Видимо, замёрзло Солнце

Видно, конец света наступил: сгорела жизнь, и нет сети

А я невинно продолжаю ждать звонка*

      Больше всего Винокуров не любил, когда ему врут. Женя, его собственная жена, любимая женщина, мать его ребенка, все время врала! Да как удачно! Он не видел очевидного все это время и теперь злился. На этого чертового финна, на Женьку, на себя — он-то продолжал любить Женю даже сейчас. И понимать, что в ответ его не то, что не любят — попросту не уважают, встречаясь с мутным иностранцем — было неприятно. Больно. Пазл постепенно складывался в целостную картинку. Он, как говорят, неплохой мент, отработавший долгие годы в розыске, не углядел в собственной семье такое. И если до этого вечера Владимир наивно — теперь он это понимал, — ждал возможности поговорить с Женей нормально, спокойно, по-взрослому, без истерик и ее вечного накручивания на ровном месте, то теперь стало ясно: стекла в розовых очках разбились окончательно. Порезали, что называется, глубоко и по живому. Анестезия в виде алкоголя не работала совсем. «Тут только с моста или в залив…», — мрачно усмехнулся Винокуров. Он шел, толком не разбирая куда. Гремело и сверкало вокруг знатно, в другое время он бы впечатлился природным катаклизмом и поспешил добраться до дома. Но сейчас ему было глубоко безразлично. Внутренняя катастрофа перекрыла все остальные проблемы. Крах их с Женей брака обнулил все стремления, цели и веру в лучшее. Ну что там будет впереди хорошего? Ничего… Ливень, прошедший быстрым мощным потоком воды, прекратился, но Владимир к собственной мокрой одежде отнесся как к мелочи, не стоящей внимания. Машина, остановившаяся позади, заставила вздрогнуть — громкий звук клаксона за спиной напугал бы кого угодно. — Садись! — давешний финн притормозил рядом. — Поговорим. — Вот еще! — Винокуров разве что пальцем у виска не покрутил. Ехать с этим куда-то… Усмехнувшись, Хайккинен выбрался с водительского места и, с видом хозяина жизни, подошел в Винокурову. Они не договорили, ему было что ответить Владимиру, показавшего себя «во всей красе» перед Женей. — Ты же понимаешь, что сделал только хуже. Женя не простит такого унижения. — Не лечи меня, а? Кто ты вообще такой? Явился тут, морали читать… Нормальные мужики чужих жен не уводят из семьи! — У нее есть свое мнение, представляешь? Она сама решит, кто ей нужен и с кем ей будет лучше. И если она сейчас со мной, то ей явно лучше рядом со мной, чем с тобой. — И ты, разумеется, сделаешь все для этого, чтобы она приняла решение в твою пользу. Только ты не понял — Женя прекрасно знает, что ей нужно. И ты, я уверен, не входишь в ее планы. У нас семья и ребенок. — Серьезно? Ты, можно подумать, самая большая ее мечта, — Сэм хмыкнул. Его мужское самолюбие, уязвленное словами Винокурова, заставляло разыгрывать роль успешного привлекательного любовника Евгении, изображая отношения на той стадии, где дальше — помолвка, свадьба и очередное «долго и счастливо». Винокурову не обязательно было знать, что она не согласилась на его предложение уехать с ним в Финляндию… «Это вопрос времени», — подумал Хайккинен и, коснувшись разбитой губы, скривился.

О том, что Женя независимая и самостоятельная, Владимир знал, как никто другой. И то, что навязать ей свое мнение не получится ни при каком раскладе — тоже. Если она сама решит, что их отношения стоит закончить, то да. У Сэма есть шансы стать тем самым надежным плечом. В душе тлела крошечная надежда, что Женя, возможно, «перебесится» — поймет, что отношения с Сэмом — не предел мечтаний. — Какого черта ты вообще приехал из своей Финляндии? — гораздо спокойнее поинтересовался Винокуров. Весь запас ярости и злости успел растратить во время драки. На их место пришло опустошение. — Тебя спросить забыл, — финн, оставшийся довольным странным разговором, обогнул машину, сел за руль и отбыл.

Видимо, замёрзло Солнце

Видимо, погасли звёзды

Если ты клялась мне помнить

Пока в лёгких остался воздух

Винокуров дошел до ближайшей автобусной остановки, присел на лавку и, достав сигарету, закурил. Недопитую бутылку выбросил тут же — пить больше не хотелось. В памяти, как назло, крутились их с Женькой самые счастливые моменты — их, за совместные несколько лет, набралось много. Собственные чувства не вызывали сомнений — в том смысле, что он рядом с Женей был по-настоящему счастлив. Видел себя только рядом с ней, только совместную жизнь, не представляя, что может быть по-другому. А она? Она, судя по всему, не всегда была искренна. Раз решилась на отношения находясь в браке. Идеальным мужем Винокуров себя, разумеется, не считал. Старался быть хорошим отцом Васе и неплохим мужем Жене — коррективы вносила работа, ну и характер, куда без этого… Ошибались оба — он тоже это понимал. Только вот он не видел выхода именно в разводе, никогда искренне так не считал. А Женя — она точно могла довести все до финала. Забрать Васю и уехать в чертовую Финляндию с этим слащавым Сэмом. Подключит связи и знакомства, чтобы его по итогу к ребенку и близко не подпустили. Сама мысль о том, что сына будет воспитывать другой мужчина казалась дикой. Абсурдной. И до страшного реальной — они к этому двигались семимильными шагами. Как преодолеть кризис Владимир не представлял. Для начала им с Женей нужно было просто поговорить. Пусть со скандалом, но поговорить. Но диалога у них давно, слишком не получалось. Он не мог до конца понять и разобраться, что не так, что не устраивает Женю в данный конкретный момент, а она не могла ему объяснить. Или не хотела… В логике ее поступков он потерялся окончательно, беспомощно шагая по темному лабиринту без выхода — такой запутанной дорогой ему представлялась их семейная жизнь. Несмотря на это он любил Женю, благодарил вселенную — или что там нужно благодарить? — за шанс нормальной семейной жизни, за возможность стать отцом. И как же тяжело было признать, что их брак, как корабль с пробоиной на борту — спасти не получится. Все, что он может — смотреть на то, как красивый и вроде бы прочный парусник уходит под воду. И сейчас, у парадной, он накинулся на Женьку с обвинениями. Может несправедливо. Но после того, что он узнал — разве можно сделать другие выводы? Один и весьма неутешительный — Евгения, прежде чем развестись, решила устроить свою личную жизнь с максимальным комфортом. «Ну да. Кто я — простой российский мент, с копеечной зарплатой, против упакованного иностранца? Вот и все ее слова о любви… До первого удачного варианта. Только вот зачем было все это говорить?», — докурив, Винокуров поднялся на ноги и, затушив окурок о крышку мусорки отправил его в короткий полет. Ничего утешительно для себя придумать не успел. Опьянеть толком не успел, зато, кажется, отправил личную жизнь под откос мощным пинком. Оставалось только добраться до конторы — искать угол по знакомым не хотелось совершенно, вариант с кабинетом был понятным, простым и удобным.

Ты клялась в любви до гроба, погоди

Если это было правдой, то, должно быть, я погиб