Smells like teen Death

      Весна незаметно подкралась сзади и начала наступать на пятки. Близился апрель. Оттепели всё чаще стали топить кроссовки в своих холодных лужах, а сами лужи всё быстрее высыхать. Мягкое солнце опаляло ланиты и гладило их своими пальчиками надежды. Всё было прекрасно. С наступлением весны снова хотелось жить.       Весной душа распахивается, и жизнь начинается с нового листа. Она перестаёт течь по ручью, словно бревно, и начинает идти своим шагом, уже даже не задумываясь о том, что происходит вокруг. Весной оживает не только природа, но и люди. Эмоции становятся более доступными, а границы между людьми размываются и становятся почти незаметными. Доверие возрастает, и больше нет желания прятаться в душной комнате, в которой долгое время не открывалось окно из-за ужасного холода вне помещения.       Птицы ласкают уши своим мягким чириканьем и словно что-то говорят. Говорят они много и долго, можно даже заслушаться и забыться. Только вот не всем дано понять, о чём щебечут птицы. Они машут своими крылышками и подают знаки, но никто их не видит и не замечает. Наверное, в этом и есть проблема всех людей. Они никогда не стараются прислушаться к чему-то, всегда идут наперекор другим и следуют только своим желаниям. Эгоистично, однако. Только когда всё рушится, люди понимают, что были не правы, и начинают прислушиваться к советом или вспоминать прошлое. Никогда не хочется повернуться лицом к прошлому и увидеть, что тогда ты мог поступить совсем иначе, и всё бы сложилось как нельзя лучше. Всё встало бы на свои места, и душа бы больше не тревожилась. Но Судьба играет злую шутку. Это для неё как обычная настольная игра, только вот для самих людей — игра на выживание. Судьба не намерена жалеть расколотые души.       Если в человеке нет никакого смысла — он должен умереть. Но иногда люди делают неправильный выбор и умирают сами, хотя Судьба не планировала сделать этот ход своей фигуркой. Но и это ложь. Судьба всегда знает, что делает. Она никогда не забывает о каком-либо человеке. Все висят на ниточке от смерти, которая в любой момент может оборваться. И Судьба никогда об этом не пожалеет. Она будет только радоваться тому, что на одну грешную душу стало в мире меньше.       И вот снова щебечут птицы. Джисон не прислушивается к ним, потому что уже не раз слышал их пение. Он нацепил наушники и шёл по сухой и пыльной дорожке в университет. Спокойная музыка играла тихим фоном, поэтому Хан забывался в своих мыслях. И если бы он только знал, что птицы скажут что-то важное именно в этот день. Если бы он только послушал их, то всё могло бы измениться. Ведь если бы прислушался, то отчётливо услышал, что щебечут они о смерти.       С периода, когда Джисон не мог сконцентрироваться на учёбе или делал это плохо, прошло ровно четыре месяца. В конце марта температура заметно начала расти и поднималась аж до плюс шестнадцати градусов по Цельсию. Джисон несказанно радовался тому, что теперь он может спокойно носить свои любимые вишнёвые конверсы, которые в мокрую погоду всегда промокали. В марте часто шёл моросящий дождь, который, вроде бы, и дождь, а вроде бы — жалкое подобие. Джисон не особо-то сильно жаловал его, ведь если идёт дождь, так он должен быть либо дождём-дождём! Либо вообще не быть.       Так считал Хан Джисон.       Он никогда бы не назвал морось дождём. Это дишь что-то отдалённо похожее. Да, оно напоминает дождь, да, тоже идёт с неба, но это не то. Совсем не то. И Джисон всегда размышлял об этом, когда мелкие капельки, словно крахмал, ударялись о лицо и скатывались вниз, к шее.       Джисон никогда бы не подумал, что весной ему станет лучше, хотя это повторялось из года в год. Осенью начинался период ужасной хандры, которая только на мозг давила и не давала сосредоточиться. Где-то в октябре становилось совсем плохо. Тяжёлая атмосфера сдавливала тело со всех сторон и шептала на ушко советы, которые говорили о том, чтобы закрыться ото всех и перестать выходить на связь. Она говорила о том, чтобы остаться лежать в кровати и никуда не вставать. Чтобы никто больше не мог потревожить неспокойную душу.       Хан ужасно себя чувствовал в период с октября и по конец февраля. В то время его часто настигали панические атаки, бессонницы и плохое самочувствие в течение дня. В январе ему стало немного легче, потому что он снова начал хорошо общаться с Хёнджином. Отношения наладились и переросли в нечто братское, поэтому Джисон мог спокойно завалиться в комнату и без угрызения совести начать жаловаться Хёнджину на несправедливость этого мира. И на то, что препод опять много домашки задал, и на то, что Черён снова активно рассказывает о своём новом половом партнёре.       Джисон изливал душу два раза в неделю. Почему именно так? Он и сам не знал. Просто каждую неделю, два или три раза, он выливал всё, что накопилось за несколько дней. Ему становилось намного легче и спокойнее на душе. Хёнджин же всегда слушал с интересом и даже если он был погружён в свою работу, то никогда не говорил Джисону о том, что тот его отвлекает. Хван всегда выслушивал и поддерживал разговор.       Но поддерживал он его не только ради уважения или вежливости. Ему самому было интересно разговаривать с Джисоном и он мог часами проводить время с ним за чашкой чая или рисуя картины для того, чтобы сдать их в качестве домашнего задания.       Хёнджин — хороший друг. И Джисон это недавно понял. Он знал это ещё в начале учебного года, но когда произошло недопонимание между парнями, то почему-то забыл об этом. А, возможно, и намеренно стёр из памяти, положив эту мысль в далёкий ящик забвения под названием «я ошибся». Джисон больше всего времени проводил с Хёнджином. Хван ему рассказывал о приливах вдохновения, а Джисон выслушивал его, медленно потягивая дымящийся чай из кружки. Хан никогда не видел Хёнджина, настолько горящего своей идеей. В его глазах словно искры рассыпались созвездиями на небе, что не давали спать по ночам.       Хёнджин мог бы днями сидеть и рассказывать о чувствах, которые он испытывает, когда рисует. А Джисон мог бы днями слушать. Да вот только прерывала их учёба и человеческие потребности. Всё-таки спать нужно было ложиться по расписанию, иначе, как Джисон понял, если он ляжет слишком поздно, то его нервная система даст сбой. Кортизол начнёт выделяться слишком активно, из-за чего Джисон не сможет уснуть.       Кстати, о бессонницах. В ту ночь, когда Хёнджин подошёл к Джисону и предложил ему таблетку и объятия, Хану стало легче. Он стал чувствовать себя защищённее, зная, что Хёнджин лежит напротив него, только на другой кровати. От этого становилось так тепло на душе.       Джисон не мог злиться на Хёнджина, даже когда у них случались мелкие ссоры по поводу мусора на половине Хвана, который раздражал Хана. Джисон старался перевести это в шутку, а Хёнджин лишь посмеивался, но потом, к великому удивлению Джисона, убирался на своей половине. Наверное, они начали понимать друг друга и стали относиться более бережно.       Джисон начал пить другие успокоительные, которые ему и помогли. Те, что посоветовал его знакомый, никак не отразились на его нервной системе. Она всё также была перегружена. Хан посоветовался с родителями, рассказав о проблеме, после чего они помогли выбрать нужное успокоительное, а также магний. Теперь Джисон спал без задних ног, если ложился в полпервого ночи. Он мог проспать до полдевятого и чувствовать себя бодрячком, хотя раньше сделать этого определённо не мог.       Если же Джисону становилось как-то плохо, тревожно, или его тошнило, то Хёнджин всегда садился на его кровать и начинал рассказывать какие-то тупые шутки, от которых Джисон смеялся как не в себя. Ему это помогало, хотя валялся он как овощ и чувствовал себя отвратительно. Если и шутки не помогали, то Хван нырял к своей кровати и доставал из-под неё холсты с рисунками. Он показывал каждый раз по одному рисунку, чтобы слишком быстро их не истратить. Неизвестно, сколько ещё Джисон проведёт в таком состоянии.       Но с наступлением весны, а точнее, с концом марта, Джисон почувствовал себя намного лучше и легче. Его голова прояснилась, и больше не было ощущения переполненности мыслями. Они исчезли. Испарились. Их больше не было и они больше не гложили сознание, переплетаясь намертво с воспоминаниями. Хан так радовался тому, что наконец может спокойно жить. Плохо было только то, что он и на лекциях думать не мог. Его всё время возвращало обратно, поэтому приходилось слушать нудные речи профессоров.       Ещё Джисон стал чаще удилять время своему хобби. Его стихи получались длинными и до мурашек по коже чувствительными. Видимо, весеннее солнце и дождь положительно влияли на Хана и на его способности, потому что стихи выходили просто превосходными, и если раньше Хёнджин мог назвать их записками сумасшедшего, то сейчас у него даже язык не поворачивался сказать что-то плохое в их сторону. А Джисону это льстило. Ему нравилось, что друг положительно отзывается о его творчестве, поэтому хотелось писать и писать дальше. Иногда Джисон садился за прозу и писал коротенькие рассказы, которые потом вечером зачитывал Хёнджину, пока тот рисовал. Джисону нравилось всё то, что происходило. Он чувствовал себя настолько хорошо, что и словами передать было невозможно. Жаль, что так бывает не всегда. Жизнь продолжается, но она всё время меняет своё русло, и вернуться в прошлое уже невозможно. Невозможно повернуть время вспять, когдс всё было более, чем прекрасно. Невозможно изменить течение событий. Невозможно исправить ошибку, которую уже совершил.       На ошибках люди учатся и пытаются больше так не поступать. Не зря Джисон считает, что если человек не ошибается, то он не живёт. Все люди несовершенны и все они ошибаются.       Только вот у некоторых эти ошибки получаются совсем незначительными, а кто-то губит свои жизни, а затем, сидя на мягких, пушистых облаках, жалеет об этом. Хан не встречал ни единого человека, у которого не было бы какого-то трагичного опыта. Но а если не трагичного, так такого, что на всю жизнь запомнил и больше так не делал. Джисон хмыкнул, вспоминая, как мать отпорола его ремнём за то, что он решил погладить ковёр утюгом и оставил его, не выключив. После этого на ковре осталась дырка в виде треугольника, а на заднице у Джисона несколько красных полос. Всё желание гладить ковры полностью ушло из головы парня.       И вот сейчас он стоит возле гладильной доски, расправляя свой серый свитшот, который мама недавно отправила ему в общежитие. Почему родители сами не приезжали, чтобы навестить сына, Джисон и сам не знал.       Он понимал, что у обоих неотложные дела и работа в больнице, но в глубине души чувствовал обиду и словно был не нужен им. Наверное, это глупо, — так думать, но Джисон и вправду часто задумывался о том, что родителям он не нужен и что они чисто из-за обязанности скидывают ему денег на еду и присылают одежду. Хотя Джисон и сам мог сходить в магазин и накупить себе кофточек, почему-то всегда это делала его мама. Госпожа Хан Джиён имела хороший вкус в одежде и всегда подбирала своему сыну то, что ему было нужно, а если не была уверена в какой-то вещичке, то писала Джисону и скидывала фотографии одежды, чтобы спросить: нравится ему или нет.       Джисон с радостью отвечал матери. И даже если ему казалось, что она выбирает какой-то тихий ужас, то он никогда об этом прямо не говорил. Говорил, лишь осторожно обходя грубые слова, описывающие отвратительный фасон и стиль.       — Ты там чё лыбишься? — послышалось с кровати Хёнджина.       Хван только что проснулся и растянулся на постели, игнорируя одеяло, что ещё посреди ночи полностью свалилось с тела и упало на пол.       — Ты бы хоть оделся, — вздохнул Хёнджин и сел на кровати, протирая лицо ладонями и поправляя свои взъерошенные чёрные волосы, — А то стоишь в трусах, задницей вертишь.       — А ты бы не смотрел, — прищурился Джисон, — Или тебе нравится моя задница?       — Да у тебя там чёткий орешек, не поспоришь, — прыснул Хёнджин и откинулся на стенку, — Какие планы сегодня?       — Погладить одежду, одеться, покушать... — начал перечислять Джисон, загибая пальцы.       — Стоп, —оборвал его парень, — можно без подробностей.       — Ну раз так, то... Сначала универ, потом я собирался заглянуть в магазин и купить себе новый блокнот, потому что мой почти кончился, а после этого я не думал.       — С Черён не будешь встречаться?       — Не-а.       — С Сынмином?       Джисон и сам не понял почему, но, услышав это имя, он скривился, хотя отношения между парнями были довольно хорошими. Они часто гуляли и проводили время вместе, но Джисон перестал чувствовать себя хорошо в компании Сынмина. И это было странно.       — Нет. Не хочу.       — Почему? Он же классный тип.       — Да не спорю, прсто у меня желания нет почему-то.       — А причина? Поссорились? — прищурился Хёнджин, натягивая носки.       — Да нет же. Просто мне иногда надоедают люди.       — Это как так?       — Ну вот так. Просто надоедают до такой степени, что я их даже видеть не хочу.       — Даже если это твой самый дорогой человек?       — Н-не знаю, — заикнулся Джисон и покачал головой, — У меня такого ещё не было.       — То есть ты про друзей?       — Типа того. Ну, про знакомых тоже.       — А, я понял.       Джисон кивнул и продолжил проглаживать воротник кофты.       — А если бы это был твой партнёр? — спросил внезапно Хёнджин.       — Ну вот вы все точно сговорились, — вздохнул Джисон и взял кофту, встряхивая её и осматривая складки, — Нет у меня партнёра.       — Ну а если бы был? Он бы тоже мог тебе надоесть?       — Не знаю, — монотонно произнёс Джисон, — Я ж говорю, не было такого опыта.       — Эх ты, романтик, — драматично протянул Хван, — Мне вот даже о любви не с кем поболтать.       — О, да, я в таком не спец. Найди девчонку какую-нибудь, с ней болтай. Я такому ещё не научен.       — Неужто никогда отношений не было?       — Не было.       — Джисон, тебе восемнадцать лет, — с тенью доброй насмешки напомнил Хёнджин.       — Ну и что? В восемнадцать только жизнь начинается. Я не вижу смысла заводить отношения до совершеннолетия, тем более когда я учусь. Это отвлекает и сбивает с толку поэтому я за этим не гонюсь.       — А влюблялся когда-нибудь?       — Ну естественно. Глупый вопрос.       — Согласен. Это я что-то тупанул.       — Вот-вот.       — Зато теперь мне есть, чем похвастаться Черён, — оскалился Хёнджин и усмехнулся.       — В смысле? — не понял Джисон, кладя на гладильную доску джинсы.       — В прямом. Я могу ей сказать, что со мной ты эту тему обсуждаешь, а с ней нет.       — Ой, да это давно было, — отмахнулся Джисон.       — То есть сейчас бы ты с ней обсудил?       — Логично же, что нет, — покачал головой Хан.       — Ну вот и я об этом.       Хёнджин почесал подбородок.       — Долго ты ещё свои вещи выглаживать будешь? Они и так уже чуть ли не глаже, чем попка младенца.       Джисон на это высказывание лишь усмехнулся.       — Ну вообще-то, — начал он, — у меня проснулось желание выглядеть лучше.       — Ого. Это на тебя так весна влияет?       — Возможно.       — Я приятно удивлён, Джи, что у тебя всё хорошо на данном этапе твоей жизни. Зимой ты практически умирал.       — Было дело, — кивнул Джисон и выключил утюг, — А ты не опаздываешь?       — Куда? Времени же ещё куча.       — Не будь таким уверенным, Хёнджин-а, — Джисон довольно быстро натянул джинсы, а затем и кофту. После этого парень побежал к зеркалу, чтобы оценить свой образ.       — Хочешь сказать, что я опаздываю? — прищурился Хёнджин и кинул взгляд на экран своего телефона, — Твою налево.       — Вот-вот.       — Джисон, ты почему мне ничего не говоришь? — сорвался с кровати Хёнджин и мигом вылетел из комнаты, направляясь в ванную.       Джисон только закатил глаза и покачал головой сам себе. У него, в отличие от Хёнджина, было ещё полчаса, за которые он мог бы спокойно дособрать то, что он не успел, а ещё десять минут (включительно) потратить на то, чтобы дойти до университета. Хан всегда распоряжался временем как нельзя лучше, поэтому его редко можно было поймать на опоздании. Только если не случится какая-то проблема, но даже с ней парень всегда старался приходить вовремя и не опаздывать. Чего не скажешь про Хёнджина.       Хван постоянно отлёживался в постели до последних минут, когда уже нужно было выходить. Но в то время он только начинал чистить зубы и умываться. За полчаса можно что-то успеть сделать, но уж точно не уместить умывание, завтрак и сбор в универ.       Джисон со спокойной душой сел на свою кровать и взял в руки телефон, наслаждаясь последними минутами утренней свободы и бросая редкие взгляды на дверь, которая по какой-то причине до сих пор не открылась, хотя прошло уже больше десяти минут. Что там Хёнджин себе намывает?       Джисон усмехнулся сам себе и продолжил листать ленту новостей, в которых, честно говоря, не был заинтересован вообще. Через пару секунд после того, как Джисон подумал, что ему нужно будет пойти и найти Хёнджина в душевой, распахнулась дверь.       — У меня двадцать минут, Джи, — влетел в комнату Хёнджин и упал на колени перед столом, — помоги мне чем-нибудь.       — Завтрак тебе, что ли, сделать? — спросил Джисон, не отлипая от телефона.       — Друг, я серьёзно прошу, — Хёнджин судорожно переворачивал свои холсты в поисках нужного, — иначе мне будет очень плохо.       — Сейчас сделаю тебе что-нибудь. Какао или чай?       — Какао, — кивнул Хёнджин, доставая из-под стола большую папку для работ.       Джисон взял его кружку и вышел из комнаты, направляясь на кухню. Там он поторговался с Йеджи и попросил у неё пару бутербродов, сказав, что он берёт не себе, а своему бедному соседу по комнате, который опаздывает на учёбу и если он не поест, то умрёт с голоду на парах по цветоведению.       Йеджи, казалось, сжалилась над Хёнджином, поэтому без лишних вопросов дала три бутерброда с ветчиной и листиком салата. Джисон поблагодарил её и быстро сделал какао, а после вернулся в комнату.       — Чувак, у тебя пятнадцать минут, — сказал Джисон, — давай, бутерброды в рот и пошёл.       Хёнджин поставил рюкзак и папку возле выхода из комнаты и подбежал к Джисону, который сел на кровать, протягивая ему тарелочку с бутербродами и кружку.       — Спасибо, — осипшим голосом произнёс Хёнджин, принимая еду.       — О-о, — протянул Джисон, — тебе бы ещё воды с собой взять. Сипишь как прокуренный.       — Спасибо, — пробубнил Хёнджин, набивая рот бутербродами.       — Эй, ты-то сильно не торопись. А то подавишься, что мне потом делсть?       — Ну не умру же, — запил сухой бутерброд какао Хван.       — Точно. Не умрёшь.       — Вот поэтому всё хорошо. Люблю твой оптимизм, Джи.       Джисон кивнул ему, затем проверил время. Всё в порядке. До выхода ещё две минуты, поэтому он старательно начал разглядывать то, как ел Хёнджин.       — Чё ты пялишься?       — Запоминаю твоё лицо на весь день.       — Зачем?       — В смысле? Буду вспоминать и смеяться.       — Ну спасибо, — съязвил Хёнджин, заталкивая последний кусок третьего бутерброда.       — Ну ты и кашалот, — покачал головой Джисон, а после взял свой рюкзак, — Давай. Желаю удачи тебе не опоздать.       — А ты не подождёшь меня?       — Ну как тебе сказать. Пока ты вспомнишь, куда дел свои кисти... короче, если я тебя буду ждать, то мы опоздаем оба. Пожалей мою задницу, иначе меня прихлопнут как муху. Мои преподы похуже твоих, и ты это знаешь.       — Знаю. Ладно, иди.       Джисон отсалютовал ему, приложив два пальца к виску, а затем вышел из комнаты.       — Придурок, ты не выключил гирлянду! — крикнул ему Хёнджин, но от Джисона уже и след простыл.       Кстати, о гирлянде. Джисон всё-таки приобрёл её где-то в конце февраля. К тому моменту его моральное и физическое состояние постепенно начинали улучшаться, поэтому он смог дойти до магазина и выбрать подходящую, поэтому сейчас комната заливалась мягким жёлтым светом, и всем было плевать, что сейчас не зима, а конец марта.       Кто вообще придумал стереотип — вешать гирлянды только под Рождество и Новый год? Это же даже звучит бредово. Гирлянду нужно включать тогда, когда душа пожелает. Хёнджин, конечно, такого мнения с Джисоном не разделял. Говорил, что гирлянда это ностальгия по праздничному настроению, и её не стоит врубать тогда, когда захочется.       Но, что самое странное, Хёнджин не упрекал Хана. А Джисон радовался, когда смотрел на гирлянду с круглыми лампочками, висящую прямо на стене над его кроватью.       За эти два месяца много чего изменилось. И речь идёт не только про интерьер или комнату Джисона и Хёнджина. Вообще в целом Джисон заметил, как всё вокруг стало слегка другим. Его отношение к друзьям и знакомым стало более мягким и не таким отторгающим, как было в холодное время года. Джисон продолжал общаться с Черён, хотя его ужасно раздражало то, что девушка никак не могла найти себе нормального парня, и спала со всеми подряд, кто хоть как-то мягко на неё посмотрит. По правде говоря, Черён не искала себе именно парня. Да, она так говорила, но Джисон точно чувствовал и знал, что ей нужна мужская поддержка, ведь отца, как такового, у Черён в детстве не было. Он был либо на работе, либо существовал в своём кабинете, но к дочери никогда не выходил, поэтому Ли не знает, что такое мужская поддержка.       Да, она находила её в своих друзьях, но это было совсем не то, что нужно. Иногда просто хочется побыть любимой. Хочется иметь человека, который с радостью примет тебя дома и пожалеет, когда ты расскажешь о своих проблемах. У Черён же никогда такого человека не было, поэтому она выливала всю грязь на своих друзей, которые были не очень-то этому рады.       Хотя Джисон и пытался скрыть своё отвращение к разговорам о постоянном сексе с разными партнёрами, Черён всё равно заметила, что в его поведении что-то изменилось.       — Ты почему так реагируешь в последнее время? — спросила как-то Черён, мешая дешёвый кофе из кофе автомата пластиковой палочкой, — Ты меня будто совсем не слушаешь.       — Слушаю, — отозвался Джисон, проделывая то же действие, что и Черён.       — Тебе неинтересно, что ли?       — Про твою личную жизнь, связанную с сексом? — уточнил Джисон, а Черён лишь кивнула, — Честно, не очень.       — Почему? Раньше ты всегда слушал и поддерживал.       — Я и сейчас слушаю.       — Но не поддерживаешь.       — Но не поддерживаю, — согласился Джисон и прочистил горло, — Не знаю. Извини меня, но что-то меня это прям начало отталкивать. Ты никогда не думала, что это неправильно?       — Спать с разными парнями?       — Да.       — Представь себе: я постоянно об этом думаю.       — Так почему не перестанешь? От этого можно кучу болезней получить, которые передаются половым путём. Ты же не у всех спрашиваешь про здоровье их члена, верно? А там куча всего может быть... И хламидиоз, и гонорея, и ВИЧ, и герпес...       — Стоп, — прервала его Черён, — во-первых, я спрашиваю, а во-вторых, откуда ты это всё знаешь?       — Приходилось изучать. У одного моего друга в трусах что-то всё время чесалось, а я в интернете читал, что там может быть. В итоге оказалось, что он просто два дня не мылся, — Джисон усмехнулся, — Но давай вернёмся к теме. Ты спрашиваешь, да, но удостовериться же не можешь.       — Ну не могу.       — Но веришь их словам?       — Вообще-то, Джисон, существуют презервативы, — окинула его презрительным взглядом Черён, — их не просто так придумали, а как раз для этого.       — И как часто ты спишь с презервативами?       — Ну практически всегда.       — Но не всегда?       — Ну не всегда.       — Ну вот и я тебе о чём, — щёлкнул пальцами Хан, — я тебя просто предупреждаю. Всё может быть намного хуже, чем ты себе представляешь. И получить эти болезни можно даже в момент защищённого секса.       — И каким образом?       — Порвётся, — цокнул языком Джисон и отпил из стаканчика кофе.       — Кто порвётся? — не поняла Черён.       Хан невольно закатил глаза.       — Пелена, которая у тебя на глазах лежит долгое время, не позволяющая тебе разумно думать, — вздохнул он, — Презик, конечно. Что за вопрос, Черён?       — Да как он поврётся?       — Очень просто.       — А ты пробовал?       — Нет, конечно. Я просто знаю, что риск есть.       — Ну не все же парни на сумасшедшей скорости.       — А если попадётся?       — А если попадётся, то будет больно.       — Всё, фу, хватит, — оборвал её Джисон и скривился, — не дай Бог ты ещё раз заведёшь эту тему в таких подробностях.       — Это ты начал.       — О, правда? Короче, всё, — он отмахнулся рукой, — Я пойду на пару.       — Ну и иди, — буркнула Черён.       — Послушай мой совет, — посмаковав последний глоток кофе на языке, Джисон продолжил: — Найди себе хорошего парнишку. Начни строить с ним отношения, а не просто спать со всеми, кому не лень.       Черён поджала губы и вздохнула, и уже позже этого Джисон больше не слышал от неё историй про её секс или про то, как утром, после секса, парень тут же от неё уходил. Плохая репутация у девчонки получится, Джисон это прекрасно понимал.       Усмехнувшись тому, насколько досконально получилось вспомнить этот диалог, который был недели три назад, Джисон споткнулся об собственную ногу. Хорошо, что не было снега или льда на улице — всё растаяло, — иначе бы Джисон свалился прямо задницей в лужу. А Хёнджин, проходя мимо, очень бы громко рассмеялся и пошёл бы дальше, не оглядываясь на Хана.       Джисон поправил лямку рюкзака на плече и вприпрыжку поскакал к воротам университета. Сегодня был прекрасный день, потому что на улице было пасмурно, и то и дело по небу ходили мрачные тучи. Плюсом ко всему у Джисона было всего две пары — литература и английский, на которые он с радостью пошёл, ведь домашку не задавали, а в последнее время темы там до ужаса лёгкие.       Преодолев ворота и некоторые лужи на территории университета, которые не успели высохнуть после позавчерашнего проливного дождя, Джисон направился прямо ко входу. Он улыбался сам себе и напевал какую-то незамысловатую песню под нос. Казалось, настроение сегодня некуда лучше. Хан уже предвкушал то, как он вернётся в общежитие и, завернувшись в свою любимую тёплую кофту с капюшоном, проведёт весь день на кровати, смотря на ливень за окном и слушая бурчание Хёнджина, который снова будет что-то рисовать.       Хан октрыл дверь и зашёл в здание, сразу повернув налево, чтобы дойти до лестницы и подняться наверх к нужной аудитории. Английский был на втором этаже, поэтому сильно стараться не пришлось, чтобы поднимать ноги. Джисон быстренько поднялся по ступенькам и пересёк длинный коридор, остановившись у нужной аудитории. Несмотря на то, что на улице студентов приветствовала довольно тёплая температура, в здании университета было прохладно. Как раз поэтому Джисон застегнул кофту чуть выше и надавил на ручку двери, проходя в помещение.       Парень окинул взглядом своих однокурсников и кивнул некоторым из них, с которыми общался. Он и забыл, что сегодня совмещённая пара с другой группой, но бо́льшая часть студентов, находившихся в аудитории, состояла из группы, в которой учился и сам Джисон.       — О, Хан, ты в хорошем настроении? — улыбался темноволосый парень, постукивая ручкой по своей тетради, — Я прям удивлён. Давно тебя таким не видел.       — Ой, да ну тебя, Джухо, — он отмахнулся как от комара и продолжил: — Ходил бы ты на пары почаще, знал бы, что я уже давно такой.       — Тоже верно, — кивнул парень и откинулся на спинку стула, — Я прогулял целый февраль и до середины марта.       — Н-да, — протянул отчего-то слишком долго Джисон и ещё раз окинул взглядом аудиторию. Кого-то определённо не хватало, но Джисон не мог понять, кого именно, — Ладно, я на своё место пойду.       — Со мной не хочешь сесть?       — За первую парту? Не смеши. Я под дулом пистолета туда не сяду, — кинул Джисон и прошёл по ряду в самую глубь аудитории, плюхнувшись за свою любимую парту.       Профессор Чон зашёл в аудиторию и поприветствовал студентов, провёл небольшую перекличку и начал вести занятие. Кажется, и у него сегодня было какое-то возбуждённое настроение, поэтому полпары прошли за простыми разговорами преподавателя со студентами. Одногрупники заговаривали Чона как могли, а Джисон всё это время пялил в окно и размышял о том, какой он сегодня будет есть рамён: сырный или острый. В итоге он так и не выбрал, поэтому перевёл скучающий взгляд в центр аудитории и зацепился им за Джухо, который слишком уж активно рассказывал какую-то историю из своей жизни профессору Чону.       Джисон хмыкнул и положил подбородок на сплетённые на парте руки, следя за диалогом препода и знакомого. В конце концов профессор Чон вспомнил, что он всё-таки преподаватель и что он не просто так сюда приходит, поэтому, пригрозив студентам указательным пальцем, наконец открыл презентацию и начал объяснять новую тему по грамматике.       Джисон слушал вполуха, но к своему удивлению отлично выполнил задание по цепочке. Он даже брови вскинул из-за того что правильно ответил на поставленный вопрос и ни разу не запнулся, издав звук «А» или «Э». Пара пролетела незаметно, и вот Джисон уже шагал по коридору университета, чувствуя, как его телефон в заднем кармане джинсов коротко завибрировал, оповещая о том, что пришло новое сообщение. Хан достал телефон и проморгался. Сынмин-а: гулять пойдёшь сегодня?       Джисон нахмурил брови и снова проморгался. С Сынмином у него в последнее время не ладилось. Тот часто проводил время с Лией и как-то даже перестал обращать внимание на друзей. Черён это тоже заметила. Она вместе с Джисоном обсуждала эту тему и называла Сынмина редкостным козлом, что так утопает в отношениях.       Да, отношения это круто. Но вообще-то друзья надёжнее.

Вы:

С кем?

Сынмин-а: не придуривайся. со мной

Вы:

ого

а с чего такое предложение?

Сынмин-а: захотелось

Вы:

спустя два месяца?

а Лиа против не будет?

Сынмин-а: с чего должна?

Вы:

ну я ж не знаю, какие у вас там отношения

ты всё от друзей прячешь, придурок

Сынмин-а: даже лучшие друзья не должны знать прелести моей личной жизни, Джисон-а

Вы:

эх ты, лучший друг

ладно

как насчёт того, чтобы встретиться после обеда?

если дождя не будет

Сынмин-а: так ты же любишь дождь тебя с прогулки во время дождя домой не затащишь

Вы:

вот поэтому я и не буду гулять во время дождя

я хочу им насладиться, когда буду сидеть дома

он успокаивает

Сынмин-а: вот как

Вы:

ага

да и плюс он ещё холодный, не кайф

Сынмин-а: да уже согрелся сто процентов

Вы:

ну может быть

Сынмин-а: так что, после обеда примерно после двух? 2:30 устроит?

Вы:

да норм, давай

если что, я напишу

Сынмин-а: что значит «если что»? что-то такое может случиться, из-за чего ты со мной прогулку отменишь?

Вы:

ну а вдруг

Сынмин-а: а я тебе такое рассказать хотел

Вы:

ой, да не манипулируй. ты всегда так говоришь, а в итоге какую-то ерунду рассказываешь

Сынмин-а: на этот раз годно

Вы:

сделаю вид, что поверил

ладно, всё, я на литру погнал

не мешай мне своими сообщениями

Сынмин-а: вали, мой занятой друг буду ждать у твоей общаги в 2:30, не забудь       Джисон поставил на его сообщение реакцию «класс», а после выключил телефон и пошёл к лестнице. На этот раз ему нужно было подняться на четвёртый этаж, где и находилась аудитория, где преподавали прекрасный предмет — зарубежная литература. Джисон её терпеть не мог, но, прибывая сегодня в слишком хорошем настроении, он не почувствовал ненависти к литературе.       Он словно окрылённый был и до ужаса счастливый. Некоторые студенты даже покосились на Хана, заметив его необычное для него состояние, но парня это мало волновало, поэтому он поднялся на четвёртый этаж, сунув руки в карманы, и зарулил по коридору, цепляясь взглядом за номера дверей. Он до сих пор не мог выучить расположение аудиторий, поэтому, пока шёл, то вспоминал номер аудитории, одновременно просматривая взглядом двери в коридоре.       Наконец, Джисон выцепил нужную дверь взглядом и направился к ней. Он не помнил, какую тему по литературе они должны были проходить, но точно знал, что там нет ничего, что могло бы попасться на экзаменах. Так сказала сама преподавательница. Профессор Юн никогда не загружала своих студентов домашкой, но если всё-таки и загружала, то домашка была довольно разнообразной для каждого студента и шла всем на пользу, ведь темы не были нудными или скучными. Юн всегда подходила к своей работе по-творчески и учила своих студентов смотреть на мир так же.       Джисон распахнул дверь и прошёл за последнюю парту. Усевшись за неё, он развалился на стуле и пару раз смерил серое небо за окном. Чуть дальше, ближе к общежитию, небо становилось густо-чёрным и казалось, что вот-вот и начнётся настоящий ураган. Деревья прогибались под ветром, но вскоре и сам ветер утих, чему Джисон сильно удивился. Он не стал отвлекаться от лекции, поэтому, как только зашла профессор Юн, сразу же переключил внимание на неё, иногда конспектируя важные темы, которые могли бы попасться на экзамене в конце семестра.       Занятие прошло довольно интересно, если не учитывать, что профессор Юн всё время отвлекалась на тучи за окном. Да, Джисон тоже на них отвлекался, но ему было можно! А почему профессор отвлекается — непонятно. Наверное, тоже души не чает в тёмных тонах неба.       После оглушительного рёва грома Джисон пришёл в себя, вздрогнув. Он перевёл взгляд на профессора Юн, которая с восхищением смотрела в окно. Она любовалась силами погоды. Наверное, Джисон выглядел так же, когда смотрел на дождь или на грозу. Хорошо, что не только он один купается в этой сфере.       Выйдя из аудитории в хорошем настроении, Джисон отправился вниз по лестнице, чтобы дойти до кафетерия и купить себе пару булочек для вечерней посиделки на кровати за просмотром дождя за окном. Он даже не думал, что именно будет брать, поэтому подошёл к витрине, указал продавщице на пару булочек с вишнёвой начинкой и сахарной пудрой сверху, а после, заплатив, положил булочки в рюкзак.       Хан вышел из кафетерия и направился в сторону выхода из университета. Голова была ясная как никогда, чему парень несказанно радовался. Он был на седьмом небе от счастья, когда заметил, что ветер стих. Он больше не гнул деревья к земле, не заставлял их наклоняться под своим весом. Да, иногда он поддувал капли дождя, которые бились Джисону в лицо, но он особо сильно об этом не парился. Хан спокойно шёл под дождём в своей серой кофте с капюшоном, которую успел накинуть перед выходом, достав её из рюкзака. Как чувствовал утром, что похолодает, поэтому взял вещицу потеплее.       Джисон смотрел то себе под ноги, то вокруг, выискивая взглядом предмет, за который можно было бы зацепиться. Молнии больше не озаряли небо своим ярким белым светом, поэтому парень пытался найти альтернативу. Но нашёл он не совсем то, что искал.       Рядом с недавно пыльной дорожкой, которая сейчас насквозь промокла и продолжала промокать, стояли на некотором растоянии друг от друга несколько лавочек. Они тянулись от самой территории книверситета и практически до корпусов общежитий, создавая некий парк. Джисон повернул голову и увидел на лавочке знакомого парня, который сидел, скловнив голову к груди, и перебирал пальцами край своей тоненькой тёмно-зелёной рубашки. Рубашка была в широкую клетку и свободна висела на парнишке. Только вот она вся промокла, поэтому начала неприятно липнуть к телу. Хан завис, смотря на рыжеватые волосы парня, которые тоже успели полностью промокнуть и стали больше каштанового цвета, нежели рыжего.       Джисон проморгался и осмотрел знакомого. Его джинсы и кеды тоже были мокрыми, но он почему-то даже не сдвигался с места. Джисон бы понял его, если бы он так сделал в конце весны или летом, но не в конце марта, твою за ногу! И ладно, если бы этот человек был бы ему не знаком. Но этого парня невозможно было с кем-то спутать. И Джисон прекрасно понимал, кто именно сидел на этой лавочке.       Хан сорвался с места и быстро подбежал к парню, тревожным голосом спросив:       — Эй, ты почему тут сидишь? — получилось как-то до боли жалостливо, поэтому он слегка поморщился.       Ли поднял на него взгляд, и Джисон заметил его до ужаса красные глазные яблоки, а также припухшие щёки. Догадки не могли быть опровергнуты, хотя и не полностью доказаны. Ли плакал. Слёзы смешивались с каплями дождя, поэтому нельзя было сказать точно, лишь посмотрев на его красные глаза.       А ещё Джисон заметил в руке Ли тлеющую сигарету, которую он вот уже долгое время не подносил к своим губам.       — Какое тебе дело? — стрелял язвой он, но Джисона это не остановило.       Хан стянул с плеча рюкзак, а потом то же самое сделал со своей кофтой.       — Придурок, — сказал довольно агрессивно Джисон, — Какого хрена ты тут сидишь и мокнешь? — спросил он, накинув свою кофту на плечи Ли, — Пошли со мной.       — Куда? — Ли вырвал руку, в которую уже успел вцепиться Джисон.       — Пошли со мной, — повторил Джисон и взял его за локоть, — Обычно я два раза не повторяю знаешь ли.       Ли окинул его недоверчивым взглядом, но больше ничего не сказал. Холодные капли скатывались по его лицу, а он, облизнув мокрые губы, встал с лавочки, скинул кофту Джисона с плеч и впечатал её ему в грудь.       — Вали домой, Хан Джисон, — сказал твёрдо он, смотря поямо в глаза, — нехрен тебе тут околачиваться.       — Я не пойму, у тебя проблемы со слухом?       — А у тебя?       — А что у меня? Я явно дал понять тебе, что ты идёшь со мной, — Джисон ткнул его пальцем в грудь и снова накинул на него свою кофту, — и не спорь, — он взял свой рюкзак с лавочки и потащил Ли за локоть к общежитию.       Странно, но парень по какой-то причине перестал сопротивляться. Наверное, он либо очень сильно от чего-то устал, по этой же причине и плачет, либо же ему просто интересно, что может сделать с ним Джисон. Но по лицу Ли можно было понять, что что-то случилось. Хан ни одну из этих догадок не стал брать в особое внимание, поэтому просто тащил парня за локоть.       Ли начал замедляться только в тот момент, когда понял, что Джисон ведёт его к общежитию.       — Я туда не пойду, — сказал чётко он и остановился, заставив Джисона обернуться.       — Ну и какого чёрта?       — Не твоё дело. Кофта была тёплая, класс. Всё, теперь забирай.       Джисон удержал кофту на его плечах и буквально втолкнул внутрь здания.       — Если ты будешь сильно выпендриваться, — начал он, толкая Ли в спину и побуждая его идти вперёд, — то тебе мало не покажется.       — Прекрати.       — Заметь, я тебя предупредил.       Джисон вышел вперёд, когда они оба дошли до лестницы. Хан начал подниматься по ступенькам, а когда заметил, что Ли не сильно-то и торопится, взял его за кисть и потащил побыстрее наверх.       На втором этаже слышались какие-то переговоры со стороны кухни и споры. Джисон в этом деле вообще плавал. У него не было желания обсуждать что-либо с жителями общежития, поэтому он не знал ни одной сплетни отсюда. Знал только если что-то годное приносил с собой Хёнджин, а в остальном его это не интересовало. Джисон только успел открыть дверь и завести Ли внутрь, как услышал, что распахнулась кухонная дверь, и кто-то быстрыми шагами направился по коридору.       Парень прикрыл дверь и вздохнул. Он окинул взглядом пустую комнату и, включив свет, подошёл к шкафу.       — Я дам тебе сухую одежду, — сказал он, открывая нижний ящик.       — Да не надо, — голос звучал уже не настолько грубо, как это было раньше.       — Я сказал, что дам, — встал Джисон с коленей и протянул парню в руки сложенные спортивные штаны и свою чёрную футболку, — и сейчас полотенце принесу, — он не успел повернуться, как в дверь постучали.       Джисон нахмурился. У Хёнджина с собой всегда были ключи, да и он не должен был вернуться так рано. С Сынмином договор был на встречу только через час, так что и он не должен был сюда явиться. Тогда кто?       Джисон повернул голову в сторону Ли и заметил, как тот напрягся, растерянным взглядом смотря на дверь. Джисон вздохнул, взял его за руку и завёл парня за стенку, чтобы тот, кто стоял за дверью, не мог его увидеть. Джисон открыл дверь и сразу же поднял бровь.       — Чан? — спросил он в недоумении, — Что ты тут забыл?       — У тебя нет спичек, случайно? — начал Кристофер с противной и наглой ухмылкой, с которой всё время разгуливал по общежитию.       — Нет. Зачем тебе?       — А зажигалка?       — Зачем тебе? — повторил Джисон, — на кухне фреза есть. Если приготовить что-то хочешь, то воспользуйся ей.       — Мне покурить надо, — ответил Чан, слегка склонив голову набок и сложив руки на груди, — зажигалку посеял где-то. Не одолжишь свою? На пару минут. Я только закурю и всё.       Джисон нахмурил брови. Он чувствовал гнев на Бан Чана за то, что он зашёл и так нагло начал что-то требовать, а также чувствовал холод на своей руке, которая была отведена за стену, потому что Ли до сих пор не разжал её.       — Я не курю, — только и ответил Джисон, подняв свободную руку в знак отстранения, — так что найди кого-нибудь другого.       — А курящих у тебя здесь нет? — в голосе прозвучала некая издёвка, после чего Джисон почувствовал, как его руку сильно сжали. Хан сжал её в ответ.       — У меня никого здесь нет, Чан. Мы с Хёнджином не курим, так что проваливай и не мешай мне.       — Чем я тебе помешал? Тем, что зашёл и просто спросил про зажигалку?       — Ты своим лицом мешаешь, — плевался язвой Джисон, — разве непонятно? Ты мне тупо не нравишься, кретин вонючий. Вали к себе и не мозоль мне глаза.       — Разве так со старшими разговаривать нужно? — но его никто не дослушал, потому что Джисон захлопнул дверь и провернул ключ в замке, — Вот урод.       Джисон повернулся и посмотрел на Ли, который, поджав губы, в ответ смотрел на него. Парень моргнул несколько раз и вытер глаза рукавом кофты.       — Ты знаешь Чана? — первое, что спросил Джисон.       — Нет.       — Ладно, — Хан не стал расспрашивать о такой странной реакции, поэтому отпустил его руку и отошёл к шкафу в поисках полотенца,       — Как тебя зовут?       — Не отвлекался бы на лекциях, уже бы давно знал, — прыснул парень и облокотился спиной на стену, сложив руки на груди.       — Ну извини. Я не завожу общения с однокурсниками, поэтому знаю только парочку из них. На остальных плевал.       — И почему-то я сейчас у тебя дома, с твоей одеждой в руках, и ты спрашиваешь, как меня зовут. Не странно ли это, Хан Джисон, если судить по тому, что ты мне сейчас сказал?       — Не выноси мне мозг, — вздохнул он и протянул полотенце, — и не язви мне. Я не хочу ссориться с тобой. Я просто спросил имя.       — Минхо.       Джисон резко поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Минхо, который в ответ смотрел с каким-то лёгким прищуром. Джисон определённо слышал это имя когда-то.       Естественно, что на лекциях, но там бы он его особо не запомнил. Нет, нет, он слышал его относительно недавно, но не мог вспомнить, когда именно. Минхо скинул с себя мокрые кеды, затем и носки. Джисон отвернулся, давая пространство человеку в его комнате, и сложил руки на груди, прокручивая мысли в голове.       — А где «приятно познакомиться» или «о, я тебя знаю»? — спросил Минхо, а Джисон услышал шуршание одежды.       — Извини, — только и сказал он, — я задумался.       — Да плевать, забей, — Минхо повернулся в одежде Джисона, держа теперь в руках уже свою мокрую одежду, — Эм... куда это можно положить?       — Повесь на батарею, — отозвался Джисон и поджал губы, повернувшись к Минхо лицом.       — У тебя есть кофта с длинным рукавом? — спросил Минхо и отвёл руки за спину.       — Холодно, что ли? — вздохнул Джисон и пошёл к шкафу.       — Немного.       — Мерзляк, — он кинул Минхо кофту, а тот сразу же её надел, — Ты чай хочешь?       — Какой?       — Есть чёрный, зелёный. Каркаде, вроде, если мне память не изменяет. Кёртис есть.       При названии последнего чая Минхо встрепенулся, а взгляд его оживился.       — Какой кёртис?       — Блу берис блюс, — ответил Джисон.       — Акцент обалденный, — он поднял вверх большой палец, — буду его.       — Хорошо, — Джисон кивнул и указал жестом в сторону своей кровати, — Ты можешь пока присесть.       Минхо кивнул и осторожными шагами подошёл к кровати, а затем, осмотрев её, сел.       — Тебе дать носки? — спросил осторожно Джисон, подойдя к своему столу и схватив кружку.       — Было бы неплохо, —ответил Минхо, облокотившись спиной на стену. Он снова потупил взгляд. Задумался, наверное.       Джисон кинул ему клубочек из двух серых носков, которые Ли тут же надел, а сам скрылся за дверью.       Он взял с собой телефон, чтобы написать Сынмину о том, что планы поменяются. И да, он ждал именно такой реакции.

Вы:

Сынмин, извини, сегодня не получится

Сынмин-а: эу, братан мы так не договаривались

Вы:

я же сказал, что напишу, если что-то случится

Сынмин-а: что случилось?       Джисон прикусил губу. Он поставил кружку на кухонный стол и взял телефон обеими руками, чтобы получше подумать над ответом. Странно, но так и вправду думалось лучше. Он не хотел никому сообщать о Минхо, мало ли что подумают. Хёнджину, конечно, можно, но лучше проводить Минхо до того, как вернётся Хван.

Вы:

непредвиденные обстоятельства

Сынмин-а: всё время загадками говоришь бесишь рассказывай

Вы:

Сынмин, я просто занят

не доставай, ладно?

без тебя проблем хватает

Сынмин-а: понял пока

Вы:

пока

      Джисон отложил телефон и заглянул в шкафчик, где обычно хранился чай. Он достал оттуда коробочку Кёртиса, а оттуда треугольный чайный пакетик. Вскипятив чайник, Хан налил кипяток в кружку с пакетиком и, взяв несколько кусочков сахара пошёл обратно в комнату. Если Минхо пьёт чай с сахаром, то Джисон молодец. Если же нет, то Хёнджин сгрызёт, когда придёт. Как лошадь, ей-богу.       Джисон осторожно приоткрыл дверь и заметил, что Минхо не сдвинулся с места. Он только перевёл свой уставший взгляд на Джисона и коротко кивнул ему.       — Я тебе ещё сахар принёс, — сказал Джисон протянув ему кружку.       — Я без сахара пью, — ответил Минхо и взял кружку.       — Хорошо, — Хан пересёк комнату и положил кусочки сахара Хёнджину на стол.       — Думаешь, твой сосед будет очень рад увидеть это на своём столе?       — Ну да, — он сел на свой стул, стоявший почему-то не около стола, и покрутился на нём, — Хёнджин любит сахар. Поэтому съест его.       — Как кони, что ли? — усмехнулся Минхо и отпил из кружки.       — В точку, — щёлкнул пальцами       Джисон и наклонил голову, разминая шею. После этого он вспомнил, что у него в рюкзаке лежало две булочки с вишней, поэтому быстро пересёк комнату, достал булочки и кинул одну Минхо.       — Я не буду, — ответил парень, но всё же поймал булочку.       — Я тебе щас дам, не будет он, — выдохнул Джисон, — ешь давай.       — Я же сказал...       — Минхо, — резко перебил его Джисон, — не знаю, что у тебя случилось, но ты должен пожевать сладенького, ладно? Настроение поднимется, легче станет, так что ешь.       — Я сладкое не ем.       — Ага, я тебе поверил, — кивнул он и достал свою булочку, плюхнувшись на стул лицом к спинке, словно сидел на лошади, — Ешь, Минхо.       Минхо поджал губы и осторожно откусил кусочек от булки, после чего, кажется, распробовал, и уже с большим энтузиазмом и удовольствием продолжал кушать. Джисон улыбнулся, смотря на него и на то, что он перестал сопротивляться, а просто послушал.       — Щас тебе и дофамин, и серотонин поднимем, — усмехнулся Джисон.       — С чего ты взял, что их нужно поднять? — спросил Минхо и слизал сахарную пудру с верхней губы.       — Действительно, — прищурился Джисон.       — Ты бы хоть переоделся, — сказал через какое-то время Минхо, переведя тему.       И правда. Джисон так заволновался за Минхо, что и сам не переоделся, поэтому сидел сейчас в мокром свитшоте и с сырыми волосами. Джисон вскинул брови, засунув остатки булочки в рот и сидя с набитыми щеками.       — А ты волосы бы вытер, — ответил Хан и пошёл к шкафу, доставая свои сухие вещи.       — Тоже верно.       — Вытри.       — Не буду.       — Почему?       — Зачем?       — Ты дурак? — вздохнул Джисон, — вытри волосы, Минхо.       Минхо скосил взгляд на Джисона и взял полотенце, начиная тереть свою голову.       — Аккуратнее, не вырви, — усмехнулся Хан, снимая с себя свитшот, повернувшись спиной к Минхо. Ли скользнул по его телу тёмным взглядом и прикрыл глаза, смотря теперь уже куда-то в пол.       Джисон переоделся, подошёл к кровати, но рядом не сел. Он подкатил стул и сел напротив.       — Не рассматривай меня, — прищурился Минхо, откидывая полотенце на кровать, и поджал одну ногу к груди. Полузакрытая поза. Джисон почувствовал напряжение.       — Извини, но ты — новый человек в моём окружении. Мне же надо знать, как ты выглядишь.       — Необязательно. Люди с плохим зрением видят других как пятна.       — Но у меня-то зрение хорошее. Да и люди, у которых зрение не айс, ходят в очках. Где ты видел, чтобы человек с плохим зрением ходил без очков или линз?       — Я тебе говорю о том, что необязательно знать, как выгляжу именно я, или ты не понял? — Минхо снова отпил чай.       — Я-то понял. Но вопрос остаётся. Почему?       — А зачем?       — Ты всегда вопросом на вопрос отвечаешь?       — Будто бы ты делаешь не то же самое, — вновь прищурился Минхо, из-за чего Джисон сощурился в ответ.       — Я просто хочу понять причину. Ты с людьми не сближаешься.       — Как и ты.       Джисон смотрел в лицо напротив и пытался уловить хотя бы какую-то эмоцию на нём, но опущенные уголки губ говорили об ужасной усталости, глаза — о боли, а лёгкий прищур хотел всё это скрыть. Но как же Минхо ошибался, когда думал, что это получится провернуть, если Джисон рядом и сидит буквально напротив, вглядываясь прямо в душу.       — Я понял твою тактику, — хлопнул в ладони Джисон, — ты не отвечаешь на прямо поставленные вопросы.       — И на косвенно поставленные тоже. Вообще в принципе на вопросы.       — Да не придирайся, — отмахнулся Джисон, — итог один. Ты не открываешься.       — Как и ты.       — Ой всё, — махнул на него рукой Джисон и под смешок без улыбки напротив поднялся со стула, — задолбал.       — Не поверишь, со всеми так.       — Чего?       — Ничего.       — Ну и дурак же ты.       — От тебя в первый день общения я услышал это уже два раза. Не слишком ли часто, Хан Джисон?       Джисон наклонил голову вбок и почесал лицо руками.       — Нет, Ли Минхо. В твоём случае этого даже мало.       — Опа. В ответку пуляешь. Уже интересно.       — Что тебе интересно?       — Ну, новый человек в моём окружении, — повторил чужие слова Ли, откинул голову на стену и вздохнул, — Да и в целом.       — Ага, я понял, — он остановился возле двери, — Тебе принести печенье?       Джисон заглянул прямо в глаза напротив и увидел несколько эмоций, которые смешались друг с другом. Их было настолько много, что не разобрать. Но Джисон понял точно, что там присутствует недоверие.       — Подсыпешь что-то? — спросил Минхо и сощурился.       — А ты хочешь?       — А ты можешь?       — Я что, совсем дурак? Это надо самому печенье готовить, а у меня новая пачка, так что нет. Да и к тому же мне лень, — он опустил ручку вниз и почти открыл дверь, — Я так понял, тебе печенье не нести?       — Ну принеси, — пожал плечами Минхо, — попробую хотя бы.       — Окей, жди тут.       — Ты надолго?       Джисон, стоя в дверном проёме, обернулся.       — Нет. Пять минут. Максимум — десять, если кого-то встречу, так что не скучай.       Минхо отмахнулся от него и взял с тумбочки свой телефон, полностью погружаясь в экран. Джисон же вышел и прикрыл за собой дверь. Он долго размышлял: нужно ли закрывать Минхо на ключ внутри, или он подумает, что Джисон какой-нибудь маньяк и насильник? В конце концов запирать он дверь не стал, поэтому, постояв ещё немного в раздумьях, направился на кухню.       Хан дошёл до помещения и заглянул в один из шкафчиков, в котором спрятал целую пачку шоколадного печенья с кричащим названием «Брауни», а также пачку кислых мармеладок в виде червячков. Но мармеладки он брать не стал, решив, что оставит их на лучшие времена.       Парень перекинулся парой фраз с общажными знакомыми и теми, кого впервые видел, а затем вышел в коридор и зарулил в свою комнату, резко распахнув дверь.       — Ну всё, — сказал довольно громко он, после чего кинул взгляд на свою кровать.       Минхо, подогнув ноги к груди, лежал на боку и сопел в свои предплечья, прижав их к лицу. Он просто свернулся клубочком. Поза была максимально закрытая и, как показалось Джисону, неудобная. Хан осторожно подошёл к кровати и оглядел лицо Минхо, который тихо сопел, приоткрыв рот. Джисон поджал губы и решил его не будить, поэтому положил пачку печенья на стол, достал из шкафа тёплый и мягкий плед тёмно-коричневого, почти шоколадного цвета, и накрыл им Ли.       Сам же он приземлился на кровать Хёнджина, которая, к удивлению, впервые не была завалена какими-то хламом. Джисон всегда удивлялся тому, что перед сном Хёнджин всё же решался убрать весь мусор и ненужные вещи со спального места. Надолго его не хватало. Буквально на следующее утро кровать снова была завалена бумагой и холстами только потому, что Хёнджин не мог найти нужные на сегодняшний день работы.       Джисон сел на краешек кровати и облокотился лопатками на стену. Да, поза не совсем приятная, но по-другому он сделать не мог. Хан знал, что если сейчас ляжет на кровать, то сразу же уснёт, поэтому приходилось мучить себя таким способом. Джисон взял телефон и проверил сообщения. Сынмин-а: ну? ты не передумал?

Вы:

нет, занят

извини

Сынмин-а: чем?

Вы:

сказал же

Сынмин-а: не сказал       По сообщению было видно, что Сынмин, сидя с телефоном в руках, уже трясётся от злости на Джисона. Да, ничего такого не произошло, но по интонации в сообщениях (хотя Джисон сам говорил, что очень редко можно её правильно прочитать и воспринять) Хан понимал, что за экраном сидит человек с испорченным настроением.

Вы:

ну это личное

Сынмин-а: ну прям уж там       Джисон не стал ему отвечать, поэтому просто вышел из чата с ним и перешёл в диалог с Хёнджином.

Вы:

Хёнджин-а, а ты скоро домой?

Хёнджин-а: а что? соскучился?

Вы:

да я просто подремать хотел.

на твоей кровати же можно?

Хёнджин-а: а с твоей что случилось? восстание динозавров или мамонтов? или, может, тебе её зомби кровью залили?

Вы:

ну ты дурак

можно или нет?

Хёнджин-а: Джи, я не пойму, у тебя своей нет?

Вы:

пожалуйста?

Хёнджин-а: ладно, спи, придурок

Вы:

так ты скоро придёшь?

Хёнджин-а: минут через сорок. скоро пара закончится, и я приду

Вы:

окей, тогда я посплю.

Хёнджин-а: спи и не смей ничего жрать на моей кровати будешь пылесосить крошки своим носом.

Вы:

без проблем

      Джисон отложил телефон на тумбочку и ещё раз просканировал тело на противоположной кровати. Было опасно оставлять Минхо полностью без присмотра. Джисон его всё-таки не очень знает. Вернее сказать, Джисон его вообще не знает. Но Хан решил всё же довериться и пойти на риск. Что может сделать этот человек? В комнате ничего ценного нет, кроме мобильника, а Минхо не похож на того, кто стал бы таскать телефоны. У самого нормальный, Джисон успел разглядеть его, пока тот покоился рядом с Ли. Парень встал и подошёл к кровати. Он аккуратно взял чужой телефон и переложил его на тумбочку, чтобы он не упал, а потом вернулся на кровать Хёнджина.       Ничего страшного, если он разнесёт комнату. Но и на неуравновешенного Минхо не похож. «Да и Бог с ним, — подумал Джисон, — Ничего не случится, если я просто подремлю». Тем более, через сорок минут, как сказал Хёнджин, он должен был вернуться. И даже если что-то случится... нет, это маловероятно. Ли ещё будет спать. Устал, наверное. Джисон положил голову на подушку Хёнджина и прикрыл глаза. Он не заметил, как быстро смог провалиться в сон. Как бы он встретился с Сынмином, если настолько устал, что даже не успел подумать ни о чём, лёжа на чужой кровати? Или это как раз из-за того, что кровать не его? Хотя обычно на незнакомом месте хуже спится. Но Минхо тоже уснул на кровати Джисона, значит, какая-то логика тут всё-таки проглядывается.       Через какое-то время Джисон почувствовал на своём плече чью-то руку, а когда открыл глаза, то встретился взглядом с ошарашенными глазами Хёнджина, которым смотрел прямо на парня.       — Какого хрена мой «объект вдохновения» у нас в комнате и спит на твоей кровати? — прошипел Хёнджин, впившись пальцами в плечо Джисона, отчего тот чуть не простонал. Боль пронизывала прямо до груди, и спросонья Хан не сразу понял, о чём идёт речь.       — Что? — он протёр глаза и осмотрел комнату, — А, этот.       — Что значит «А, этот»? — встрепенулся Хёнджин, смотря на Джисона, сильнее раскрыв глаза, — Ты рехнулся? Откуда он тут?       — Ну так получилось, — выдохнул Джисон и протёр лицо руками, — послушай, ты только не ворчи, ладно? Дай Минхо поспать.       Хёнджин тяжело выдохнул.       — Минхо? — спросил он.       — Н-да, — протянул Джисон, следя за тем, чтобы Хёнджин, пока садился на кровать, не приземлился к нему на ноги, — А что? Или ты не знал имени своего «объекта вдохновения»?       — Знал, — Хёнджин перевёл задумчивый взгляд на Минхо, — но я не думал, что ты тоже знаешь.       — Странный ты, — Джисон закатил глаза, — при знакомстве обычно имя спрашивают, если что. Ну я тебе просто напоминаю, если ты давно не знакомился.       — А если это те люди, которые ищут интрижку на ночь?       — Но я же не ищу интрижку на ночь.       — А ты просто подумай, — Хёнджин стянул с себя пальто и откинул его на стул, а после подложил руки под голову и облокотился спиной на стену, — Что спрашивает человек у другого человека в предвкушении крутого перепихона?       — Эм... — задумался Джисон, — может, я лучше у Черён спрошу?       Хван рассмеялся и покачал головой.       — Не нужно. Кстати, как она?       — Да порядок.       — Я в плане парня. Не нашла никого?       — Не-а. Ну или мне не говорит, не знаю.       Джисон повернул голову, услышав копошение на противоположной кровати, но поняв, что Минхо просто перевернулся на другой бок, продолжая спать, Хан выдохнул.       — Давай потише, — сказал он, понизив голос, — а то этот сарказм на ножках проснётся.       — Сарказм? — не понял Хенджин и посмотрел на Джисона, — в смысле?       — Да он всё на сарказме говорит.       — А ты уже успел с ним поболтать?       — Ещё как. Он ещё и чай выпить успел. Прикинь, спросил у него про то, будет ли он печенье, он сказал, что будет, я ушёл на пять минут, прихожу и вижу это, — он указал рукой на Минхо, укрывшегося пледом по самые уши.       — Стоп, — поднял брови Хёнджин и кинул взгляд на тумбочку, где стояла пустая кружка Джисона, — ты дал ему пить из своей кружки?       — Ну да? — не понял Джисон.       — Так она ж святая! Ты даже мне не давал ни разу!       — Потому что, во-первых, — начал Джисон, — ты дурак. С дураками я из одной не пью. Во-вторых, у тебя своя есть, так что не возникай по этому поводу. Минхо я разрешил, потому что он промок.       — Чего?       — Да ты задрал. Я не буду тебе рассказывать всё, когда он тут спит.       — Думаешь, что он не спит?       — Не думаю, но это может случиться в один момент. Проснётся и начнёт подслушивать.       — Ладно, — вздохнул Хёнджин и зевнул, — тогда спрошу у тебя об этом потом. Готовься, Хан Джисон. Ты не отвертишься.       Джисон посмотрел на Хёнджина и тоже зевнул. Как же его раздражала подобная «заразность», он просто терпеть её не мог, поэтому, если получалось, то сразу же отворачивался от зевающего человека. Или, если же сам зевал, то тоже отворачивался. Один раз так получилось, что они с Хёнджином начали зевать. Первым зевнул Хёнджин, потом Джисон. Хёнджин, посмотрев на Джисона, опять зевнул, и пошла цепочка. Они зевали до того момента, пока у Хана не разболелась челюсть, и он не вышел из комнаты. Больше этот опыт он повторять не хотел.       Хёнджин усмехнулся. Возможно, он тоже подумал об этом, но вслух из них никто ничего не сказал. Джисон продолжил валяться на кровати Хёнджина, а сам хозяин кровати сидел у него в ногах. Отлично устроились, особенно учитывая то, как изначально должны были быть распределены места.       — И долго он спит? — спросил Хёнджин, почесав глаза.       — Ну, — Джисон кинул взгляд на часы, — мы с тобой сидим минут двадцать. Значит, час он точно уже спит, потому что час назад ты написал о том, что придёшь через сорок минут, а я уснул.       — Всё, стоп, я понял тебя. Можешь дальше не продолжать, логическую цепочку я поймаю, не волнуйся.       — Ладно.       Джисон перевёл взгляд к своей кровати.       — Сколько время?       — Ты только что на часы смотрел, — вздохнул Хёнджин, — что, забыл уже?       — Я просто так посмотрел.       — Ты дурак совсем?       — Ну вообще-то нет.       — Я так и понял, — он потянулся, задев ногу Джисона, отчего тот чуть не взвизгнул, потому что Хёнджин упёрся локтём в болевую точку, — О, слушай.       — М?       — Ты можешь сдружиться с ним? — он кивнул в сторону Минхо, который накрылся пледом с головой.       — Я что, совсем дурак? Мне это зачем? — не понял Джисон.       — Затем.       — Ясно. А сам ты сдружиться не можешь? У тебя языка нет?       — Ну, — Хёнджин пожал плечами, а Джисон перевёл взгляд на окно, за которым до сих пор лил дождь, ударяя каплями в стекло, — Сильный дождь.       — А, вот я о чём, — щёлкнул пальцами Джисон, — ты как сухим добрался?       — Да нормально. Зонтик взял с собой с утра, поэтому удалось остаться сухим, — он облизнул нижнюю губу, — Правда, я был очень удивлён, увидев, что в нашей комнате кроме тебя есть ещё кто-то.       — Да я сам удивился.       — Кому?       — Самому себе.       — О, я понял.       Джисон почесал глаза.       — Я ужасно хочу спать.       — Сочувствую тебе, — сказал Хёнджин, — если он в скором времени не уйдёт, то тебе придётся спать на полу, потому что я тоже собираюсь хорошенько отдохнуть, знаешь ли.       — Н-да, вот и друг называется, — закатил глаза Джисон, — разве ты не примешь меня в свои владенья?       — Это моя кровать.       — Но на моей же мы вместе спали.       — Тебе тогда плохо было, я над тобой сжалился.       — А, так вот, как это было, — прыснул Джисон, — ну я тебя понял. А сейчас что? Я не жалко выгляжу? Хочешь выгнать меня на пол?       — А чё нет.       — Да потому что.       — Это не ответ.       — Ладно, как хочешь. Потом будешь сам виноват, что я жалуюсь на больные конечности или на что-нибудь ещё.       Хёнджин кивнул и встал с кровати. Он начал расхаживать по комнате, словно разминаясь, и приступил к первому подходу приседаний.       — Ты что, спортик? — спросил Джисон, усмехнувшись, — Сильно активно не дыши. Ты тут не один.       — Я знаю.       Джисон закатил глаза и передразнил Хёнджина, с после укутался в его одеяло.       — Дурень, эксплуатируешь мою кровать, — вздохнул Хёнджин и потряс одной ногой, а затем и второй. Джисон тоже вздохнул и потупил взгляд в одну точку.       — Короче, — сказал Хёнджин, — я щас смотаюсь до кухни и обратно. Чай хочу. Жди меня тут.       Джисон кивнул, поджав губы, а когда дверь всё же закрылась за Хёнджином, то перевёл взгляд на Минхо. Ли уже в упор смотрел на Джисона с его фирменным лёгким прищуром.       — Выспался? — тихо спросил Хан, как бы проверяя, может, Ли ещё дремлет или думает о том, стоит окончательно просыпаться или лучше опять закрыть глаза.       — Ага, —кивнул он и сел на кровати. Его вид после сна как-то изменился, и Минхо больше не был похож на язвительного человека, — Ты извини, что я уснул.       — Да забей, всё в порядке, — махнул рукой Джисон, — не извиняйся.       — Ну я так не могу, — он хмыкнул и отзеркалил позу Джисона, облокотившись лопатками на стену, — Ты типа приютил меня, одежду дал, а я взял и уснул. И не извиниться?       — А что тут такого?       — В смысле?       — Ну. Уснул ты и уснул, не умер же, — хохотнул Джисон, — если бы ты мне пропитал кровать трупным ядом, то я, конечно, сильно бы на тебя разозлился. А так... ну подумаешь, уснул. Ты устал, что ли, сильно?       — Ужасно, — кивнул Минхо и поджал губы, — Тебе спасибо. Не каждый может однокурсника в комнату привести.       — А чё тут такого?       — Действительно, — ухмыльнулся он, — вдруг я маньяк. Или насильник.       — Не-а.       — В смысле — не-а?       — Ты не похож.       — На кого?       — На маньяка или насильника.       — А. Ясно.       — Мгм, — кивнул Джисон и взглянул на экран телефона.       — Я, наверное, пойду, — сказал Минхо и встал с кровати, направляясь к батарее.       — Окей, — кивнул ему Джисон, — ты далеко отсюда живёшь?       — Ну нет, —он взял вещи, и когда Джисон отвернулся, начал переодеваться, — А что?       — Ну хоть бы написал, что добрался до дома.       — Зачем?       — Просто.       — Понятно. У тебя моего номера нет. И у меня твоего.       — Так ты думаешь, для чего я это сказал? — с озорством поднял брови Джисон и потёр щёку.       — О, так ты, — хмыкнул Минхо, — записывай.       Джисон быстро записал номер Минхо и отправил ему какой-то первый попавшийся смайлик. Минхо проверил чат на своём телефоне, кивнул сам себе и натянул рубашку.       — Вещи я положил на кровать. Короче, ещё раз спасибо, — он улыбнулся, стоя возле двери.       Джисон подошёл к нему ближе и встал, чтобы проводить.       — Да и тебе. Не пообщались, правда.       — Ну да, — Минхо наклонил голову вбок и посмотрел Джисону прямо в глаза.       В них была непроглядная тьма, которая так и хотела утащить за собой. Джисон взгляделся в его глаза, утопая всё глубже и глубже. Он хотел прочувствовать те эмоции, которые сейчас испытывал Минхо, но у него никак не получалось. Либо этот парень и вправду ничего не чувствовал, либо он очень хорошо это скрывал.       — Я пойду, — повторил Минхо, не отрывая взгляда от тёплых, в отличие от его, глаз Джисона, — увидимся.       Джисон помахал ему рукой и закрыл за ним дверь. Как только он закрыл глаза, чтобы восстановить свою голову, которая взрывалась от потока информации, дверь открылась и вошёл Хёнджин.       — Он ушёл уже, что ли? — с некой радостью в голосе спросил Хван, — одуреть.       — Ага.       Хёнджин быстро подкатил стул к кровати Джисона и сел на него, держа в руках кружку чая.       — Я тебя внимательно слушаю.       Хан прикрыл глаза, и перед ними на какую-то долю секунды предстали тёмные глаза Минхо, которые глядели прямо в душу, а в свою не пускали.       Джисон перевёл взгляд на Хёнджина, который с полным и неприкрытым интересом на лице сидел и ждал пояснений от друга. И тогда Джисон понял. Отсчёт пошёл.