На скорости

Небо нависало низко – тяжелое, свинцовое, пропитанное влагой надвигающего ливня. Ветер хлестал по лицу, швыряя колючие брызги, ещё редкие, но настойчивые. Асфальт заброшенного аэродрома блестел, как черное зеркало, в котором дробились огни прожекторов и неоновые отблески банд гонщиков. Каждый день, каждый новый заезд и ничего нового. Это уже настолько въелось под кожу, что было пресно и надоедливо. Сегодня я был тут последний раз, больше меня здесь не будет. Он смотрит на свою банду, которую основал сам два года назад. Все для него уже были близкие друзья, на которых можно положиться. Каждого знал, она была не большой, как многие другие. Только в них: кроме общего стада не было ничего. Уходить из банды – он не собирался, лишь только покончить с миром нелегальных гонок. Парням решил сказать сразу после заезда, все мысли были о предстоящей гонке. Громкая модная музыка гремела, свет отражался от машин и хромированных деталях мотоциклов, воздух был пропитан жженой резиной. На некоторых машинах танцевали девушки, которые находились в откровенных нарядов, их банда стояла, рядом позволяя смотреть другим на это, девушки здесь были и не против такого внимание к их персонам. Он и не особо жаловал, когда в их банде появлялась девушка, если она не была подругой кого-то из компании или одной из гонщиц. Парни шутили, приободряли его, он будет скучать по этому настрою, что проходил здесь, но для себя все решил. Ради неё, он готов закончить с этим. Телефон раздал сигнал о пришедшем сообщении, среди этой музыки было сложно его услышать, но он смог расслышал. Вынул из кармана черного мотокостюма свой телефон, на его заставке стояла его фото с ней, он обнимал её, а она улыбалась. Он не ставил это фото, она сделала за него. Ей говорил, что уберет, но не стал этого делать. Ему нравилось смотреть в её глаза, видеть счастливую улыбку, когда её не было рядомю Сообщение было от незнакомого номера. Сняв одну перчатку, отпечатком пальца разблокировал экран. Его лицо изменилось, когда он увидел её на видео, а рядом с ней взрослого мужика, лицо которого обрезалось. Его девушка лежала в помещение, похоже на подвал. Слабое освещение, она лежит на полу, не подавай признаков жизни, глаза закрыты, волосы спутаны. Он отходит в сторону, где музыку едва слышно, под вопросительные взгляды парней из банды. Нажимает на экран, чтоб видео воспроизвелось и добавляет звук на максимум. «Она в порядке, пока, - говорит ему незнакомый голос, мужской, его слова режут, как острое лезвие. – Просто спит, продемонстрируй, - стоящий рядом поднимает её за плечи, лицо остается в неведение. Он поднимает её руку и она тут же падает. Он трясет её за плечи, она едва немного приоткрывает глаза и говорит что-то не разборчивое. – Условия наши: ты проигрываешь гонку, девчонка остается цела. Решай, что для тебя важнее. Не думай ставить кого-то в известность, иначе получишь её, но не всю». Видео обрывается, он хочет посмотреть его ещё раз, но оно исчезает. В висках начинает пульсировать кровь, он злится, сжимая зубы. Злоба накрывает его капли дождя падающее с темного неба.  Пытается набрать ей, чтоб услышать, что эта шутка. Она пошла на день рождение своей подруги, как она могла попасть в опасность? Что случилось? Телефон абонента выключен – отвечает холодный механический голос автоответчика. Парень ругается себе под нос, сжимая телефон, будто тот был виновником произошедшей ситуации. Проиграть гонку? Ради неё? Он сможет. Ему плевать на все, кроме неё. Только страх за её жизни не отпускал. Они спокойно могут сделать с ней что-то. - Барс, тебе пора на старт, - подошел один из его компании к нему и похлопал ему по плечу. Барс – старое прозвище его отца. Из-за этого и его прозвали так. Он не был против, отец тоже был когда-то крутым гонщиком, крутым парнем в школе и сейчас он был похож на него. Все дети пытаются идти по своему пути индивидуальности, но он городился своим отцом, поэтому и старался быть похожим на него. А вот прозвище, он не сам дал его – другие прозвали, а он особо и не возражал. - Все нормально? – вновь спросил друг, заглядывая в его глаза. В них плескалась дикая ярость, такого взгляда боялись. Он ничего не сулил хорошего. - Да, - хрипло ответил он. Друзья двинулись к его байку. Сейчас все звуки и голоса, отошли на задний план. В голове был холодный мужской голос, говорящий ему о проигрыше. Проиграть было трудно, он один из лучших гонщиков здесь. На его счету не было ни одного. Он решил, что сбавит скорость перед финишем, чтоб было все натурально. Парень подъехал к стартовой линии, вокруг него выстроились ещё остальные. Раскат грома раздался в небе, обещая грандиозное представление. Он опустил свой визор, дождь стал усиливаться. В таких условиях траса становилась в разы опаснее, если ты не опытный гонщик или недостаточно маневренный. Зрители любили это, ведь риски и зрелищность возрастала на глазах. Все были рады, кроме гонщиков, но для парня это не имело смысла. Он думал, только о ней. Перед глазами плыла пелена ярости, злости, гнева. Грид-герл вышла на линию, её одежда была мокрой на сквозь, прилипая к коже. Для подачи старта мог бы и справиться светофор, но от грид-герл не хотели отказываться. Она игриво повиляла бедрами, привлекая внимание не только зрителей, но и заигрывая с гонщиками, будто не понимала, что у них в голове сейчас мысли только о заезде. Она медлила, чтоб подать страт перед тем как зажжется последний огонек на светофоре. Гонщик вжался в руль, его мотоцикл черно-зеленый дрожал под ним, будто живой, - но не от страха, а от нетерпения. Дождь стал барабанить, а порыв ветра ухудшал видимость. Бандна серебристо зеленая, которая была на его плече, уже вымокла. Мотокостюм не пропускал в себя влагу, но он чувствовал её холод даже сквозь плотную ткань. Последний огонек зажегся вместе с тем, как грил-герл опустила вниз красные флаги. Все мотоциклы с диким ревом рванули со своих мест. Колеса едва не сорвались в пробуксовку, прижался к бензобаку, сместив центр тяжести вперед. Ветер бил в грудь, вода стекала по шлему, но он чувствовал свой мотоцикл, его «Кавасаки», который не подводил его ни разу. Первая передача – рывок, вторая – ускорение, третья – мотоцикл взвыл, набирая скорость. Траса шла на уклон, её немного усложнили для зрителей. Он обогнал двоих, те кто шли в лидерстве, теперь лидером был он, проскользнув между ними, как лезвие. В зеркальце мелькнуло: соперник в желтой куртке пристраивался сзади, готовясь к атаке. Ему не хватало навыка и скорости, чтоб его догнать. Тот, явно боялся дороги, а не был уверен в своем байке. Третий поворот вираже дорога пошла круче, а вода – глубже. Он знал этот участок: здесь всегда скапливалась лужа, скрывающая трещину. Но сегодня лужа превратилась в небольшое озеро. Нету страха, он знал, что надо делать. Не первый раз катает в такую погоду. Он начал закладывать поворот, сместив вес влево. Мотоцикл наклонился, шины заскрипели по мокрому асфальту. Пробуксовка. Заднее колесо потеряло сцепление. Байк дернулся, начал уходить в занос. Он рефлекторно выжал тормоз, но колодки уже были залиты водой – они не схватили. Только шипение и скольжение. - Черт, братишка ты чего? – выдохнул он в шлем, пытаясь собраться, но с ним было что-то не так. Мотоцикл пошел в неконтролируемый разворот. Он пытался выровнять его, перенося вес, но инерция была сильнее. Байк встал на два колеса, потом резко нырнул в сторону, как будто решил взлететь. Переведя дыхание, он увидел желтый байк, который ехал за ним следом. Соперник не успел среагировать, или сделал это специально, его мотоцикл врезался в заднее колесо, и двоих понесло в сторону. Удар. Металл скрежетал, пластик летел осколками. Он почувствовал, как его выбрасывает – тело взлетело над асфальтом, потом рухнуло вниз. В ушах зазвенело, мир перевернулся. Он ударился плечом, потом спиной, головой – шлем смягчил удар, но сознание поплыло. Пока он скользил по мокрому асфальту, его мотоцикл, кувыркаясь, пронесся ещё несколько метров и врезался в столб и замер в нелепой позе – переднее колесо поднято, двигатель все ещё работает с надрывным воем. Взрыв. Он, полулежа в луже, сквозь пелену дождя и крови, залившей визор, увидел, как из под корпуса его байка потянулся тонкий ручей бензина – топливо вытекало из пробитого бака, растекаясь по асфальту. Искра – от трения металла о бетон – мелькнула на долю секунд.   Грохот. Огненный шар взметнулся в небо, разорвав ливень оранжево-черным всплеском. Взрывная волна прокатилась по трассе, благо для других гонщиков она была пуста. Пламя охватило искореженный байк, превратив его в ревущий костер. Барс лежал, оглушенный, ослепленный, задыхающийся от дыма. В ушах стоял пронзительный звон, а перед глазами – только её лицо. Дождь продолжал лить, но теперь капли смешивались с копотью и запахом горелого пластика. Где-то вдали – крики, вой сирен. А он все ещё пытлася пошевелить пальцами, будто хотел дотянуться до чего-то невидимого. До неё… своей маленькой, любимой девочки. Пока его сознание не погрузилось во тьму.