Заботливая Богиня

      Золотое море пшеницы ласкалось в нежных порывах вечернего ветра. Колосья нашептывали утешающую песню своей покровительнице — Мудрой Волчице Холо. Она сидела посреди поля, поджав колени к груди, слившись с пшеничным пейзажем.       Люди уже заканчивали работу в поле, но их звуки все ещё терзали слух богини. С каждым днем молитвы все больше вытеснялись едкими шутками. Имя некогда великой богини становилось лишь жалким отголоском уходящей эпохи.       «Что со мной будет, когда забудут последние?» — тревожная мысль крепко вцепилась в сознание Холо. Она боялась ненужности. Вечной жизни в мире, где её забота больше никому не нужна. Боялась ступить в эту новую эпоху, где её сущность станет чем-то инородным и чуждым окружающему миру.       Ветер донёс посторонний запах до чуткого носа. Лёгкий, едва уловимый аромат ладана, дерева и теплой шерсти. Холо не пошевелилась, лишь её хвост и ушки настороженно дернулись.       — Волчица, пахнущая грустью, портит аромат целого поля, — прозвучал сзади мягкий и заботливый голос.       Холо оглянулась. Перед ней стояла невысокая худенькая полностью нагая девочка. Её короткие золотистые волосы практически сливались с пшеницей. Такие же золотые глаза искрились материнской заботой, перед которой невозможно было скрыть своих чувств. Они так и манили самозабвенно утонуть в их искренности.       По звериным ушкам и хвосту было сразу понятно, что это ещё одна богиня урожая.       — Ну и пусть портится, — выдохнула Холо, отвернувшись от гостьи. — Уверена, скоро люди придумают уйму новых способов, чтобы с этим бороться. Да и какое мне уже до этого дело, моё имя больше ничего не значит для этих людей, полагаю, как и твоё тоже. Раз ты здесь, значит, уже сбежала со своего поля.       — Зря ты так думаешь. Я знаю, что тебя зовут Холо, и твое имя для меня не пустой звук, — заботливо сказала незнакомка. — Я Сенко.       Сенко подошла и села рядом с Холо. Плечи богинь почти соприкоснулись. Хвост Сенко осторожно, вопросом, коснулся хвоста Холо.       — Ты права. В тех местах, откуда я пришла, моя забота давно канула в забвение. Я действительно покинула то место, желая найти новое призвание.       Холо раскинулась на пшенице. Колосья покалывали спину, щекотали босые ноги. Взгляд волчицы устремился в нежно-фиолетовое небо. Луна проявляла свой тусклый серп — готовилась вступить на свой пост. Недосягаемая и необузданная, она всегда была рядом, незаметно влияя на ход многих незримых процессов на земле. Но долго ли она ещё будет недосягаемой для людей, удрученно размышляла Холо.       — И ты нашла его, новое призвание? — спросила Холо у новой подруги.       — Не сразу. Через какое-то время я вернулась в то поселение, но… — голос Сенко дрогнул. — Там больше никто не жил… И тогда я поняла. Поняла, как наивно и глупо тогда поступила.       Сенко тоже легла на пшеницу. Плечи богинь робко коснулись друг друга.       — Тогда я представила, что где-то там есть другая богиня, которая тоже чувствует себя одинокой, ненужной, несправедливо преданной.       Сенко повернулась на бок. Маленькая ручка легла на обнажённый живот Холо. Что-то внутри волчицы вздрогнуло, отозвавшись теплой волной, но она постаралась отгородиться от этого чувства.       — Тогда я поняла, что хочу помогать таким же богиням стать той, кто отблагодарит их за работу.       Холо повернула лицо к Сенко. Золотистые глаза излучали теплое спокойствие и непоколебимую уверенность. Они смотрели на волчицу как на наивного ребёнка, ещё не понявшего важной истины.       — Но почему мы обязаны продолжать это? — спросила Холо. Слова Сенко теплым благоговением отзывались в её сердце, но гордость не позволяла ей просто согласиться с ними. — Разве мы не свободны?       — Ты всегда была свободной, Холо. Ты это знаешь. И всё же что-то удерживало и продолжает удерживать тебя в этом поле. Я не думаю, что вопрос только в почтении и признании.       — Я… — слова застревали в горле Холо. Воспоминания о старых друзьях, которых уже давно нет на этом свете, бурным потоком затопили сознание. Холо ощутила, как по щеке потекли слезы. — Я дала обещание…       Лисичка заботливо провела тыльной стороной ладони по щеке волчицы, смахивая слезу.       — Я понимаю. Я все понимаю. — прошептала Сенко и села на живот волчице. — Позволь же мне отблагодарить тебя за них.       Сенко прижалась к груди. Её лицо стало совсем близко, заслоняя собой весь остальной мир. Холо ощутила на себе неровное дыхание. Сенко глубоко вдыхала запах волчицы.       — Позволь мне очистить тебя от этого запаха тоски, поделится своим ароматом… Поделиться собой…       Пальцы Сенко робко коснулись ладоней волчицы. Нежно скользнули по ним. Бархатистые прикосновения разожгли внутри Холо странную искру. Что-то дрогнуло и распалось на миллиард разрядов, пронзивших всё тело. Пальцы Холо переплелись с пальцами Сенко — ладони крепко сжались вместе.       Сердца девушек бешено заколотились — богини чувствовали этот общий трепет. Сенко приблизилась к лицу волчицы ещё ближе, и в следующую секунду их губы встретились поцелуем. Робкая и неуверенная ласка стремительно крепла, наполняясь страстью. Девичьи тела терлись друг о друга, сцепленные руки ползали по золотистому ковру из примятой пшеницы. Языки танцевали неловкий танец, обмениваясь слюной.       — Холо… — томно выдохнула Сенко, оторвавшись от губ волчицы. Смесь слюны двух богинь капала из приоткрытого ротика на нервно вздымающуюся грудь Холо. — Холо… Твой вкус… Он пьянит меня… Слово яблочный сидр…       Холо засмущалась от слов лисицы. Она и сама чувствовала себя опьяненной — слова путались и терялись в помутненном сознании, и все же она хотела что-нибудь ответить.       — Я же все-таки мудрая волчица, — смущенно выдавила из себя Холо первое, что смогло придумать её помутнённое сознание. Только в следующее мгновение она осознала, что же на самом деле происходит, и от этого осознания лицо ещё сильнее налилось краской.       — Это твой первый раз? — растерянно спросила Сенко. Она не ожидала такой бурной реакции.       — Я никогда… Никогда не целовалась…       На глазах гордая богиня превратилась в стеснительную девочку, сгорающую от смущения и стыда. Запах Холо показался Сенко достаточно зрелым — она и подумать не могла, что волчица окажется самим воплощением невинности. Внутри лисички уже разыгрался голод, и ей очень не хотелось останавливаться, но и насильно принуждать Холо она не собиралась.       — Мы можем прекратить, — понимающе сказала Сенко.       — Нет! — неожиданно для обоих девушек выкрикнула Холо. Волчицу пугала открывшаяся перед ней необузданная перспектива, но её также пугала возможность расстаться с новой подругой. Холо заглянула в золотистые глаза, полные материнской заботы и понимания, волчица не могла не довериться им. — Я хочу продолжить… Сенко…       Сенко выжидающе смотрела на Холо, полагая, что та может одуматься. Холо продолжала стыдливо краснеть, но не разрывала зрительного контакта. Алые глаза покорно смотрели на лисицу, давая немое согласие на любые действия. Неожиданно Холо расслабилась, её руки разжались, отпустив ладони Сенко. Тело богини безвольно растеклось по золотой подстилке.       — Пожалуйста, Сенко… Ты же сама хочешь этого. Я чувствую это в твоём запахе, в ритме сердца, в дыхании.       — Холо… — лишь смогла выдохнуть Сенко.       Ей действительно хотелось этого. Яблочно-пшеничный запах волчицы всё сильнее сводил лисичку с ума, заставлял тело трепетать. Но ей этого было мало. Она жаждала вкусить саму богиню.       Сенко встала на четвереньки и развернулась. Её взору предстала промежность мудрой волчицы. Хотя она и вела дикий образ жизни, но опрятный лобок был лишён каких-либо волос. Стройные длинные ноги стыдливо дернулись в попытке сомкнутся, прикрыть промежность, но в следующее мгновение неуверенно раздвинулись в стороны.       Сенко больше не могла сдерживать себя. Она легла на тело волчицы и припала к девственному цветочку. Чувствительный носик жадно втягивал запах полный одновременно томной скрывающейся долгие годы страсти и юной свежести. Язык коснулся напряженного клитора.       — И-ик! — взвизгнула Холо от неожиданного ощущения.       Язык ласкал маленькую бусинку. Ощутив, что клитор от возбуждения напрягся и набух, Сенко ловко зажала его меж губ. Язык с большей силой принялся теребить чувствительный кончик.       — А-ах! Сенко! — взвыла Холо. Она не могла совладать с нахлынувшими ощущения. Голова закружилась, в висках застучало.       Сенко и не думала сбавлять темп. Влагалище волчицы намокло, запахло ещё сильнее. Губы Сенко вплотную припали к промокшим лепесткам. Язык юркнул внутрь, начал жадно слизывать любовный нектар. От возбуждения бедра лисички ерзали по упругой волчьей груди. Хвостик завилял из стороны в сторону.       Пока Сенко самозабвенно занималась промежностью, Холо наблюдала за непоседливой попкой, демонстрирующей узкую дырочку ануса. Разум волчицы заволокла дурманящая дымка — тело двигалось само. Руки легли на ягодицы, раздвинули их ещё шире. Холо не понимала, что именно хочет сделать — она лишь чувствовала зудящий голод, разгоняющий любые рациональные мысли.       Приподняв голову, она высунула язык, коснулась узкой дырочки. Сенко вздрогнула от неожиданности — её анус ещё не знал ласки. Для неё было честью, что именно мудрая волчица лишит её анальной невинности. Сенко придвинула попку ближе к лицу волчицы и продолжила с большей самоотдачей вылизывать влагалище, причмокивая и втягивая соки.       Губы Холо припали к тугому отверстию. Язык протиснулся внутрь, начал круговыми движениями вылизывать узкое колечко. Скоро в дело вступили пальцы. Два больших пальца раздвинули дырочку и вторглись внутрь, помогая языку проникать глубже, покорять новую территорию и помечать её слюной. Некогда девственная дырочка стремилась сжаться, но Холо была настойчива.       — Ииииии! — завизжала Сенко отпрянув от промежности.       Хвостик Сенко напрягся, встал трубой. Рука Холо инстинктивно схватила пушистый орган и не прогадала.       — Кхаааа! — вскрикнула Сенко. Она попыталась приподняться с наглой волчицы, но тело словно парализовало, и лисичка обрушилась промежностью прямо на лицо Холо.       Холо не растерялась. Язык, освободившись от попки занялся половыми губами. Круговыми движениями он собрал всю липкую смазку с небольших лепестков. Раскрыв рот пошире, Холо позволила нежному бугорку провалиться внутрь. Она страстно обсасывала мокрую лисичку, стремясь выпить её до дна.       — Холо! — взмолилась Сенко, но волчица даже не думала слушать. Она лишь схватила напряженный хвост, сжимала его, интенсивно терла руками. — Холо! Постой! Если… Если ты так продолжишь, я… Я… Кьяяяяяя!       Развязка наступила резко. Всё тело лисички нервно задрожало, а после напряглось, спина выгнулась назад. Милое утонченное личико вытянулось в гримасе экстаза: глаза закатились, язык высунулся наружу, изо рта вылетали нечленораздельные звуки. Сладко-солоноватый нектар полился в ротик волчицы, переполняя его, разливаясь по лицу, шее, светло-каштановым волосам.       Холо жадно глотала каждую каплю. Она и сама была уже на пределе. Ноги задрожали. Волчица резко приподняла таз и, судорожно вздрагивая бедрами, окатила лисичку искрящимся фонтаном. Та приоткрыла ротик пошире, благодарно принимая желанную награду.       Скоро девочки ослабли. Их расслабленные тела раскинулись на земле. Богини шумно вбирали воздух, восстанавливая дыхание после соития.       — А ты, оказывается, та ещё развратница, — сказала Сенко, повернувшись к Холо. Она смотрела на волчицу точно мать на дочь, которую только что застала за развратным делом.       Возбуждение прошло, сменившись жгучим стыдом. Холо, краснея, отвернула лицо в сторону. Пусть она в конце и взяла верх над развратной лисой, но все ещё считала себя побеждённой. И все же внутри неё продолжало трепетать теплое чувство.       — Да ладно тебе, не смущайся так. Нам уже давно за сто лет. — усмехнулась Сенко. — В этом нет ничего постыдного. Разве тебе не понравилось?       Холо не ответила, но Сенко и так знала ответ. Она видела это в подёргиваниях ушек, слышала в биении сердца, чувствовала в её запахе. Не дожидаясь, когда Холо придумает ответ, Сенко нежно чмокнула волчицу в щечку.       — А? — неожиданное прикосновение вывело Холо из раздумий. Она посмотрела на Сенко, лисица уже поднялась с пшеницы и смотрела куда-то вдаль. — Ты куда-то собралась?       — Мне уже пора.       — Ч-что?! — Холо подскочила к Сенко, встала перед ней на колени. — Но почему? Мы только познали друг друга, и ты уходишь.       Холо обхватила узкую талию лисички, крепко сжала её. Лицо уткнулась в бархатистую кожу плоского животика.       — Ох, Холо. — руки Сенко легли на её волосы, начали нежно поглаживать их. — Я понимаю. Я бы тоже хотела остаться.       — Тогда почему ты уходишь? Почему бросаешь меня? — Холо чувствовала, как в уголках глаз стало мокро.       Сенко задумчиво посмотрела в сторону деревни. Солнце практически зашло. Все люди уже вернулись с работы: кто-то пошёл домой к семье, кто-то с друзьями в бар.       — Люди, несмотря на свой ум и гордость, все ещё остаются детьми. Наивными и самоуверенными. Я не могу перестать заботиться о них. Пусть они и забудут всех нас, но мы все ещё есть друг у друга. — Сенко села на корточки перед Холо, ладони легли на мокрые щеки. — Холо, я всегда буду помнить тебя. Буду помнить этот вечер, этот запах, этот… вкус. И я обязательно вернусь к тебя, а пока пообещай, что будешь оберегать это поле. Ради меня.       Сенко не дала Холо ответить. Их губы слились в долго и страстно поцелуе. Богини закрыли глаза, полностью отдавшись последним совместными минутам. Когда Холо снова открыла глаза, Сенко уже не было. Где-то рядом зашуршала пшеница, но, возможно, это был просто ветер.       — Я обещаю. — прошептала Холо. — Я буду тебя ждать, Сенко.