Ледяной порох

3 года назад

Клуб «Амнезия» пульсировал в ритме тяжелого техно. Стены дрожали от басов, а неоновые ленты — ядовито-розовые и ледяные синие — разрезали густой, пропитанный дымом воздух. Это был их первый вечер после затяжной миссии в Пусане. Грязь, кровь и свист пуль остались позади, сменившись запахом дорогого алкоголя и дешевого парфюма толпы. За угловым столиком в VIP-зоне атмосфера была не менее наэлектризованной, чем на танцполе. — Еще один такой «гениальный» маневр, Джакс, и я сам всажу тебе пулю в колено, чтобы ты не путался под ногами на позиции, — Чимин пригубил ледяной джин, его взгляд, обычно острый, как лезвие, сейчас был слегка подернут алкогольной дымкой, но слова жалили по-прежнему больно. Чонгук, развалившийся на кожаном диване напротив, лишь криво усмехнулся. Его обычно темные глаза сейчас пылали неутолимым огнем. От него густо несло сандалом, а когда он злился, к запаху примешивался острый, покалывающий рецепторы озон. — Ты бы лучше за своим прицелом следил, Снежинка. — парировал Чон, специально выделяя прозвище. — Если бы я не выкурил тех двоих из ангара, ты бы сейчас не джин пил, а дырки в своем идеальном костюме считал. — Ой, да заткнитесь вы оба! — Тэхен, сидевший между ними, картинно закатил глаза. От него пахло сладкой вишней и — неизменно — жженым порохом, специфическая смесь хакера, который проводит слишком много времени за перегретым железом. — Мы только что сорвали куш, выжили и даже не потеряли ни одного пальца. Давайте хотя бы сегодня обойдемся без измерения… кхм… калибров. Ким закинул в рот коктейльную вишенку и заговорщицки подмигнул Чимину. Его губы осветила лукавая улыбка. — Чимин~а, иди потанцуй. А то от твоего «ледяного» настроения у меня уже зубы сводит. Пак фыркнул, поставил бокал на стол и, не удостоив Чонгука даже взглядом, поднялся. Он устало зачесал свои серебрянные волосы назад и вышел изо стола. Его походка была обманчиво мягкой, кошачьей — походка человека, который привык двигаться бесшумно. Когда он вышел в самый центр танцпола, свет стробоскопов превратил его в призрачное видение. Омега танцевал так, будто вокруг не было сотен людей. Его движения были текучими, пластичными, почти порочными. Он прогибался в талии, запрокидывая голову, и его светлые волосы вспыхивали в неоновых лучах. Это не был танец омеги, ищущего внимания — это был танец хищника, который наконец-то сбросил оковы дисциплины. Запах ледяной мяты вокруг него стал ярче, пробиваясь даже сквозь тяжелый запах клуба. Чон за столом замер. Его рука, сжимавшая стакан с виски, напряглась так, что костяшки побелели. Он сжал губы в тонкую ниточку. Он смотрел на Чимина, не отрываясь, и в его глазах горело что-то первобытное, темное, недоступное никому. Тэхен, внимательно наблюдавший за другом, наклонился ближе к его уху. — Чонгук~и, — пропел он, едва сдерживая смех. — Не спасешь свою Снежинку, а то уведут. Смотри, какие там волки кружат. Чонгук резко перевел взгляд на танцпол. Действительно, к Каэлю уже пристроился какой-то крупный альфа, чей запах — дешевый мускус и пот — долетал даже до них. Незнакомец двигался слишком близко, пытаясь перехватить ритм Чимина. — Мне совершенно плевать, — процедил Чону, сжимая челюсть так, что заходили желваки. — Пусть хоть в отель его везет. Меньше нытья услышу завтра на летучке. — Ну-ну, — Ким расплылся в своей фирменной квадратной улыбке, попивая коктейль. Он зачесал свою огненно-красную копну волос в сторону. — Тогда не рычи так громко, а то весь клуб распугаешь своим озоном. В этот момент музыка сменилась на более агрессивную. Крупный альфа на танцполе, видимо, решив, что молчание Пака — знак согласия, бесцеремонно протянул свою мозолистую руку и крепко схватил омегу за плечо, притягивая к себе. Чимин замер. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный огонек снайпера, но он не успел даже дернуться. Воздух вокруг столика буквально взорвался. Стакан Чонгука с глухим стуком приземлился на стол, а сам он в два прыжка преодолел расстояние до танцпола. Скорость бойца спецназа в действии — это было страшно и красиво одновременно. Чону ворвался в круг, как таран. Его кулак врезался в челюсть незнакомца прежде, чем тот успел сообразить, что происходит. Глухой звук удара потонул в музыке, но альфа отлетел назад, сбивая с ног еще пару человек. — Руки убрал от него!!! — голос Чонгука был тихим, но он прорезал шум лучше любого крика. Побитый альфа вскочил, его друзья начали подтягиваться, завязывалась потасовка. Джакс уже перехватил чью-то руку, готовясь сломать её к чертям, его глаза потемнели до черноты, а вокруг него едва ли не искрило от ярости. — Чонгук! Хватит! — Чимин резко вклинился между ним и нападающими, упираясь ладонями в широкую грудь напарника. — Остановись, идиот! Мы не на задании! Чонгук тяжело дышал, его грудь вздымалась, а взгляд всё еще был прикован к обидчику. Но прикосновение ладоней омеги подействовало как ледяной душ. Озон начал медленно отступать, сменяясь успокаивающим сандалом. Он посмотрел вниз на Чимина — тот стоял всклокоченный, со следами румянца на щеках, и в его взгляде, вопреки крикам, не было ненависти. — Пошли отсюда, — бросил Чон, хватая Чима за предплечье и буквально буксируя его обратно к столику. Они вернулись в VIP-зону, оба злые, взбудораженные, со сбитым дыханием. Тэхен сидел в той же позе, лениво помешивая трубочкой лед в стакане. Когда они подошли, он широко улыбнулся своей фирменной улыбкой. Чимин, ворча что-то про «неандертальцев с перекачанными мышцами», потянулся за своим напитком. А Тэ, воспользовавшись моментом, наклонился к альфе и едва слышно прошептал: — А говорил — плевать. Красавчик, Гук~и. Спас свою принцессу. Чонгук лишь свирепо зыркнул на него, но в глубине его глаз, скрытая за маской безразличия, плескалась такая любовь, которую не смог бы скрыть ни один профессиональный боец в мире. А Чимин, делая глоток джина, незаметно для всех коснулся своим плечом плеча альфы, и в этом жесте было больше правды, чем во всех их взаимных оскорблениях.

⛧ ⛧ ⛧

Утро в Сеуле не принесло облегчения — оно лишь обнажило всё то, что ночью скрывали тени. Воздух в пентхаусе был пропитан густым, почти осязаемым коктейлем их союза. Тяжелый, бархатистый аромат сандала и грозовой озон теперь не боролись с ледяной мятой, а сплетались в единый шлейф. Это был запах доверия, купленного ценой шрамов и признаний, которые всё еще эхом отдавались в ушах. Чонгук стоял у панорамного окна, глядя на то, как солнце неохотно пробивается сквозь смог нижних ярусов. На нем были только свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Свет подчеркивал мощный разворот плеч и рельеф мышц спины, по которой еще ночью скользили пальцы омеги. Альфа казался незыблемым утесом, но его взгляд был прикован к отражению в стекле — к омеге, который сидел за его спиной. Чимин почти полностью исчез в огромной черной толстовке Чона. Ткань, пропитанная запахом его альфы, дарила иллюзию брони, в которой снайпер так нуждался. Он медленно помешивал остывший кофе, глядя в пустоту. Его взгляд, обычно острый и расчетливый, сейчас был затуманен нежностью, а метка на шее горела, напоминая о каждом выдохе и каждом стоне. — Мы не сможем вечно прятаться в этой тишине, — тихо произнес Пак. Его голос был севшим, глубоким. — Знаю, — Чонгук не обернулся, но его голос окутал омегу, как вторая кожа. — Но за эту тишину я готов вырвать глотку любому. В этот момент воздух за их спинами внезапно затрещал. Статическое электричество подняло волоски на затылке Чимина. Он среагировал мгновенно: рука нырнула под стол, где на магните крепился нож, а Чонгук в один тягучий прыжок развернулся, закрывая собой омегу, готовый сокрушать. В центре комнаты вспыхнула ярко-алая искра. Она закрутилась в безумном вихре пикселей, выстраивая человеческий силуэт. Синее свечение стандартных голограмм сменилось тревожным, кроваво-красным. — Ну и приемчик. Ребят, я, конечно, знал, что вы соскучились, но ножи — это уже слишком. Даже для нашей теплой компании. Чими замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Из цифрового марева на них смотрел Ким Тэхен. Но это был не тот Тэ, которого они видели в последний раз на задании. Его волосы теперь горели вызывающе красным цветом, а вместо левого глаза в глазницу был вмонтирован зловещий красный окуляр. Механический зрачок зажужжал, фокусируясь на паре, и в воздухе материализовался фантомный запах: сладкая вишня, смешанная с едким жженым порохом — его личная сигнатура. — Тэ… — голос Чона сорвался. В его запахе озон стал резким, бьющим в нос, как перед ударом молнии. — Снова ты. — А вы кого ждали? Доставку пиццы? — Тэхен усмехнулся — той самой квадратной, чертовски обаятельной улыбкой, которая никак не вязалась с его новым кибернетическим обликом. Он вальяжно «присел» на край воздуха, имитируя опору на стол. — Чимин~и, ты чего такой бледный? Толстовка Чонгука тебе великовата, но сидит чертовски сексуально. Вижу, вы времени зря не теряли, пока я гнил в архивах. Чимин поднялся, его трясло от смеси гнева и облегчения. Образ Тэхена, падающего в бездну «Кровавого Каньона» в расстрелянной капсуле, стоял перед глазами. — Как ты выжил? Я видел, как твоя капсула рухнула в пропасть. Шансов не было. — Скажем так: корпорация «Орион» очень не любит терять ценные кадры, — Ким картинно вздохнул, и его изображение на секунду дрогнуло рябью. Окуляр в глазу зловеще мигнул. — Собирать меня было больно, Чимин. Очень больно, но хватит драмы. Мы здесь не ради моих шрамов. Он перевел взгляд на Чонгука, и шутливый тон мгновенно испарился. — Ну что, Гук~и? Ты нашел то, что искал в Цифровом архиве? Узнал правду о смерти своего отца? — Нашел. И теперь я знаю, кто нажал на детонатор. — Чонгук сжал кулаки так, что побелели костяшки. Информация из архива была как удар под дых: предательство, которое стоило жизни самому дорогому человеку. — Это только верхушка айсберга, — Тэхен резко выпрямился. Его изображение стало плотнее, красное свечение залило комнату. — Архив дал вам имена, но не дал доказательств, с которыми можно уничтожить «Этельгард». Это еще не всё. Чимин подошел к Чонгуку, кладя ладонь ему на предплечье. Ледяная мята омеги стала прохладной, успокаивающей альфу. — Чего ты хочешь, Тэхен? Почему ты до сих пор прячешься за голограммами? — Потому что мои новые хозяева не спускают с меня этого прекрасного красного глаза, — Тэхен горько усмехнулся. — Но сегодня у меня есть окно. Нам нужно встретиться. Лично. Без этих пикселей и помех. Он взмахнул рукой, и перед Паком развернулась карта Нижнего города. Точка пульсировала в самом сердце трущоб. — Бар «Инферно». Сегодня в полночь. Там будет достаточно шумно и грязно, чтобы мы могли поговорить без свидетелей. — Мы не до конца тебе верим, — честно сказал Чон, глядя прямо в механический окуляр друга. — Слишком много совпадений. Слишком много «чудесных спасений». Тэ на мгновение замолчал. Запах женного пороха усилился, стал горячее. В его взгляде промелькнула тоска, старая, настоящая — та, что принадлежала прежнему Тэхену из «Кровавого Каньона». — Я знаю. Я бы тоже себе не верил. Но если вы не придете, правда о твоем отце умрет вместе со мной. А я не планирую умирать второй раз в ближайшее время. Изображение начало распадаться на алые искры. — И да… наденьте что-нибудь стильное. «Инферно» не прощает безвкусицы. До встречи в аду, ребятки. С последним смешком голограмма схлопнулась, оставив после себя тишину и едва уловимый аромат вишни, который тут же был вытеснен запахом жженой проводки. — Это он, Чонгук. — Чимин тяжело опустился на стул. — Эти идиотские шутки… это его дух. Но за ним стоит «Орион». Это может быть ловушкой. — Даже если это ловушка — мы пойдем. — Альфа подошел к нему со спины, обнимая и вжимаясь лицом в шею омеги. Его сандал стал тяжелым, защитным. — Я должен знать всё. До конца. Чими накрыл ладони Чона своими. От такого нежного прикосновения ледяной порох в их душах уже начал тлеть. — Тогда собирайся. Пора проверить, насколько горячо в этом «Инферно».

⛧ ⛧ ⛧

Подсвеченные неоном трущобы Нижнего города дышали сыростью и пороком. Каждый переулок источал свой, особый запах — жареной лапши, дешёвого синтетического виски, пота и отчаяния. Над всем этим бесчинствовал грохот баса, доносящийся из недр «Инферно» — места, где собирались отбросы общества и те, кто за ними охотился. Чон шел впереди, его широкие плечи прокладывали путь сквозь толпу, что копошилась у входа. Он выбрал темный, неприметный тактический костюм, который, однако, подчеркивал мощную фигуру альфы, готового к любой схватке. Запах сандала и озона был приглушен, скрыт слоем синтетической ткани, но внутренняя готовность к бою чувствовалась в каждом движке. Пак, в черной кожаной куртке, скрывающей контуры тела, держался чуть позади, его взгляд метался по лицам, выискивая потенциальные угрозы. Ледяная мята его запаха была заблокирована блокираторами, не давая ни единого намека на внутреннее волнение. Охранник у входа в бар был массивным, с пирсингом, пронизывающим даже веки. Он лениво скользнул взглядом по Чонгуку, но, увидев холодную решимость в глазах альфы, лишь кивнул, указывая на тускло освещенный коридор. Внутри «Инферно» царил настоящий хаос. Дым от сигарет и испарителей клубился под низкими потолками, смешиваясь с мигающими огнями стробоскопов, выхватывающих из темноты танцующие тела. Музыка била по перепонкам, вибрация пронизывала пол. Чон лишь сильнее сжал челюсти, проталкиваясь к VIP-зоне, а Чимин инстинктивно прикрыл нос, пытаясь отфильтровать агрессивный коктейль запахов и звуков. Они добрались до массивной, обитой металлом двери, за которой, как они надеялись, их ждал Тэ. Чонгук кивнул, и Чимин, глубоко вдохнув, толкнул её. Внутри VIP-комнаты царила относительная тишина и полумрак. Свет приглушенных ламп оттенял дорогие кожаные диваны, хромированный стол и единственную фигуру, сидящую на одном из диванов, скрестив ноги и лениво откинувшись назад. Ким Тэхен. Живой. Его красные волосы были ярким пятном в полумраке, а вместо левого глаза зловеще поблескивал алый окуляр, будто живой уголь. Он был одет в черный кожаный костюм с обилием ремней и застежек, подчеркивающих его худощавую, но жилистую фигуру. От него исходил тот же странный, тревожный запах сладкой вишни и жженого пороха. — Ну наконец-то. Я уж думал, вы заблудились в своих чувствах по дороге. — Тэхен поднял голову, и его квадратная улыбка озарила лицо. Омега не дал ему договорить. Вся его выдержка рухнула в одно мгновение. Ледяная мята прорвалась из-под контроля, разливаясь по комнате острым, отчаянным холодом. Снайпер бросился к Тэхену, буквально налетев на него и впиваясь в плечи, прижимаясь всем телом. — Ты! Какого черта, Тэхен?! Почему ты не сказал?! Мы думали, ты мертв! Мы тебя хоронили! Под обломками «Кровавого Каньона»! Мы… мы чуть с ума не сошли! Почему ты молчал?! Его голос дрожал, а глаза были полны невыплаканных слез и ярости. Когда он стал таким… нежным? Он бил Тэхена кулаками по груди, несильно, больше от бессилия, чем от злости. — Тише, Чимин~а, тише. Я здесь. Я жив. — Ким лишь обнял его в ответ, его механический глаз замер, а обычный — наполнился мягкой, почти отеческой нежностью. Он вдыхал запах мяты, который теперь был пронзительно горьким. Чонгук остался стоять у приоткрытой двери, его сандал и озон медленно заполняли комнату, пытаясь успокоить своего омегу. Его взгляд был прикован к Тэхену, сканируя каждую деталь, пытаясь понять, что изменилось в друге. В глубине его глаз тоже бушевала буря — облегчение смешивалось с болью и недоверием. — Рад тебя видеть, Тэ, — коротко бросил он, его голос был низким, почти рычащим. Тэхен оторвал Чимина от себя, но не отпустил, держа его за плечи и заглядывая в покрасневшие глаза. Его глаза медленно скользнули по линии шеи Пака, он усмехнулся, бросив взгляд на Чонгука. — О-о-о, Гук~и, не надо так скупо. Я же вижу, что вы тут не просто так толстовками меняетесь. Ваш запах… — красноволосый демонстративно втянул воздух ноздрями. — Он теперь один на двоих. Ледяная мята и сандал с озоном? Неужели вы, наконец, перестали придуриваться и признались друг другу? Я вас так долго ждал. Чимин отшатнулся, его щеки вспыхнули красных румянцем. Чону, нахмурившись, сделал шаг вглубь комнаты. — Мы не для этого здесь, Тэ, — голос альфы был твердым. — Зачем ты хотел видеть нас лично? Что ты знаешь? — Вы не закончили с проектом «Химера». — Тэхен резко посерьезнел. Его красный окуляр вспыхнул. Вишневый запах с пороховым привкусом стал плотнее. Омега вздрогнул. Боль в плече, там, где одна из этих тварей его ранила, отозвалась фантомным эхом. Он резко вспомнил их с Чоном резонанс и теперь был похож на спелый помидор. — Что значит «не закончили»? Мы их уничтожили! Намджун сам назначил операцию по их ликвидации. Мы сломали сервер с помощью биологического резонанса. Все до единого робота были деактивированы! — Чимин перешел на крик, но музыка «Инферно» не позволила лишним ушам услышать этого. — Деактивированы? — Ким невесело рассмеялся, покачал головой. — Ох, Чимин~и, ты когда стал таким наивным? «Этельгард» не уничтожает свои проекты, они их совершенствуют. Особенно те, в которые вложили столько ресурсов. — «Этельгард»? — Глаза Чонгука сузились. — Но Химеры были проектом «Ориона»… — Нет, Чон, — Тэхен встал, обходя диван и подходя к голографическому проектору, который активировал легким касанием. В воздухе зависла трехмерная модель андроида «Химера», того самого, что они видели в Секторе «Зеро». — «Орион» был лишь ширмой. Настоящий разработчик и кукловод — это «Этельгард». — Этого не может быть. — Чимин покачнулся, его мята стала пронзительно холодной. — Если бы Химеры были их, зачем Намджуну было бы отправлять нас их уничтожать? Он знал, что это рискованно! — А кто сказал, что он отправлял вас их уничтожать? — Тэ посмотрел на них, и в его глазах, особенно в красном окуляре, не было ни капли юмора. — Вы были всего лишь частью их теста. Последним испытанием «Химер» на боевые возможности и устойчивость. Ваш бой с ними был симуляцией для сбора данных. И вы блестяще справились. Вы доказали «Этельгарду», что их машины способны противостоять даже таким элитным бойцам, как вы. — Тэ лениво сложил руки на груди. Чонгук и Чимин переглянулись. Ужасная, леденящая догадка пронзила их одновременно. — Ты хочешь сказать… — начал альфа, его голос был низким и опасным. — Что мы их не уничтожили? — Вы их не уничтожили, Гук~и, — Тэхен кивнул. — Вы просто погрузили их в глубокий сон. В режим ожидания. Они не мертвы. Они просто… ждут своей команды. И тот, кто даст эту команду, будет владеть армией, способной смести всё на своем пути.

⛧ ⛧ ⛧

Чонгук и Чимин не могли скрыть своего глубокого, всепоглощающего ужаса. Их мысли путались, словно кусочки мозаики, которые рассыпаются при малейшем прикосновении. За последнюю неделю они узнали столько шокирующей правды, что начали сомневаться в реальности происходящего, подозревая, что всё это — лишь чья-то злая шутка. — Почему ты нам об этом говоришь сейчас? Почему не раньше? — Чонгук резко выдохнул. Его кулаки сжались до побеления костяшек. — Нельзя… было нельзя. — Тэхен отвел взгляд, и в его единственном живом глазу промелькнула тень боли. Запах вишни с порохом стал более терпким, горьким. — Не было подходящего времени, а сейчас мои «хозяева» дали добро. — Он сделал глубокий вдох. — Кстати, о «хозяевах». Сейчас сюда должен прийти ещё один очень важный человек. И я очень прошу вас, — Тэ провел ладонью по своим ярким волосам, — отреагировать… нормально. Иначе всё это было зря. Не успели Чонгук и Чимин переварить эту информацию, как дверь VIP-комнаты снова распахнулась. На пороге стояла фигура, которая, казалось, была вырезана из другого мира, совершенно чуждого мрачной эстетике «Инферно». Ким Сокджин. Он был полной противоположностью своему брату, Ким Намджуну, который представлялся им лишь как тень, фигура на экране, воплощение расчетливой холодности. Сокджин излучал свет. Его кожа была словно фарфоровая, волосы мягко обрамляли лицо, а глаза цвета теплого меда смотрели с удивительной добротой и ясностью. Он был одет не в тактический костюм или уличную кожу, а в легкий, струящийся белый костюм, который, несмотря на всю свою простоту, сидел на нем безупречно. От него исходил свежий, удивительно чистый аромат апельсина и мелиссы, который в одночасье перебил все запахи бара, заполнив комнату ощущением спокойствия и умиротворения. И все же, под этой мягкой внешностью чувствовалась стальная внутренняя сила — сила истинного омеги, способного не только выстоять, но и вести за собой. Чимин, который ждал увидеть кого-то вроде Намджуна, лишь более изысканного, моргнул, пытаясь осознать увиденное. Чонгук напрягся, его взгляд мгновенно стал оценивающим, словно сканер. Они слышали о Джине лишь изредка, когда Намджун упоминал его. Тот говорил о нём коротко и с неодобрением: «мямля». Но перед ними оказался совсем другой человек. — Доброй ночи, Чонгук и Чимин. Можете называть меня Джин, ну или Сокджин, как вам будет удобнее. — Мужчина улыбнулся, его улыбка была искренней и немного грустной. Он легко шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — Думаю, пора рассказать правду, Сокджин-хён, — Тэхён посмотрел на своего «хозяина» с легкой усталостью и улыбнулся. — Знаю, вы удивлены меня видеть. И, вероятно, задаетесь вопросом, почему я здесь, если мой брат… — Он на мгновение запнулся, и апельсиновая мелисса слегка померкла, словно облачко на солнце. — Мой брат Намджун пошел по своему пути. Пути, который он считал единственно верным для сохранения порядка. Но этот порядок, — Его голос был мягким, бархатистым, но с едва уловимыми нотками печали. — Он построил на крови и страхе. Джин подошел ближе к столу, не садясь, но опираясь на него кончиками пальцев. — Мы с Намджуном всегда были разными. Он видел мир в черном и белом, в эффективности и контроле. Я… я всегда верил в оттенки. В то, что даже в самом темном уголке найдется место для света. И когда я понял, что его «порядок» ведет к созданию чего-то настолько бесчеловечного, как «Химеры», я не смог оставаться в стороне. Мой брат считает, что для великих целей нужны великие жертвы. Я же верю, что никакая цель не оправдывает потерю человечности. — Хён, ближе к сути! — Ким невольно фыркнул, подавшись вперед. Напряжение в комнате можно было резать ножом. — «Этельгард» поставляла биологический субстрат для «Химер». «Орион» занимается биорегенерацией. Мы пытаемся исцелить то, что мой брат планомерно уничтожает. «Этельгард» обманул вас. Намджун использовал вашу ненависть к «Ориону», чтобы вы расчистили ему путь к абсолютной монополии. «Химеры» — это не наша разработка. Это его способ «стерилизовать» город. – Голос Кима прозвучал неожиданно, как гром среди ясного неба. Однако в его глазах, полных мёда, мелькнула тень правды, он не лгал. Пак смотрел на Сокджина, не в силах разобраться в своих чувствах. Намджун всегда говорил о нем как о слабом существе, которое не умеет ничего, кроме как рыдать в подушку. Однако Пак видел в этом человеке не слабака, а настоящего воина, способного одним движением руки одолеть целую армию. Чимин понимал, что может доверять Джину, ведь в нем он узнавал себя — омегу, стремящегося доказать, что он способен на большее, чем просто быть слабым полом. Чонгук заметил перемены в поведении Чимина. Он бросил на своего омегу короткий взгляд, и этого оказалось достаточно, чтобы понять: Пак поверил ему. Для Чона это было важно: если его омега доверяет Джину, значит, и он доверяет ему, хотя и по-своему. Чонгук медленно откинулся на спинку дивана, его тело наконец-то расслабилось, но взгляд остался прикованным к Джину. Если Чимин верит этому человеку — человеку, который пахнет апельсинами в цветении мелиссы — значит, правила игры изменились. — Стерилизовать город… — негромко повторил Пак, и его голос больше не дрожал. В нем зазвучала та же сталь, что и у Джина. — Значит, мы были для него просто уборщиками. — Он недооценил вас. Так же, как всегда недооценивал меня. Намджун верит, что омеги — это слабость, а верность можно купить или выжечь, он ошибся. — Джин печально склонил голову. — Если всё, что вы говорите — правда, Сокджин, то у нас с вашим братом теперь очень личные счеты. — Альфа подался вперед, положив локти на колени. В тусклом свете бара его глаза казались черными провалами. Джин выдержал его взгляд, не дрогнув. В этот момент стало окончательно ясно: перед ними не «мямля». Перед ними стоял лидер сопротивления, скрытый за безупречно белым шелком костюма. — Я здесь, чтобы дать вам не только правду, — произнес Сокджин, и его аромат апельсина стал резче, бодрее. — Я здесь, чтобы дать вам оружие, которое сможет остановить «Этельгард». Но вы должны понимать: после этого пути назад не будет. Для города вы станете либо героями, либо самыми разыскиваемыми преступниками в истории.