покинула своё убежище. Гермодверь нехотя открылась, открывая вид на пару подземных нор, которые вели наружу. Холодный ветер уже задувал сюда, но пока был слабый. Сноу поползла по одному из проходов и через минуту выбралась наружу, в одном из сугробов, отодвинув белую накидку, что скрывала вход. Солнце уже было где-то на линии горизонта, грозясь скрыться с минуты на минуту. Она взглянула на восток, где виднелись руины её дома, и выдохнув, побрела по сугробам туда. Винтерхоуп встретил её тишиной. Не мёртвой — вымершей. Ночь лежала на городе ровным, тяжёлым слоем, приглушая звуки, сглаживая углы. Снег отражал слабый свет звёзд и редких фонарей, которые она же сюда и повесила, зажигая их каждый вечер, превращая улицы в длинные, бледные коридоры. Сноу двигалась медленно, не скрываясь. Ей не от кого было прятаться, кроме призраков. А они, гады, видели сквозь стены… Разрушенные дома стояли, как выбитые зубы. Некоторые фасады ещё держались, другие обвалились внутрь, оставив после себя пустые глазницы окон. Где-то торчали искорёженные вывески, покачиваясь на ветру и тихо поскрипывая — звук, от которого у неё всегда сводило внутри. Она шла по знакомым маршрутам, даже не задумываясь. Вот здесь был рынок. Вот тут — маленькая мастерская, где чинили обогреватели. А дальше… Сноу замедлила шаг. Фонтан. Тот самый. Теперь — лишь круг изо льда и бетона, треснувшая чаша, занесённая снегом. Воды не было уже давно, но в памяти… …холодные брызги, смех, слишком громкий для такого маленького города. Она — ещё совсем мелкая, упрямая, с вечно нахмуренными бровями. — Не лезь, простудишься! — Да всё нормально! Кадр рвётся. Резкий свет. Холод на морде, кто-то кинул в неё снежок. Смех детей. Чей?.. Сноу моргнула и резко отвернулась. — Только не опять… — прошептала она. Но Винтерхоуп не спрашивал. Город отвечал эхом. Она шла дальше, обходя завалы, иногда останавливаясь, чтобы просто постоять — не как разведчик, а как хозяйка, проверяющая владения. Здесь она знала каждый угол, каждый короткий путь, каждый тупик. Отдалённые голоса, будто бы кто-то шептал ей на уши. — Бьюти Фловер! Почему ты не пришла вчера в школу? — Бьюти, пойдёшь гулять? — Бьюти, как дела? — Бьюти… — ХВАТИТ! Она упала на колени, схватившись руками за голову. — Нет, нет, нет… нету больше Бьюти, нету… оставьте меня… Внезапно, ПивСи за плечом, тихо, почти неслышимо загудела, но этот гул заглушил всё вокруг. От неё раздалось приглушённое голубое свечение. Здесь она знала каждый угол, каждый короткий путь, каждый тупик… И каждый из них был населён призраками. Вот здесь она пряталась, прижимаясь к стене, пока взрослые говорили слишком тихо. Вот тут впервые услышала своё имя, сказанное не раздражённо, а мягко. А здесь… Она резко пришла в себя, на соседней улице и остановилась. Пустая площадка. Обвалившийся навес. Снег, нетронутый, будто сюда давно никто не заходил. Крик. Чужой. Потом — тишина. Сноу сжала кулаки. — Хватит!, — сказала она твёрдо. — Я здесь не за этим! Она обернулась вглубь города. В её взгляде была боль и решимость, но слёз не было. Все они уже давно закончились. Город ответил… Тишиной. Лишь ветер завывал между пустых улиц, как бы отпуская её на этот раз. Она развернулась и не оглядываясь назад, свернула к окраине. Туда, где раньше был въезд в город. Теперь от него остались лишь покосившиеся опоры, куски старых знаков и широкая, вымершая дорога, уходящая в темноту. Здесь всегда было особенно тихо. Даже ветер звучал иначе. Сноу подошла к знакомому знаку... “Добро пожаловать в Винтерхоуп! Местное население 3021 0” ...и остановилась. Подождала. Прошла минута. Потом вторая. И вдруг — визг. Тонкий, резкий, почти обиженный. Сноу улыбнулась раньше, чем успела осознать это. Из-за сугроба показалось белое пятно. Маленькая фигура метнулась вперёд, остановилась в паре метров, осторожно принюхиваясь. Дикая песец. Мелкая. Лохматая. Слишком чистая для этого места — значит, умная. — Ну привет, Мисс Снежинка, — тихо сказала Сноу, присев на корточки и убрав руки за спину. Песец фыркнула, сделала пару осторожных шагов, потом — ещё один. Глаза блестели в темноте, хвост нервно дёргался, но страха не было. Только любопытство. Она подошла ближе и аккуратно ткнулась носом в ботинок Сноу. Та замерла. — Вот и славно… — выдохнула она. — Значит, всё ещё помнишь. Сноу не двигалась. Она знала: сейчас всё решают не секунды — дыхание. Мисс Снежинка осторожно обошла её по дуге, оставляя на снегу тонкую цепочку следов. Приблизилась ещё на шаг, остановилась, подняла мордочку и тихо пискнула — вопросительно, неуверенно. Сноу медленно опустилась на колени. Без резких движений. Без суеты. Она сняла перчатку и протянула руку, не навязываясь — просто оставив её в воздухе, на уровне глаз песца. Белая тень замерла, принюхалась, и спустя пару долгих секунд аккуратно ткнулась носом в кончики пальцев. Тёплая. Живая. Сноу сглотнула. Она осторожно, почти неловко провела ладонью по меху — сначала один раз, коротко, будто проверяя, можно ли. Песец не отпрянула. Наоборот — чуть наклонила голову, позволяя. Сноу продолжила. Медленно. Бережно. Мисс Снежинка тихо урчала — не громко, едва слышно, но достаточно, чтобы внутри что-то неприятно кольнуло. — Ты всё ещё здесь… — прошептала Сноу, скорее себе, чем ей. — Такая же упрямая. Она убрала руку, расстегнула боковой карман и достала плотно завёрнутый свёрток. Развернула — замороженное мясо, нарезанное аккуратными, ровными кусками. Сноу положила один на снег между ними и отодвинула руку. Песец не бросилась сразу. Снова понюхала, отошла на шаг, вернулась. Только убедившись, что опасности нет, схватила кусок и отбежала чуть в сторону, устроившись прямо на дороге. Хруст. Сноу отвела взгляд. — Ешь, — тихо сказала она. — С меня сегодня и так… хватит потрясений. Мисс Снежинка ела жадно, но не бездумно. Иногда поглядывала на Сноу, будто проверяя, не исчезнет ли та. Сноу сидела неподвижно, позволив тишине сделать своё дело. Ветер шевелил плащ. Где-то вдалеке скрипел металл. И вдруг — воспоминание накрыло мягко. Не как удар. Как снег. Маленькие ладони, зарывающиеся в густой мех. Смех — тихий, редкий. — Не корми её так много, привыкнет. — Это же хорошо! Сноу моргнула. Когда она поняла, что происходит, было уже поздно. По щеке медленно скатилась капля. Тёплая. Совершенно неуместная здесь, среди холода и руин. Она даже не сразу её почувствовала — только когда та упала на мех, оставив тёмное пятнышко. Сноу не вытерла её. Просто сидела. Мисс Снежинка доела, подошла ближе и неожиданно — слишком смело — ткнулась лбом ей в колено. Потом ещё раз. Сноу тихо усмехнулась. — Ну конечно… — хрипло выдохнула она. — Ты всегда знала, когда момент… так подходит. Она снова протянула лапу и позволила себе ещё несколько медленных движений по мягкому меху. Ночь Винтерхоупа молчала. Но в этом молчании впервые за долгое время не было пустоты.