Время пришло, братишка

Ветер за окном оглушительно завывал. Обычно в это время года погода была гораздо приятнее. Но, видимо, даже природа почувствовала весь ужас предстоящего дня. 14 февраля. Страшный день, к которому готовили богатых выродков с их полового созревания. Но, разумеется, страшным этот день был не для них. Не для выросших в богатствах и достатке детишек, которые не видели проблемы тяжелее, чем выбрать наряд с утра в свою частную школу. Или в какой школьный клуб записаться: гребля или все-таки легкая атлетика. Или кого выбрать себе в «пару». Слово, которое уже много столетий не несет в себе никаких романтических и приятных ассоциаций для целого слоя населения. Беззащитных молодых людей, которым не повезло родиться среди нищеты и всепоглощающей тоски. Этим людям не было суждено быть свободными с их первого крика, когда они показались на свете, появившись из утробы. Да, даже, с того первого теста на беременность, который их мать опрометчиво сделала слишком поздно. Когда пути назад уже не было. Это дети, которых либо не желали, либо ненавидели. Таким был и он. Эндрю Миньярд. Сын туповатой наркоманки, которая родила идентичных близнецов, но которая не смогла справиться ни с одним из них. Оставила обоих своих новорожденных сыновей и сбежала в закат, так и не обернувшись на прощание. Аарон с рождения оказался у Хэммиков, окруженный хоть и фанатичной, но заботой со стороны родственников. Он даже получил их забавную фамилию. А Эндрю остался в системе. Его именовали Доу. В момент, когда в его документы вносили фамилию, одинаковую для всех брошенных детей, судьба недавно родившегося белокурого мальчика была предрешена. Хотя, сам ребенок еще не осознавал, что происходит. Его жизнь писалась за него. Через 12 лет он найдет потерянную семью и вернет свою фамилию. Но к этому времени он уже будет в семье Спир, без шанса на освобождение. А в 14 лет его купят. Как и положено. И он навсегда станет просто вещью, чьей-то «парой», которой и должен был стать.

***

Натаниэль сидел на диване в кабинете Молодого Лорда Мориама и размахивал ногами. Тринадцатилетнему парню не хотелось сидеть на месте, к тому же здесь, в резиденции Мориама, за ним следили не так пристально. А значит, если посидеть тихо еще немного, позже он смог бы вырваться на несколько часов из удушающих лап отца и Господина Кенго и наконец-то прогуляться или даже пробежаться неподалеку. — Ичиро, — протянул парень, разглядывая сосредоточенного японца, сидящего за столом. Идеальные стопки из книг и папок были рассортированы по цветам, названиям и содержанию. Перфекционизм Ичиро вызывал тоску, напоминая и об собственных обязанностях парня. — Нат? Я занят. — А я нет, и хочу прогуляться. Прикроешь? Мориама наконец поднял свои темные глаза от очередного документа и сосредоточился на собеседнике. Рыжие патлы парнишки растрепались из-за постоянного мельтешения и теперь лезли в глаза еще больше. Он растянул губы в кривой улыбке, и шрамы на щеке потянулись вслед за кожей. Ичиро выдохнул. На самом японце, как на будущем главе семьи, видимых шрамов не оставляли. Он снова перевел взгляд на волосы, торчащие в разные и стороны, и слегка улыбнулся, нежной, братской улыбкой, которую позволял себе только для Ната. — Тебе нужно наконец подстричься. Или научиться их укладывать. — Я уложил их утром, встал на треть часа раньше! — Значит сиди спокойнее. — Ты зануда, — это всегда был аргумент. Ичиро нечем было крыть железную логику младшего. — Ты знаешь. Нельзя уйти. Сегодня повышенная сосредоточенность, если кого-то из нас не найдут - нам крышка. — Только тебе завтра надо блистать своей улыбочкой и выбирать себе подстилку. — Натаниэль, — перебил Мориама, грозно смотря на парня, остатки улыбок и хорошего настроения исчезли. Но Веснински было плевать. Он продолжил: — Разве я не прав? Ты и сам знаешь, что все это бред. Завтра тебе надо будет выбрать какую-нибудь милую девчушку, младше тебя в несколько раз, чтобы потом она залетела и наделала тебе маленьких Мориам. Отвратительно. А ведь она о тебе ничего и не знает. И знать, я уверен, не хочет. Они оба замолчали, наконец озвучив так прямо мысли, тревожащие их обоих последнее время. Несмотря на то, что подобная традиция и устрой поддерживался последние столетия, все больше и больше молодых людей становились против принуждения и такой не гуманной системы. В некоторых странах Европы, такие «партнерства» уже запретили. Но не у них, в США систему поддерживали и поощряли. «Вы спасаете бедных людей, не способных помочь себе самостоятельно» или «Найдите идеально подходящую к вам пару» гласили лозунги и плакаты. Все, что нужно, чтобы забрать у человека свободу — внести за него залог, если он не покроет его сверху своими деньгами — все конечно. Человек лишался всех своих прав, будто животное. Да, он мог выкупить себя позже, как гласили новые поправки в законах, но «покупатели» делали все, чтобы не дать второму заработать ни копейки. Это был замкнутый круг. Из которого не было выхода. И Натаниэль, и Ичиро это знали. Оба не хотели становиться частью кровавой традиции, основанной на корыстных желаниях предков. Но также оба были марионетками своих родителей. Вероятно, их положение было не лучше, чем у их будущих пар. Это осознание оседало в легких ядовитой пылью, отравляя дыхание и мысли. — Я не хочу, чтобы завтрашний день наступил, он все изменит, — прошептал Ичиро. Именно ему в первую очередь нужно выбрать себе «пару». Натаниэль был младше его на шесть лет, а значит у него еще была возможность побыть в одиночестве, не погрязнув в этом. — Я знаю, Ичиро, знаю. Но ты хороший, — прежний яд и агрессия уступили место попыткам поддержать названного старшего брата. Натаниэль как мантру продолжал шептать, — ты ее не обидишь. Ты поможешь ей. Ты не станешь, как твой отец. Я знаю. Ты лучше, чем он. Темные глаза, уставшие до бесконечности, смотрели прямо в душу. Нат хотел бы содрогнуться, но его тело сковал страх. Эти года пролетят незаметно и уже совсем скоро он сам окажется в том же положении. Скорее всего, он так и останется здесь, навсегда. И ему самому нужно будет услышать заветное: «Ты не твой отец». — Ты справишься. — Мы справимся, — исправил его Мориама.

***

— Эндрю Миньярд, сюда. Парень, которого позвал к себе один из работников, неспешно повернул голову на оклик. Это был важнейший день в его, Эндрю Джозефа Миньярда, жизни. Именно так ему сказала миссис Ферст. Их преподаватель по «партнерству». Так назывался урок, который проводили в детских домах начиная с пятого класса. И вплоть до того самого чудесного дня, когда ребенка наконец-то забирали богатые лицемеры. До дня, когда их покупали. Эндрю не чувствовал и малейшей части от обещанных: счастья, приятного мандража и возбуждения, о которых так упорно им говорили. А еще Эндрю не понимал, почему он вообще находится тут. Его нарядили, словно стриптизера, открыв все пикантные части тела, которые можно было открыть у четырнадцатилетнего мальчика и не сесть в тюрьму. Облегающая кофта, хотя бы с длинными рукавами, с разрезами на его тощей груди, обтягивающие и полностью сковывающие движения джинсы на ногах. Но все это было лишней тратой времени и обычной обязательной процедурой без результата. Это Миньярд знал от одной из воспиталок, которая не умела держать рот на замке. «Наш детский дом подписал контракт о том, что мы будем делать показ пар для одной крупной фирмы, они спонсируют ваше неблагодарное проживание именно из-за этого..» — говорила она, кривя лицо и с неудовольствием рассматривая своих маленьких воспитанников. Эндрю тоже кривился и смотрел на нее. Вот только Миньярду действительно не нужно было быть на этом показе. Здесь Молодой Господин Мориама будет выбирать себе «пару» по случаю исполнившихся недавно девятнадцати лет. Он будет расхаживать между разряженными, словно куклы, детьми и решать, кто станет его спутницей или спутником, кто будет лежать под ним на его священном ложе. Здесь были не только воспитанники их детского дома, среди желающих стать парой для Мориама были и дети из состоятельных семей, которые то ли хотели укрепить связи, то ли разбогатеть. Присутствие оборванцев детдомовцев было просто формальностью, их выбирали только низшие люди компании Мориама. Это было законом и непреложной истиной в жизни молодого парня. Его готовили к этому, и этот показ был уже шестым по счету. Но Эндрю знал, что Дрейк, его брат из семьи, которая хотела бы его забрать, уже собирает деньги. Он собирает ту небольшую сумму, чтобы выкупить жизнь Миньярда и навсегда подчинить его себе. Чтобы отобрать у него абсолютно все. — Миньярд, нужно специальное приглашение? Молча парень поднялся и подошел. Его мысли были далеко не здесь, не с ним. Они были в закрытой изнутри комнате с тяжестью нависшего сверху тела. С удушающим запахом пота и спермы, которая была повсюду. Но никого кроме самого Эндрю это абсолютно не волновало, да и он сам оставался спокойным. Не проявляя никаких эмоций, подошел к нужному человеку. Он не знал, кто это и не хотел узнавать. Это все равно не имеет смысла. У детей вокруг, особенно у парней, почти не был надет какой-либо верх. В отличие от Миньярда, на котором черная ткань закрывала руки полностью. «Это будет вызывать больший интерес» объясняла миссис Ферст. На самом деле все просто знали, что руки парня больше похожи на лесенку, полностью испещренные ступенями-порезами. Но их причина и происхождение мало кого волновали. Эндрю был в их числе. Его ничего не волновало. Работник, который звал Эндрю, наклонился к его уху, его хриплый голос оцарапал слух парня: — Ты прекрасен, были бы у меня деньги, забрал бы тебя с собой навсегда. Тут так много людей, но именно на тебя у меня встал. У мужчины действительно встал. Отрешенно подумал Эндрю. Кажется, это происходило на каждом его показе. Ничего удивительного. Все как обычно.

***

Натаниэль сидел на кресле справа от Молодого Господина, отстраненно смотря на происходящее. Прямо перед ними находился настоящий модельный подиум, по которому шли ребята, его ровесники и младше. Ичиро следует просмотреть всех кандидатов, коих было огромное количество, а затем выбрать кого-нибудь из первой десятки, которую заранее отобрали Господин Кенго и приближенные лица. То, что у Мориама младшего был вообще хотя бы какой-то выбор, уже было достаточно удивительно. Видимо, Господин Кенго разжалобился к старости. Натаниэль засмеялся. Все вокруг выглядело, как представление цирка. Весь этот просмотр, его обязательное присутствие, покупка человеческой жизни. Глупость. — Детдомовские пошли, скоро закончим, потерпи, — прошептал рядом Мориама. Натаниэль благодарно кивнул. Ему нужно продержаться сегодня ради брата, ради Ичиро. Нат наконец сосредоточился на происходящем на подиуме и тут уже опешил. По сцене шел низковатый и худой парень с идеально белыми волосами. «Как хлопковая простынь» подумал Нат. Эта абсолютно неуместная мысль надежно закрепилась у него в голове. Ореховые глаза смотрели будто бы в никуда. Это не было чем-то неожиданным на таком мероприятии, совершенно нет. Но парень был облачен в черную кофту, которая скрывала его руки полностью. Что в комбинации с отсутствующим взглядом настораживало. Нат повернул голову слегка вбок, как раз вовремя, чтобы заметить ядовитую ухмылку доктора Релифе. Он был одним из лучших в клане Мориама. Под его руководством существовали все подпольные стриптиз-клубы. Старческие руки доктора слегка дернулись, а язык смочил пересохшие губы. Волна мерзкого осознания окатила Ната. Абсолютно не думая, Натаниэль слегка привстал на своем месте. Его тут же схватила чужая рука, острые ногти впились в локоть. Легкая боль не смогла вернуть мысли парня на место. — Ты куда собрался Нат, осталось немного. Сиди, — прошипел Мориама Младший. — Мне нужно уйти Ичиро, прямо сейчас нужно. — Ты не можешь. Отец начнет искать. — Ты видел его? Того парня с глазами. — У них всех есть глаза, Нат. — В кофте. — Почти конец. Я прошу тебя, подожди немного, а потом мы найдем того парня с глазами. — Релифе смотрел на него, — к концу фразы голос Веснински сел окончательно, а глаза наполнились полным ужасом. Жизнь того странно парня в кофте была бы закончена, если Релифе возьмет его к себе. А он явно это сделает, раз заинтересован. Деньги для него не станут проблемой, а этика давно сгнила в его сердце. Ичиро тоже понял это, когда увидел животный страх в голубых глазах напротив. В самых родных и единственных дорогих во всем мире. Весь мир Ичиро и был этими голубыми глазами названного младшего брата, ради которого он сражался со своей судьбой каждый день. — Ты хочешь помочь ему? — кивок, — Значит пора, Нат. L'heure est venue, petit frère, - в голосе Ичиро была всепоглощающая нежность. Он сжал руку парня и с улыбкой толкнул его локтем. Рядом зашевелился Кенго, который заметил перешептывания. Но Ичиро уже повернулся обратно к подиуму, изображая полную вовлеченность в происходящее. Натаниэль замер. Его сердце же забилось в страшном темпе, заглушая все звуки вокруг. Пора.

***

месяц назад

Ичиро сидел на крыше поместья Веснински рядом с Натом, который с интересом рассматривал происходящее внизу. Главы семей уехали, оставив парней вдвоем под надзором кого-то из охраны. Сбежать на крышу оказалось слишком просто. — Красиво. — Конечно, — спокойно подтвердил старший, — скоро ты сможешь увидеть весь этот мир. Натаниэль повернулся лицом к брату, задумчиво рассматривая его и ища глубинные смыслы, но когда ничего странного найдено не было, он решил таки спросить. — Ты знаешь, что это бред. Не в нашем положении. Зачем говоришь об этом? — Ты помнишь о том, что я хотел позвонить в Англию. — Да, — сразу же ответил парень, разве мог он забыть обещание Ичиро, данное ему еще пару лет назад, связаться с дядей Ната — Стюартом, главой британского синдиката. — Я смог, — не дав себя прервать, Мориама сразу продолжил, — он сможет, заберет тебя к себе и защитит. Неожиданная новость выбила парня из колеи, отчего он только и мог первые секунды хлопать глазами и пытаться подобрать слова. Ичиро спокойно ждал, давай время на принятия информации. — Это ведь чудесно, Ичиро, чудесно! Мы сможем жить там, в Англии. Мы бы плавали на корабликах по реке в Лондоне? Или на природе, там так красиво наверное… Ичиро прервал его: — Только ты. Ты его племянник. — Ты мой брат. — Натаниэль. — Ты зануда, — в отчаянии крикнул младший, это был его последний аргумент. Это был первый и последний раз, когда он не сработал. — Я не знаю, когда именно это произойдет. Скажу тебе в моменте, чтобы если нас накрыли, ты бы не знал ничего лишнего, ясно? — Я не могу оставить тебя. — Ты не оставляешь, ты только даешь мне фору на освобождение. У нас получится, Нат. Когда я скажу: «L'heure est venue, petit frère», ты без вопросов покинешь это место. Мы позже решим, где именно тебя заберут. Но обещай, что ты сделаешь это. — Я обещаю, обещаю Ичиро. Но и ты обещай, что станешь свободным, как можно быстрее. — Обещаю, Нат.

***

Как только подиумная часть показа закончилась, Натаниэль вскочил со своего места и, последний раз кивнул взгляд на умиротворенного Ичиро, пошел прочь. Он быстрыми шагами направлялся к закулисью, в котором кружились кандидаты. Этот импульсивный порыв, помочь парню с грустными глазами, был странным, но неожиданно приятным. «Это так не в духе, Ичиро, странно, что он предложил это». Эта мысль действительно была интересная, если бы у Ната было чуть больше времени, чтобы ее обдумать. Но сейчас время шло на секунды. Он, стараясь оставаться в холодном рассудке, искал нужного ему парня. Белая макушка сидела в затемненном углу, где почти никого не было. Он прижал колени ближе к груди, не моргая, рассматривал узор древесного пола. — Привет, — неловко начал Нат. Вся идея сейчас казалась еще более нелепой, как и зачем, он будет убеждать странного детдомовского парня рисковать жизнью, чтобы переправиться через океан с ним. Рыжим чучелом, покрытым шрамами. Парень поднял глаза. Вблизи они казались еще более безжизненными и тусклыми. — Я Абрам. — Лжец. Я знаю, кто ты. — А я не знаю кто ты. Но я хочу сбежать отсюда. — Я должен тебе поверить? Мы знакомы десять секунд, и ты друг младшего главы. — На тебя нацелился доктор Релифе, владелец стриптизов по всей стране. Он купит тебя, во чтобы то ему ни стало, — помолчав, он добавил, — а имя Абрам мне дала моя мама, ее убили. — Те же, кто и оставили тебе это убожество на лице? — Тот же. — Я тебя сдам, Абрам, — протянул гласные Эндрю. — Значит будет так. Либо ты пойдешь со мной и мы сбежим, в Англию. — Там запрещены «пары». — Там мой дядя, он по-другому относится ко всему этому партнерству. — Почему я? — У тебя пустые глаза. Эндрю, осмотрел парня перед собой. Весь его вид кричал об опасности, о том, что нельзя ему доверять. Он был похож на лису из тех сказок, которые он читал в детском доме. О лисе-лгунье. Но у Эндрю все равно не было планов на выходные. А оставаться с Дрейком или, если странный рыжий прав, угодить в клуб, он не желал. — Я Эндрю. И я не собираюсь называть тебе свое второе имя, ясно? Миньярд поднялся на ноги. Он был напряжен, а эта идея не имела смысла. Но все последние четырнадцать лет жизни Миньярда не имели смысла. Абрам протянул руку навстречу к парню, но не коснулся его, оставляя пространство и не настаивая. Эндрю сам взял впервые предложенную ему руку. — Погнали, я хочу попробовать британский завтрак.