Вечная друг к другу принадлежность

— Что ж, я собрал вас здесь, чтобы сделать важное заявление. Точнее, его должен сделать Минхо, — начинает Чан. — Пф, что за глупое вступление, мы не на торжественном ужине, — Минхо фыркает и испытывает желание закатить глаза от такого пафоса. За большим столом в гостиной собрались все участники и теперь озадаченно пялятся то на Чана, то на Минхо. — Что-то случилось? — осторожно интересуется Чанбин. — Кое-что случилось… — загадочно и взволнованно говорит Чан, Минхо толкает его локтем в бок. — Хватит уже этого кринжа! Ничего страшного не случилось, я просто был у врача. Теперь я официально омега, и скоро начнётся моя первая течка, — выпаливает на одном дыхании Минхо. Он и правда не понимает, зачем об этом беспокоиться. Все давно догадывались, что он омега, ведь остальные участники группы давно проявились как альфы. Омеги по всем правилам проявлялись немного позже. Но всё равно эта новость вызывает настоящий переполох, готовый вот-вот перерасти во вселенский хаос. Минхо накрывает глаза ладонями — и почему именно эти глупые альфы его стая? Что он сделал плохого в прошлой жизни? — Тише-тише, — пытается всех утихомирить Чан. — Это надо отметить, давайте сходим вон в тот ресторанчик в нашем районе? Или Чанни-хëн пусть сводит нас в фешенебельный рестик в башне Намсан! — Джисон выглядит слишком возбуждённым. — Сейчас не до этого. У Минхо вот-вот начнётся течка. Пока что он скрывает свой запах пластырями, но уже к вечеру его будет трудно контролировать. — Чан единственный, кто сохраняет здравый рассудок, впрочем, как всегда. Минхо почти ему благодарен. — Нам нужно решить, как Минхо проведёт течку. С кем он хочет её провести. Ведь первая течка в одиночестве слишком болезненна, и мы должны её облегчить. Думаю, любой из нас согласится. — Я доброволец! — кричит Джисон на всю гостиную так, что Минхо невольно морщится от его резкого голоса. — Почему ты? — влезает Хëнджин, скрещивая руки на груди. Давно они не вступали в открытое противостояние. Минхо снова хочется закатить глаза — ну что за детский сад? — Я тоже готов помочь хëну. И уверен, что смогу быть более внимательным и чутким альфой, чем ты! — Вы ещё устройте дуэль за жопу Минхо! — Сынмин только подливает масла в огонь. В конце концов всё заканчивается тем, что Чан рычит и парни замолкают. — Это же Минхо, мы должны думать о нём, а не о своём удовлетворении. — Хëн, у нас в стае появился омега… При всей моей любви к вам, я хочу наконец-то потрахаться по-человечески! — в голосе Джисона слышится отчаяние. Чанбин начинает откровенно ржать. — Не ври, будто ты не хочешь? Да и любой из вас! Минхо оглядывает парней, останавливая взгляд на Чонине, который тихо сидит в углу и помалкивает, опустив глаза. Ëнбок, сидящий рядом, тоже молчит, погружённый в свои мысли. — Так что ты решил, Минхо-я? — спрашивает Чан. — Если я выберу кого-то, то будут обиженные. Так что лучше я проведу течку один, — принимает решение Минхо. — Не хочу, чтобы меня прокляли. — Ты слишком высокого мнения о своей заднице, — усмехается Сынмин. Джисон обиженно дуется, Хëнджин отворачивается. Только Чанбин прямо смотрит на Минхо. — Ты уверен? — неожиданно спрашивает он. — Чанни-хëн, прав. Первую течку нужно провести с альфой, чтобы не было проблем, а у тебя есть выбор, в отличие от нас, когда свои гоны мы проводили друг с другом… Никого не хочу обидеть, но сам понимаешь, с омегой всë иначе. Минхо больше ни в чëм не уверен. Ему и правда немного страшно, но он не может показать свой страх перед младшими. — А что если мы проведём течку Минхо все вместе? — предлагает Чан. — Смелое предложение с твоей стороны, хëн. Задница вообще-то моя! — возмущается Минхо. И снова поднимается гул, все начинают спорить и суетиться. Чан смотрит на Минхо и накрывает его руку, лежащую на столе, своей ладонью. Да, они и правда семья. Странная, конечно. Семь альф и один омега. Кто-то бы посчитал это везением, но на Минхо давит груз ответственности. И дело не в пресловутом спаривании и инстинктах. А в атмосфере и чувствах в их маленькой стае. Минхо не хочет, чтобы другие страдали из-за него, разве что только Ким Сынмин — ему полезно пострадать, да и в радость. Маленький извращенец! — Ладно, я согласен, — вздыхает Минхо. — Но все гоны с вами я проводить точно не буду! Меня не хватит, уж извините. Джисон разочарованно вздыхает — ну что за идиот, спасает только то, что милый. Впрочем, все младшие по-своему милые. И даже маленькая язва Сынмин… Да и Чан порой ведёт себя очаровательно и трогательно — так, что у Минхо сердце замирает. А Хëнджин заставляет усомниться в своей реальности, когда лучезарно улыбается. Чонин трогательный, когда старается казаться взрослее, чем есть и быть самым ответственным альфой из всех этих дураков — это и не сложно в таком окружении. Ëнбок просто дарит тепло и радость, которые согревают даже холодное сердце Минхо. А Чанбин всегда заботливый и понимающий, как никто, и это прощает все его подколы и вредности в сторону Минхо, хотя это у них взаимно. Минхо думает, что с удовольствием провёл бы свою течку с любым из них. Но быть всем вместе в такой уязвимый момент для омеги кажется немного постыдным… Все расходятся, оживленно разговаривая о предстоящем дне и отмене расписания. У Минхо от мысли, что всë это ради него и для него, начинают гореть уши и шея. Он не привык к такому вниманию в свою сторону. Но теперь уже ничего не поделаешь, ему нельзя повернуть назад и всё отменить. Ничего страшного, если он будет выглядеть глупо, может быть, разочарует свою стаю. В конце концов рано или поздно они должны будут через это пройти. Минхо плохо спит, ворочаясь с бока на бок. Хëнджин на втором ярусе прямо над ним тоже начинает крутиться. — Началось? — спрашивает он, распахивая шторки, которые отделяют кровать Минхо от остального мира комнаты, и просовывая туда свою сонную физиономию. — Нет, спи! — бормочет Минхо, отворачиваясь... — Но ты уже так приятно пахнешь… Это лайм с какао? И немного свежей мяты? Кажется, теперь это мой любимый запах. — Тебе нужно выспаться, — отвечает Минхо и задëргивает шторку. Хëнджин что-то бормочет о неблагодарности Минхо, но довольно тихо. И быстро затыкается, стоит Минхо ему пригрозить расправой. В конце концов, даже если он омега, он всё равно старший, и эти глупые альфы должны его слушаться. Минхо беспокоится о том, что будет, если он потеряет контроль над собой, если начнёт вести себя ужасно, дико и совсем по-животному. Такое часто происходит с омегами в первую течку, а Минхо не привык терять контроль. Особенно с тех пор, как у него появились донсены. Но в то же время Минхо всё ещё надеется на Чана. Минхо не находит лучшего решения, как ему позвонить. Но, услышав хриплый сонный голос в трубке, тут же жалеет о поспешном решении и собирается отключиться. Но берёт себя в руки, справляясь со сложными эмоциями и накатывающей паникой. — Хëн, если я буду вести себя странно или вовсе дико, останови меня. Можешь, даже ударить! — шепчет Минхо в трубку. — Я не бью омег, — бормочет Чан. — Минхо-я, ты о чëм вообще? — О течке, конечно же, идиот! — злится Минхо, едва не переходя на полный голос. — Погоди-погоди! Давай я приду к тебе и мы обсудим всë, раз ты беспокоишься. — Я не беспокоюсь! — шипит Минхо, ощущая как внутри всё кипит от возмущения. Чан ничего не понимает! — Просто сделай, как я сказал! Останови меня! Не дай мне вам навредить! В трубке слышится тяжёлый вздох и смех. Он ещё смеётся над Минхо! — Минхо-я, боюсь мне нужно будет беспокоиться о том, чтобы наши юные альфы не навредили тебе, а не наоборот. — Я с ними справлюсь! — уверенно говорит Минхо. Чан снова смеётся. — Ну, хорошо-хорошо, давай немного поспим. — Ты во мне сомневаешься? Хëнджин раздражённо бубнит сверху, даже Сынмин просыпается и начинает занудно причитать. — Нет, конечно, — голос Чана звучит не слишком убедительно. — Попроси менеджеров выделить мне как омеге отдельную комнату! — требует Минхо и бросает трубку, не дожидаясь ответа. Должны же у него быть хоть какие-то привилегии. Потому что пока он больше страдает от дискомфорта и кучи сопутствующих проблем, связанных с его вторичным полом. *** На утро Минхо посыпается в агонии — ему то жарко, то холодно. Он весь мокрый, футболка и бельё противно липнут к телу. И в то же время его периодически знобит. Ужасное состояние! Он и подумать не мог, что течка больше похожа на какой-то страшный вирус, чем на то весёлое спаривание, каким его показывают в кино. Но секса всë же хочется. Очень. Хотя это только начало. Минхо медленно поднимается с постели, опускает ноги на пол, пытаясь найти равновесие и встать. Но получается совсем хреново, его шатает из стороны в сторону. От падения его спасают чужие руки. — Хëн, мог бы позвать кого-нибудь, — укоризненно говорит Сынмин. — Я и сам могу справиться, просто хочу пить… И есть… И трахаться тоже хочу… Блядь! Почему всё одновременно? Сынмин усмехается. Минхо всё же приходится на него опереться. В прихожей их встречает Чан и провожает в гостинную. — Я тут постарался и приготовил для тебя гнездо, — он отводит взгляд и отчаянно трëт шею. — Вообще не понимаю, как это делается. Но я нашёл мастер-класс в интернете и вот… — Кто бы сомневался, что даже тут ты не удержишься от своего перфекционизма. — Минхо фыркает, но должен признать, что гнездо выглядит уютно и очень симпатично… И даже пахнет как-то одуряюще притягательно. Минхо тут же ныряет в груду одеял, утыкается носом в подушку. Только сейчас он замечает, что тут полно личных вещей каждого альфы их стаи. Вот эта футболка точно принадлежит Чонину, шапка Чана, шарф Феликса, а маленькая плюшевая подушка в форме свинюшки — наверняка Чанбинова. — Так сильно нравится? — Чан улыбается, глядя на Минхо сверху вниз. — Принесите мне воды и еды, — требует Минхо, в его голосе слышатся капризные нотки, но он ничего не может с собой поделать. Ему очень плохо, и он нуждается в их помощи. — Какой капризный омега! — шутит появившийся в дверях Чанбин. Минхо рычит и прямо на глазах Чанбина кусает его любимую подушечку. Тот картинно поднимает брови и хватается за сердце — ужасная актёрская игра! Наконец Ëнбок приносит Минхо поднос с завтраком, неожиданно красиво сервированным. В стакане стоит одинокая маленькая роза — чувствуется рука Хëнджина. — Надеюсь, готовил не ты. — Минхо смотрит на омлет с подозрением. — Хëн, не будь таким привередливым, — отвечает Ëнбок, совсем не обидевшись. — Не я, конечно, а Хëнджин с Чаном. — Я тоже помогал! — встревает откуда ни возьмись появившийся Джисон в милом фартуке с рюшами. Жаль, не на голое тело — проносится у Минхо в голове. Он так быстро ест, что почти не ощущает вкуса. Но, кажется, что еда вполне съедобная. Потом Минхо много пьёт, пока сильная жажда не уходит. Но озноб и боль во всём теле его не покидают. Тем временем в гостиной собирается вся стая. Они рассаживаются кто на полу, кто на диване. Общаются как ни в чем не бывало, словно это обычный выходной день. Когда вообще у них в последний раз был общий выходной, который бы они проводили вместе? Никогда? Чонин подползает первым и касается лба Минхо своей прохладной ладонью. — Это нормально, что у тебя лихорадка? — с беспокойством спрашивает он. Минхо вместо ответа урчит от удовольствия. Его запах и касания приносят невероятное облегчение. Он тянет Чонина к себе в гнездо и укладывает рядом — тот не сопротивляется. — Твоя близость приносит облегчение, — отвечает Минхо на растерянный взгляд Чонина. — А ты думал, мне нужен от вас только секс? — он даже находит в себе силы на сарказм. Минхо и правда становится намного лучше. И ещё лучше, когда сзади ложится Джисон — ему даже приглашение не нужно. Он утыкается носом в шевелюру Минхо и шумно вдыхает его запах. — Так хорошо? — самодовольно спрашивает он. — Твой член упирается в мою задницу. — Значит, я всё делаю правильно. Раздаются смешки, которые тут же стихают, когда Минхо находит взглядом эпицентр непослушания. Маленький анклав революционных настроений и неуважения к омегам. Конечно же, это Хëнджин с Чанбином. Глупые и бесстрашные. Даже Сынмин пытается сдерживаться, кусая губы. Минхо снова возвращает внимание Чонину, который бездумно водит пальцами по его руке. Он такой очаровательный и милый, что Минхо хочется самому его трахнуть… Хочется его испортить, совратить. Возможно, в нём говорят гормоны. Возможно, они говорят именно о тех желаниях, которые Минхо скрывал сам от себя. Джисон потирается сзади и целует шею — тело Минхо мгновенно реагирует острой волной удовольствия и грудным стоном. Запахи альф усиливаются, сплетаются, становятся тяжелыми и густыми. Но Минхо не боится, он как никогда чувствует, что они в его власти и будут подчиняться его воле, чего бы он ни пожелал. Это чувство туманит рассудок. Минхо ощущает, как между ног становится совсем мокро — такое с ним впервые. Наверное, так и должно быть. Он возбуждается от их запахов и близости. От их жадных и вместе с тем нуждающихся взглядов. Чан обещал, что ничего не случится, если Минхо не захочет — не даст своего согласия или не потребует. Но никаких слов сейчас не нужно, они все чувствуют желания друг друга. Минхо точно их чувствует. Ему и спрашивать не нужно, он просто окунается в это с головой и тонет. Тонет. А когда выныривает, то оказывается крепко зажатым между горячими телами альф: он сам притягивает к себе Чонина и Джисона, и целует каждого по очереди. Его ведёт, тело тут же отзывается сладким стоном, хочется еще больше, сильнее, глубже. Вряд ли сегодня Минхо сможет остановиться, не попробовав каждого, не ощутив их всех в себе. Если бы это было возможно, Минхо хотел бы полного слияния и единения, стать одной частью, одним целым. Но пока он довольствуется жадными руками на своём теле под футболкой. Поцелуями и укусами в шею… Рук и поцелуев становится больше… Его целуют все по очереди… Хëнджин — глубоко и мягко, Ëнбок — почти трогательно, Сынмин — сдаваясь напору Минхо, Чанбин — словно соперничая за лидерство даже в поцелуе, и наконец Чан — не спеша, но уверенно ведя словно в танце. Их вкусы смешиваются на языке, а ароматы в воздухе. Густые и тягучие. Тяжёлые. Наконец Минхо раздевают. И это немного стыдно оказаться перед своей стаей совершенно голым с мокрой задницей и стоящим членом. Он и представить не мог, что будет испытывать такой жгучий и вместе с тем возбуждающий до мурашек стыд только от чужих взглядов. От взглядов своих альф. Минхо никогда не был собственником. Но сейчас идея о том, что все они принадлежат ему одному, что их любовь и их желание имеют лишь один объект и это Минхо, сводит с ума окончательно. Весь мокрый и горячий, Минхо жалобно стонет и извивается на простынях. Его целуют и он целует в ответ. Кожу в самых чувствительных местах ласкают чужие языки и губы, клыки вонзаются в шею, сильные руки стискивают до синяков и нежно гладят. Ощущений слишком много, жар расползается по всему телу, и Минхо впервые кончает. — Быстро, — говорит Чан, словно подводит итоги какого-то эксперимента. Он всё ещё не касается Минхо, но похоже контролирует происходящее. Потому что Минхо не может больше ничего контролировать. Первым его трахает Чонин — Минхо позволяет этому случиться, приглашающе разводя ноги. Позволяет? Смешно. Если бы Чонин его не трахнул, он бы сам заставил его это сделать. Или же просто-напросто оседлал. — Хëн, блядь, хëн, — стонет Чонин ему в ухо, входя до самого узла. Минхо скулит и закусывает губу, стискивая его бока своими бёдрами. Это у него впервые, секс с проникновением, не считая детских экспериментов с вибраторами. Сегодня он впервые ощущает в себе альфу, впервые испытывает такое сильное желание быть заполненным, принадлежать кому-то полностью, отдать всего себя. Минхо чувствует, как Чонин рычит, как его грудная клетка вибрирует, слышит стоны, не только Чонина. Ощущает его горячий и большой член внутри, распирающий, который входит слишком легко от огромного количества смазки. Чонин отчаянно пытается сдерживаться — на его лице отражаются все его усилия. — Просто трахни, как тебе хочется, — шепчет Минхо, немного подаваясь вперёд навстречу его бёдрам своими. Слова действуют как спусковой крючок — Чонин больше не сдерживается, он входит глубоко и часто. Минхо выгибается, кусает губы, чтобы не застонать. Слышит чужие ругательства и стоны совсем близко. Но не может оторвать взгляда от Чонина и его лица. Чонин изливается в Минхо быстро, наполняя его своей спермой. И это ощущение заставляет того жалобно скулить от желания кончить. Джисон не дожидаясь своей очереди переворачивает Минхо на бок и вбивается в него одним слитным движением. В отличие от Чонина, он не молчит, он шепчет всякие возбуждающие грязные вещи, которые предназначены только для Минхо. Скользит ладонями по его груди, гладит, ласкает, жадно вонзается клыками в шею. Спереди оказывается Ëнбок. Он начинает с нежных поцелуев, которые так контрастируют с тем, как дико и почти грубо трахает Джисон. Ëнбок другой, он целует каждый уголок тела, спускается вниз к изнывающему члену Минхо. Он ласково облизывает головку по кругу и выглядит при этом потрясающе возбуждающе. Минхо хочет прикрыть глаза, чтобы не кончить мгновенно, но не может перестать смотреть, как Ëнбок глубоко берёт его член. Не может не запустить руку в его пряди, не прижать второй к себе Джисона за шею. Минхо кончает снова, в этот раз долго и обильно изливаясь в рот Ëнбока, пока Джисон наполняет его собой. На несколько мгновений мир перестаёт существовать. Чан гладит его по щеке. — Всë в порядке? — спрашивает он. Минхо только сейчас замечает, что на Чане всё ещё есть хоть какая-то одежда. — Хочешь остановиться? Минхо не хочет останавливаться, наоборот — его тело горит от желания, которое только нарастает с каждым оргазмом. Он весь мокрый и грязный, испачканный в сперме и смазке, но это его сейчас не волнует. Он отчаянно крутит головой, Чан улыбается и коротко целует его в лоб. Сынмин трахает Минхо размеренно, пока тот почти лежит на Чанбине. Они оба рычат, стискивая бëдра и талию Минхо. Каждый толчок заставляет его стонать и прогибаться, подставляться под новые. Минхо уже теряет связь с реальностью, остаются только ощущения: горячее желание, чистое удовольствие, принятие, близость. — Тебе идёт, когда тебя трахают, — не удерживается Чанбин, стискивая подбородок Минхо. Тот скалит зубы и кусает Чанбина за палец, а потом получает глубокий и слишком резкий толчок от Сынмина, который снова его отбрасывает в оргазм. Чанбин не даёт Минхо даже толком прийти в себя, а сразу же усаживает на свой член. Минхо прогибается, пытаясь усесться удобнее. Чанбин сам его насаживает и подаётся бёдрами вперёд, входит в него до самого конца. Минхо скулит, хаотично скачет на члене Чанбина, отчаянно упираясь руками ему в грудь. Но всё тщетно, его бёдра дрожат от перенапряжения, тело бьётся в послеоргазменных судорогах. Он падает на Чанбина и тот сам продолжает трахать его тело. Минхо хочется возмутиться и пожаловаться, но вместо этого получается только отчаянно стонать и сходить с ума от слишком ярких ощущений. Кажется, что больше кончить он сегодня не сможет. Но и остановиться тоже. Когда Хëнджин складывает его тело пополам, Минхо всё ещё в сознании. Хотя, кажется, он отключался несколько раз за вечер. Минхо хватается руками за плечи Хëнджина, скрещивая лодыжки на его пояснице. Тот не спешит, он входит размеренно, продолжая мягко и почти нежно целовать шею и ключицы Минхо. Оставлять засосы, поддевая кожу зубами. Его утробное урчание вибрирует во всём теле Минхо. — Хëн, ты сейчас такой красивый, — шепчет Хëнджин, немного ускоряя движения и втрахивая Минхо в матрас. Тот снова отключается от очередного оргазма, перед глазами взрываются созвездия и образуется новая вселенная. Он не открывает глаза, но по запаху узнаёт Чана. Тот скользит носом по его запаховой железе и трётся об Минхо, ничего больше не делая. Минхо понимает, что так Чан оставляет на нём свой запах. Метит его. Как и все остальные члены стаи. — Хëн, ты тоже… — Что? — губы Чана оказываются возле уха Минхо. — Хочешь, чтобы я тебя вылизал или трахнул? Минхо открывает глаза, Чан смотрит на него с нежностью. Чëрт, у Минхо уже нет сил. Но он продолжает хотеть. На самом деле, они с Чаном так мало были вместе, Минхо всегда не хватало внимания единственного хëна. Сегодня он получает его полностью. Всë внимание и любовь каждого из них. — Хочу, — требовательно отвечает Минхо. — Всë, что ты можешь дать. — Жадный, — улыбается Чан и опускается вниз. Его губы скользят по соскам, животу, тазовой косточке. Минхо призывно разводит ноги, позволяя Чану вылизать его растраханную дырку. Он сучит ногами от нетерпения, от желания, от избытка ощущений и чувств. Чан делает это как ни странно ласково и почти заботливо. Лижет, целует, посасывает. Минхо запоздало понимает, что он весь заполнен спермой, но Чана, кажется, это не останавливает. Он трахает Минхо и доводит до края только своим языком. Минхо выгибается в пояснице, ноги сводит чуть ли не до судороги, из груди вырывается отчаянный стон. Громкий. Оглушающий. И снова его накрывает всепоглощающая тишина. Минхо наконец погружается в сон, чувствуя, как чужие руки его ласково вытирают, а губы нежно касаются виска. Кажется, он ещё никогда не ощущал себя настолько счастливым. Может, завтра ему будет стыдно, может, неловко. А возможно, Минхо хочется в это верить, этот день сделает их всех ещё ближе.