Her heart My Hell

— Нет! — с криком, сорвавшимся с губ, Лоррейн вскочила, хватая ртом обжигающий легкие воздух. Её левая рука тянулась в пустоту, словно пытаясь поймать что-то или удержать кого-то, пальцы были отчаянно напряжены. Открыв глаза, она увидела перед собой не тот темный силуэт, а знакомый потолок своей комнаты. Её грудь вздымалась и опускалась, воздуха катастрофически не хватало. Ужас из сна был настолько живым, что, продолжая смотреть в ту же точку в пустоте, она повторила дрожащими губами: — Нет... — На этот раз её голос был не криком, а ломаным шепотом. — Нет, не делай этого... Всё её тело неконтролируемо дрожало. Правой рукой она сжала простыню так сильно, что костяшки пальцев побелели. Влажные от пота волосы прилипли к лицу, но она полными ужаса глазами искала в углу комнаты то невидимое присутствие. И тут она услышала. Смех. Не над самым ухом, а тот самый звук, эхом отдающийся в самых темных уголках её разума. Словно скрежет металла о металл — холодный, насмешливый и полный чистейшего зла. Голос становился всё тише, словно удалялся в конец туннеля, но она знала, кому он принадлежит. Кровь застыла в жилах. Она замерла на месте, зрачки расширились от страха. — От судьбы не уйдешь, Лоррейн... — произнес демон. Его голос просочился в её сознание, потрескивая, как медленно тающий айсберг. — Рано или поздно это случится. Ты отдашь мне то, что я хочу. Лоррейн затаила дыхание. Голос отразился от стен комнаты, а затем внезапно смолк, словно отрезанный ножом. Густая, удушающая тьма в комнате мгновенно рассеялась. Уступив место теплому осеннему ветру, проникающему через приоткрытое окно, и веселому щебетанию птиц в деревьях снаружи. Казалось, недавнего ада никогда не было, всё погрузилось в безмятежность солнечного дня. Но Лоррейн знала правду. Когда она медленно опускала дрожащую руку, из коридора послышались торопливые шаги. Эд, чуть ли не влетевший внутрь, ударившись о дверной косяк, увидев сестру в таком состоянии, ни секунды не колеблясь, бросился к кровати. — Лори! — Под весом Эда край кровати прогнулся. Своими большими ладонями он обхватил её ледяные щеки, глядя ей прямо в глаза. — Лори, ты как? Я здесь. Дыши. Лоррейн смогла выйти из оцепенения лишь тогда, когда почувствовала тепло ладоней брата на своем лице. Слёзы, скопившиеся в глазах, скатились с ресниц на пальцы Эда, и она медленно перевела взгляд на брата. Её хрупкость в тот момент была очевидна, словно трещина на стекле. — Эд... — прошептала она дрожащим, плаксивым голосом. — Он... Он вернулся. Встревоженное выражение лица Эда на мгновение застыло и стало жестче. Он узнал этот знакомый страх в голосе сестры, эту смертельную дрожь в её теле. Он не задал больше ни одного вопроса. Он знал, кого она имеет в виду. Он притянул сестру к себе и крепко обнял. Лоррейн прижалась головой к груди брата, пытаясь сдержать рыдания. Эд уткнулся подбородком в её волосы и, поглаживая одной рукой её спину, заговорил стальным тоном, скрывающим его собственный страх. — Я рядом, — твердо сказал он. — Ты не одна, Лори, я с тобой. Ты слышишь меня? В этот раз ему придется иметь дело с нами обоими. Мы победим его вместе. Вдыхая запах брата и крепко прижимаясь к нему, Лоррейн рассеянным взглядом посмотрела через плечо Эда на окно. Тюлевая занавеска, которую слегка колыхал ветер, волновалась в гипнотическом ритме. В этот момент туман в её разуме рассеялся, но увиденное не принесло покоя. С каждым колебанием занавески перед глазами вставали призраки прошлого. Мать... И Эбби. Они обе бросились на пути демона, лишь бы Лоррейн жила. Словно добровольные жертвы. Лоррейн была лишь средством, а настоящую цену всегда платили те, кого она любила. Продолжая мягко поглаживать напряженную спину сестры, Эд спросил, понизив голос: — Что он тебе сказал? Взгляд Лоррейн оторвался от занавески и устремился в пустоту. Голос демона всё ещё звучал в ушах. — Сказал, что мне не убежать от своей судьбы, — тихо произнесла она. Затем она нахмурилась, во взгляде появилось замешательство. — Но... — Она замолчала, напрягая память. — Это было не всё, Эд. Я чувствую, что он играет с моим разумом. Словно... словно было что-то, что он не дал мне услышать. В тех жутких видениях его губы продолжали шевелиться, возможно, он называл имя или место... но я не слышала. Он скрыл от меня свой голос. Эд глубоко вздохнул и выпрямился. Убрав ладони с лица сестры, он взял её за руки. Сжал её пальцы, словно желая внушить уверенность. — Не позволяй ему пугать нас, не дай ему затуманить твой разум. Мы не проиграем ему, Лоррейн. Я обещаю. Женщина, несмотря на высыхающие слезы на щеках, кивнула с горькой улыбкой. Присутствие брата было единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться в этом темном океане. Эд встал, поправил пиджак и бросил короткий взгляд на наручные часы. Ему не потребовалось много времени, чтобы надеть свою профессиональную маску. — Семинар начинается ровно через полтора часа, — сказал он, меняя тему, словно желая вернуть Лоррейн в реальный мир, к рутине. — Нам лучше выезжать. Лоррейн глубоко вдохнула и выдохнула. — Поняла, — сказала она, приподнимаясь на кровати. Она уже была одета, когда прилегла вздремнуть, поэтому просто разгладила рукой помятую юбку и встала. Вытирая слезы с лица, она снова на мгновение взглянула на окно, но на этот раз — с большей стойкостью. — Тогда идем, — сказала она, поворачиваясь к брату. — Не будем заставлять студентов ждать. ------- В пропитанном легким запахом пыли воздухе амфитеатра с высокими потолками эхом разнесся стук мела о доску. Тук. Тук. Тук. Изящным почерком Лоррейн вывела на доске тему дня: «Парапсихология и Демонология – Стадии дьявольского вторжения». Она медленно опустила мел в лоток. Потерев ладони друг о друга, словно стряхивая с кончиков пальцев белую пыль, она с той отстраненной, но уважительной улыбкой, что приносят с собой годы, спустилась с кафедры. Она встала рядом с Эдом, ожидавшим в центре сцены с руками в карманах, и, слегка наклонив голову, дала ему знак: «сцена твоя». Эд обвел взглядом толпу в амфитеатре. Ряды были заполнены не полностью; то тут, то там виднелись пустые места. Пришли либо те, кто питал болезненное любопытство к этим темам, либо скептики, ожидающие на задних рядах повода похихикать и поиздеваться. — Сегодня мы не будем рассказывать вам страшилки, — начал Эд. Его голос был густым и уверенным. — Потому что страх... это результат невежества. Сегодня мы поговорим об опыте, накопленном годами. Он сделал паузу на несколько секунд, позволяя тяжести тишины осесть в зале. — Согласно демонологии, дьявольские сущности не «нападают» на людей внезапно. Это ложь, которую любят фильмы. Реальность гораздо медленнее и гораздо терпеливее. Эд бросил короткий взгляд на стоящую рядом сестру и улыбнулся. Это был их танец, который они танцевали годами; они заканчивали фразы друг друга одними лишь взглядами. Затем его лицо снова стало серьезным, и он повернулся к залу. — Дьявольское вторжение происходит в три этапа. В это время Лоррейн отвела взгляд от брата и начала вглядываться в лица студентов. Она могла прочесть по их глазам, кто напуган, кто не верит, а кто ищет помощи. — Первый этап, — сказал Эд, подняв палец вверх. — ЗАРАЖЕНИЕ (Infestation). Замедлив шаг, он подошел к краю сцены. — На этом этапе цель — не человек. А место. Голоса. Неожиданный холод. Движение теней. Перемещение вещей. Он остановился, глядя прямо в глаза студенту в первом ряду. — Но будьте внимательны — цель не в том, чтобы напугать. Цель — приучить. В этот момент Лоррейн впервые вступила в разговор. Её голос, в отличие от голоса брата, был мягким, бархатистым, но в то же время властным. — Когда дом начинает казаться вам «живым», — сказала она, — знайте, вы там уже не одни. Шепот в амфитеатре прекратился. Все сосредоточились на ней. — И знайте вот что: некоторые дома выбираются не случайно. Их выбирают из-за тех, кто там живет... Или чтобы заманить в этот дом тех, кто находится под прицелом. Когда по залу пробежала легкая волна беспокойства, Лоррейн деликатно замолчала. Словно желая успокоить испуганные взгляды, она изобразила на губах сострадательную улыбку и продолжила: — Некоторые люди избираются сущностями из другого измерения намеренно. Именно в тот момент, когда она произносила эту фразу, взгляд Лоррейн скользнул к самым верхним ступеням амфитеатра, к задней двери, которая со скрипом отворилась. Внутрь вошла молодая женщина, запыхавшаяся, вероятно, бежавшая с другого конца кампуса. Глаза девушки, сканируя толпу, на мгновение встретились с глазами Лоррейн, стоящей на сцене. В этот миг... время для Лоррейн утратило свою текучесть. Сквозь неё прошел странный, ледяной, но в то же время обжигающий озноб. Девушка, поняв, что её заметили, робко и застенчиво отвела взгляд и, опустив голову, направилась к свободному месту. Вероятно, она думала, что нервничает из-за опоздания на лекцию. Но для Лоррейн всё было иначе. Её взгляд, словно северный полюс магнита, был прикован к девушке. Она не могла перестать следить за ней, пока та не села на место. Эд тем временем, ничего не замечая, продолжал свою речь. — Второй этап — ПОДАВЛЕНИЕ (Oppression). На втором этапе цель уже не место, а человек. Бессонница. Кошмары. Внезапные перепады настроения. Необъяснимое чувство вины и собственной никчемности. Эд развел руки в стороны. — Жертва обычно говорит: «Эти мысли мне не принадлежат». И, к сожалению, чаще всего она права. Лоррейн перехватила слово, но её мысли всё ещё были с той незнакомкой на заднем ряду. — На этапе подавления сущность ищет самое уязвимое место жертвы, — сказала она, и её голос эхом разнесся по залу. — Скорбь. Одиночество. Вина. Она запнулась. Её взгляд против воли снова скользнул к той девушке. На этот раз девушка подняла голову и внимательно, словно пойманная в невидимое магнитное поле, смотрела прямо на Лоррейн. — Любовь... Голос Лоррейн на секунду дрогнул. Слово застряло в горле. Потому что то, что она увидела, было не просто красивым лицом. Вокруг девушки была черная, липкая, как смола, удушающая аура, которая явно ей не принадлежала. Но посреди этой тьмы её душа, пытающаяся защитить девушку от внешнего зла, сияла как чистый, стойкий свет. И ещё... другое чувство. Та сильная тоска, которой она не могла дать название, меняющая ритм сердца, заставляющая метаться между желанием сбежать и приблизиться. Не в силах оторвать глаз от девушки, она закончила прерванную фразу. — Потому что любовь... это самая открытая дверь души. Голос Эда вмешался, выводя Лоррейн из транса. — Третий этап — ОДЕРЖИМОСТЬ (Possession). Черты лица Эда стали жестче. — Одержимость встречается редко. Но она не невозможна. Этот этап требует разрешения. Осознанного или неосознанного. Говоря это, Эд оперся руками о кафедру. — Ни один демон не может забрать полностью стойкую душу. Но сломленная душа... иногда открывает дверь собственными руками. Лоррейн снова вышла вперед. Её голос был очень четким, взгляд — острым. — И нет, — сказала она. — Одержимость не всегда происходит так, как в фильмах: с криками, левитацией или разговорами на латыни. Некоторые — тихие. Тело Лоррейн было напряжено. Эд, не заметив этого, повернулся к сестре с той вежливой академической улыбкой, но Лоррейн всё ещё боролась с тем странным чувством и девушкой на задних рядах. — Некоторые очень хорошо играют роль. Некоторых не замечают годами. В этот момент Эд не увидел напряжения сестры. Он повернулся и включил монитор. Стоя сбоку от слайда, появившегося на экране, он снова посмотрел в зал. — Теперь переходим к проклятым предметам. Предмет сам по себе не плохой. Но если он несет в себе злобную связь, он опасен, как бомба с выдернутой чекой. На экране начали сменяться изображения. Кукла Аннабель, проклятые шкатулки, старые игрушки... — Зеркала. Куклы. Картины. Особенно зеркала. Лоррейн наконец удалось взять свой взгляд под контроль. Она заставила себя пробежаться глазами по другим лицам в зале. Её голос стал тише, приобретая таинственный оттенок. — Зеркала не отражают, — сказала она. — Они помнят. Наступила короткая тишина. — И некоторые вещи, войдя внутрь... не хотят выходить обратно. Когда по залу пронеслись тихие, полные страха вздохи, Лоррейн сделала паузу и надела ту успокаивающую улыбку. — Поэтому, как только вы столкнетесь со странной ситуацией, нужно действовать осознанно. Вы должны сделать правильный шаг, пока всё не вышло из-под контроля. Вы должны поделиться пережитым с кем-то знающим. Эд, проверив время и желая завершить речь, вмешался: — Между наукой и сверхъестественным есть черта. Но эта черта не такая толстая, как вы думаете. Наша работа — не заставить вас поверить. Наша работа... рассказать, что будет, если вы опоздаете. Чтобы произнести последнюю фразу, Лоррейн сделала шаг вперед. В этот раз она чувствовала, что обращается напрямую к той девушке, чьего имени не знала. — Эд всегда говорит очень резко, не бойтесь, — сказала она, бросив на брата милый, но строгий взгляд. Эд виновато пожал плечами. Лоррейн снова повернулась к залу. — Как я уже сказала, если вы столкнетесь с такой ситуацией, никогда не думайте, что вы одни. Всегда есть кто-то, кто выслушает вас и поверит вам. Её взгляд снова, словно помимо воли, зацепился за ту девушку. И на этот раз она поняла, что не сможет отступить. — Самые сильные узы, — сказала она почти шепотом, — завязываются в моменты, когда человек чувствует себя наиболее уязвимым. — Увидимся на следующей неделе, — произнес Эд своим громогласным голосом. Зал начал медленно подниматься, послышался шум отодвигаемых стульев. Когда толпа студентов пришла в движение, зрительный контакт между Лоррейн и девушкой прервался. Лоррейн, воспользовавшись этим моментом, тут же повернулась спиной. Она начала поспешно собирать заметки на столе, словно убегая от чего-то. Эд заметил эту суету сестры. — Ты выглядела очень напряженной в тот момент, Лори, что с тобой? — спросил он шепотом. — Я хочу уйти отсюда как можно скорее, — сказала Лоррейн, не сопротивляясь сильному желанию сбежать. Запихнув бумаги в сумку, она, не дожидаясь Эда, направилась к двери. — Эй, подожди! — крикнул Эд, собирая свою сумку и быстрыми шагами следуя за сестрой. Выйдя из здания университета на открытую парковку, Лоррейн глубоко вздохнула. Она наполнила легкие свежим воздухом и закрыла глаза, подставляя лицо послеполуденному солнцу. Подняв лицо к небу, она позволила легкому ветру коснуться горящих щек. Она пыталась очиститься от того удушающего чувства, оставшегося в амфитеатре. — Мы сегодня очень таинственные, — насмешливо заметил подошедший к ней Эд. Лоррейн открыла глаза и посмотрела на брата, стоящего у водительской двери. — Обычный день для Уорренов, — сказала она с натянутой улыбкой и направилась к другой передней двери. Она уже собиралась потянуться к дверной ручке. В тот момент, когда её пальцы почти коснулись металла, она услышала позади тот самый голос. — Подождите, пожалуйста. Тонкий, мелодичный, хрупкий женский голос. Лоррейн знала, кому он принадлежит, еще не обернувшись. Сердце забилось так, словно хотело вырваться из грудной клетки. Она закрыла глаза. Её рука замерла в воздухе, в точности как в тот момент пробуждения от кошмара. Секунду её пальцы дрожали от желания «схватить». Затем, собрав волю в кулак, она согнула раскрытые пальцы, сжала руку и медленно опустила её вдоль тела. Вместе с этим она открыла и веки. Эд уже направился к обладательнице голоса. Лоррейн сделала глубокий вдох, расправила плечи и медленно обернулась. Она не ошиблась. Та девушка из аудитории стояла перед ней под солнцем, словно сама судьба. Глаза девушки были прикованы к глазам Лоррейн. Лоррейн стояла перед дверцей машины, словно величественные руины, оказавшиеся в центре шторма, но сопротивляющиеся разрушению. Хотя бушующий внутри неё апокалипсис не был виден снаружи, на её лице застыло выражение, которое трудно было описать. Недовольство? Нет, это не был взгляд, вопрошающий «зачем вы меня остановили». Скорее, это было похоже на боль старой раны, внезапно проступившую на поверхности. Её взгляд блуждал по встревоженному лицу стоящей перед ней девушки, по этим лазурным сферам; словно она пыталась заново прочесть карту, которую давно выучила наизусть, но потеряла в темных уголках своего разума. — Здравствуйте... — произнесла девушка дрожащим голосом. Её робость была очевидна, но она ни на секунду не отводила взгляд от Лоррейн. Словно боялась, что если отведет глаза, женщина перед ней исчезнет, как дым. Заметив, что сестра застыла, Эд тут же вмешался. Его голос был мягким, профессиональным и внушающим доверие. — Здравствуйте. Чем мы можем вам помочь? Вздрогнув от вопроса Эда, девушка с трудом оторвала взгляд от Лоррейн и повернулась к мужчине. — Прошу прощения... Я побеспокоила вас так внезапно, на ходу, но... — Она сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Что-то идет не так. И я не могу поделиться этим ни с кем, кроме вас. Точнее... я почувствовала, что не должна делиться ни с кем другим. Закончив фразу, она, словно магнит, снова повернулась к Лоррейн. Лоррейн всё ещё смотрела на неё. Любопытным, напряженным, пытающимся разгадать загадку взглядом. В этот момент в окаменевшем теле Лоррейн произошла перемена. Словно на гладкой поверхности замерзшего озера под давлением из глубины внезапно, с грохотом образовалась трещина. Ледяная статуя ожила. Повинуясь неконтролируемому инстинкту, Лоррейн протянула девушке руку. — Привет, — сказала она. Слегка наклонив голову вправо, с той ломаной, но приглашающей улыбкой в глазах, она посмотрела на девушку так, словно безмолвно спрашивала её имя. Девушка без колебаний протянула руку в ответ. Пальцы соприкоснулись. Ладони соединились. И в этот миг мир остановился. Как только их кожа соприкоснулась, Лоррейн увидела, как волна кромешной тьмы, притаившаяся за спиной девушки, словно змея, метнулась вперед и обвила её саму. Перехватило дыхание, голова бесконтрольно откинулась назад. Серая пелена тумана в её разуме была жестоко разорвана. То размытое лицо, которое она видела во время полуденного сна, стало четким, словно фотография, проявляющаяся в растворе. Это лицо... Принадлежало ей. Лоррейн мгновенно оторвалась от реальности парковки и обнаружила себя парящей в воздухе, как третий глаз, в самом центре того кошмара. Сцена была предельно ясной: Лоррейн из сна и эта девушка... Они обе плакали. В их глазах была чистая скорбь и сильная, жгучая любовь. Их руки были переплетены, точно так же, как сейчас. Лоррейн внутри видения пришла в ужас от этой картины. Дыхание застряло у неё в горле. В сцене, за которой она наблюдала, её отражение во сне крепко схватило девушку за запястье, пытаясь притянуть к себе, увести от чего-то, от того зеркала. Но девушка с полным боли смирением на лице отрицательно качала головой. — Я не могу, Лоррейн... — эхом отдавался её голос. — Я не могу позволить, чтобы это случилось с тобой. Лоррейн во сне закричала. — Нет! Нет, не делай этого, Джуди! Не делай этого со мной! И именно в этот момент раздался тот смех. И невидимая, гигантская рука толкнула Лоррейн в грудь. Демон понял, что она увидела тайну, которую не должна была видеть. Лоррейн выбросило из видения, она содрогнулась от внезапно наполнившего легкие кислорода. Когда она резко выпрямила откинутую назад голову, её глаза встретились с глазами девушки, которая с тревогой смотрела прямо на неё, и чьи руки всё ещё сжимали её руку. Мир снова встал на свои места, но ничто уже не было прежним. Взгляд Лоррейн медленно скользнул вниз, к их сцепленным рукам. Её большой палец, независимо от её воли, нежно и с удивлением провел по костяшкам пальцев девушки. Тепло её кожи было живым, в отличие от того ледяного холода во сне. Она была жива. Пока что. Она снова медленно подняла взгляд на лицо девушки. Её голос под влиянием недавнего видения был туманным и глубоким. — Как мы можем помочь тебе, Джуди? Вопрос повис в воздухе. Глаза девушки расширились от шока. Эд, стоявший рядом и всё ещё с тревогой державший руку на плече Лоррейн, нахмурился. Оба застыли в изумлении. — Вы... — сказала Джуди, её голос перешел в шепот. — Как вы это... откуда вы узнали моё имя? На губах Лоррейн появилась печальная, древняя улыбка. Её глаза смотрели в самую глубину души девушки. — Разве то, что привело тебя прямо ко мне, не могло, по-твоему, прошептать мне и твоё имя? Джуди всё ещё была в замешательстве, но таинственная логика этого ответа странным образом успокоила её, и она улыбнулась. Они обе не замечали, но их руки всё ещё не разомкнулись. Благодаря этому контакту Лоррейн могла чувствовать сущность девушки. Душа Джуди была прозрачной, чистой. Та тьма на ней, та угрожающая тень не принадлежала ей; это был паразит, прицепившийся извне. Чем бы ни была опасность, Джуди была не виновницей, а жертвой. И то видение... то, что их руки были так переплетены, было доказательством того, что эта судьба связывает не только Джуди, но и её саму. Лоррейн медленно убрала руку и, словно желая приободрить, нежно коснулась спины Джуди. — Идем, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Поужинай с нами, пожалуйста. Там ты подробно расскажешь обо всём, что пережила. Мягко направляя девушку, она подвела её к задней двери машины. Она открыла дверь, и Джуди, бросив на неё последний взгляд, полный благодарности и восхищения, села в машину. Закрыв дверь, Лоррейн глубоко выдохнула. Она повернулась к брату, который всё ещё с удивлением наблюдал за ней и девушкой на заднем сиденье. — Я объясню позже, — сказала она Эду, глазами давая знак «не сейчас». Эд, проглотив вопросы, слегка кивнул и сел за руль. Лоррейн села на переднее сиденье, рядом с братом. На сердце у неё была тяжелая тоска, в голове путались мысли. Пристегивая ремень безопасности, она заметила, что у неё дрожат руки. Это не было совпадением. Только что она пережила судьбоносную встречу, которая в корне изменит её жизнь. Когда машина завелась и тронулась с места, Лоррейн старалась не смотреть назад в зеркало заднего вида. Про себя она загадала лишь одно желание: «Надеюсь, эта встреча в конце концов не вырвет у меня те последние крохи жизни, что остались».