Дорвался

Ки Хун был очень уставшим. Впрочем, его сложно не понять: каждый день общаться с людьми, выслушивать их мольбы и покаяния. К тому же у Ки Хуна были две крылатые проблемы, которые он в какой-то мере находил милыми… Ён Иль такой внимательный и красивый, что Ки Хуну сложно оторвать от него взгляд. Как бы он хотел прикоснуться кончиками пальцев к его перьям, но не желает пачкать его своими грешными касаниями. Однако вечные споры Ён Иля с этим надоедливым суккубом вызывали только головную боль. Вот и сегодня этот суккуб докучал Ки Хуну, ходя за ним хвостиком, отпуская пошлые комментарии и издавая неприличные звуки. Даже святой бы долго не выдержал( Ен Иль и не выдерживал, постоянно покидая их компанию), а Ки Хун святым уж точно не был. Однажды все это должно было привести их туда где они сейчас находились, в тесной каморке со швабрами. — Ох, вы наконец-то обратили на меня внимание? А то я уже начал бояться, что вы потеряли ко мне интерес~. — Ин Хо провёл аккуратным ноготком по груди Ки Хуна. Он наслаждался своим положением: прижатый к полу, с нависшим над ним священником. У Ин Хо перехватило дыхание от яростного взгляда. Если бы он уже не был мокрым, то потёк бы сильнее. — Члены, секс, члены… Это всё, о чём ты можешь думать? Ходишь здесь, смущаешь мой разум своими речами. — Ки Хун посмотрел в эти бесстыжие глаза, в которых, кажется, появились сердечки, когда он заговорил. — Но ведь вам это нравится~ — Ин Хо скользнул шаловливым кончиком хвоста по передней части робы, там, где она натянулась, и погладил. Ки Хун выдохнул сквозь зубы и дёрнул за хвост, чтобы тот не трогал его. Ин Хо издал стон и раздвинул ноги в чулках. Ки Хун покраснел и отдёрнул руки, поставив их по обе стороны от довольно развалившегося Ин Хо. — Вы так сильно хотите меня, так к чему смущаться? Вот он я, перед вами, совсем беззащитный, в ожидании, когда сильный и прекрасный мужчина возьмёт то, что ему полагается~. — Ин Хо провёл затянутыми в перчатки руками по своей оголённой груди с набухшими сосками и прикусил губу маленьким клычком. — Это то, чего ты добиваешься? Вот это вот, что даже одеждой нельзя назвать, все эти жесты и приставания… Ты думаешь, я железный?! — Ки Хун яростно ткнул Ин Хо пальцем в грудь. Ин Хо, недолго думая, схватил его руку и засунул палец себе в рот, с наслаждением причмокивая, будто у него во рту был не палец, а член. Ки Хуна затрясло; он сдёрнул другой рукой трусы с Ин Хо и сразу же вставил в него палец. — Ах, наконец-то! Я бы с вами поспорил: вы первый мужчина, который так долго держал осаду~. — Ин Хо возбуждённо захлопал крыльями, закинул ноги Ки Хуну на плечи и сжал его шею. — Молчи, бесстыдник! Ты у меня после всего этого ещё каяться будешь! — Ки Хун засунул ещё один палец и начал яростно двигать ими внутри. — Ох, святой отец, простите меня, ибо я согрешил, ах, ммм~. — Ин Хо было весело дразнить Ки Хуна, но ещё приятнее — смотреть на его сосредоточенное хмурое лицо. Ки Хун перестал нежничать и засунул в Ин Хо целую кисть. Ин Хо выгнуло, его хвост забился из стороны в сторону, а с губ сорвался поток пошлых слов о том, где и как он хочет чувствовать священника. Он жадно сжимал Ки Хуна изнутри, не собираясь его выпускать. — Ещё одно слово, и вместо члена я засуну в тебя канделябр. — сказал Ки Хун безэмоционально. Ин Хо не знал, была ли это шутка. Умел ли Ки Хун в принципе шутить? Поэтому он решил ничего не предпринимать и жадными глазами, с капающей изо рта слюной, следил за тем, как священник пуговица за пуговицей расстёгивает своё одеяние. Когда Ки Хун принялся за пояс брюк, Ин Хо подполз к нему на коленях; хвост за его спиной никак не мог остановиться, выдавая желание своего хозяина.Он уселся перед ним и сложил руки на коленях. Склонив голову набок, он с ожиданием уставился на Ки Хуна. — Чего ты хочешь? — Ки Хун посмотрел на него с недоумением. Ин Хо шкодливо улыбнулся: открыл рот, указал на промежность Ки Хуна, а затем обхватил собственный палец губами. У Ки Хуна не было настроения играть с Ин Хо, поэтому он плюнул на всё, подтащил к себе ведро и уселся на него, отдавая себя во власть суккуба. Ин Хо довольно устроился между ног Ки Хуна и зубами проворно расстегнул ширинку, после чего уткнулся носом в его пах, с наслаждением вдыхая запах. Он провел кончиком носа по стволу к головке, щекоча её и заставляя Ки Хуна нервно дышать. Высунув длинный язык, он обвёл её и сжал, после чего принялся кружить вокруг ствола, покрывая его слюной. Содержащийся в ней афродизиак заставлял Ки Хуна возбуждаться ещё сильнее. Закончив облизывать его член, он взял его в рот, стараясь не задеть клыком. Но тут же его схватили за волосы и насадили до конца, заставив вжаться головой в низ живота. Если бы Ин Хо не был суккубом с многолетним опытом, он бы, наверное, поперхнулся. Член, упирающийся в заднюю стенку горла, заставил его замурчать, посылая вибрацию по стволу. Для Ки Хуна это было слишком: он немного отстранил Ин Хо, а затем вновь вошел в него, повторяя движения. Быстро же его пробрало, наверняка давно об этом мечтал, подумал Ин Хо и вновь принялся использовать свой язык, чтобы доставить священнику больше удовольствия. Ки Хун вбивался в Ин Хо так быстро и сильно, будто это был последний раз в его жизни. У суккуба даже немного свело челюсть, а из уголка рта закапала слюна. Зрачки не хотели принимать прежнюю форму и оставались сердечками. Свой шаловливый хвост Ин Хо пристроил внутри себя, пока его руки ласкали яички Ки Хуна. Ин Хо почувствовал, как ему в горло выстрелила струя спермы, которую он тут же проглотил, сжавшись на члене и пытаясь досуха его выдоить. Ин Хо посмотрел через полуприкрытые ресницы на тяжело дышащего священника. Таким он его никогда не видел. На щеках того горел румянец, глаза были закрыты; по этому усталому, но удовлетворенному лицу стекал пот, губы подергивались, будто Ки Хун шептал молитву. Прекрасный вид, который ему еще не скоро доведется лицезреть. Особенно когда Ки Хун придет в себя, поймет, что Ин Хо сделал, и все-таки выполнит свою угрозу. Ну а пока Ин Хо может наслаждаться. Но ему не дали закончить: член покинул его рот с чпоком, а его самого усадили на колени спиной к Ки Хуну. Он хотел было повернуться к нему лицом, но его обхватили за грудь одной рукой, а другой направили в него член. Лоно Ин Хо с жадностью его поглотило, а сам он шире развел бедра, приготовившись скакать. Одна рука Ки Хуна ущипнула его за сосок, а другая с силой сжала бедро, оставляя синяки. Ин Хо издал довольный звук и высунул язык; его щеки горели, а сам он загнанно дышал. — О да, сильнее! Залейте меня своей спермой! Останьтесь во мне навсегда! — Ин Хо поплыл от того, как эти сильные руки поднимали его, чтобы затем с силой насадить на член. Он был длинным и толстым, хорошо растягивая Ин Хо, так что тот чувствовал, что может порваться. А еще — очень горячим, плавящим его изнутри и заставляющим стенки сокращаться. Будь его воля, он никогда бы его не выпустил. — Да когда же ты уже заткнешься?! Весь настрой сбиваешь! — несмотря на эти слова, Ки Хун начал двигаться быстрее, заодно вставив пальцы Ин Хо в рот. Тот, радостный от того, что еще одну его дырочку заткнули, прикусил их и принялся облизывать. Он почувствовал, как пальцы зашевелились и схватили его за язык, потянув наружу и не давая проявлять инициативу. — Хоть минута покоя, неужели я так многого прошу? Ты даже трахаться молча не умеешь, если тебе рот членом не заткнуть! — продолжил ругаться Ки Хун. Ин Хо, не имея возможности сказать ни слова, завыл. Он был просто в восторге! Его дорогой священник сквернословит и даже употребляет слова «член» и «трахаться» в одном предложении. Для Ин Хо это определенно самый счастливый день! Еще одна причина дразнить ангелочка, ведь Ин Хо стал первым, кого Ки Хун выебал! Ки Хун стал входить медленнее, отпустив язык Ин Хо и переместив обе руки ему на бедра, а мешающийся и щекочущий лицо хвост он укусил. Ин Хо взвизгнул и с силой сжался на члене, заставив Ки Хуна второй раз кончить. Ин Хо не спешил слезать с Ки Хуна, наслаждаясь теплом его плоти и липкостью спермы, которая разлилась внутри него. И так было бы и дальше, если бы не... — Ты ведь помнишь, что должно было оказаться в тебе, если ты скажешь хоть слово? — спокойный голос раздался из-за спины Ин Хо. Ин Хо нервно хихикнул и развернулся, все еще сжимая в себе член. На него смотрело спокойное, хмурое лицо, на котором с трудом можно было разглядеть тень недавнего возбуждения. Ин Хо сглотнул вязкую слюну и сжался еще сильнее. — Это ведь была шутка, сладкий? Ты ведь знаешь: всё, что мне нравится это твой член, и ничего другого я не хочу, — промурлыкал Ин Хо, прижимаясь грудью к Ки Хуну и обнимая его за шею. — Это было обещание. Я держу своё слово, так что готовь жопу, — Ки Хун схватил Ин Хо за обсуждаемую часть. — Э, не~ет, мы так не договаривались! Канделябр в моей жопе будет только тогда, когда Ён Иль меня поцелует — сам! — с этими словами Ин Хо исчез. Ки Хун остался один в пыльной каморке для швабр, со спущенными штанами и стоящим членом. — Наверное, я был немного грубоват, — сказал Ки Хун. В тот же момент упавшее древко швабры огрело его по голове. Ки Хун посмотрел на швабру как на знак божий и понял: нет, он ещё был мягким. И в следующий раз за попытку собой манипулировать он не только канделябр запихнёт в вертлявого суккуба, но и самый большой том Библии, который сможет найти.