Я все равно умру.

Сердце. С каждым ударом оно билось всё тише, словно затихающее эхо. Веки налились свинцом — поднять их стоило невероятных усилий. В горле стояла невыносимая горечь, а в гаснущем сознании пульсировал лишь один вопрос: «Неужели это всё? Вот так просто?» Пожалуй… да.

Становилось холодно, до дрожи, и только чужие руки, судорожно сжимающие меня, оставались единственным источником тепла в этом пустом мире. Хотелось вцепиться в этот жар, раствориться в нём. Знакомый грубый голос умолял меня не закрывать глаза, не пропадать в этом вечном сне, но… Проклятое «но».

Кажется, силы иссякли, и веки сомкнулись окончательно. Одна секунда, две… Темнота.

1 глава. Возвращение. — Что! — с этих слов Соник приоткрыл чуть мокрые глаза. Что за, но он лишь сказал: что. Это… Невозможно. Тело восстановилось, горизонт не мылился, а как раз впереди была застывшая картина. Момент разлома, падения. Всё на своих местах, в это число входит и призма. А всё это значит что… Шедоу! Он успел! Хах, Соник ни разу не сомневался в этом злом чёрном комке. Немыслимые эмоции накрыли ежа, всё случилось, друзья живы, Грин-Хиллз перестал быть серой массой, а злой яйцеголовый всё так же корчит рожу. Задохнутся от счастья можно. Синий вихрь пробежался по тесной пещере разглядывая всё, абсолютно всё, что восстановилось. Те же вопросы о том, где же пропадал ёж? Ужасно надоевшие роботы начали сверлить по призме, но Соник знает, второго раскола не случится. Парадокс наконец собрался воедино. Все трещины исчезли, энергия перестала быть хаотичной и разрушительной. Это момент «перезагрузки». Все встали в боевые стойки и все были готовы атаковать, но вдруг сапфировые глаза встретились с алыми. Шедоу. А дальше всё, словно смазанная кассета — кадры сливались в один расплывчатый миг. Шедоу телепортировался к призме и вдруг оказался на её вершине, а Эггман, ещё более разъярённый, рявкнул: «Шедоу? Какого чёрта ты здесь делаешь?!» — Я совершенная форма жизни, и я буду делать что пожелаю. — тихо ответил Шедоу. После короткого, натянутого обмена словами он исчез вместе с камнем в вихре света, унесённый в неизвестность. Соник остался смотреть вслед и знал: всё на своих местах, и так даже лучше. Все друзья собрались на пляже — даже Фрогги и Биг нашли время прийти. Соник не был с Бигом особенно близок, но сегодня это не имело значения. Родные разговоры, смех девушек, Наклз всё так же гордо прижимал к груди камень, демонстрируя силу, а Тейлз тихо сидел в стороне, не вмешиваясь. Соник будто заново ощутил, как ему не хватает маленького — комочка искренности, который и есть настоящая дружба.

***

Народ потихоньку расселся по домам, но Соник задержался и попросил Тейлза остаться. — Итак? — лёгкое «м!» послышалось в ответ. Соник резко обнял друга. — Тейлз! Я просто, так рад, что ты мой друг. — со стороны это выглядело максимально странно, будто Соник, что-то наделал и теперь пытается задобрить лиса. — Соник, что случилось? Ты в порядке? — лис трогал лоб и пульс. — Это заявление… совсем не к месту. — Знаю, извини, но просто решил напомнить, что ты чертовски крут, чувак. Тейлз мягко улыбнулся: — Хах, я тоже рад, Соник! Оба рассмеялись — мелочь, но приятная. Тейлз улетел, оглядываясь: «Ты точно здесь останешься?» Соник остался. Берег Грин-Хиллз замер в золотом свете заката. Океан лениво лизал песок, и шум прибоя был единственным звуком, нарушавшим тишину. Дыхание замедлилось, но не как тогда. Не как в последние секунды. Это замедление отпускает напряжение в мышцах, будто каждый мускул растворяется в тепле заката. Сейчас можно обдумать всё. Не только что произошло, но и просто. Может быть даже пофантазировать? Хотя с фантазией Соника, можно попасть не в ту нору. Грусть согрела тело окончательно. Ёж уже приготовился к обдумыванию планов на завтра, как чей-то кашель с другого конца берега прервал размышления. Голова, не хотя, повернулась. Знакомый силуэт отряхивался от воды. — Шедоу… — не произвольно пробормотал Соник. И тут как током ударило. Ёж быстро подбежал к тени, чуть не столкнув его с пути. — Где призма? — но на языке играли не эти слова. — Под водами. — В океане? — в глазах напротив читалось — ты идиот? — Именно. — Точно надёжно? — Я спрятал её в пещере и замаскировал так, что ни один радар Эггмана её не найдёт. Вот теперь можно расслабиться точно. Но Сонику что-то мешало. В голове крутились обрывки и не сказанные слова. Шедоу вздохнул, изогнув бровь. Глаза нашли нить. — Спасибо тебе, Шед. Буря в глазах собеседника стихла. — Это моя обязанность. На тебе держится этот мир, даже я не могу это отрицать. Соник посмеялся сказав, что они слепые котята без него. Но тень не отреагировала, а лишь села и кивнула: «Присаживайся». Они молчали, но молчание не давило: лишь шум прибоя, шелест пальм и закат, который согревал глаза оттенками оранжевого и розового. Соник глубоко вздохнул. — Я так люблю это. — начал Соник. — Что именно? — Зелёные холмы. — В этом что-то есть. — согласился Шедоу. —Ты мне стал чуть роднее. — голос становился тише. — Привыкнешь, колени прострелю. — грубо, но какая-то нежность расколола последнее слово. Атмосфера стала настолько тихой, что Соник слышал каждый момент дыхания, но даже не своего. Это не мешало, только он немного подрагивал. Прошло уже точно минут пять, но Шедоу не уходил. Может что-то сказать хочет? Или же просто так же фантазирует. Какие могут быть фантазии у Шедоу? Соник не знает, но точно знал то, что всё это путешествие изменило их. По телу пробежал холодный зуд. Странно. Соник почувствовал, как его невидная улыбка начала падать, как будто на него начало что-то давить. Да настолько странно, что он обратно вернулся в сидячее положение. Чёрный аж оживился: «В чём дело?». — Я… не знаю… — Соник напрягся, он запнулся в слове? Какого чёрта. — Твои пальцы, они… — это была не интонация Шедоу, он был шокирован. Ёж поднял правую руку и дыхание застряло в горле. Кончики пальцев начали мерцать. Они не просто дрожали — они пропадали, превращаясь в цифровую рябь. — Что за… — шёпот. Паника ударила в голову мгновенно. Ёж попытался сжать кулак, но рука стала полупрозрачной, рассыпаясь на знакомые, ненавистные пиксели. — Шедоу! — голос сорвался на крик. Тень вскочила из первых, и в его глазах читалось отражение собственного ужаса. Он никогда не выглядел таким испуганным. Соник рванулся на ноги, но колени вдруг покосились. Мир перед глазами качнулся и начал распадаться. Снова! Ноги заплелись, и тот повалился вперёд, в пустоту, которая снова засасывала. Он не упал на песок. Шедоу успел. Его руки подхватили, крепко прижимая к груди — снова. Но Соник уже не чувствовал прикосновений, он перестал чувствовать собственное тело. — Соник! — его голос доносился словно из-под толщи воды. — Соник не смей! Слышишь? Соник! Он бил по щекам, звал по имени, а в голосе отчаяние, которое ёж надеялся не услышать. Последнее, что запомнил Соник — это лицо Шедоу, искажённое страхом. А потом? Темнота.

***

Беспощадная зима сдирает ветром кожу до крови; и в этом воющем безмолвии слышу голос девочки —зовёт меня, как слабый свет через бурю