Insomnia

Oh and if there's nothing left I have your voice

Talking me into sleep, into the void

      Майк вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.              Стоило в комнате воцариться тьме, как осознание произошедшего накрыло с головой. О том, что было утром он почти не помнил – картины были расплывчатые, ускользающие от его взора. Единственный образ, что был чуть менее смутным, – сонно-недовольное лицо Майка, поднятого почти против воли. События дня, где-то неприятные, а где-то просто незначительные, Уилл предпочёл бы забыть вовсе. Смысл хранить такое в голове, тем более когда она так отчаянно этому сопротивляется? Потому, что всё место стремилось занять кое-что… исключительное.              Сладкие воспоминания о трепетных прикосновениях, о словах, которые исцеляли душевные раны, о взглядах, оставляющих след в сердце. Конечно, они немного смущали –как же иначе мог переживать это совсем неискушённый юноша? – но, что более удивительно, они успокаивали. Вселяли робкую, но постепенно всё разгорающуюся надежду, что всё будет хорошо. Даже когда весь этот кошмар закончится.              Мысли всё вертелись об одном. Как бы приятно это ни было, Уилл понимал, что ему стоит взять себя в руки и перестать об этом думать. Он должен спать. Не только ради собственного хорошего самочувствия.              Покрутившись немного на месте, он нашёл более-менее удобное положение. Вошедший в лёгкие воздух нёс в себе едва уловимый знакомый запах. Майк. Конечно же Майк уложил его в свою постель! Уилл тотчас осадил себя – не то чтобы в распоряжении его друга целые хоромы, где можно разместить целую ораву гостей, но маленький влюблённый мальчишка внутри всё равно трепетал.              Уилл зарылся носом в покрывало, укутываясь плотнее. Его тотчас обволокло теплом, не только снаружи, но и внутри.              Запоздало пришла мысль – а где будет спать сам Майк? Неуместные картинки, разогревающие щёки, пришлось тотчас отогнать.              Наконец-то успокоившись, он лежал, медленно дыша, погружаясь в дрёму. Тело расслабилось и будто приросло к постели, ведь свинцовая тяжесть в конечностях никуда не делась. На какой-то момент даже показалось, что голова перестала болеть. Однако вскоре Уилл почуял неладное.              Некий подвох.              Подозрительно быстро отлежав бок до неприятного зуда, он перевернулся на спину и уставился в потолок. Прислушался к тому, что происходило на радиостанции. Где-то вдалеке раздавались приглушённые голоса, смешавшиеся в разговорах, и, если это не его слуховая галлюцинация, смех. Это значит, ещё не все ушли спать, следовательно, и лежит он тут не очень долго. Да и Майк вряд ли бы оставил его на несколько часов одного.              Стоило начать выстраивать какие-то связные мысли с простенькими логическими цепочками, как размышления тут же пошли дальше. В голову полезли всякие вопросы, которых никто не приглашал. В каком состоянии они все проснутся завтра утром? Как будет чувствовать себя Макс, остающаяся на радиостанции с Викки?              Всё ли пройдёт по плану?              Уилл чертыхнулся про себя. Его переживания – так себе помощники в задаче побыстрее заснуть.              Он попытался отбросить всё лишнее. Уложился на другой бок. И сразу же перевернулся ещё раз. Улечься поудобнее вновь оказалось не так-то просто, словно что-то в его теле этому сопротивлялось.              Но он не отчаивался и не бросал попытки уснуть. В один момент ему показалось, что он успел задремать, но что-то словно выдернуло его обратно. Он сел на кровати, оглядываясь по сторонам, но всё было тихо и спокойно. Только за дверью раздался скрип. Уилл тотчас насторожился и прислушался внимательнее. Судя по механическим звукам и тяжёлому дыханию это, скорее всего, была Макс на своей коляске.              Уилл фыркнул. И давно у него стал такой острый слух?              И стоило пугаться? Ничего не произошло.              Ничего кроме того, что он, очевидно, не мог уснуть.              Какая злая ирония.              Несколько дней был не в состоянии глаз сомкнуть из-за одолевших его страхов и переживаний, а когда наконец вернул себе душевное равновесие и даже заполучил тихое местечко, его измученное тело начало сопротивляться. От этого даже злость взяла. И что он будет делать, если так и не сможет поспать в эту ночь, уже которую подряд? Сколько тогда он протянет? Сможет ли вообще завтра встать и…              – Уилл?              Уилл вздрогнул от внезапного шёпота, раздавшегося над кроватью. Он тотчас вскинулся и уставился в ту сторону, откуда прозвучал голос, но быстро расслабился, распознав его обладателя.              – Я видел, как ты мечешься. Всё в порядке? Я думал, ты уже десятый сон видишь.       – Я в норме, просто… – Уилл протёр рукой лицо и тяжко выдохнул. Отчего-то произнести это вслух было тяжело. – Я не могу уснуть.              От абсурдности ситуации хотелось горько рассмеяться. И зачем только, спрашивается, Майк старался ради него?              – Снова кошмары? – осторожно поинтересовался Майк.              Темнота скрывала их лица, но Уилл был уверен, что Майк в этот момент хмурился. Захотелось дотянуться до него, прикоснуться ко лбу, разгладить напряжённую складку меж бровей.              – Нет, ничего такого. Просто не могу, и всё. Прости.       – За что ты извиняешься?              «За потраченные зря усилия» – хотелось ему сказать в ответ, но он промолчал. Куда более удобным было просто сменить тему.              – Как там остальные? – Уилл отвернулся, пока Майк переодевался ко сну, пусть он всё равно не увидел бы ничего кроме расплывчатых контуров.              Для богатого воображения этого было достаточно.              Да и какое-то подобие личного пространства, пусть даже иллюзорное, дать Майку хотелось.              – Нормально. Держатся, – приведя себя в порядок, Майк присел на комод, явно для этого не предназначенный, и потёр свои бёдра в попытке пристроить руки. – Волнуются конечно. Завтра предстоит долгий день. Но почти все уже легли спать. Нам тоже нужно отдохнуть.       – А ты чего тогда не ложишься?              Звучание собственного голоса удивило Уилла – он как будто поддразнивал Майка. Заигрывал с ним. Ох, видимо обессиленный мозг совсем себя не контролировал.              А может, ему это показалось?              – Эм, ну…              Не показалось.              Уилл уже готов был укрыться одеялом с головой, чтобы спрятаться от… себя, видимо. Однако он решил зайти в неловкости ещё дальше.              – Я занял твою кровать, да?       – Я сам тебе её отдал, – подтвердил Майк его догадку. – Да и дело вообще не в этом.       – Тогда в чём же?              И откуда в нём, спрашивается, взялась эта смелость?              Майк поднялся со своего места и подошёл к постели, на которой лежал Уилл. Тот тут же подтянул ноги, освобождая пространство, чтобы Майк мог сесть рядом. Некоторое время они провели в тишине. Ни один из них не торопился заговорить, и в этом не ощущалось ни толики дискомфорта.              – Что ты обычно делаешь, когда не можешь заснуть?              Этот вопрос поставил Уилла в тупик. Как он мог сказать Майку, что эта проблема преследовала его так часто, что он устал с ней бороться? И попытки-то уже бросил. Раньше он искал универсальный рецепт, но так и не нашёл. Чаще всего он просто ждал, пока усталость не возьмёт своё.              Многозначительное молчание расшифровали верно.              – А ты? – спросил вместо этого Уилл.              – Я? – Майк вскинул брови. – Самый рабочий способ… – он задумался. К его собственному удивлению, несмотря на всю чертовщину вокруг последний год у него не было особых проблем со сном. Во всяком случае не таких, как у Уилла или у некоторых других членов команды. Но если они возникали, то кое-что ему неплохо помогало. Метод, разработанный ещё в детстве. Губы сами собой растянулись в улыбке. – Я начинаю продумывать стратегии для кампаний в ДНД.              Взгляд Уилла потеплел. Он обнял колени и уложил на них голову, весь обращаясь в слух. Расплываясь в мягкой расслабленной улыбке, он представлял Майка разных возрастов, с вдохновенным выражением лица и расширенными глазами придумывающего всевозможные истории.              – Анализирую старые партии, вспоминаю слабые моменты или промахи.              Уилл чуть нахмурился и возразил, что у кого, а у Майка в роли мастера подземелий точно не было промахов, на что в ответ только со смешком отмахнулись.              – Думаю о том, как можно было бы их исправить, – настаивал Майк. – Или сочиняю новые сюжетки для персонажей, стараюсь сделать их поинтереснее. Я не раз записывал придуманное и потом использовал в наших партиях. Правда не раз я увлекался так сильно, что это только мешало мне заснуть, – усмехнулся Майк.              Он был счастлив, что мог спокойно говорить об этом без стеснения. Признаваться в своих маленьких глупых секретах. В них не было ничего такого уж сокровенного, но делиться ими с Уиллом всё равно было особенно приятно.              – И ты до сих пор так делаешь? – с искренним любопытством спросил Уилл.       – Реже, чем раньше, но да. Иногда бывает.              Это было так… мило! Очень похоже на Майка. И теперь понятно, как у него получалось проводить такие крутые кампании.              Уилл с Майком не знали этого наверняка, но догадывались, что подумали об одном и том же. Когда всё закончится, они обязательно сыграют ещё раз. Соберутся всей партией, и засядут с утра и до самой ночи, как в старые добрые.              Приятный укол ностальгии почти отвлёк от того, зачем вообще этот разговор завёлся.              Увы, способ Майка ему не подходил.              – Знаешь, есть ещё кое-что, – спустя пару минут тишины, которые Уилл провёл в напряжённых размышлениях, сказал вдруг Майка.              Он явно колебался, но от этого становилось только интереснее.              Уилл пододвинулся ближе и с нескрываемым любопытством посмотрел на Майка. Сейчас, когда среди рассеявшихся облаков показалась луна и протянула свои тусклые лучики в окно, тьма уступила место полумраку. Так, что получилось различить черты лица рядом, стоило только чуть тщательнее вглядеться.              – Я… слушай, нет, наверное, это не самая лучшая идея, – стушевался Майк и попробовал отмахнуться. Ещё мгновение, и он встал бы с кровати, но Уилл успел положить руку ему на плечо, удерживая беспокойного друга на месте.       – Пока ты не расскажешь, я не узнаю, хорошая она или нет.              Майк ещё немного помялся, но стоило Уиллу ещё раз вкрадчиво попросить…              – Пожалуйста.              …как Майк тут же сдался.              Он точно обманывал себя, когда думал, что у него будет шанс уйти на попятную. Не когда Уилл обращается к нему вот так.              – Когда Холли была совсем маленькая и не могла уснуть из-за плохих снов, обычно она ходила к маме. Но иногда её не добудиться, а если ещё и папа начнёт ворчать, – Майк многозначительно усмехнулся, и Уилл понимающе кивнул. Он и раньше не раз наблюдал, как мистер Уилер недовольно вздыхает или опускает язвительные комментарии, а за то время, что Байерсы жили у семейства Майка, он вдоволь насмотрелся на проявления его не самой простой натуры. – В общем, в такие моменты Холли приходила ко мне, и я успокаивал её.              Майк мельком глянул на Уилла и, заметив, как тот весь подсобрался и внимательно смотрел на него, ощутил, как щёки начали теплеть.              – Я пел ей колыбельные, – как на духу выдал Майк, когда тянуть резину попросту надоело. – Когда-то давно это делала и мама, для меня и Нэнси, но это было ещё до рождения Холли.       – Майк.              Майк настороженно посмотрел на Уилла, который казался… возмущенным? Что? Это была совсем не та реакция, которую он ожидал.              – Чего?       – Как так получилось, что я этого не знал?       – Ну, это не так уж и часто случалось, – замялся Майк.              «Просто я стеснялся», вертелось у него на языке. Пусть он никогда не считал это чем-то зазорным или «противоречащим мужественности», что было бы уже совсем глупо, признаваться в таком всё равно как-то неловко.              – Я, конечно, не ахти какой певец, да и голос у меня не самы-       – Майк, прекрати, – тут же перебил его Уилл. – У тебя прекрасный голос.              Уилл даже не лукавил в попытках подбодрить друга. Он был искренне убеждён в том, что сказал, даже если бы посмотрел не через призму своих чувств.              – Я хочу услышать детали, – Уилл тут же сменил курс. Он вновь уселся поудобнее, весь сияя улыбкой.       – Да нечего особо рассказывать. Я уже говорил, мама иногда слишком уставала, чтобы с ней возиться, и тогда Холли пробиралась в мою комнату, как маленький мышонок. Ладно, возможно, какое-то время это происходило чуть чаще, чем так уж необходимо. Зато когда она подросла, каждый раз говорила, что этот точно последний, что она уже большая и не будет бояться.              Майк внезапно затих. От этих воспоминаний стало горько-сладко. Тоскливо.              – Мы обязательно её спасем, – пообещал Уилл, накрывая ладонь Майка своей. Майк тут же перехватил его руку, крепко, но бережно сжимая.              Он кивнул и продолжил рассказ.              – Она забиралась ко мне в постель, укладывалась рядом, а чаще – прямо на меня. Я укачивал её, пока пел что-нибудь. Иногда колыбельные, которым научился от мамы, а иногда просто песни. Любое, что мог вспомнить.       – И это помогало? – спросил Уилл, совсем заворожённый.       – Да, – с улыбкой прошептал Майк. – Действовало безотказно.       – И когда вы делали так последний раз? – не смог сдержать любопытства Уилл.       – Не так давно, на самом деле. Года полтора назад. Уже после того, как открылись врата, – Майк нахмурился от подкрадывающихся воспоминаний, не самых приятных, но быстро отмахнулся от них и воровато оглянулся на Уилла. – Но я тебе ничего не говорил!       – Клянусь, что сохраню ваш секрет! – торжественно пообещал Уилл, вызывая у Майка несколько смешков.              Майк так наслаждался этим разговором, что чуть не забыл о его цели. Что ж, предысторию он завершил, осталось перейти к главному, к самой сути.              Предложить.              – Короче, я…, – непослушный язык споткнулся сам о себя.              Сказать несколько слов – что в этом такого сложного? И всё же Майк боялся, что Уилл его как-то неправильно поймёт. Ясно как день, что Уиллу не нравится, когда его слишком опекают. Очевидно, Майк не принимал его за ребёнка, но и с благими намерениями такое обращение могло задеть, как минимум. Или вовсе обидеть. Уилл чуткий, он сможет правильно понять чувства Майка, даже если они останутся невысказанными вслух, но всё равно говорить это было неловко. Даже страшно. Как и открыть такую нежно-заботливую, сентиментальную часть себя.              Нет. Всё это глупые, пустые переживания!              – Может попробуем? – проговорил полушёпотом Майк, смотря куда угодно, только не на Уилла.       – Как. Как с Холли? – вопрос прозвучал осторожно, с таким тоном, будто в реальности произнесённых слов малость сомневались.       – Конечно, гарантий никаких нет, но вдруг сработает?              Уилл не издавал ни звука. В тишине распознать его реакцию не представлялось возможным, так что Майку пришлось преодолеть робость и обратить на него свой взор.              Сердце ёкнуло от вида Уилла. Он точно не был зол или расстроен, но явно смущён. И он напряжённо думал.              Майк был уверен, что выглядит примерно так же.              – Что скажешь?              Терпение – не самая сильная его сторона.              Уилл же взвешивал все «за» и «против». Конечно, он боялся, что почувствует себя глупо в таком положении. И всё же ему не давала покоя мысль о том, что он будет совсем рядом с Майком. Который будет петь. Для него. В комнате, где находятся только они двое.              С ума сойти, Уилл уже и не помнил, когда он слышал, чтобы Майк пел! Не просто мычал что-то заедающее под нос, а позволял своему голосу литься, как того пожелает. Даже когда все подшучивали над Дастином, протягивая на разный манер фальшивости «Turn around look at what you see», Майк тогда, кажется, ни разу не участвовал в этом безобразии. Единственный из всей команды. Ну или просто Уиллу не повезло, и он никогда не оказывался рядом.              Досада на это упущение только сильнее подогрела желание услышать пение Майка. И пусть это произойдёт в таких смущающих обстоятельствах!              Он дал согласие. На секунду Майк даже удивился, что Уилл правда решился, но ещё больше обрадовался.              Хотелось сделать всё так, будто в этом нет большого дела. Как минимум расслабленно – как никак в этом и состояла главная цель. И всё равно неловкой возни избежать не удалось. Майк занял пригретое место на постели. Уилл хотел было устроиться рядом, но Майк тотчас запротестовал – сказал, что нужно не так.              В результате Уилл оказался фактически лежащим на Майке, обвитым его длинными руками.              В первые секунды он думал, что его сердце просто разорвётся на части от нахлынувших эмоций. Устроенная на худой груди голова ощущала ритм чужого дыхания. Не зная, куда девать левую висящую в воздухе руку, Уилл неловко поджал её к себе, но потом всё же опустил, устраивая на талии Майка. Он чувствовал, как дёрнулся его живот в ответ на прикосновение. Слышал его сердцебиение, и его собственное сердце заливалось теплом от этого интимного звука.              Ладно, это было больше уютно, нежели неловко, он готов был это признать. Понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому положению и расслабиться, но когда тела пристроились друг ко другу поудобнее, и вся возня исчезла, лишние мысли тут же покинули голову.              И тогда Майк подал голос. Тихий и ласковый – по-другому его назвать было нельзя.              Уилл замер, боясь пошевелиться, даже слишком громко вздохнуть. Он чуял вибрацию от голоса, раздающуюся по его груди. И, кажется, понял, почему Майк настоял, чтобы Уилл лёг именно так – в этом и правда было что-то поистине убаюкивающее. Зачаровывающее.              Перед глазами предстала картина, как Майк, ещё более юный, чем сейчас, лежит в своей комнате, держит в объятиях свою маленькую сестрёнку, помогая ей уснуть. Уилла одолело сильнейшее умиление. Хотел бы он посмотреть на это своими глазами!              Песня казалась ему незнакомой. Точнее, он мог слышать её мотив, вот только где именно – не был уверен. Возможно, когда приходил к маме на работу, пока она ещё была продавщицей в хозяйственном магазине, и эта песня играла на радио. А может и в кино. Но важно не это.              Но это не имело значения.              Песня сочилась грустью, но грустью светлой, такой, что касается души, оставляет после себя приятно болезненное чувство. Ощущение возвращения к чему-то похороненному где-то глубоко внутри, тонкому и ранимому.              Уилл закрыл глаза и растянулся в блаженной улыбке, когда на макушку легла рука и принялась играть с волосами, невесомо ласкать кожу. Он почувствовал себя большим домашним котом, пригретым и тщательно обласканным. Любимым.              Всё его восприятие обернулось слухом, внимающим нежному голосу, начавшему петь новую песню, сосредоточилось на ощущении, как руки поглаживают не только голову, но теперь ещё и спину с плечами.              Уилл чувствовал, словно покачивается на мягких волнах. Сознание поплыло. Он хихикнул про себя – или Майк точно знает, что он делает, или он всё же волшебник, а не простой паладин, и почему-то держит это в секрете.              Что происходит снаружи, кто ходит за дверью – ничего из этого больше не имело значения. Важен только их маленький, уютный мирок.              Несомненно, голос Майка помог ему расслабиться. Музыка всегда имела для Уилла особенное значение. Была его безопасным местом. Она спасала его от ранящих душу криков ссорящихся родителей, скандаливших всё громче и громче, пока дело не дошло до расставания. Спасала от гнетущей тишины, когда Уилл с Джонатаном оставались дома одни. Утешала и подбадривала, пока он прятался от Демогоргона в Изнанке. Сейчас же… она доносила до него всё то, что Майк не мог выразить словами.              Его голос, его руки, дарующие ощущение безопасности. Чувство уединения, тепла и уюта. Доверие.              Здесь Уиллу ничего не угрожает. Его покой охраняют.              Ещё недавно он даже надеяться на подобное не смел. Не после изматывающего тягостного мрака последних дней, отгораживания почти от всех близких              Зато сейчас он желал большего. И первое среди всего – чтобы этот момент длился вечность.              Его желание не могло воплотиться в реальность.              Растворившийся в сладостной нирване разум отказывался подчиняться жалким попыткам цепляться за остатки бодрости. Уилл даже не заметил, как уснул, так плавно и незаметно подкрался к нему долгожданный сон. Зато это почувствовал Майк, когда конечности Уилла расслабленно потяжелели. Майк улыбнулся и продолжил петь, погружая его глубже в сон. Единственное, о чём он сожалел – что не смог поцеловать Уилла на ночь. Но он готов был дождаться следующего раза, когда обстоятельства это позволят. А если потребуется, он создаст их сам.              Ещё одна песня подошла к концу. Майк лежал, мыча под нос какую-то незатейливую мелодию. Наслаждение от тяжести и тепла чужого тела опутывало его всего целиком, погружая в сладкую дремоту. Когда он сам заснёт, оставалось лишь вопросом времени и, скорее всего, весьма непродолжительного. Глаза уже начали потихоньку слипаться. Правда бодрости чуть прибавилось, когда Уилл глубоко вздохнул и чуть поёрзал на месте. Майк задержал дыхание – неужели успел как-то потревожить его покой? Он выпустил воздух, только когда понял, что это ложная тревога. Уилл всего-то потёрся щекой о Майка, устраиваясь поудобнее, и продолжил спать как ни в чём не бывало.              Сдерживать умилённую улыбку никак не получалось. Майк осторожно пригладил чуть растрепавшиеся волосы Уилла, когда дверь в комнату скрипнула и приоткрылась. В проходе показалась Робин. Она заглянула внутрь и уже открыла рот, чтобы начать говорить, как Майк тут же шикнул и приложил к губам палец, призывая её соблюдать тишину.              Робин комично захлопнула рот и чуть кашлянула, стараясь не пялиться совсем откровенно на полулежащего Майка и уютненько устроившегося на нём Уилла. Пришлось прикусить губы, чтобы не начать бесстыдно улыбаться. Помимо очевидного умиления в голове набатом била ещё одна мысль. Даже если она не понимала до конца, что творится между этими двумя, её очень тронуло то, как повёл себя Майк, когда она его застала… в таком положении. В смысле, он вообще не выглядел скомпрометированным. Очевидно, всё, что его волновало – это сон его… друга?              Нет, всё же ей интересно, в каком они сейчас статусе! Эти перемены начались сегодня вечером? Как же Робин хотелось обо всём расспросить Уилла!              Куча мыслей проносились в голове одна за другой. Судя по озадаченному пристальному взгляду Майка, она так и стояла, немножко выпав из реальности.              Упс.              Всё, что она могла сейчас сделать – это прошептать едва различимо:       – У вас всё в порядке? – Робин активно жестикулировала, чтобы Майк точно понял её вопрос.              Не то, чтобы в нём теперь был большой смысл – она вроде как убедилась, что у них всё отлично, – но уходить сразу же, не сказав ни слова, казалось Робин ещё более глупым и неловким.              Майк только кивнул и выгнул бровь вместо нового вопроса.              – Я, эм, просто пришла проверить, как у вас дела, – выпалила она на одном дыхании. – Я волновалась за Уилла.              Последние слова явно прибавили ей несколько очков в глазах Майка. Он словно оттаял, но только чуть-чуть, продолжая ревностно охранять его покой.              – Что ж, – давненько Робин так ярко не чувствовала себя третьей лишней. – Окей. Тогда я, пожалуй, пойду.       – Спокойной ночи, – улыбнулся Майк уголком рта.              Не дожидаясь, пока Робин выйдет из комнаты, Майк удостоверился, что Уилл по-прежнему спит, и привалился к стенке, наконец закрывая глаза. Но объятий своих не разорвал.              Робин поспешно выскользнула наружу. Закрыв за собой дверь, она прошла несколько шагов вперёд да так и остановилась посреди коридора. Ей просто понадобилась минутка, чтобы привести мысли в порядок.              Она переживала за Уилла. Даже при том, что они сблизились только недавно, ей хотелось позаботиться об этом парне, как о младшем брате. Тем более, когда она видела, сколько печали порой таилось в его глазах. И понимала причину его тоски.              Что ж, теперь она стала лучше понимать – почему именно Майк.              Увиденное вновь мелькнуло перед глазами.              Теперь улыбку можно было не сдерживать.              Обернувшись напоследок, Робин бодро пошла в сторону своего спального места, разговаривая сама с собой.              – Ах, Уилл! Можешь не беспокоиться. Ты в надёжных руках.