Грань

Смерть. Обычное явление с которым человечество сталкивается каждый божий день. Кто-то умирает при старости лет, набравшись огромного жизненного опыта, кто-то же погибает при несчастном случае, прожив, казалось бы, слишком мало, для того, чтобы в гости нагрянула подружка с косой наперевес. В этом нет ничего особенного, но и порадоваться нечему. В конце концов, никто не знает, что скрывается за этим таинственный словом и что нас ждёт после жизни. Досадно умирать в одиночестве не осознавая, когда сможешь в следующий раз встретиться с любимыми, да и сможешь ли вообще. Но правда ли это слово настолько ужасное, как о нём говорят? Вдруг после смерти, мы всё-таки воссоединяемся с любимыми и душа отправляется в новое приключение? Звучит действительно хорошо и было бы замечательно, будь так на самом деле. Аэропорт. Кругом необычайно тихо. Нет привычных толп людей, снующих всюду, словно муравьи. Заведения, в которых продавцы всегда радостно тебя встречают и продают обычные вещи за безумные деньги, на удивление пусты. Однако, даже среди столь, казалось бы, бездушного места, нашлись частички жизни. Четверо мужчин сидели рядом с счастливыми улыбками на лицах. Складывалось ощущение, что давние друзья наконец-то встретились после долгой разлуки. – Про неё ты, я надеюсь, не забыл, а, Годжо? – сказал ухмыльнувшись мужчина с тёмными завязанными в пучок волосами и повернулся на рядом сидящего с ним. Видимо, они уже какое-то время здесь сидели, обсуждая те или иные вещи. – Какого плохого ты обо мне мнения, Сугуру, – хитро прищурился своими голубыми глазами из-под очков собеседник. По их манере общения складывалось ощущение, что они приходятся друг другу очень близкими людьми, – Где она? – А как ты думаешь? Конечно же там, где и всегда была, – откинулся на спинку сидения тёмноволосый – Сугуру Гето, посмотрел на давнего друга и улыбнулся искренней улыбкой, – Беги уже. Сатору на этот призыв к действию лишь рассмеялся, но всё же встал с насиженного места и отправился в путь. Хоть по этому диалогу и казалось, что беловолосый относится к этому беззаботно, но сердце отстукивало безумный ритм. И непонятно от чего, от встречи с той, что так сильно ему дорога или в надежде на то, что всё происходящее с ним не предсмертная иллюзия? Он умер. Сильнейший умер в бою с Сукуной – королём проклятий, что, в принципе, представляется вполне достойной смертью для такой личности. И единственное, что его сейчас беспокоило – является ли всё это – плодом его собственного воображения. Он действительно надеялся, что это не так. Что окружающие его после смерти – самые настоящие души близких и дорогих ему людей. Что после смерти, ты всё же не остаёшься один в беспросветной тьме. А если это всё-таки его фантазии, то пусть они никогда не заканчиваются. Он не против провести бесконечность с этими полюбившимися ему персонами. Добравшись к выходу из аэропорта, мужчина открыл дверь с пониманием того, что дорога ему предстоит дальняя. Но как только он выбрался наружу, до него дошло осознание, что это не так. Его окружила лесная роща с протяженными куда-то вверх ступенями и каменными воротами по которым сразу можно было понять, что путь наверх ввёл, вероятнее всего, к святилищу. Вся эта атрибутика была покрыта большим количеством мха, что значило одно – дорога эта давно заброшена и никто здесь не ходит, да и вряд-ли имеет на это желание. Однако, беловолосого это ни капельки не смутило. Словно, так всё и должно было быть и он направился прямиком по этой тропе. В самом деле, хоть это место и было заброшено, оно очень завораживало. Возможно, именно то, что всё здесь слилось с природой и добавляло ему некой аутентичности. Некоторые ступени, под влиянием времени, вообще начали трескаться, а из-под них прорастали новые ростки жизни. Кажется, было бы неплохо остаться здесь, прислушиваясь к окружающей природе и не думая о каких-то бренностях бытия. Не размышляя о том, что тебе нужно становится сильнее и сражаться, лишь бы защитить весь этот мир. Просто погрузиться в себя, а не в мирские проблемы. Дорожка уже близилась к своему завершению, открывая вид на небольших размеров храм. По окончанию тропы стояли все те же красные врата, что и в начале. Само святилище было простым. Выполненное из деревянных досок с голубой крышей сооружение не казалось крепким, скорее наоборот – придёт сильный ветер и постройка разлетится по всему лесному простору. Рядом со зданием расположились две статуи собак. Кажется, они отвечают за защиту терротории, столь святого места, от злых духов. И, конечно же, ящик для денежных подношений, как же без него. Кругом было тихо. Пожалуй, единственным гостем этого храма являлся лишь ветер, качающий верхушки деревьев и периодически заглядывающий на "чашечку чая" к брошенному среди этой чащи другу. Где-то рядом какая-то железка решила сыграть загадочный ритм, понятный только ей одной. Верёвки, которыми были оплетены деревянные столбики храма, качались – точно играя роль подтанцовки. Темнота леса добавляла молитвенному месту таинственности и скрывала его от посторонних глаз, как бы защищая от безбожных злоумышленников. Неожиданно сёдзи святилища раскрылись, а из них вышла девушка. Она была одета в белое кимоно с завязками на груди и яркие красные широкие штаны, из этого сразу можно было сделать вывод, что незнакомка – жрица данного храма. Её волосы белоснежного цвета легонько обдувал ветерок, а на глазах находилась кружевная белая повязка. Заметив незванного гостя, представительца женского пола застыла, будто не веря в происходящее. Деревянная чашка в её руках рухнула на землю, разливая содержимую в ней воду на каменную плитку, которой было окружено здание. Годжо смотрел на неё с не меньшим удивлением. Да, он шёл к ней. Понимал, что встретит её. Но могло ли осознание этого сравниться с тем, что тот видит сейчас? – Что-то у вас тут не прибрано, госпожа жрица, – пошутил Сатору над служащей храму и подходил всё ближе к возлюбленной, его шаги были медленными, подобно подкрадывающемуся к своей жертве зверю, – Неужели не ждали гостей? – Таких самодовольных уж точно, – так же саркастично ответила дама, но на её устах была заметна только что появившаяся счастливая улыбка. Она следила за приближающимся к ней "гостем", а в её глазах плясали весёлые искорки от такой внезапной, но не менее долгожданной встречи. Он знал, точнее видел и слышал по её голосу – она узнала его, не забыла, продолжала любить всё это время. Сильнейший крался к ней с осторожностью, с молитвой о том, чтобы девчонка была настоящей. Той самой, которую, когда-то полюбил. – Я скучал, Мизуки, – сказал томным голосом мужчина, что уже успел подойти в плотную к беловолосой, выдыхая эти слова прямо в её губы. – Я ждала тебя, – притянула того за шею девушка и впилась пальцами в заднюю часть его кофты, еле дыша и вглядываясь в стёртый из памяти облик. Они стояли так какое-то время, неверяще смотря друг на друга. Сколько прошло лет с их последней встречи? Да и можно ли рассчитать время разлуки в годах, если между ними встало явно не время, а смерть. Всё вокруг будто замерло, складывалось ощущение, что во всём этом мире существовали только они и несчастная пара сантиметров, что их разделяла. Мизуки слегка дрожала. Казалось, её сердцебиение громко отстукивало в тиши этого брошенного человеком места. Она и представить не могла, что это всё не сон, а действительность. Он – любовь всей её, хоть и короткой, жизни, стоит прямо перед ней и смотрит в её фиалкового цвета глаза, яркий свет которых, виден даже сквозь разделяющий их кусок кружева. Мужчина нежно проводит пальцем по её щеке вглядываясь в каждую черту лица. С её смерти прошло уже много лет, но вот они снова вместе, только она так и осталась выглядеть как девятнадцатилетняя девочка, будто прошедшее время её не капли не заботило, а он вырос, возмужал, хоть детская задоринка в нём так и оставалась. Годжо опустил взгляд на столь родные губы. Когда он целовал их последний раз? Кажется с того момента прошла целая вечность. Он соприкоснулся с её лбом своим и нежно поцеловал в уголок губ, на что дама его сердца радостно улыбнулась. Сатору продолжил целовать её всё с той же заботой и бережностью. Мужчина вкладывал в каждый поцелуй все чувства, что испытывал к этой до ужаса прекрасной девушке. Поцелуй всё углублялся, беловолосый целовал её с таким нетерпением и голодом, словно, если он на секунду отпустит – она расстворится в воздухе. Мизуки отвечала на поцелуи медленно, стараясь прочувствовать его за всё время отсутствия. Они будто пытались этими прикосновениями вдохнуть в друг друга жизнь, что потеряли. Жизнь, что потратили не на свои чувства и желания, а на наращивание сил и бесконечные бои, не только с проклятиями, но и с самим собой. Всё время с момента смерти, жрица думала, что забыла его. Как он выглядит, его улыбку, вкус его губ, но сейчас, целуя Сатору снова и снова, она понимала, что никогда бы не смогла этого забыть. Его губы остались всё такими же, какими она их запомнила – мягкими с некой прохладой. Только его поцелуи, казалось, отличались от прежних. Они стали более настойчивыми и уверенными, чем та их запомнила при жизни. Раньше, когда он был таким же юным, как и она. Когда аккуратно целовал девушку, боясь совершить ошибку из-за своей неопытности, что так не было похоже на сильнейшего мага современности. Служительница храма даже не знала, что она ощущает от этой встречи. Безусловно, её восторг был неописумаем. Да, она ждала его, хотела, нет, мечтала о свидании с ним. Но эти мысли перебивало понимание того, что её любимый человек погиб. Маг, что является самым сильным на всём белом свете умер. Как девушка может этому радоваться? Наверняка, там – в мире живых, его оплакивают и не верят в смерть столь великого человека. От всех этих ощущений из её глаз брызнули слёзы. Слёзы счастья, безысходности происходящего, ностальгии и безудержной любви. Может не стоит думать об этом? Они оба уже не являются частью того мира и не могут помочь ни с чем происходящим за гранью. Им остаётся только радоваться, что после гибели они не одиноки, а воссоединились с любимыми. Не разрывая столь желанный момент близости двух молодых людей, беловолосый бережно стёр пальцами слезинки с лица любимой женщины. Он до сих пор не мог понять, воображение ли нафантазировало такую долгожданную ему встречу или же нет. Но разве может иллюзия передать какие горячие слёзы текут по её щекам? Весь этот смерч чувств и эмоций, что он испытывает? Может ли быть, что это не просто мираж, а она? Та, что покорила его сердце и душу быстро, и бесповоротно. Засела внутри так сильно, что не ушла даже в последствии своего ухода из жизни. Они отстранились друг от друга, давая некоторое мгновение на отдышку. Он держал её за щёки, пытаясь удержать, даже если она была всего лишь его видением. Их глаза словно глядели не друг на друга, а куда-то гораздо глубже, в саму суть – в душу. Годжо развязал повязку девушки на затылке. Она же сняла с него солнечные очки. Теперь не было никаких препятствий между ними. Ни аксессуаров, ни времени, ни смерти. Они были здесь и сейчас вместе – друг с другом. Ощущали не просто обрывки чувств порознь, а целый ураган эмоций рядом. Он вновь коснулся её губ. Мягко, легко, коротко. Мужчина опустился ниже своими прикосновениями. Держа её за талию, аккуратно проводил губами сначала по лицу, плавно переходя к шее. Сатору чувствовал её давно забытый запах по которому так скучал. Запах сандала и дыма, будто только что зажённые благовония. И в этот момент в нём что-то оборвалось. Он понял – это не его воображение, оно бы не смогло запомнить этот дивный аромат, даже если бы мужчина сильно этого захотел. Он дошёл до ключиц под озорной смех Мизуки и слегка прикусил кожу возле. Девушка от неожиданности дёрнулась и из её уст вырвался краткий стон. Беловолосый поднял взгляд своих хитрых глаз на неё. Она посмотрела в ответ широко распахнутыми очами, но заметив столь затейливый взор, прищурилась ухмыляясь поведению этого шаловливого мужчины. Годжо не удержался под её напором и оставил поцелуй на лбу жрицы, не разрывая столкновения их глаз. – А ты постарел, – сложив руки на мужской груди с вызовом проговорила представительца женского пола. – Но остался всё тем же красавчиком, да? – дурашливо поиграл бровями, казалось бы, уже совсем взрослый человек. – Скорее всё таким же придурком, – съязвила Мизуки и показала тому язык при этом ткнув любимого пальцем в лоб, после чего задорно рассмеялась и отстранилась от мужчины. Она отвернулась от него и пошла в сторону леса, окружающего этот дивный храм. Шелест её кимоно сливался в единую симфонию с ветками деревьев, которыми непоседливо играл ветер, будто маленькое дитя, отыскавшее новую занятную игрушку. Беловолосый тут же побежал за ней – за той, кого не имел ни малейшего желания потерять вновь. За той, кого хотел сжимать в своих объятиях каждое мгновение, что позволял белый свет и чьи губы готов был целовать опять и опять. За своей любовью, за своим путеводным созвездием в абсолютной темноте. Солнечный луч пробивается сквозь густую листву деревьев и освещает этот забытый всеми на свете храм. Он ознаменует новое начало, прорыв, путь к своему счастью.