Рекомендательное письмо

В то время суточного цикла, которое на «Энтерпрайз» было принято считать «ночным», свет в коридорах приглушался и большая часть экипажа расходилась по своим каютам. По-настоящему корабль, конечно, не засыпал никогда — дежурные оставались на своих постах в каждом из отсеков, гудел двигатель, выдавая четвёртый варп и приближая их всех к очередной точке назначения. И вместе с кораблём не спал и его капитан. По-хорошему Кирку стоило бы уже видеть десятый сон, однако даже после того, как он покидал мостик, многочисленные обязанности даже не думали отпускать его. «Энтерпрайз» требовал внимания похлеще любой капризной красотки. До прибытия на орбиту Арктура-12, где располагалась крупная исследовательская база, оставалось около 30 часов. Восемь человек готовились покинуть корабль и присоединиться к колонии. И каждому из них, по старой доброй традиции, требовалось рекомендательное письмо от главы подразделения и капитана. К четвёртому письму Кирк уже перестал думать о об этой традиции как о «доброй», к шестому — как о заслуживающей трепетного сохранения. Однако в некоторых вопросах звёздный флот оставался поразительно старомоден. Да и, в общем-то, Джеймс прекрасно понимал, что хорошие рекомендации с прошлого места службы — не только отличная стартовая площадка для карьерного роста, но и бесценное признание заслуг. Маленький огонёк тщеславия трепещет даже в самых скромных представителях рода людского; всем нравится, когда их хвалят — особенно когда хвалят по делу. Он уже мужественно заканчивал восьмое письмо — словно бы вновь с воинственным горном сражался, а не собирал слова в предложения, — когда двери с шорохом открылись. — Капитан. Оторвавшись от экрана, Кирк глянул на вошедшего. — У вас какое-то дело ко мне, мистер Спок? — спросил он, откидываясь на спинку стула. Вовремя же тот появился. Как раз хотелось хоть на пять минут отвлечься. Подойдя к его столу, вулканец замер; его правая бровь едва заметно приподнялась. Кажется, он не ожидал такого вопроса — или же это вновь не вписалось в его исключительно логичную картину мира. — Вы просили заняться рекомендательными письмами для тех, кто отбывает на Арктур-12. Я готов предоставить их для своих подчинённых, — с этими словами он положил перед Кирком несколько карт памяти. Тот мысленно хлопнул себя по лбу: да, он просил. И сам же занимался этим прямо сейчас. Откровенно говоря, он не ждал, что кто-либо помимо него будет тратить свободное «вечернее» время на возню с письмами — и мог поклясться, что Скотти и Боунс даже не садились за свои. Но это же мистер Спок. Конечно же, он методично выполняет все поручения и должностные обязанности в срок или даже с небольшим опережением. — Спасибо, — кивнул Кирк. — Вот, тоже с этим разбираюсь. Почти закончил… Со вздохом он перевёл взгляд обратно на экран. — Знаете, мистер Спок, — заговорил он прежде, чем тот успел покинуть его кабинет. — Мне откровенно жаль того бедолагу, который будет составлять рекомендательное письмо на меня. Не то, чтобы это произошло так уж скоро — за неполный год Джеймсу уже начало казаться, что он командует экипажем «Энтерпрайза» целую вечность и впереди у него ещё пара-тройка таких же. Непредвиденные инциденты, победы и трагедии, перемежающиеся недельными перелётами от одной системы к другой, за которые могло не произойти ничего примечательного — и Джеймс Т. Кирк фигурировал в каждом из сценариев. И если когда-нибудь настанет тот день, когда капитан будет вынужден сдать свой пост… тому, кто возьмётся суммировать итоги его службы, придётся несладко. — По уставу рекомендательное письмо на капитана корабля составляет его старший помощник. Значит, эта обязанность лежит на мне, — между тем отозвался Спок. — О, вот как. Стоило догадаться, — вскинув брови, признал Кирк. Растёр уставшие глаза: — Простите, в этот час я не слишком-то в ладах с логикой… Раз так, то хотелось бы по крайней мере облегчить для вас эту задачу. Когда придёт время, не тратьте память компьютера зря. Пишите так кратко, как сочтёте нужным. — В таком случае я уже сейчас могу ограничиться шестью словами. Кирк отнял руки от лица и встретился с ним взглядом. Тон у мистера Спока всегда оставался ровным и невозмутимым, но вот глаза… Казалось, что предки вулканцев, взяв эмоции под контроль, только с собственными глазами не смогли ничего поделать — и порой в них можно было прочитать почти неуловимые, тонкие оттенки их настроения. Кирк всматривался в бездну чужих глаз достаточно долго, чтобы научиться различать их, как опытный моряк по лёгкой ряби волн определяет, что кроется в сердце океана. Как астрофизик по едва заметным колебаниям частиц безошибочно описывает бесконечно далёкие во времени и пространстве события космического масштаба. Замерший космос в глазах Спока подтолкнул Кирка озвучить вопрос: — Какими же? — и ждать ответа так, словно от этого зависела вся его дальнейшая карьера и, возможно, жизнь. Спок помедлил всего секунду, прежде чем, не разрывая зрительный контакт, ответить чётко и просто: — Вы хороший капитан. И хороший человек. Всего шесть нехитрых слов, два из которых повторялись. И вместе с тем в каждое он умудрился вложить столько веса и уверенности, столько неозвученных фактов и неоспоримых аргументов, столько смысла, что Кирк обомлел и пару секунд сидел, не в силах никак это прокомментировать. «Хороший капитан». Так можно было сказать о тысячах других — однако то, что это сказано именно Споком, выворачивало всё наизнанку. Переводило обыденное в разряд величайшей профессиональной похвалы. Спок никогда не разбрасывался словами, за каждым из них — колоссальный аналитический процесс, учитывающий сотни параметров. Каждое — вывод практически безупречной логической системы. В таких условиях расплывчато-категориальная оценка «хороший» превращалась в выверенное с идеальной точностью качество. И то, что капитан Кирк, по мнению Спока, обладал им, говорило больше, чем длиннющий список наград, к которым он был представлен. «Хороший человек». Услышать это ещё невероятнее. Одно дело — оценивать профессиональные навыки, и совсем другое — производить тот же расчёт для личности. Его поступков и решений, его мотивов и реакций, его моральных принципов и слабостей, которых у каждого представителя рода людского хватает с избытком. И по итогу этого сложнейшего анализа — получить тот же результат. Немыслимо. — Ты правда так считаешь? — сделав короткий вдох, осторожно уточнил Кирк. — Что я хороший… капитан? — ко второй части он не решился вернуться. На самом деле ему не нужно было лишнее подтверждение — Спок словами не разбрасывался. На самом деле ему просто хотелось услышать это ещё хоть раз, глядя в глаза, полные космоса — кажущегося холодным и безжизненным, но на деле таящего внутри себя мириады скрытых в вечной тьме звёзд. Это одна из многих слабостей рода людского — и конкретно Джеймса Т. Кирка. — Да. Вы хороший капитан, — Спок оказался достаточно великодушен, чтобы этой слабости потакать. Повисшее молчание нарушил новый вздох. — Благодарен за столь высокую и честную оценку, — Кирк всё же не смог сдержать лёгкой улыбки, которая сама собой осветила его лицо. Спок ответил лишь сдержанным, почти незаметным наклоном головы. Чувствуя признательность, Кирк добавил: — И, если мне однажды придётся писать рекомендательное письмо вам… достаточно ли будет, если я укажу, что вы хороший старший помощник? Хороший глава научного подразделения. Хороший лейтенант-коммандер. Хороший вулканец и хороший человек. Хороший друг. Хороший партнёр. — Да. Этого будет вполне достаточно, — кивнул Спок.