drunken kisses

      Лорд Баратеон пьяно мотнул головой, корона опасливо накренилась, но после вернулась на место с новым движением. Дунк завороженно наблюдал за тем, как покачиваются ветвистые рога, расчерченные светом от жаровен, и не понимал – его ли глаза пляшут или это лорд не может усидеть на месте. Было что-то странное, непривычное, неправильное в том, чтобы сидеть вот так вот – при лорде всех Штормовых земель, делить с ним штоф вина, лучше которого Дунку пробовать еще не доводилось и слушать его бравады – куда там сиру Арлану!       — … и вот и иду я, сейчас как разойдусь, а там… — лорд Баратеон качнул кубком, поднес ко рту, а после, недовольно нахмурившись, стукнул им по столу. — Почему пусто?!       Дунк спешно подлил вина, за что получил нечто похлопывающе-поглаживающее по щеке, видимо, в качестве благодарности. Лорд отпил, расплескав больше, чем попало ему в рот, и продолжил:       — Так вот, иду я… А о чем была речь?       — О сражении, милорд.       — Да-а, сражения у меня бывали еще те, — протянул он, а потом, скривив рот, добавил: — Милорд то, милорд сё. Зови меня Лионель.       — Как можно, мил….       — Я сказал, — снова, но уже с большей силой стукнув по столу основанием кубка, перебил его Лионель, — значит так и делай, высокий сир.       — Как скажете.       Не в правилах Дунка было спорить, тем более, с такими важными людьми.       — Так вот, — в третий раз попытался пуститься в байку Лионель, — а, в пекло! Ты мне вот что скажи, ты в Дорне бывал?       — Не бывал, ми... Не бывал.       — Я тоже. Но сейчас я тебя научу.       Дунк не понимал, чему его может научить пьяный лорд Баратеон и причем тут вообще Дорн, но все еще не в его правилах было спорить.       Лионель резким движением опрокинул остатки вина, отшвырнул кубок куда-то за спину и, притянув Дунка за ворот рубахи, прильнул губами к губам.       Замерло всё. Ощущение времени покинуло Дунка, как и любые мысли, нечастые его гостьи. Всякое бывает, он знал, но чтоб его целовал знатный лорд, чтоб его целовал мужчина, чтоб его целовал вообще кто-то?       Ох, Семеро.       Дунк не знал, что делать. Что вообще нужно делать, когда тебя целуют? Лионель хочет научить его целоваться?       Мгновение, один краткий вдох и Дунк разомкнул губы.       И хлынуло вино.       Губы на губах, вкус вина и чужие руки на воротах рубахи. Дунк никогда прежде не целовался, никогда прежде не пил такого хорошего вина и никогда прежде не пил вино в поцелуе.       В голове начинало звенеть, но было совершенно пусто. Что делать? Куда деть руки? Почему они так нелепо висят? Слишком большие.       Рот полнился вином и, наконец, пришлось сделать глоток. И только тогда тело начало действовать, не дожидаясь, пока Дунк сможет осмыслить хоть что-то. Он обхватил ладонями чужое лицо и почувствовал, что Лионель улыбнулся сквозь поцелуй.       Наконец-то возникла первая мысль – а причем тут Дорн? Но это сразу же стало неважно. Важны были лишь губы и лицо в его руках.       Сердце стучало так быстро, а ощущения, чувства, совершенно неведомые прежде, переполняли все естество. Новое, незнакомое, что-то дикое, животное, но безумно приятное.       Еще пара секунд, еще глоток – и вина не осталось. Лионель, зачем-то напоследок прикусив Дунку губу, отстранился и принялся довольно ухмыляться.       — Ну как?       Как? Что? Соображалось туго, в голове остались только шторм да вино. Кажется, он о чем-то успевал подумать?        — А причем тут Дорн?       Дунк чурбан…       — А, — Лионель простодушно махнул рукой и откинулся в кресле, — дорнийцы, эти сукины дети, так развлекаются.       — О, — многозначно отозвался Дунк. — Надеюсь, я, эм, я надеюсь, я еще побываю в Дорне.       — Ага. — Уверенности, что его слова услышали и поняли, не было, потому что Лионель уже озирался по сторонам. — Где мой клятый кубок?! Подайте мне мой кубок!       Турнир только начинался.