Magnum Opus. Последнее желание

      …Бог умер.       Волны бьются о камни в своей бесконечной битве, в бесполезной попытке выяснить, кто из них сильнее. Чья мощь ужаснее.       Они равны, потому что война их длится уже много столетий, но победитель так и не был обнаружен.       …Может, им важен сам процесс.       …Что-то трещит, рвётся и осыпается, знаменуя конец.       Бог пожелал умереть. С той же равнодушной практичностью, с которой прожил все свои долгие жизни.       Бог умер на каменном пляже, на котором когда-то родился.       …Что-то трещит, и по расплавленным камням пляжа расползаются трещины, и защитный кокон рвётся и осыпается, знаменуя начало.       Айва открывает глаза.       …И новый бог родился.       — …Ты можешь считать как угодно, — равнодушно тянет бескрылый мальчик в строгом светлом костюмчике, размешивая серебряной ложечкой сахар в своей чашке. — Но если заниматься детальным изучением появления богов, то в теории можно разделить их типы появления на три категории. Если что, это весьма условные категории, и смысла в них я не сильно вижу.       …Да, да, Айва помнит. Ей было интересно, а информации нигде найти не получалось, и она обратилась к тому, кто точно знает.       Боги рождённые — те, кто заплатил за своё становление цену, равную желанию.       Боги взращённые — те, кто за жизнь дорос до уровня Древа и смог самостоятельно перешагнуть грань, превысив собственный потенциал.       Боги дарованные — те, кто унаследовал силу от иного бога, который пожелал умереть, и с этой поддержкой проломили грань почти мгновенно.       …Правда, Айва так и не поняла, где проходит между дарованным и рождённым граница.       Тогда не поняла.       А сейчас, кажется, осознаёт разницу между взращённым богом и дарованным.       Взращённый растёт неспешно и сам.       Дарованного, по ощущениям, выпускают из катапульты куда-то на высоту нижних кучевых облаков. Со всеми перегрузками и без малейшей возможности соскочить со столь нетривиального аттракциона, который никто не потрудился даже проверить на безопасность.       …Так, ладно.       — …Почему я рассказываю? — Приподнимает едва-едва светлые брови бескрылый мальчик. На вид ему лет десять, но ведёт он себя совсем не на этот возраст. — Тебе все причины или одну любую на моё усмотрение?       — Все. — Решает Айва. Ей интересно, и именно этот интерес движет ей всю её сознательную жизнь.       Легион лишь устало вздыхает.       — Интересно ей, посмотрите на это… Потому что ты убилась шесть раз за минуту и потратила весь свой ресурс, просто чтобы понять, как работает возврат во времени. Потому что ты слишком неугомонная, и аннерги меня бесят даже больше, чем Высшие лае. Потому что твой отец, не в обиду, но не тот, кто тебя воспитывал — мой а-леро, который меня бесил больше остальных.       — Он был твоим ребёнком? — Уточняет Айва. Ну, потому что такие вещи желательно узнавать сразу.       …Но она не чувствует никаких нитей родства.       Мальчик-бог отрицательно качает головой.       — Для протокола — у меня нет кровных детей. Мои а-леро — мои создания, и в глобальном понимании да, могут считаться моими потомками. Но я их Древо, а не отец… Хотя можешь считать как тебе угодно.       — Ясно. — Кивает Айва.       — Следующая причина в том, что ты не успокоишься, пока не получишь полные ответы, и поверь мне — ты меня уже бесишь больше своего папаши, а он был той ещё занозой. — Тянет лениво бескрылый мальчик. Глаза у него бесцветные, а светлые короткие волосы зализаны в аккуратную причёску.       Айва слышит запах воска.       — …А ещё рано или поздно тебе эти знания пригодятся. — Заканчивает Легион. — Нет, на следующий вопрос не отвечу. Просто если ты не убьёшься из-за своего неуёмного любопытства, то однажды дорастёшь до уровня Древа. Остальное… Скажем так — когда новый бог делает первый вдох — он сам понимает, что является богом. Это как… Когда ставят раскалённое клеймо. Ощущения примерно такие, их нельзя не заметить.       …Он знал точно, о чём говорил, бог, что выглядел как бескрылый ребёнок.       Потому что Айва делает первый вдох, первый новый вдох, понимая — да, такое не заметить невозможно.       Бог родился.       …Она ведь почти достигла своей границы, почти прошла пределы самостоятельно как бог взращённый. Самостоятельно и спокойно.       …А потом Айва услышала что-то, что-то словно на изнанке мироздания, не гул и не скрип, а будто падает огромный сервант с хрусталём, и звук почти точь-в-точь такой же, только будто бы сервант размером с целый мир, а вместо пола — железные колокольчики, и…       Честно говоря, Айва знала, что у аннергов есть их бог. Есть Древо, что бережёт их, только вот она никогда его не видела, хоть и интересовалась, и даже пыталась найти.       …Не бережёт потому что Агат своих аннергов. Лишь смотрит, что те творят, и продолжает их улучшать.       И возвращает души в цикл жизни.       — Да, у вас есть свой бог. — Соглашается Легион спокойно. — Понятия не имею, где он сейчас. Он более здравомыслящий, чем основная масса, но… Неважно. Он иногда принимает облик кого-нибудь из вас, так что, может быть, ты его и видела. Уточнять вопрос нужно.       — А я видела других богов?       — В детстве. Полубога, сына полубога, но отца бога. — Скупо отвечает бог в облике мальчика. — …Ты с него маску содрать умудрилась.       …А. Ой.       Айва этот момент помнит.       И теперь, пусть очень запоздало, но ощущает неудобство.       …Айва теперь понимает, что сделала в том дальнем и почти забытом уже детстве.       Понимает разницу между душами взрослыми и душами перворождёнными, молодыми и хрупкими.       Это же так просто.       Луковица состоит из множества слоёв, что наслаиваются друг на друга.       Яичная скорлупа защищает нежное содержимое.       Взрослая душа — это та, что успела нарастить вокруг себя крепкие защитные слои. Плёночки, скорлупки, чешуйки и колючие иголочки.       Это происходит не за одну жизнь и даже не за пять. И пока душа не укрепила себя — она хрупка, словно новорождённый птенец канарейки.       Чуть сдавил, чуть ударил — и будет трещина. А если ударить сильно — то и разобьётся душа.       И у богов — так же. Просто если юная душа обычная хрупкая, и разобьётся быстро, то душа Древа, пусть и выживет — но навсегда останется со шрамами и трещинами.       …Бог может умереть окончательно, лишь искренне этого пожелав. А до этого он обречён на перерождение.       …А Айва тогда сняла маску с того полубога, у которого была ещё хрупкая юная душа — и которая от этой её детской шалости едва не растрескалась.       — …Это в мирах открытого спектра попроще. — Поясняет лениво мальчик с зализанными волосами, потому что Айва притащила ему коробку конфет с молочным шоколадом и фисташковым кремом и этим задобрила бога, и тот согласился ответить на пару вопросов. — Тут души в большинстве своём уже взрослые, плотные и крепкие, и им не нужна поддержка богов, и прочее… Неважно.       — А как попасть в миры закрытого спектра?       — Быть анжи. — Пожимает плечами Легион. — Получить приглашение от хозяина мира. Стать богом и договориться зайти в гости. Но в таком случае нужно соблюдать правила вежливости.       — А если…       — А если пытаться пробиться силой, то этим ты нарушишь приличия и тебя воспримут как врага. Ты, доставучая дочь своего папаши, со своей силой просто раздавишь там всё. Рано тебе туда. Дорастёшь до Древа — сможешь попасть и никому не навредить. И, на будущее — Дар вполне мог объявить войну всем аннергам за то, что ты содрала с него маску, но сделал скидку на то, что ты была упёртой малявкой… Потому что маску нельзя снять с чужого лица случайно.       …Случайно — нельзя.       И взращённый бог, ещё даже не ставший богом, не может этого сделать в детстве.       А чтобы стать богом дарованным — нужно получить силу в дар. В наследство, принимая и силу, и мир, и души.       …И нельзя отдать это наследство кому попало. Только тому, в ком есть родная кровь.       И отказаться нельзя.       …Как и пожать шею Древу аннергов, потому что Айва пытается мотнуть время назад, чтобы успеть убраться с пляжа до того момента, как там окажется бог и решит ей выдать такой подарочек, но время становится похожим на кисель, и ничего не получается…       Так.       Ладно.       Айва долго размеренно дышит, а потом проламывает руками хрупкие стенки чего-то крупного и долго сидит с распластанными крыльями на берегу, камни на котором спеклись воедино и растрескались от жара, но теперь успели остыть.       …Боги рождаются не из пены морской.       Они выходят из коконов, что защищают их форму и душу в моменте формирования.       И если бы не тонкое нечто, похожее на разбитые скорлупки от яйца — Айва пострадала бы от жара.       Потому что бог, умирая, уничтожает всё вокруг себя. Адское пламя по сравнению с этим — лёгкий костерок.       …Только тут радиус и мощь оказались очень малы, ибо Древо аннергов передал всю свою силу перед смертью.       …Всю, что была, до капли.       Боги рождаются не цельными. Фрагментированными.       Это нормально.       …Айва теперь понимает — это правильно. Потому что это как запихнуть в маленькую наволочку огромную, раз в сто больше, подушку. Что-то не влезет, где-то швы расползутся, или слабые нитки в полотне порвутся.       …Вот только у самой Айвы наволочка оказалась, как бы это ни звучало, очень даже большой.       …Нет. Потому что она родилась уже фрагментированной, и её упорство, её искреннее желание понять логику и чужие неозвученные «правила» — это как раз оно.       Трещины и пустые места.       …И через эти трещинки выглядывает её, Айвы, душа, и она теперь её тоже ощущает — большую и вроде как защищённую со всех сторон, взрослую почти — но не совсем.       …Маска. Нужна маска.       Потому что душа выглядывает через глаза, и едва рождённый бог — хрупкий. Даже бог, почти дошедший до границ самостоятельно, даже с дарованной силой от иного бога, старого и мощного.       — …Можешь называть это как хочешь. Предзаписанная программа, рефлекс, инстинкт, первичная потребность или неуёмное желание, — тянет бог в облике бога, держа в руках конфету, — рождаясь, бог понимает, кто он, и знает, что ему нужно делать. Как защитить себя и свою душу, как ходить и говорить… Да, новорождённый бог наивен и верит всем, но убедить его в том, что он не бог — невозможно. Это как… Ты знаешь, кто ты, и этого не изменить. А бог дарованный получает не только этот «пак», но и осознание, что у него есть его наследство…       …Наследство.       Бог рождённый может найти брошенный или пустой мир и занять его.       Бог взращённый действует этим же путём.       Как… Как краб-отшельник. Нашёл пустой уголок — и занял. Всё, это теперь его. Кыш, кыш с пляжа. Его территория.       Бог дарованный получает мир и души в наследство. Неотъемлемый, неразделимый дар. Черепаший панцирь, который нельзя снять и сменить на новый.       …Можно только увеличивать в размерах или уничтожить самостоятельно.       Айве не хочется быть черепахой. Никак.       …Но это — теперь её.       И этого не изменить.       Аннерги — создания очень территориальные и опекающие, вот только Айва считала, что в ней самой этого чуть меньше необходимого.       …Просто у неё не было необходимости называть что-то своим.       Не было. Вот именно.       Не было.       А теперь — есть.       Айва сидит на берегу, рассматривая в своей ладони ракушку. Остальные в радиусе метров двадцати спеклись и сгорели в пламени умирающего бога, а эту она случайно сжала в руке, и та, выходит, уцелела.       Ей всё ещё хочется пожать шею Древу аннергов, потому что тот, кажется, всё же был её прародителем, раз сумел передать ей силу.       …Прадедом. Со стороны мамы и бабушки.       Спасибо, прадедушка, за подарок, о котором не просили.       Бог родился.       Новая богиня аннергов родилась.       …Не аннергов.       Шестикрылых больше не осталось. Все погибли в войне. В один день.       …И Айва чувствует, слышит — где-то остался один чистокровный, почти высокородный аннерг, и два смеска, и…       …Переходник.       Время аннергов прошло, но души остались.       И её недорогой прадед изменил весь вид и дал всем новые жизни и судьбы, и спрятал под крылом другого бога, потому что столь резкое изменение вместилища для души эту душу откатывает назад в развитии, и они снова хрупкие, словно только-только родились, и без масок и без божественной силы не смогут вырасти и нарастить собственные слои защиты, а после смерти просто погаснут, и потому нужно найти переходник, потому что на нём всё завязано…       …А Айва теперь за них всех ответственна.       И за мир, который у Древа аннергов отобрали, а его самого заставили сбежать.       Так. Ладно.       С проблемами нужно разбираться по мере поступления.       Айва поднимается на ноги, и крылья её с трудом слушаются. Да и одежды нет.       …Ах да, боги рождаются нагими.       Сгорела вся дотла.       И сумка с вещами.       И волосы теперь не чёрные, а ведь она столько краски на них извела, чтобы перекраситься.       И…       Так, ладно.       Сначала одежда.       И маска.       Айва понятия не имеет, как именно нужно создать маску, столь похожую на маску, которую она в детстве сорвала с полубога. А именно ту, которую она со всем её детским упорством себе отжала, Айва ведь, кажется, подарила потомку того полубога…       …Чем сильнее пытаться заглянуть в прошлую жизнь и эти воспоминания, тем больше трещин расползётся по нежной душе, так что она прекращает.       Айва не знает, как делать маску.       Но она знает, что души её аннергов, теперь уже её, теперь уже её наследство и те, кого она должна оберегать — живы и не присягнули на верность иному богу.       Потому что есть переходник. И Айве нужно этот переходник найти. Он ведь — ключ от её наследства.       Система безопасности, что позволяет душам теперь уже не аннергов возвращаться в цикл в новом облике и с новыми судьбами.       …Время аннергов прошло.       И ныне Айва — Древо меду.       Она немного бродит по пляжу. Перевязывает волосы длинными выброшенными на камни водорослями.       В сумке была техника, чтобы связаться с Отделом, и она тоже вся оказалась уничтожена.       …Но, кажется, Айве больше не нужен планшет и маяки с синхронизацией, чтобы точно переместиться туда, куда она желает.       Кажется, она теперь понимает, как именно анжи путешествуют по мирам безо всяких технологий и как именно работает их сила, помогающая им проходить границы и иметь полный контроль над пространством.       Айва делает шаг.       …Айва выходит на крыльцо увитой плющом усадьбы с заросшим, кажущимся почти заброшенным садом.       Смотрит на сложенную на гранитных ступенях одежду и сапоги.       На белую, кажущуюся керамической, маску, гладкую и ровную, с четырьмя чёрными пятнами-глазами. Два настоящих и два фальшивых.       …Ах да, меду. Айва ещё даже не представляет, как выглядят её, уже её подопечные, но в дарованной силе, что теперь тоже её, есть какое-то понимание того, что все в этих масках — точно её меду.       А ещё — что они, эти её хрупкие меду — словно медузки или воздушные шарики. Не по внешним признакам, а по ощущениям.       Маленькие, лёгкие души, более не способные развязать войну и устроить геноцид других видов.       (Айва может их снова изменить и вернуть им это, но она не желает.)       На аккуратный лист бумаги, положенный поверх одежды и придавленный черепаховым гребнем.       «Будь так добра сначала одеться, а потом уже являться в столовую. Ходить голой неприлично, даже если ты новорождённая дарованная богиня. И даже если мы знакомы.       …И да, ты меня уже бесишь.       Л.»       …Он никогда не меняется.       Айва переворачивает листок.       «Нет, серьёзно. Бесишь. Оденься. Ты стоишь голой у меня на пороге уже третью минуту. Приличия нужно иметь хоть немного.»       …Теперь, кажется, Айва понимает, кем именно был Легион.       Это тоже одно из тех знаний-ощущений.       Бог времени.