Smells like teen Death

      Сынмин рассмеялся, посмотрев на Джисона, и забрал свой заказ. Парни вышли в коридор и уместились в более-менее тихом уголке, облокачиваясь на стены спинами, чтобы спокойно перекусить.       — У тебя щас что? — спросил Сынмин.       — Ничего, — отозвался Джисон, разжёвывая сладость.       Как интересно. Он уминает уже третью булочку за сутки.       — Ты щас куда? — изменил вопрос парень.       — К Минхо, наверное. Я хотел ему отнести кое-что, — Джисон потряс рукой, в которой сжимал сумку с портретом, — Писал ему, а он не отвечает. Спит, наверное.       Сынмин на него как-то странно смотрел. Даже косо.       — Чего смотришь? — продолжал искренне светиться Джисон, отпивая сок из трубочки.       — Джисон...       — М?       — Ты не знаешь?       — О чём?       Сынмин опустил обе руки, в которых держал сэндвич, а затем рвано выдохнул:       — Минхо, он... ты не сможешь к нему прийти.       — С чего это? — прыснул Джисон, — Не умер же он, в конце-то концов.       Джисон отвёл взгляд и ощутил на себе взгляд Сынмина. Ким смотрел на него с тревогой. Улыбка мгновенно сползла с лица.       — Ты... — прошептал Джисон, — Что случилось?       Руки непроизвольно задрожали, а пустой пакет с сахаром, недавно свалившимся с выпечки, чуть не упал на пол.       — Заяц... — тихо проговорил Сынмин и отвёл взгляд, — Джисон, мне очень жаль...       — Что случилось, чёрт возьми?! — крикнул Джисон и наконец выронил упаковку от сока.       — Он умер.

***

      В глубине мыслей, летающих где-то на границе между сознанием и небытием, можно потеряться и не найтись. это словно тёмная чаща соснового леса, откуда нет выхода. Пойдёшь направо — попадёшь на опушку, а дальше — безграничное поле безумия. Если же свернёшь налево — наткнёшься на болото, и оно тебя засосёт. Никогда не знаешь, на что можно напырнуться, когда копаешься глубоко в своих мыслях.       Потеряться там проще простого. Джисон это уже понял. В который раз он сидел и слушал нудные лекции профессора. Ну, как слушал... В окно смотрел и считал, сколько голубей сядет на одно из деревьев, растущих подле университета. В один момент он даже и не понял, как отключился от мира и улетел в свои мысли. Так случалось слишком часто в последнее время, и Джисон уже не мог это контролировать. «Бац!» — и он уже потерялся.       Хан повернул голову в сторону преподавателя и сладко зевнул, издав какой-то рычащий звук на всю аудиторию, из-за чего поймал на себе несколько пар удивлённых глаз, что просто покосились на него, а после вернулись к прослушиванию «очень интересной» лекции.       Джисон облегчённо выдохнул, когда профессор Ан сказал об отсутствии домашнего задания. Хотелось подпрыгнуть на месте и сделать сальто, но в тот же самый момент Джисон понимал, что его эмоции до добра не доведут. Они никогда не доводили. Всегда получалась какая-то ерунда.       В конце концов, встав со своего излюбленного места в углу аудитории и накинув рюкзак на одно плечо, Джисон отсалютовал всем своим однокурсникам и пошёл к выходу, не дожидаясь разрешения выйти. Ему, честно говоря, было плевать на то, что скажет профессор Ан. Глубоко наплевать. В голове вертелась мысль о том, чтобы вкусно покушать и встретиться со своей лучшей подругой со второго курса.       Джисон вышел в коридор и повернул направо, чтобы сделать небольшой круг по коридорам университета, а после спуститься по лестнице на первый этаж и пройти в кафетерий. Так он думал, что сможет развеяться и отвлечься от потока странных мыслей, которые голову терзали и спину царапали. Хан не мог понять, что с ним происходит. В последнее время его часто мучала бессонница. Но не только она способствовала его отрешённости. Даже некоторые знакомые Джисона говорили о том, что он какой-то отстранённый от жизни и не такой, как раньше. Парень только пожимал плечами и разводил руками на их высказывания — больше он ничего сказать не мог, ведь сам не знал, что с ним происходило.       Отвратительное чувство, когда не понимаешь, что с тобой происходит. В один момент мозг что-то переклинивает, и ты уже совсем другой и «не такой, как раньше». Вроде бы, всё в порядке и волноваться не из-за чего, но в груди что-то щемит и не даёт нормально жить.       Джисон начал принимать успокоительные. Он посоветовался с друзьями, и оказалось, что у одного из них были похожие симптомы, после чего он пропил курс успокоительных, и всё встало на свои места. Вот и Джисон уже вторую неделю сидит на успокоительных. Кроме того, что он больше не страдал от запоров, больше ничего не было.       Джисон усмехнулся сам себе, смотря в пол, а затем почувствовал резкий толчок в плечо, отчего пришлось развернуться.       — Извини, — кинул ему парнишка с каштановыми волосами, которые на свету отливали рыжим.       Джисон застопорился и даже не смог сразу среагировать, поэтому просто открыл рот, но после сразу же его закрыл. Хан развернулся и пошёл дальше. В следующую секунду его снова ударили в плечо, но теперь это касание было более мягким.       — Чего грустишь? — спросила девушка с длинными, почти чёрными волосами по поясницу, — Ну-ка, подбородок подними. Эй, Джисон-а, что с тобой?       Джисон посмотрел на девушку и вздохнул.       — Черён, в порядке всё, — он попытался улыбнуться, но вышло криво.       — Тебя сильно в плечо шарахнули? Выглядишь обиженным, — она не дождалась ответа, поэтому сказала: — Ты такими темпами скоро рыбой станешь.       — Почему?       — Молчишь потому что постоянно.       — Это плохо?       — Непривычно, — Черён пожала плечами и скинула волосы со лба, — Ты голоден?       Джисон уже и забыл, что хотел есть. Его мысли снова потекли ручьём, и он даже не понял, что наворачивал уже второй круг по коридорам университета, гуляя без какого-то конечного пункта назначения.       — А, да.       — «А, да»? У тебя всё хорошо?       Джисон вздохнул и перевёл взгляд на Черён, которая с каким-то беспокойством смотрела на него. Хан не понял вопроса, поэтому просто кивнул. С ним всё в порядке, что может быть не так?       — Пойдём кушать, — сказал он, — Что там сегодня дают?       — Не знаю, я там не была, — пожала плечами Ли и ускорила шаг, — Пойдём, пока я не начала стены грызть.       Джисон усмехнулся и кивнул. Он тоже ускорился и сравнялся с девушкой, чтобы не отставать и не терять из виду её лицо, озарённое яркой улыбкой.       — Как дела с учёбой, Джисон-и? Отлыниваешь?       — Вообще-то нет.       — Я так и поняла, — Черён усмехнулась и зашла в небольшой кафетерий, который находился на первом этаже, — Пойдём быстрее, пока еду не разобрали.       Джисон кивнул больше сам себе и почти побежал к витрине, чтобы оглядеть то, что сегодня было в меню. Парень наклонился над витриной и стал разглядывать блюда.       — Ну? — спросила Черён, — Выбрал что-то?       — А ты?       — А что я?       — Ты выбрала?       — Нет ещё.       — Ну и я тоже.       Черён усмехнулась и тоже пробежалась взглядом по блюдам, что стояли за тонким стеклом.       — Я хочу пибимпаб и, наверное, кимчи.       — Наешься?       — А то. — девушка поправила выпавшую из-за уха прядь волос и повернулась к Джисону, — А ты что будешь, мистер Странность?       — Почему «Странность» сразу?       — Потому что ты странный.       Джисон вздохнул и сложил руки на груди. Он прищурился, смотря на витрину, но так ничего особенного для себя не нашёл. Хан хотел поесть чего-нибудь вкусного, но на его глаза попались лишь кимчи-чиге и тарелочка риса. Больше тут брать было нечего. Друзья взяли свою еду, оплатили и пошли к дальнему столику в углу, который, на удивление, оказался занят.       — Ну блин, — сказал Джисон, кинув взгляд в сторону того парня, что там сидел, — И что теперь?       — Вокруг столиков полно, чё ты уцепился именно за тот? — спросила       Черён и пошла к другому столу.       — Да потому что он мой любимый. Там никто не видит, и можно спокойно поесть.       — Ты стесняешься есть при других людях? — девушка приземлилась на стул и взяла палочки в руки, явно готовясь к тому, что эта вкусность сейчас попадёт к ней в рот и пробудит вкусовые рецепторы.       — Нет, ты меня не поняла, — Джисон вздохнул и взял ложку, сев напротив, — Я людей не люблю.       — Это я знаю, мог бы и не повторять.       — Зачем спрашиваешь тогда? — спросил Джисон, набив щёки рисом.       — Потому что ты выглядишь забавно, когда говоришь, что людей не любишь, — она пожала плечами, жестикулируя палочками, — С Сынмином гулять идёшь сегодня?       — Да как-то не думал об этом.       И правда. Сегодня он ни разу не подумал о том, что должен встретиться с Сынмином после пар. Они ведь ещё вчера об этом договорились, но Джисон почему-то улетел далеко в свои мысли, что заглушали любые звуки, находящиеся вокруг него.             Джисон потупил взгляд в тарелку, разминая в ней рис, которые был уже смочен бульоном из супа, и пропустил мимо ушей всё, что говорила ему Черён. А говорила она много, не останавливаясь. Кажется, ей нужно было выговориться. Жаль, что она выбрала не того человека, кто мог бы послушать её или поддержать. Джисон предпочёл выключить громкость мира и улететь в небытие.       — Ты слушаешь меня вообще? — пощёлкала Ли пальцами у глаз Джисона, — Я перед кем тут распинаюсь?       — Извини, — поджал губы Джисон и продолжил есть.       — «Извини»? Серьёзно? Джисон, послушай, я тебя не узнаю. Ты буквально несколько недель назад активно обсуждал со мной все волнующие меня и тебя темы, а сейчас что? Ты смотришь на тарелку риса. Может, ещё и поговоришь с ним? — Джисон только прыснул, продолжая жевать клейкий рис, — А что? Я серьёзно. «Привет, рис, я Хан Джисон. Я меняю общение с Черён на то, чтобы пялиться на тебя, потому что моё внимание должно быть приковано именно к тому, что важнее. А важнее ты, потому что после трёх пар я жрать хочу как слон, поэтому Ли Черён уходит на задний план, и я её даже не слушаю».       — Ну хватит, Черён, — с упрёком сказал Джисон и отложил ложку, — Не так всё.       — А как? Мне в твою голову залезть, чтобы понять? Я мысли читать не умею, Джисон-а. Или ты мне рассказываешь, что случилось, или мне придётся из тебя это доставать клешнями. А ты знаешь, что я это хорошо делаю. Подумай, пожалуйста, что тебе больше нравится.       Хан невольно закатил глаза, чувствуя, как тошнота подбирается к горлу. Он поджал губы и вновь потупил взгляд в стол.       — Да не знаю, может, устал.       — От чего? От учёбы?       — Наверное.       — Сочувствую, — послышался сзади знакомый голос, а затем Джисон почувствовал тёплые руки на плечах,       — Привет, бездельник.       Джисон улыбнулся, распознав голос Сынмина, и закинул голову назад, чтобы встретиться с его взглядом.       — Сынмин-а, гулять идём? — спросил Джисон без особого энтузиазма.       — Послушай, я забыл о том, что сегодня с девушкой договорился в кино сходить, — Сынмин виновато улыбнулся, — Я был бы рад с тобой погулять, но получится только в следующий раз. Извини.       Джисон мысленно выдохнул, но на лице у него появилась понимающая улыбка.       — Ничего страшного, не извиняйся, — сказал он и кивнул, — Всё в порядке.       — Точно? Не обижаешься?       — Ты ещё спрашиваешь? Когда я обижался на такую мелочь?       — Ну мало ли, — Сынмин пожал плечами и наконец убрал руки от Джисона, — Черён, а у тебя как дела?       Девушка всё это время сидела напротив, сложив руки на груди, и, прищурившись, смотрела на парней напротив.       — Спасибо, что вспомнили про меня, великие собеседники, — съязвила она и закатила глаза, — Ей-богу, когда ты приходишь, так вы оба меня не замечаете. — обратилась она к Сынмину, — Не стыдно?       — Ну извини, многоуважаемая Госпожа Ли Черён, я не виноват, что вижусь с Джисоном настолько редко, что перетягиваю на себя всё внимание.       — Лучше бы внимание своей девушки на себя перетянул, — Черён взяла стакан сока и отпила из него, — Кстати, как она?       — Лиа? Да порядок, — ответил Сынмин, качнув головой вбок, — Если ты успела услышать, то я в кино с ней иду.       — Это вы сколько уже с ней встречаетесь?       — Неделю.       — А, — Черён усмехнулась, — Ну теперь понятно, почему ты Джисона на неё променял. Не хочешь, чтобы она поняла, какой ты на самом деле?       — Ой, Черри, не душни, — закатил глаза Ким, — Я уже тебя наслушался вдоволь на лекции, весь мозг проела.       — Чайной ложечкой, —с гордостью в голосе проговорила Черён.       — Проела? — спросил Джисон.       — Ага, — кивнул Сынмин и наконец приземлился рядом на стул, — Села со мной и как начала щебетать. Я даже не запомнил, что она говорила.       — Вот вы все мужчины такие, — Черён наигранно вздохнула, — Слушаете только тогда, когда ва́м нужно, а не когда девушкам нужно.       — Мне разве интересно слушать про то, с кем ты переспала на прошлых выходных? — всплеснул руками Джисон.       — Не знаю, как тебе, но я уверена, что остальным очень интересно об этом послушать, Джисон-и, — съязвила Черён и обвела взглядом кафетерий.       — Тут их не так всех много.       — Да ладно? А знаешь, как быстро слухи разносятся? В одном месте ты пукнул, а в другом уже...       — Обосрался, — закончил Сынмин, а после встал, — Ладно, пора мне. А то Лиа уже заждалась меня. Я пойду. Приятного аппетита, если вы ещё не закончили, — и, отсалютовав, он вышел из кафетерия.       Черён окинула Джисона взглядом, который снова начал издеваться над супом и рисом, а после сложила руки на груди.       — Ну?       — Что? — не понял он.       — Ладно, не хочешь — не говори. Я пытать тебя уже устала.       — Ой, а как втирала мне про то, что клешнями вытаскивать будешь, и про то, как хорошо это делать умеешь, — Джисон скривился и отставил от себя тарелку.       — Ты наелся, что ли?       — Ну да.       — Ты мало поел.       — И что?       — Ты не наелся.       — Меня тошнит.       Черён вздохнула и вложила один поднос в другой, а затем собрала посуду на один из них.       — Ты сейчас куда?       — В общагу собирался, — ответил Джисон и потянулся на стуле, — Поваляться хочу.       — А, ну хорошо, — Черён встала из-за стола и взяла подносы.       — А ты куда?       — Тебе ведь неинтересно, с кем я переспала на прошлых выходных, — прищурилась Ли, — Думаю, не будет интересно, с кем на этих. — и ушла.       Джисон впал в ступор и поднял брови, переваривая услышанную фразу. Ну никак он сейчас не ожидал услышать именно это, поэтому просто встал и вышел из кафетерия, схватив по пути рюкзак. Он заглянул в раздевалку, схватил куртку и натянул её на руки.       Хан вышел из университета и вдохнул морозный воздух, набирая в лёгкие побольше свежего кислорода, — самое то после тяжёлого дня в стенах пыльного университета. Джисон хрустнул шеей и спустился по ступенькам, подпрыгнув и приземлившись на асфальт. Парень достал накладные беспроводные наушники из рюкзака, подключил их к телефону через блютуз и надел, включая свой любимый плейлист — The Neighborhood.       Джисон расслабленно прикрыл глаза, а после начал идти в сторону общежития, где проведёт остаток этого дня, разлагаясь на своей кровати.             Усталость накрывала с головой, поэтому Хан пару раз споткнулся об собственные ноги, даже не замечая того, как его начинает заносить в сторону. Джисон вырванивался, начиная идти прямо, но этого надолго не хватало. Нужно было срочно зайти в комнату, заварить себе какао и лечь под тёплое одеяло, чтобы никакие лишние посетители не смогли достать Джисона. Но сейчас он всё ещё был на улице. Его кончик носа и щёки покраснели от лёгкого мороза, который всё-таки смог пробраться до внутренностей и неприятно их пощекотать. Хан нахмурился и закутался в куртку, уткнувшись носом в шарф.       Джисон засунул руки в карманы куртки и проморгался, смахивая с ресниц свежую снежинку, только что упавшую с неба. Благо, снежинки не могут подниматься с земли, иначе это было бы как минимум странно. Хан поджал губы, замечая, что снег усиливается, и ускорился. Ему никак не хотелось попасть под метель или даже просто под снег — Джисон его не любил. С ним связано не так много хороших воспоминаний. Неплохо только то, что сейчас не настолько холодная температура для того, чтобы надевать шапку. Хоть и уши уже тоже приобрели оттенок боярышника.       Джисон завернул на слегка присыпанную снежными хлопьями дорожку, ведущую к кампусу, и уверенно зашагал по ней, зная, что в комнате ждёт тёплое одеяло. А ещё самый ужасный в мире сосед, которого только можно было вообще придумать.       С Хёнджином невозможно было ужиться вместе. Радовало только то, что Хван приходил в комнату только для того, чтобы там переночевать. Где он был в остальное время суток — Джисон и представить себе не мог.       Хёнджин учился на другом факультете.       Вообще, этот университет смешал в себе несколько самых разных направлений, которые были в разных корпусах, что не могло не радовать, потому что Джисон не пересекался с Хёнджином. Джисон выбрал филологическое направление, а точнее зарубежную филологию. Его всегда интересовали языки и написание стихов, поэтому он очутился именно тут. А вот Хёнджин, наоборот, всё, что связано с языками и литературой, просто терпеть не мог, поэтому выбрал то, что связывало его с его хобби.       Джисон всё время приходил в комнату, заваленную картинами и холстами. Хорошо, что Хёнджин был не настолько уж плохим человеком, поэтому хранил картины только на своей половине. Да, иногда они попадали на половину к Джисону, но Хан сильно не жаловался на это, потому что, во-первых, это не мешало, а во-вторых, это было бы бесполезно.       С Хёнджином невозможно было ужиться — и Джисон это скоро понял. Почти сразу же после того, как их обоих заселили в одну комнату. Хван был хорошим собеседником, но вот хозяином — определённо и точно нет. На его половине всегда царил бардак, который он называл «творческим беспорядком». Джисона в край раздражало такое отношение к вещам и к собственному перфекционизму. Хан терпеть не мог те моменты, когда видел на половине напротив поле после Афганской войны.       Он множество раз ругался с Хёнджином по этому поводу, говоря и прося его хоть иногда убираться на своей половине, чтобы Джисону не приходилось лежать весь день лицом к стенке, лишь бы этого не видеть. Но Хёнджину было будто всё равно. Он сначала кричал на Джисона в ответ о том, что не будет этого делать, а потом его гнев сменился на открытый пофигизм. Хван только кивал на слова Джисона о том, что нужно прибраться. Вскоре Хан оставил эти попытки и решил, что будет убираться и на половине Хёнджина.       Хван такую идею не одобрил. Точнее, он очень удивился, когда зашёл в идеально убранную комнату и час не мог найти свои кисти. Маты летели из его рта, словно пчёлы из своего улья. Джисон в тот момент лежал на своей кровати, накрывшись одеялом с головой, и боялся признаться в том, что кисти больше не валяются под кроватью, а аккуратно лежат на полке в кладовой, которая находилась на первом этаже. В итоге Хёнджин всё же узнал об этом и покрыл Джисона трёхэтажным матом, после чего спустился в кладовую и вернулся обратно. Целый вечер он бурчал о том, что так нельзя делать и это бред — убираться в комнате, так ещё и в чужой, когда хозяин точно дал понять, что это делать запрещено.       Джисон покивал ему в той же манере, что и Хёнджин кивал Джисону на его просьбы, а затем уснул. Проснулся Джисон в том же бардаке. Ещё пришлось сказать спасибо Хёнджину за то, что и на половине Джисона он тоже прибрался. Хан тогда сильно разозлился. Ему пришлось полдня убирать весь хлам, что Хёнджин накидал на пол и на письменный стол Джисона.       И вот сейчас, вставляя ключ в замочную скважину, Джисон просто молился о том, чтобы Хёнджина не оказалось внутри. Да, он неплохой парень в плане внешности. Да, с рим можно обсудить какие-то вещи. Но Джисона ужасно раздражало его безразличие, поэтому, когда оба находились в комнате, то всё время ссорились.       Дверь открылась, и как же Джисон обрадовался, когда увидел Хёнджина с собранными в хвостик волосами, что сидел на полу и облизывал кисть, которая была вся в синей акварели, что аж закатил глаза.       — У тебя всё нормально? — спросил Джисон, прикрывая за собой дверь, — В краски что-то намешали, да?       — Думаешь, я токсикоман?       — А что, нет?       — Нет, потому что акварель не пахнет, — ответил Хёнджин и облизнул синие губы.       — И как? — спросил Джисон, кинув рюкзак на стул и сев на свою кровать, — Вкусно?       Он выключил наушники и положил их рядом с собой.       — Хочешь попробовать?       — Фу, нет, — скривился Хан и помотал головой, — Я на кухню иду. Тебе какао сделать?       — Ого, с чего ты такой добрый? — удивился Хёнджин, повернув голову в сторону Джисона.       — Я сейчас передумаю и сделаю только себе, — фыркнул Джисон, сложив руки на груди.       Хёнджин усмехнулся.       — Сделай мне. Но кинь маршмеллоу.       — У меня их нет.       — Возьми у меня на столе, — Хван кивнул в сторону своего стола, а Джисон ужаснулся.       На его столе не было ни единого свободного места — всё завалено холстами и красками, а также ещё каким-то мусором. Джисон тяжело вздохнул, подавив желание вскрикнуть, и просто посмотрел на Хёнджина, что уже отвлёкся на свой новый шедевр.       — И как я, по-твоему, должен там найти твои маршмеллоу? — спросил он, сдерживая раздражение.       — О, Джи, да от тебя прям добротой веет, — хмыкнул Хван, выводя линии на холсте, — Подними свою задницу с кровати для начала, а потом уже вопросы задавай.       — Ты что, прикалываешься? — он встал с кровати и подлетел к столу Хёнджина, — Да я только дотронусь до бумажки, ты сразу вопить начнёшь!       — Заметь, вопишь сейчас ты, — Хван указал на Джисона кончиком кисти, — Разберись там сам.       — Я могу это убрать?       — Можешь, — кивнул Хёнджин, а Джисон облегчённо выдохнул, — Но я не гарантирую, что после такого ты выживешь.       После этих Джисон напрягся и прищурился.       — Почему ты любишь бардак?       — Я тебе уже говорил, что это не бардак, а творческий беспорядок. Не надо мне тут ля-ля, Джи, — было слышно, как Хёнджин внутренне закипает, — Сделай мне какао, Джи, и не лезь.       — Ох, я-то не лезу. Просто интересуюсь, почему у творческих людей не всегда всё в порядке с башкой, — он сунул руку под стопку бумаг и достал оттуда упаковку с маленькими маршмеллоу.       — А ты-то стихи свои читал? — в ответ стрельнул Хёнджин, — Перечитай, может, поймёшь, у кого всё-таки что-то не так с башкой.       — Точно не у меня, — он остановился у двери и надавил на ручку.       — Мы оба творческие личности, Джисон, — улыбнулся ему Хёнджин, — Не смей это отрицать. Сам же понимаешь, что не получится.       — И?       — Палку согни. Я тебе говорю о том, что мы оба не совсем уравновешенные в этом плане.       — Думаешь?       Хёнджин тяжело вздохнул.       — Иди и сделай мне какао. Не задавай вопросы, ты меня бесишь уже.       Джисон закатил глаза и вышел из комнаты. Через две минуты он вернулся, взял свою кружку и остановился возле Хёнджина.       — Моя кружка на столе, — ответил Хван, не поднимая взгляда.       — Это я уже понял, — Джисон перенёс свой вес на одну ногу, — А поточнее координаты можно?       — Вряд ли.       — Понятно. Значит, потом не ори на меня за то, что я тут тебе провёл археологические раскопки.       Джисон направился к столу Хёнджина. Он сгрёб все бумаги и скинул их на пол, после чего среди них нашёл кружку Хёнджина с лилиями.       Хан взял обе кружки и наконец вышел из комнаты, шагая на кухню и насвистывая какую-то мелодию, от которой Хёнджин закатил глаза и продолжил выводить что-то на холсте.       Хан быстро сбегал до общей кухни и вернулся в двумя кружками какао, конечно, не без скандала. В коридоре он встретился с двумя девушками, что никак не хотели уступать ему дорогу, поэтому пришлось немного покричать на них, чтобы они наконец поняли, что тут всё сделано не просто так и не для каких-то мелочей.       Джисон вернулся к Хёнджину и увидел, что тот валяется на полу. Кисточка отброшена в другой конец комнаты — на половину Джисона — а сам Хёнджин лежал в позе звезды.       — Ну и что ты развалился? — спросил Джисон, поставив обе кружки на свой стол, ведь стол Хёнджина за пять минут превратился в тот же самый бардак, который Хан «старательно» убрал перед походом на кухню.       — Я задолбался, — ответил Хёнджин, пропиливая взглядом потолок.       — О, ясно. А я думал, что ты решил накидаться таблетками.       — Мысли были.       — Ты шутишь?       — Естественно, Джи, — вздохнул Хёнджин и сел на полу. Его волосы выбились из хвостика, и сам парень был больше похож на какого-то ёжика, чем на человека, — Ты принёс мне какао?       — Нет, я по дороге сам всё выпил.       — Как же я тебя обожаю, — усмехнулся Хёнджин и снова завалился на пол.       — Что случилось? — спросил Джисон, отпивая из своей кружки какао.       — У меня пропало вдохновение.       — Прям так резко?       — Ага.       — А что ты рисовал?       Хёнджин выровнялся и почесал затылок. Он повернулся и встал на четвереньки, чтобы среди завалов на полу найти то, что он до этого рисовал.       В порыве гнева, пока Джисона не было в комнате, Хёнджин решил, что тот холст ему никогда не понадобится, поэтому засунул его куда-то под кровать и закидал другими листами.       Если Хёнджин делал что-то неидеально или не так, как ему хотелось, то эта работа или какое-то дело летели в далёкий ящик. Парень не хотел, чтобы его незаконченные или не дотягивающие до идеала рисунки кто-то видел. Ему казалось, что если кто-нибудь это увидит, то сразу же осудит его. Хван больше загонялся, хотя и сам понимал, что большинство людей его похвалят, ведь не заметят тех косяков, которые видел он. Тот же самый Джисон — он всегда говорил Хёнджину о том, что его рисунки прекрасны и что ни у кого таких не видел.       Хёнджин и вправду рисовал как-то по-особенному. В его картинах проглядывались скрытые чувства. Джисон их видел и не мог промолчать или сказать что-то плохое о его картине. Это было просто невозможно, поэтому Хан всегда говорил то, что думал или то, что видел на самом деле.       Но Хёнджину этого не хватало. Ему в детстве в голову кто-то вбил, что он какой-то не такой и что у него всё плохо получается. А он запомнил.       Наконец, Джисон увидел, что Хван выползает из-под кровати с холстом. Хёнджин шмыгнул носом и встал с пола, чтобы подойти к Джисону, который уже уместился на своей кровати с чашкой какао. Хёнджин зацепился носком за ковёр, чертыхнулся, но всё же подошел к Джисону и развернул лист лицом к нему.       — О... — сказал Джисон, всматриваясь в рисунок, — Это кто?       — Парнишка какой-то. Внешность у него обалденная, я залип. Хотел его нарисовать, но понял, что не могу. Его слишком сложно рисовать, потому что пропорции лица какие-то ну очень идеальные.       Джисон взгляделся в рисунок, где был изображён парень с очень красивой внешностью. Его черты лица так и манили к себе пальчиком чувств. Парень с холста заглядывал прямо в душу с каким-то лёгким прищуром. Его бледноватая кожа под светом казалась ещё бледнее, а алые полуоткрытые губы выглядели слишком красочно на фоне той же самой кожи. Этот контраст привлекал, и в нём не было ничего лишнего или слишком резкого.       Возможно, Хёнджин сумел передать краски. А возможно, что этот парень был именно таким.       — А откуда ты его знаешь? — спросил Джисон и потянулся руками к холсту, чтобы взять его и рассмотреть поближе.       — Я, — он отдал ему холст и почесал шею, — Видел его несколько раз. Он тоже на филологическом, только учится на препода.       — На филологическом? — задумался Джисон и перевёл взгляд на растрёпанные рыжеватые волосы парня, — Я его видел где-то.       — Естественно, у вас пары общие есть.       — Что, серьёзно? Откуда ты знаешь?       — Расписание посмотрел.       — Зачем? — не понял Джисон, — Ты влюбился?       — Ты знаешь, что такое «научный интерес»? Так вот, это он.       — Нет, я бы понял, если бы ты с ним просто начал общаться. Но узнавать, на каком он факультете, а тем более смотреть его расписание.. Тебе не кажется, что это слишком?       — Не знаю. Нет, наверное. Это просто для вдохновения, но я понял, что у меня не получится. Да и не похоже совсем, так что отдай, — он вырвал лист из рук Джисона, скомкал его и кинул в мусорку, после этого Хван завалился на свою кровать и уткнулся лицом в подушку.       — А зовут его как? — спросил Джисон.       — Разве не ты с ним видишься?       — Послушай, я не завожу общения с однокурсниками. Тем более, что он не в моей группе.       — Ну я тоже не знаю. Тем более, это уже неважно, потому что не получилось ничего, — буркнул Хёнджин и отвернулся к стенке, — Теперь будь добр — помолчи. Я хочу спать.       — А какао? Кому я делал?       — Выпей сам.       — Только потом не жалуйся, если я всю ночь буду в туалет бегать.       Хёнджин тяжело вздохнул и ничего не ответил, а Джисон взял телефон и зашел в чат с Сынмином. Он очень пожалел, что не пошёл с ним гулять, но это было не его решение.

Вы:

привет, как ты там с Лией?

Сынмин-а: да порядок. а ты как, заяц? в порядке?

Вы:

да, всё хорошо

Сынмин-а: а чего пишешь?

Вы:

мне скучно

Сынмин-а: хочешь погулять?

Вы:

хотелось бы

но ты же с Лией, нет?

Сынмин-а: закончили уже выйдешь минут через двадцать? я к общаге подойду

Вы:

да, выйду

Сынмин-а: окей       Джисон вышел из диалога и пулей полетел к шкафу, чтобы найти свою серую кофту на молнии — «зипку». Так как на улице ему не понравилось, и он замёрз, будучи одетым на одну рубашку, Хан решил, что нужно будет утеплиться. Он натянул кофту и накинул капюшон на голову, но, посмотрев в зеркало, понял, что без капюшона будет лучше, после чего побежал к двери, схватил куртку, обулся и вышел в коридор общежития.       — Ты куда? — крикнул Хёнджин, но ему уже никто не ответил, — Кретин.       Джисон побежал по ступенькам вниз, спотыкаясь о штанины своих джинсов, и ударился плечом о дверной косяк.       — Куда ты несёшься? — нахмурился один из старших студентов, что тоже жил в этом общежитии, — Не учили, что по лестнице спускаться аккуратно нужно?       — Ну извини, — кинул ему Джисон, — Я случайно.       Блондин только покачал головой и вздохнул. Бан Кристофер Чан был ещё тем душнилой, что никогда не воспринимал младших всерьёз. Он часто с ними общался так, как общаются хозяева с собаками, когда дрессируют их. Джисон уже давно понял, что лучше с ним не пересекаться, иначе будет плохо. Но в этот раз по чистой случайности он чуть не влетел в него, а влетел в стену. Как раз по той причине, что не хотел влететь в самого Кристофера.       Джисон открыл входную дверь и тут же зажмурился от холодного воздуха, что ударил ему прямо в лицо, замораживая щёки. Подул ветер, пробираясь прямо к шее Джисона через тёплый шарф. Хан поморщился и натянул шарф на нос, укутываясь параллельно в куртку. Он осторожно ступил на снег и увидел Сынмина, который уже подходил к общежитию.       На радостях Джисон улыбнулся и побежал к Сынмину, но поскользнулся на льду, который непойми откуда взялся, и поскользил прямо в руки Кима.       — Воу, ты куда? — не понял Сынмин, пока не увидел, что Джисон не собирается останавливаться, — Джисон, твою за ногу!       Сынмин успел только рот раскрыть, в его объятия влетел Джисон и снёс их обоих. Ким упал в снег и застонал от боли в копчике.       — Свалился ты на мою голову, — пробубнил он и шикнул, когда Джисон приподнялся на четвереньках.       — Вообще-то не на голову, а на живот, — возразил Джисон и встал, — Руку давай.       Сынмин прокряхтел и встал с земли с помощью Джисона. Он отряхнул свои джинсы и косо глянул на друга.       — Ты почему так бежал? Снёс меня, больно же.       — Извини, — протянул Джисон и виновато улыбнулся, сложив руки за спиной, — Я был рад тебя видеть.       — Виделись же, — Сынмин закатил глаза, — Или тебя там Хёнджин уже в мясорубке перетёр?       — Ну не так, как обычно, но примерно, — кивнул Джисон и засунул руки в карманы, — Куда пойдём?       — В парк хочешь? Можно горячего шоколада попить, — предложил Сынмин, тоже засунув руки в карманы, — А то как-то холодно.       — А давай, — кивнул Джисон и пошёл к выходу с территории общежития, — Как с Лией время провёл?       — Да неплохо. Фильм, правда, скучноватый был. Мы всё время проболтали.       — Попкорн ели?       — Да.       — Целовались?       — Джисон.       — Что? — невинно вскинул брови Джисон и повернулся лицом к Сынмину, шагая теперь вперёд спиной, — Я задаю вполне логичный вопрос.       — На который я не отвечу. Спасибо, что поинтересовался, но я в такие подробности тебя опускать не хочу.       — Ну и ладно. Не очень-то и хотелось, — буркнул Джисон и развернулся, идя теперь уже как нормальный человек. Только сейчас он поравнялся с Сынмином, — Послушай, как там дела у Черён с учёбой? Она со мной так и не поговорила нормально.       — Я отвлёк вас, когда пришёл?       — Ну вообще мы эту тему не заводили, но я хотел спросить. А она потом ушла, и я не успел. Может, ты расскажешь что-нибудь? Как там у неё дела?       — У тебя её номера нет, что ли? Написал бы, — ответил Сынмин, загребая снег кроссовками.       — Есть. Но я не хочу ей писать, — он кинул взгляд на кроссовки Сынмина и нахмурился.       — Почему не хочешь?       — Она, по-моему, обиделась, — Джисон пожал плечами, — Пошла относить подносы, спросила, куда я дальше пойду, а когда я ей задал такой же вопрос, то она сказала что-то наподобие: «Тебе же неинтересно, с кем я спала на прошлых выходных, вот и на этих вряд ли будет интересно» и ушла.       — Бред, — усмехнулся Сынмин, — Не обиделась она. Не знаешь Черён что ли?       — Знаю. И очень даже хорошо.       — Тогда почему загоняешься?       — Не знаю, мне показалось, что она обиделась.       — Да брось, — хохотнул Сынмин, — Не будет она обижаться на такую мелочь. Сама прекрасно понимает, что не всем хочется слушать про её ночные перепихоны, когда голова должна быть забита учёбой.       — Ну, может, ты и прав, — кивнул Джисон.       — На все сто процентов.       — Так ты не расскажешь, как она?       — Сам спроси у неё.       Джисон вздохнул и поджал губы. Он потупил взгляд в землю, смотря на то, как проминается свежий снег под ногами. Лёгкий хруст доносился до ушей и заставлял невольно улыбаться.       — Ты чё лыбишься? — спросил Ким, — Шизофреник?       — Ну почему так сразу?       — Потому что люди обычно просто так не улыбаются.       — А я, может, не просто так улыбаюсь.       — Да? А почему тогда?       — Думаю.       — О чём?       Джисон промолчал. Он и сам не знал, о чём он думает. Сейчас, кажется, от его прошлого состояния не осталось ничего. Он чуствовал себя прекрасно и продолжал «жить». Ему хотелось говорить и общаться, хотелось обсуждать волнующие темы. И это его удивило, ведь несколько дней назад ему хотелось лишь валяться на кровати и ни с кем не разговаривать. Джисон не был в силах даже взять телефон и ответить на сообщения друзей. Он спал целыми днями, стараясь восстановиться, но это получалось плохо. Потом приходилось объясняться всем знакомым, почему Джисона не было в сети и почему он не отвечал на сообщения, когда по обыкновению он в телефоне двадцать четыре на семь. Это на него не похоже.       — Не знаю, — в итоге ответил Хан и поёжился.       — Я так и знал. Из тебя никогда ничего вытащить нельзя. Только Черён что-то достать может, и то не всегда.       — Ну да. Она сегодня отказалась это делать.       — Всё ещё думаешь, что она обиделась?       — Почему ты зимой в кроссовках? — резко перевёл тему Джисон, не желая больше обсуждать Черён.       Сынмин поднял брови, не ожидая такой резкой смены разговора, а затем посмотрел на свои кроссовки.       — Они с мехом, мне тепло, — ответил он.       — Понятно.       — Почему спрашиваешь?       — Да просто. Я зимой в ботинках хожу, никогда не понимал, как можно в кроссовках ходить.       — А я думал, что кроссовки и кеды — твоя любовь, — усмехнулся Сынмин.       — Я не говорил, что не любовь. Я обожаю кеды, но гонять в них буду только с конца марта. Терпеть не могу, когда у меня мокрые ноги. От этого заболеть можно, а насморк я не вывожу.       — У тебя прям забит нос во время насморка?       — Сначала сопли, я чихаю, а потом нос забивается, и я дышать не могу.       — Ого, — удивился Сынмин, — у меня всегда просто сопли.       — Везёт тебе.       — Ага, — Ким усмехнулся, — По квартире с пачкой салфеток хожу.       — Это всё же лучше, чем вообще не дышать.       — Тоже верно.       За это время они подошли к небольшому киоску, где можно было купить какие-то бутерброды и заказать кофе или другие горячие напитки. Джисон встал и посмотрел на телевизор, где высвечивалось электронное меню. Не сказать, что он сильно хотел кушать, но поесть всё же было нужно, потому что он пришёл с универа и ничего не поел, а в кафетерии поковырялся в рисе и поиздевался над супом.       — Что хочешь? — спросил Сынмин, — Я заплачу.       — Что? — не понял Джисон.       — Я заплачу. Давай выбирай, пока я добрый.       — Ты сегодня реально добрый, — усмехнулся Джисон, клубок пара вырвался из его рта, — Я прям удивлён.       — Да.       — На тебя так Лиа повлияла?       — Возможно.       — Целовались всё-таки? — он прищурился, стараясь заглянуть в глаза Сынмину.       — Я тебя предупредил. Ещё слово, и ты будешь платить за себя сам.       — Ладно-ладно, извини, — он перевёл взгляд на меню, — Но а как тогда ещё можно объяснить такое поведение?       — Просто хочу купить еду своему лучшему другу.       — Я понял, — Джисон решил, что больше не будет доставать Сынмина, поэтому сказал: — Я хочу сэндвич с курицей и сыром и горячий шоколад.       — Окей, заяц, — кивнул Сынмин и подошел к окошку, делая заказ.       У Джисона взлетели брови, когда после заказа Хана Сынмин заказал себе сэндвич с ветчиной.       — Ты же ветчину на дух не переносишь, — сказал Хан, — Что с тобой?       — Не знаю. Попробовать захотелось.       — Ну да. Я так и понял.       Джисон повернулся спиной к киоску и стал смотреть по сторонам. На улице незаметно потемнело. Не сказать, что прям сильно, но сумерки уже точно нагрянули, закрывая собой дальние дома. Хан поджал губы, кидая взгляды на людей, что проходили рядом, а затем его взгляд зацепился за фигуру какого-то парня, что шёл по снегу в одной лишь кофте с капюшоном, сложив руки на груди.             Джисон нахмурился и прищурился, стараясь разглядеть лицо незнакомца, но это у него не вышло, ведь тот парень был довольно далеко.       — И не холодно ему без куртки? — тихо сказал Джисон сам себе, забыв о том, что сейчас рядом стоит Сынмин.       Как только Джисон понял, что стоит не один, то мысленно ударил себя по лицу рукой и начал молиться, чтобы Ким его не услышал и не подумал, что он реально шизофреник. Но, заметив движение справо, Джисон понял, что Сынмин всё-таки услышал.       — Кому? — спросил Ким.       — А? — лучший вариант — притвориться дурачком.       — Кому не холодно без куртки? — уточнил Сынмин, складывая карточку в картхолдер.       — Никому.       — Ты чё, сумасшедший, Джисон?       — Почему?       — А почему ты сам с собой болтаешь? Пугаешь меня, знаешь ли.       — Да там просто парень проходил без куртки, вот я и сказал сам себе. Мысли в слух, если ты знаешь о таком.       — Ну знаю. А почему тебя волнуют незнакомые парни?       Джисон прищурился, пытаясь найти взглядом того, о ком сейчас говорил, но безуспешно. Парень ушёл в неизвестном направлении и больше не появлялся в поле зрения Джисона.       — А ты разве не интересуешься тем, как одеты люди?       — Эм.. — задумался Сынмин, — Ну вообще-то интересуюсь. Но я же не говорю: «не холодно ли ему без куртки?» Или как ты там сказал?       — Да без разницы вообще. Сказал и сказал, чего ты прикопался?       — Да с того, заяц. Обычно люди не волнуются за незнакомцев.       — А вот я волнуюсь. Привыкай, — он шмыгнул носом и поправил себя: — Точнее, не волнуюсь, а интересуюсь.       — Ну я понял.       Парни дождались, пока им отдадут их заказ. Сэндвичи были обёрнуты в бумажные пакетики, а горячий шоколад налит в картонные стаканчики. Джисон поблагодарил Сынмина, и они оба пошли дальше по парку, освещённому огнями, шурша бумажными пакетами.       В Январе было особенно холодно, но Джисон старался не обращать на это внимание. Температура колебалась от минус трёх до минус семи. Часто дули холодные ветры, и Хан расстраивался, потому что хотел тепла, которое никак не приходило к ним. Благо было хорошо, что температура не опускалась ниже десяти.       В какие-то моменты Джисон даже осекал сам себя за то, что жалуется на погоду, ведь в каких-то регионах температура опускалась и ниже минус тридцати градусов. В Корее ещё цветочки, хоть и нетипичные для этой местности. Хан решил, что больше не будет думать о погоде. Осталось только почаще смотреть на градусник, чтобы понимать, как именно одеваться, но это не составляло особого труда.       Джисон и Сынмин дошли до лавочки, и Ким предложил приземлиться на неё.       — Попа же замёрзнет, — сказал Джисон и всё равно сел на лавочку, натягивая край куртки под ягодицы.       — Ну и ничего, — он усмехнулся, разжёвывая кусок сендвича, — Сэндвич, кстати, неплохой.       — А чё ты тогда засирал ветчину все года, что я с тобой общаюсь?       — Так было нужно. Дай твой попробовать.       Джисон протянул ему свой горячий сэндвич и поставил пальцы на уровне, где должен был быть максимум от укуса Сынмина, потому что Джисон знал, что у того рот как у мегалодона.       — Не доверяешь мне, да? — Сынмин отстранился от сэндвича Джисона, откусив довольно приличный кусок.       — Я предостерегаюсь, — он подвигал бровями, запивая еду шоколадом.       — Как там Хёнджин? Мозги тебе не вынес? Ты, вроде, сказал, что он тебя задолбал. Что там уже произошло за три часа?       — Да дурной он, — Джисон вздохнул, — Начал следить за каким-то парнем с филологического. Сказал, что у того классная внешность, и что он хочет его нарисовать. Я пришёл в комнату, и он уже рисовал. Я, естественно, удивился, что он даже внимания на меня не обратил, а потом понеслось. Я принёс ему какао, которое он, кстати, не выпил. Придурок, — Джисон перевёл дыхание и отпил шоколад, — Я у него спросил, откуда он того парня знает. Хёнджин ответил что-то невнятное, типа видел его пару раз. Потом я спросил, откуда он знает, что тот учится на филологическом.       — И он что?       — Сказал, что глянул его расписание, — Джисон прыснул и свернул пустой пакетик от сэндвича в трубочку, запульнув его в мусорку, — Бред, верно?       — Ну да, — Сынмин тоже доел сэндвич и выкинул пакет, но в отличие от Джисона просто скомкал его.       — Вот и я ему тоже так сказал. Я подумал, что он влюбился, а он мне сказал, что это научный интерес. Опять бред. Не умеет он врать. Ну вот скажи, зачем ему этот неизвестный парень? Просто чтобы нарисовать? Зачем тогда расписание его смотреть?       — Не знаю, — Сынмин откинулся на спинку скамейки, — А зовут его как?       — Не знаю.       — Он тебе не сказал?       Джисон покачал головой.       — Сказал, что это неважно, потому что рисунок у него не получился.       — А рисунок он тебе показал?       — Да.       — И как? Знаешь его?       — Видел, наверное, — Джисон качнул головой в сторону, — Но я не уверен. Типа, он мне кого-то знакомого напоминает, но если Хёнджин сказал, что непохоже, то вряд ли я узнаю его в жизни, если посмотрю.       — А имя он тебе не сказал только потому, что рисунок не получился? — Джисон кивнул, — Бред. Это даже звучит смешно.       — Я согласен. Но добиться от Хёнджина чего-то определённого — всё равно, что просить курицу погавкать.       Ким в голос рассмеялся и даже закашлялся от холодного воздуха. Джисон провёл рукой по его каштановым волосам, зачесав их, чтобы они не дай Бог окунулись в стаканчик с шоколадом.       — Ты же понимаешь, что не всё так просто?       — Естественно, — кивнул Джисон, — Просто этот дурень втюхался.       — А тот парень с тобой учится?       — Только на некоторых совместных парах. Хёнджин так сказал, но я вряд ли его узнаю.       — А на рисунке он красивым был?       — Ну симпатичным, — прищурился Джисон, а затем повернулся лицом к Сынмину, — Ты зачем интересуешься?       — Да так, — цокнул он языком, — Собираю достоверную информацию.       — Хочешь узнать, кто нравится Хёнджину?       — Может быть.       — Понятно.       Сынмин кивнул и больше ничего не сказал, а вот Джисон уже конкретно начал замерзать. Он засунул руки в карманы и уткнулся носом в шарф, смотря по сторонам. Небо совсем потемнело, скорее всего, ночью будет сильный снегопад.       — Но если он знает, какое расписание у него, то и имя его знает? — спросил Джисон.       — Ну да.       — Тогда получается, что Хёнджин с ним знаком.       — Почему ты так думаешь? — спросил Ким и повернул голову в сторону Хана.       — Потому что для того, чтобы узнать, где и на каком факультете учится человек, нужно узнать его имя. Типа, как ты его будешь искать? Нужно спросить у деканата.       — Тоже верно. Думаешь, знаком? — Ну или в крайнем случае через знакомых узнал.       — Как вариант, — кивнул Сынмин и облизнул губы, — А почему ты интересуешься? Для сплетен?       — Фу, зачем?       — Да я шучу. А если так, то правда, зачем?       — Хёнджин мне никогда и ничего не рассказывал. Мне интересно узнать о его интересах, тем более, когда тот парень со мной на факультете учится. Разве не интересно?       — Интересно, наверное, — Сынмин шмыгнул носом, — Джисон, я замёрз.       — Я тоже. Может, по домам?       — Да, давай, — Сынмин встал с лавочки и начал пританцовывать, — до завтра.       — Спишемся ещё? — спросил Джисон, тоже поднявшись с лавочки.       — Думаю, да.       Джисон приобнял Сынмина, они помахали друг другу руками и разошлись. Джисон ускорил шаг, несмотря на то, что на улице был гололёд. Он хотел поскорее добраться до общежития и зайти в тёплую комнату. Хотя, это было спорное желание. Видеться с Хёнджином всё-таки не хотелось. Друг ещё называется, не рассказывает ничего.       Однако какой он друг? Он просто сосед по комнате, у которого тоже не все дома, как и у Джисона. Если Хёнджин ударяется в творчество, то его оттуда не достать. Он будет рисовать сутками, пока не выдохнется и не уснёт.       У Джисона примерно то же самое, только он бесконечно пишет. И не может оторваться от этого дела. Хан махнул головой, отгоняя мысли о Хёнджине. Он понял, что толком от него ничего не добьётся. Нужно будет попозже расспросить его, всё-таки хочется знать побольше о том «объекте вдохновения». А вот сейчас его больше волновала Черён, которая за день ни разу ниу не написала, хотя всегда рассказывала о чём-то или писала банальное «как дела?»       Джисон поднялся по лестнице, вставил ключ в замочную скважину, потупив взгляд в одну точку, и провернул ключ два раза. Дверь в комнату с диким скрипом открылась, и повеяло холодом. Джисон поёжился и аккуратно ступил в темноту. Он нахмурился, видя, что окно открыто нараспашку, а Хёнджин лежит в своей кровати, укутавшись в одеяло с головой.       — Я, конечно, понимаю, что у тебя проблемы с вдохновением, — вздохнул Джисон и быстро разулся, — Но это не ровод делать из нашей общей комнаты морозильник.       Джисон проскользил в носках по линолеуму к окну и закрыл его, а затем пощупал батареи.       — Ты совсем дурак? Зачем ты их выключил? — Хан быстро повернул вентиль, и в батарею начала заливаться горячая вода, — Сумасшедший. Почему молчишь?       Джисон включил лампу, стоящую на его столе, которая осветила мрачную комнату своим тёплым светом, а после подошёл к кровати Хёнджина.       — Хван, — сказал Джисон, хлопнув парня по плечу, — Ну ответь уже. Хорош игнорить меня.       Хёнджин что-то пробурчал в одеяло и перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку.       — Что-что? — не понял Хан, — Так, ну-ка вставай. Надоел тут лежать и атмосферу портить своим кислым лицом. Ну не получился и не получился, Бог с ним. Ты его выкинул, что не так?       — Не так то, что я из головы выкинуть его не могу, — проскулил Хёнджин и сел на кровати, натянув одеяло на голову как капюшон, — Он не вылазит оттуда.       — Эм... — задумался Хан, — Ты точно не влюбился?       — Говорю же, что нет. У художников так бывает — объект вдохновения. Я пока не нарисую его, не успокоюсь.       — И как мне тебе помочь?       — Никак, Джи. Я не знаю.       Джисон вздохнул и сел на кровать рядом с Хёнджином.       — Ты бы куртку снял для начала, — буркнул Хёнджин, покосившись на Джисона, — Моя кровать, вообще-то, чистая была до тебя.       — Ну была, — кивнул Джисон, — Ты сам виноват, что решил сделать из нашей комнаты морозилку, пока меня нет. Умереть хотел?       — Нет. На морозе уснуть легче просто.       — Ты совсем придурок, я посмотрю.       — А ты что думал? Разве по мне не было это понятно ещё с самого начала?       — Было.       — Ну так и к чему всё это?       — Просто мне непонятно, чего ты так к тому парню привязался, — он вздохнул и пошёл к шкафу, чтобы переодеться.       — Если бы ты обратил внимание на его внешность, то сто процентов из ста начал бы писать про него стихи.       — Ну конечно, мне же больше заняться нечем, как думать о внешности какого-то парня.       — Не какого-то, — возразил Хёнджин и снова завалился на кровать, пока Джисон снимал штаны, — Он с тобой на парах бывает.       — Ну бывает. Мне-то что от этого?       — Ну как? Разве не интересно, кого я пытался нарисовать?       Джисон слегка застопорился, держа в руках толстовку, а потом задумался. Интерес подогревался с каждой минутой всё сильнее, и если он скажет, что ему неинтересно, то соврёт. А врать Джисон не любит. Но и показывать свой особый интерес к тому неизвестному человеку он тоже не намерен, поэтому, кинув кофту в шкаф, он развернулся, стоя в одних трусах, и сказал:       — Представляешь? Нет.       — Я так тебе и поверил, — Хван перевернулся на другой бок и уткнулся взглядом в стену, — Всё, не болтай слишком громко. Я спать хочу.       — Как скажешь, — кивнул Джисон, натягивая серые спортивки и футболку.       Наверное, он погорячился, выбрав именно футболку, ведь в комнате было до ужаса холодно, и этот холод никак не мог пропитаться теплом от батареи. Хан всё же решил не переодеваться. Он просто достал свой телефон из куртки, натянул тёплые носки на ноги, взял наушники и юркнул под одеяло.             Посмотрев на время, Джисон понял, что лучше написать Черён сейчас, пока она может ответить. Ночью она вряд ли будет заходить в Какао, чтобы проверить сообщения. Джисон зашёл в Какао и увидел непрочитанные сообщения от Сынмина. Сынмин-а: ну, заяц, как там Хёнджин? спросил у него что-нибудь по поводу того парня?

Вы:

неа

точнее, я спросил, но он так ничего мне и не сказал

Сынмин-а: ну ясненько ладно, я тогда спать пойду

Вы:

ага. спокойной ночи

Сынмин-а: и тебе       Джисон вышел из чата с Сынмином и перешёл в чат с Черён. Там не было сообщений со вчерашнего вечера, когда Черён предлагала увидеться после пар в кафетерии и поболтать. Хан перечитал эту переписку и почувствовал пустоту в груди.

Вы:

как дела?

Черён-и: нормально       Джисон нахмурился, увидев такой сухой ответ. Обычно после такого вопроса девушка рассказывала всё, что произошло с ней за день, а тут ответила одним словом.

Вф:

что-то случилось?

Черён-и: нет

Вы:

ты обиделась на меня?

Черён-и: нет за что?

Вы:

за то, что я в кафетерии сказал.

ты же обиделась, верно?

Черён-и: я на такую ерунду не обижаюсь

Вы:

уверена?

тогда что случилось?

Черён-и: да ничего, Джисон успокойся и вали спать       Его имя в этом сообщении прозвучало до ужаса холодно и непривычно. Черён никогда не называла Джисона просто Джисоном. Это било по груди сильнее, чем инфаркт.

Вы:

ладно, если не хочешь, то не говори

допытывать не буду

спокойной ночи и прости меня

      Черён прочитала сообщение, а затем написала одно короткое «придурок». Черён-и: придурок прощаю

Вы:

так ты всё же была обижена на меня?

Черён-и: ну было дело.

Вы:

ну я так и понял

теперь всё окей?

Черён-и: даа рассказывай, как дела?       Джисон кратко рассказал о том, что Хёнджин рисует непойми кого и не называет его имени, а Черён снова написала: «придурок». Черён-и: придурок у него не все дома просто, не обращай внимания

Вы:

ну он сегодня весь день на кровати валяется

окно в комнате открыл, пока меня не было, тут капец как холодно теперь

Черён-и: очень тебе сочувствую мне тепло послушай, а ты с ним не ссорился по этому поводу?

Вы:

эм, вроде, нет

а что?

Черён-и: странно, что он тебе имя не говорит ой, у меня телефон садится давай завтра обсудим?

Вы:

да, давай

спокойной ночи

Черён-и: сладких снов, Джисон-и       Джисон поставил реакцию сердечка на сообщение Черён, а после тоже поставил телефон на зарядку и перевёл взгляд в потолок.       За окном завывал ветер и, казалось, что он вот-вот распахнёт окно и проберётся под одеяло, замораживая тело до костей. Джисон поёжился и поджал губы. Он повернулся лицом к стене и закрыл глаза, укрываясь одеялом по нос, чтобы не замёрзнуть. Под тихое сопение Хёнджина на кровати напротив Хан довольно быстро уснул.       Но перед глазами стояло лицо парнишки, которого рисовал Хёнджин. Странно, что наутро Джисон так и не вспомнил его лица.