Ледяной порох

Штаб-квартира «Этельгард». За три дня до того, как сектор «Зеро» был переполнен Химерами. Штаб-квартира международной корпорации «Этельгард» высилась над мегаполисом Эвернайт, словно мрачный монумент из черного зеркального стекла и отполированного металла. Расположенная на вершине футуристической башни высотой в полтораста этажей, эта цитадель господствовала над городом, бросая длинные тени даже в ясный солнечный день. Каждый сантиметр пространства здесь излучал атмосферу холодной, механической точности и мощи. Но именно здесь, на 150-м этаже, атмосфера менялась кардинально. Воздух был идеальным, абсолютно чистым и прохладным, фильтрованным системами очистки, которыми гордилось человечество будущего. Пространство было наполнено легким ароматом чистоты и силы, которым дышат лишь избранные обитатели корпоративных офисов высшего уровня. Чимин и Чонгук шли по бесконечно длинному коридору, где вместо стен были прозрачные панорамные окна. Город далеко внизу казался микроскопичным механизмом, пульсирующим разноцветными огоньками рекламных вывесок и уличных фонарей. Однако здесь, высоко над всеми этими беспорядочными улицами, стояла абсолютная тишина, которую нарушало лишь тихое потрескивание электромагнитных полей вокруг высокотехнологичных устройств охраны. Чонгук вздохнул глубоко, чувствуя знакомый дискомфорт, вызванный обстановкой здания. — Я ненавижу это место, — пробормотал он сквозь зубы, расправляя складки на черной форменной куртке, ткань которой была гладкой и блестящей, как кожа змеи. Его аромат сандалового дерева теперь практически исчезал среди резких запахов дезинфекции и полимеров. — Тут слишком чисто… Слишком стерильно. Будто здесь никогда не проливалась настоящая кровь. — Иллюзия, Джакс, — спокойно произнес он, продолжая двигаться вдоль сияющих окон, выходящих на ночное небо. Его внешность оставалась идеальной: идеально гладко уложенные серебристые волосы и неизменный холодный блеск в глазах. Его запах мяты был спокойным, как ледяное озеро в безветренный день. — Здесь кровь проливают подписью на документах и нажатием кнопки. Двери в кабинет главы корпорации разъехались с едва слышным шипением. За массивным столом из цельного куска темного полимера сидел Ким Намджун. Он был альфой, чей авторитет не нуждался в грозном рыке. Высокий, с атлетическим телосложением, подчеркнутым безупречно сидящим темно-синим костюмом-тройкой. Его волосы цвета мокрого асфальта были уложены в аккуратную прическу, а на переносице покоились очки в тонкой серебряной оправе, которые придавали ему вид ученого, хотя все знали, что Намджун — один из лучших стратегов войны корпораций. От него исходил густой, обволакивающий аромат старого пергамента и горького кедра. Это был запах мудрости и скрытой угрозы — так пахнет кабинет человека, который знает секреты каждого в этом городе. — Проходите, — Намджун не поднял глаз от голографической карты, парящей над столом. — Каэль. Джакс. Рад, что вы прибыли вовремя. Взгляд Намджуна скользнул по карте, останавливаясь на определенной точке.Он взмахнул рукой, и голограмма увеличилась, сфокусировавшись на темном пятне в самом центре города — заброшенном и стертом из архивов районе. Чимин пристально всматривался в дисплей, нахмурившись. — Сектор «Зеро», — констатировал Чимин, прищурившись. — Именно, — Намджун наконец поднял взгляд. Его глаза, проницательные и спокойные, задержались на паре напарников. — По нашим данным, корпорация «Орион» превратила этот сектор в свою подпольную лабораторию. Вы знаете их методы. Для них этика — это атавизм. Они работают над проектом «Химера». Биомеханические организмы, созданные для одной цели — уничтожать всё живое. — Химера? — глаза Чона вспыхнули огнем, он всем нутром чувствовал неладное. — Да, их цель создание армии киборгов, запрограммированных исключительно на уничтожение всего живого. Эти существа будут использованы для дестабилизации нашего положения и захвата контроля над корпоративным рынком. Через неделю «Орион» планирует провести испытание, выпустив этих монстров прямо на улицах Эвернайта. Экран сменился изображением ужасающих гибридов, созданных из живой ткани и металлических конструкций и проводов. Уродливые фигуры двигались плавно, подчиняясь зловещему механизму разрушения. Намджун говорил дальше, и каждый его аргумент звучал твёрже и четче предыдущего. — Ваша задача — проникнуть в самое сердце сектора «Зеро» и уничтожить главный сервер управления, — Намджун на мгновение замолчал, его голос стал жестче. — И будьте осторожны. Там работает их лучший наемник. По слухам, он перестал быть человеком еще до того, как попал в «Орион». Чонгук напрягся, ощутив охотничий инстинкт внутри себя. — Всё будет сделано, господин Ким, — уверенно заявил он, сжимая ладони в кулаки. Намджун склонил голову чуть заметнее обычного, в его глазах мелькнула искренняя признательность. — Я рассчитываю на вас двоих больше, чем на кого-либо другого. Полагайтесь на свои инстинкты. И друг на друга. Когда они вышли из кабинета, Чимин почувствовал легкий шлейф кедра, оставшийся на одежде. Он еще не знал, что через три дня этот спокойный запах офиса покажется ему далеким сном, а единственным, что будет иметь значение, станет жаркое дыхание Чона на его шее.

𖤐𖤐𖤐

Эвернайт задыхался под слоями густого смога и неоновой пыли, словно город, захваченный вечным судорогой прогресса и безжалостной индустрии. На высоте 144-го этажа, на самом краю крыши небоскреба «Аркадия», ледяной ветер резал кожу, но даже он не мог рассеять плотный, давящий воздух мегаполиса. Внизу, в пронзённых неоновыми огнями колодцах улиц, рекламные голограммы пульсировали, окрашивая небо кислотно-розовыми и мертвенно-голубыми оттенками — эпицентр технологической гиперреальности и урбанистического хаоса. Пак Чимин, известный в узком кругу под позывным «Каэль», сидел на корточках у самого парапета, словно часть этого огромного механизма. Его движения были пугающе механическими, отточенными до автоматизма. Он внимательно проверял затвор тяжёлой винтовки «SR-99» — скрип металла по металлу звучал как единственный надежный ритм в этом шумном мире. Серебристые, коротко подстриженные волосы Чимина искрились в отблесках неона, а матовый черный костюм из армированного неопрена облегал тело, подчеркивая хрупкую гибкость, изящность охотника. Его едва уловимый аромат — ледяная мята и сухая хвоя — был почти подавлен мощными блокаторами, превращая Чимина в безупречный, клинически чистый инструмент. Но эта стерильность разрушилась в тот момент, когда тень позади содрогнулась. Чон Чонгук, которого в отряде звали «Джакс», шагнул вперёд так, словно переступил через невидимые границы личного пространства омеги, полностью его заполнив. Чон был олицетворением грубой мощи, облечённый в тяжёлую броню с видимыми гидравлическими усилителями на плечах и бедрах, словно гигант современных технологий и звериной силы. Его растрёпанные черные волосы развевались на ветру, а темные глаза таили глубину бездны самых низких уровней города. От него шёл насыщенный, густой аромат старого сандала и свежего озона — того самого, что висит в воздухе за секунду до удара молнии. Запах, который ни один фильтр не мог заглушить. Это был запах настоящего альфы, человека, привыкшего доминировать не словом, а самим присутствием. — Ты слишком сильно фонишь, — процедил омега, не поворачиваясь, но пальцы на прикладе винтовки едва заметно дрогнули. — Твой озон забивает мне рецепторы, не даёт сосредоточиться. Чонгук ухмыльнулся, сделав шаг ещё ближе — теперь колено почти касалось спины Чимина. Он намеренно наклонился так, что горячее дыхание коснулось обнажённой шеи омеги, чуть выше воротника. — А ты, Снежинка, пахнешь как морг, — с бархатистым рычанием говорил Джакс. — Слишком много мяты и слишком мало жизни. Расслабься, сегодня тихая ночь. — В Эвернайте не бывает тихих ночей, — мгновенно развернулся Чимин, глядя прямо в темные глаза напарника. — Бывают лишь ночи, в которые мы ещё живы. Между ними не было и десяти сантиметров. Их истинная связь — редкое и глубокое психофизиологическое переплетение, отозвался вспышкой в груди Чимина, чуть ниже рёбер. В его глазах на миг вспыхнул серебристый ободок — признак того, что его омега, несмотря на все блокаторы, узнала своего альфу. Чонгук прищурился, забавляясь этой реакцией. Он протянул руку в тяжёлой перчатке и едва коснулся подбородка Чимина, заставляя того смотреть прямо на него. — Твои зрачки расширены, Каэль. Тело говорит обратное. Твой «лёд» начинает оттаивать. Чимин стиснул зубы, чувствуя, как запах сандала заполняет его легкие, вытесняя холодную мяту. Это было раздражающе. Это было опасно. Это было именно то, что заставляло их работать в паре эффективнее любого компьютера: идеальная синхронизация двух противоположностей на краю гибели. — Нам нужно выдвигаться, — вырвался омега из хватки и вновь прилег к прицелу, стараясь игнорировать жар, исходящий от Чонгука. — Если ты не перестанешь давить, я промахнусь. Тогда «тихая ночь» станет твоей последней. Чонгук мягко рассмеялся, отступая на шаг, но его аура осталась неподвижной — насыщенная, доминирующая. Он знал, что Чимин не промахнётся. Он знал, в этом искусственном мире, полном подделок и фальши, их связь— единственное настоящее, по-настоящему живое, что ещё осталось.

𖤐𖤐𖤐

Граница между живым городом и Сектором «Зеро» проходила не по карте, а по коже. Как только за спинами Чона и Пака погасли последние неоновые вывески окраинных трущоб, мир вдруг лишился красок. Остались лишь оттенки серого, угольно-черного и мертвенно-бледного. — Словно в глотку киту заходим, — негромко произнёс Чон, поправляя лямку тяжёлого снаряжения. Он чувствовал, как внутри него глухо ворчит зверь. В этом месте не было чужих меток, не было запахов людей или машин — только давящая пустота, которая заставляла инстинкты вибрировать от напряжения. Каждый раз, когда они уходили на задание в «мёртвые зоны», Чонгук ощущал одно и то же: первобытное желание загородить собой омегу, спрятать его в кокон из запаха сандала и озона. Но Пак ненавидел опеку и близко Чона не подпускал. Каэль шёл чуть впереди. Его тактический плащ серой дымкой сливался с остовами старых электрокаров. Он не оборачивался, но альфа знал, Чимин слышит каждое его движение, каждый сбившийся ритм сердца. — Перестань так шуметь, Джакс, — бросил омега, не замедляя шага. — У меня происходят помехи из-за твоей тревоги. — Я не тревожусь, — буркнул Чонгук, хотя пульс предательски частил. — Я просто… здесь воняет неправильно. Слишком много ржавчины и никакой жизни. Даже плесень здесь кажется искусственной. Пак на мгновение остановился у края огромной воронки, на дне которой блестела маслянистая жижа. Он поднял руку, призывая напарника к тишине, и на секунду откинул капюшон, чтобы сверить координаты по внутреннему окуляру. В тусклом свете его серебристые волосы на мгновение вспыхнули ледяным нимбом. — Этого не может быть… — тихо сказал Чимин, и в его голосе проскользнул несвойственный ему страх. — Город здесь умер быстро, но техника продолжала работать вхолостую ещё десятилетия. Это место пропитано «ледяным порохом» — остаточной энергией, которая не взорвалась, а замерзла. Мы идем по минному полю, которое ждет искры. Чонгук подошёл вплотную, почти касаясь плечом плеча Чимина. В этот момент его обдало тонким, едва уловимым ароматом мяты. Это был естественный запах Каэля — спокойный, прохладный, как утренний туман в горах. Альфа невольно сделал глубокий вдох, усмиряя своего зверя. — Ты же знаешь, что я не дам тебе сгореть, если искра всё-таки случится, Снежинка. — сказал Чон, заглядывая в профиль напарника. Чимин наконец повернул голову. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, на долю секунды потеплели. Он видел в зрачках напротив ту самую верность, которая пугала его и манила одновременно. Им нельзя. Они напарники, они солдаты. Чувства помеха и погибель. — Просто не отставай, — омега снова набросил капюшон, возвращая себе маску ледяного солдата. — Мы входим в центр. Там тишина будет ещё плотнее. Они двинулись дальше, в самую глубь бетонного шрама. Воздух становился гуще, наполняясь ароматом старой воды и машинного масла. Каждый шаг по битому стеклу отдавался в ушах как пушечный выстрел. Они миновали рухнувшую эстакаду, которая напоминала хребет доисторического ящера, и вышли к площади, заставленной скелетами небоскрёбов. Здесь тишина окончательно обрела плотность. Она давила на барабанные перепонки, мешала дышать. Чонгук чувствовал, как волоски на затылке встают дыбом. Его руки инстинктивно легли на рукояти мономолекулярных клинков. Чимин шел впереди — ртуть, воплощенная в человеке. Но даже он начал двигаться осторожнее, словно хищник, почуявший более крупного зверя. Сектор «Зеро» встретил их тишиной, которая была страшнее любого взрыва… Этот район был словно открытая рана на теле города — после Техногенного Коллапса его стерли из всех баз данных, как нежеланный след в истории. Небоскрёбы здесь не переливались неоновым светом, а зубасто зияли выбитыми окнами, будто гнилые корни заброшенного тела. Внизу воздух вязко висел, забитый смесью запахов машинного масла, ржавчины и застоявшейся воды — словно сама городская тюрьма дыхала смертью. Чимин двигался беззвучно, словно тень. Серебристые волосы прятал под капюшоном тактического плаща. Его тело скользило по бетону плавно и выверенно, словно танец ртути — идеальное сочетание грации и хладнокровия. В руках он сжимал винтовку: грузный инструмент в тесных коридорах, но единственное, что могло спасти. — Не нравится мне это… — тихо произнёс Чонгук, шагнув пару раз позади. Его тяжёлые сапоги тихо похрустывали битым стеклом. — Здесь слишком тихо… Даже крысы-мутанты молчат. — Твоя интуиция опаздывает, альфа, — ответил Пак, бросив короткий, холодный взгляд через плечо. — Мы уже оказались в ловушке. В ту же секунду реальность пошла трещинами. Воздух завибрировал от низкочастотного гула — сработал мощный «Подавитель». Интерфейс в глазах Чимина мигнул красным и рассыпался на пиксели. Ночное зрение, тепловизоры, связь с базой — всё исчезло, погружая их в первобытную тьму, едва разбавленную серым светом умирающих ламп. — В рассыпную! — крикнул Пак, почувствовав, как стальные перегородки в стенах пришли в движение, скрежеща металлом о бетон. Обратного пути не было. Массивные бронеплиты с грохотом упали с потолка, отделяя коридор на герметичные отсеки. Из вентиляционных шахт, вырываясь потоками пара и кислотной слизи, выползли они — биомеханические Химеры, незаконные создания корпорации «Орион». Гончие из плоти и титана с обнажёнными нейронными связями и челюстями, способными перекусить арматуру. Чим попытался использовать винтовку как дубинку, но первая тварь, бросившись из тени, сбила его с ног мощью удара. Винтовка со звоном отлетела в сторону. — Чимин! — яростный рев Чонгука заглушил скрежет когтей о бетон. Он рванулся к напарнику, выхватывая из-за спины мономолекулярные клинки, но между ними уже встали ещё три твари. Чимин лежал на холодном бетоне, чувствуя зловонное дыхание монстра на коже. Когти впились в плечо, пробивая защитный слой, боль разорвала тело, острым искрящимся током. Хладнокровие покинуло его вдруг — защитные барьеры рухнули. В воздухе вспыхнул резкий запах испуганной мяты — раньше освежающий, теперь он был колючим, словно ледяной иглой пронзая сознание. Это был неволевый крик о помощи, который издал его омега, посылая сигнал своему альфе. Чонгук замер на долю секунды. Запах «испуганной мяты» ударил ему в голову мощнее любого стимулятора. Его собственные зрачки затопили радужку, превращая глаза в два черных озера ярости. — Отойди… от него! — прорычал Чон, его голос был подобен грому. От него волной хлынул запах раскалённого сандала и грозового озона, становясь настолько плотным, что Химеры на мгновение замешкались, оглушенные этой агрессивной энергией. Это была не просто ярость напарника — это была ярость зверя, чью пару посмели тронуть. Чон прыгнул, превращаясь в размытую тень, готовую рвать сталь голыми руками, лишь бы добраться до своего омеги.

𖤐𖤐𖤐

Рев альфы, казалось, физически ударил по стенам коридора. В мире, где электроника выключилась, проснулось то, что было древнее любой технологии — инстинкт защиты пары. Первая Химера, преградившая ему путь, даже не успела щелкнуть челюстями. Альфа рванулся вперед, игнорируя законы инерции. Мономолекулярные клинки в его руках пропели короткую, ледяную ноту. Тончайшее лезвие прошло сквозь титановый позвоночник твари, как сквозь мокрую бумагу. Чонгук не остановился посмотреть, как половинки биомеханического чудовища с грохотом валятся на бетон. Его зрение сузилось до одной точки — туда, где под тушей монстра виднелась серебристая вспышка волос. — Прочь! — выплюнул он вместе с рычанием. Две другие Химеры прыгнули одновременно с боковых стен. Джакс даже не обернулся. Его внутренний зверь теперь заменял ему радары и тепловизоры. Он крутанулся на месте, описывая клинками смертоносную дугу. Озон и раскаленный сандал заполнили пространство, вытесняя запах машинного масла. Один взмах — и когтистая лапа, тянувшаяся к его горлу, отлетела в сторону. Второй удар — и острие вошло точно в открытый нейронный узел в черепе монстра. Но всё это было лишь фоном. Главный враг был там, на омеге. Омеге, которого его альфа признал своим, еще тогда… давным-давно. Химера уже занесла когтистую лапу для финального удара, когда Чонгук врезался в неё всем телом. Он не стал использовать клинки — пространство было слишком тесным, он побоялся зацепить Чимина. Вместо этого он схватил тварь за биомеханическую шею голыми руками. Металл обжигал кожу, нейронные кабели химеры искрили, пуская разряды тока по его предплечьям, но Чон не чувствовал боли. С диким криком он буквально оторвал монстра от пола и с хрустом впечатал его в противоположную стену. Тяжелая плита пошла трещинами. Не давая твари опомниться, он обрушил кулак, прямо в её грудную клетку, дробя титановые пластины и разрывая органическое сердце внутри. В коридоре повисла тишина, нарушаемая только шипением пара из разорванных шлангов Химер. Джакс упал на колени рядом с Паком. Его трясло от избытка адреналина, а зрачки всё еще были огромными, почти стирающими радужку. — Чимин… Каэль… — голос Чонгука сорвался, превращаясь в хриплый шепот. Он дрожащими руками коснулся лица напарника, пачкая его щеку чужой темной кровью. — Посмотри на меня. Чимин тяжело дышал. Запах испуганной мяты начал постепенно смягчаться, когда он почувствовал тепло рук Чонгука. Он зашипел от боли, когда попытался пошевелить пробитым плечом. — Джакс… придурок… — выдохнул Чимин, криво усмехнувшись, хотя его глаза были полны слез от шока. — Ты… ты чуть не разнес здесь всё. Я жив. Хватит так фонить… я сейчас задохнусь от твоего сандала. Чонгук не смеялся. Он осторожно притянул Чимина к себе, прижимая его голову к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. Он уткнулся носом в изгиб шеи омеги, жадно впитывая запах мяты, который наконец-то терял ледяную остроту страха. — Я думал… я не успею, — прошептал Чонгук, и в этом признании было столько уязвимости, что она ощущалась острее, чем раны от когтей. — Больше никогда не смей отходить так далеко. Слышишь? Чимин прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе полностью расслабиться в руках альфы. Гул «Подавителя» всё еще давил на виски, но здесь, в кольце рук Чона, Сектор «Зеро» больше не казался таким мертвым. — Нам нужно уходить, — прошептал омега, через силу отстраняясь. — Нам нужно в центр. Они придут на запах крови. Альфа кивнул, мгновенно собираясь. Его взгляд снова стал жестким, но теперь в нем была не слепая ярость, а холодная решимость. Он помог Чимину подняться, практически перенося половину его веса на себя. — Идем. Но если хоть одна тварь дернется в твою сторону… я сожгу этот сектор до основания. Они двинулись дальше вглубь коридора, оставляя позади горы истерзанного металла. Воздух Сектора «Зеро» был тяжелым, пропитанным запахом озона и застарелой гари. Чонгук и Чимин неслись по узким техническим переходам, где каждый шаг отдавался гулким эхом от рифленого металла. — Еще немного, Каэль! Держись! — выкрикнул Чон, не оборачиваясь, но чутко прислушиваясь к рваному дыханию напарника за спиной. Пак бежал, стиснув зубы так, что челюсти сводило судорогой. Его левое плечо, распоротое когтями Химеры еще на подходе, горело живым огнем. Каждое движение руки отзывалось вспышкой боли, которая темными пятнами расплывалась перед глазами. Кровь, густая и горячая, уже пропитала тактическую ткань и стекала под броню, делая каждое движение липким и тяжелым. Он споткнулся о выступающую арматуру, и едва не полетел на бетон, но мощная рука Чонгука перехватила его за пояс, буквально вдергивая обратно в ритм бега. — Я в норме… — выдохнул омега, хотя его бледность говорила об обратном. Запах ледяной мяты, обычно чистый и звонкий, сейчас отдавал горечью и слабостью. Они выскочили на центральную площадь — огромное открытое пространство под куполом, который когда-то был прозрачным, а теперь зарос слоями копоти. В центре возвышалась черная игла главного терминала. Но стоило им достичь середины площади, как альфа резко затормозил, выставляя руку и преграждая путь Чимину. — Стой. Тишина была неестественной. А затем она взорвалась скрежетом. Из каждой щели, из-за каждого обломка старой техники начали появляться они. Это не была пара-тройка заплутавших монстров. На этот раз Химеры заполнили всё пространство по периметру. Их были десятки, сотни — целое море биомеханической саранчи с горящими красными датчиками вместо глаз. Они стекались к центру площади, как ртуть, отрезая все пути к отступлению. Чимин попытался поднять винтовку правой рукой, но плечо предательски дернулось, и ствол повело в сторону. — Их слишком много, Джакс… — прошептал он, чувствуя, как круг сужается. — Мы в ловушке. Они остались одни против целой армии в полной темноте, освещаемой только алыми огнями глаз монстров. Чонгук почувствовал, как Чимин за его спиной мелко дрожит — не от страха, а от шока и кровопотери. Внутренний зверь, дремавший под слоем цивилизованности и уставов, вздыбился внутри яростным ревом. Он понял: сейчас или никогда. Чон прижал Пака к своей груди, закрывая его своим телом, как живым щитом. Каэль чувствовал, как под пальцами вибрирует раскаленная броня альфы. Запах сандала, который раньше казался просто приятным, теперь стал невыносимо горячим, почти обжигающим, словно Джакс сам превратился в эпицентр лесного пожара. — Снежинка, слушай меня! — прорычал альфа прямо в ухо Чиму. Его дыхание обжигало ледяную кожу омеги. — Подавители заблокировали электронику, оружие — это просто куски железа. Но они не могут заблокировать химию. Мы не вывезем этот бой по отдельности. Нам нужен общий резонанс, иначе мы здесь ляжем! Чимин тяжело дышал, его зрачки сузились от боли в раненом плече. Он чувствовал, как его колено предательски дрожит, касаясь мощного бедра Чонгука. Биологический инстинкт кричал «сдайся», но профессиональная гордость снайпера сопротивлялась. — Я не… я никогда не вступаю в связь с напарниками, — выдохнул Каэль, пытаясь оттолкнуть Чонгука, но тот держал его мертвой хваткой. — Это нарушает протокол… это опасно… — К черту протоколы! — Чон еще сильнее сжал его в объятиях, чувствуя, как Химеры окружают их, готовясь к новому прыжку. — Это не связь на всю жизнь, это выживание! Впусти мой запах, Снежинка. Сейчас же! Не дожидаясь ответа, Джакс резко сократил дистанцию. Он уткнулся носом в изгиб шеи Каэля, туда, где под слоем тактической ткани бешено билась жилка и пульсировала запаховая железа. Омега зажмурился, его пальцы впились в плечевые пластины брони альфы. В этот момент барьеры рухнули. Грозовой озон Джакса, тяжелый и электрический, хлынул в легкие Чимина, смешиваясь с его собственной ледяной мятой. Произошла алхимия, которую ученые Эвернайта называли «Биологическим Резонансом». Две противоположные стихии столкнулись, порождая нечто третье. Запах трансформировался: холодная, колючая мята Пака была охвачена пламенем сандала Чона. Воздух вокруг них задрожал. Теперь от них исходил аромат зимнего леса во время лесного пожара — запах замерзшей хвои, которая внезапно вспыхнула ярким, всепожирающим огнем. Это был Резонанс. В глазах Пака вспыхнул яркий серебристо-голубой свет, а зрачки Чона наполнились золотистым пламенем. Их нейронные связи синхронизировались без всяких компьютеров. Боль в плече Чимина притупилась, сменившись пульсирующей мощью. Теперь он видел движения Химер еще до того, как они их совершали. — Теперь… — выдохнул омега, и его голос звучал в унисон с голосом альфы. — Теперь мы закончим это. Они поднялись одновременно, как единый организм. Две половины одного целого, рожденные в неоне и пепле сектора «Зеро».