Иерархия падения

Мельбурн, квартира Оскара и Ландо — год спустя: Утро начиналось как обычно — с войны за кофе. Оскар стоял у кофемашины с видом оскорблённого достоинства, наблюдая, как Ландо протягивает свою кружку-единорога (которую он принципиально не выбрасывал, несмотря на все уговоры) с требованием капучино. — Я уже сварил американо, — процедил Оскар, кивая на две дымящиеся чашки на столе. — Ты сварил американо для себя, — парировал Ландо, щурясь спросонья. — А я хочу капучино. С корицей. И с пенкой потолще. — У нас нет корицы. — Купи. — Ты тоже мог бы купить. — Я спал. — Ты сопел. Очень громко! — Я не соплю, блин! — Сопишь. Как маленький бульдозер. Ландо возмущённо открыл рот, закрыл, фыркнул и рассмеялся. За последний год он научился смеяться чаще — легко, беззаботно, не оглядываясь на тени прошлого. — Ладно, — сдался Оскар, уже протягивая руку к банке с кофе. — Но завтра ты готовишь завтрак. — Договорились, — Ландо чмокнул его в щёку и плюхнулся за стол, принимая из рук Оскара свежесваренный капучино с идеальной пенкой. — Хотя мы оба знаем, что завтра история повторится. — Знаю, — Оскар усмехнулся, садясь напротив со своим американо. — Но я хотя бы делаю вид, что борюсь за справедливость. — Ты просто любишь, когда я прошу. — Терплю, — поправил Оскар, но в глазах его светилась такая нежность, что Ландо пришлось отвернуться к окну, чтобы не покраснеть. — Не отнекивайся. За окном шумел Мельбурн — солнечный, живой, совершенно не похожий на Монако. Здесь было спокойнее. Проще. Безопаснее. Адам Норрис, отец Ландо, окончательно влился в компанию Артура Пиастри. Они стали не просто партнёрами — почти друзьями, если это слово вообще применимо к двум таким разным людям. Ландо взял на себя ответственность за безопасность IT-отдела, и это означало, что они с Оскаром виделись не только дома, но и на работе. Постоянно. Каждый день. И это было прекрасно. — Сегодня конференция, — напомнил Оскар, допивая кофе. — Ты готов? — Я всегда готов, — Ландо ухмыльнулся. — Это они пусть готовятся. — Самонадеянно. — Профессионально, — поправил Ландо. — Мы месяц готовили этот проект. Если они не оценят, значит, они идиоты. Оскар покачал головой, но улыбнулся. За этот год он тоже изменился — стал мягче, теплее, перестал постоянно держать оборону. Рядом с Ландо это было невозможно — слишком много света, слишком много жизни. — Тогда идём доделывать презентацию, — сказал он, вставая и протягивая руку. — Нас ждут великие дела. — И кофе, — добавил Ландо, хватая его за руку и позволяя поднять себя. — Много кофе. — Только без корицы. — Ты невыносим. — А тебе нравится. Ландо фыркнул, но не стал спорить. --- Конференц-зал, вечер: Они выиграли. Не просто выиграли — разгромили конкурентов, заставили замолчать скептиков, получили овации от зала и предложения о сотрудничестве от трёх крупнейших компаний. Ландо блистал на сцене, разбирая сложнейшие технические детали с лёгкостью фокусника, а Оскар страховал его, дополняя, усиливая, создавая идеальный тандем. Когда всё закончилось, они стояли за кулисами, тяжело дыша, и смотрели друг на друга с такой гордостью, будто только что покорили Эверест. — Мы сделали это, — выдохнул Ландо. — Мы, — подтвердил Оскар. — Ты был великолепен. — Ты тоже. Они могли бы ещё долго обмениваться комплиментами, но вокруг уже собирались люди — поздравляли, жали руки, задавали вопросы. Пришлось включать режим профессионалов и улыбаться, улыбаться, улыбаться. Только когда они вырвались наконец в вечерний Мельбурн, вдохнули прохладный воздух и сели в такси, напряжение отпустило. — Устал? — спросил Оскар, глядя, как Ландо откидывается на сиденье. — Вымотан, — честно признался тот. — Но счастлив. — Я тоже. Они ехали в тишине машины. Каждый думал о своем, но всё слилось в одно, когда они добрались до дома. --- Квартира — час спустя: Дверь захлопнулась, и Оскар, даже не дав Ландо снять пальто, прижал его к стене в прихожей. — Оскар, — выдохнул Ландо, но в голосе не было протеста — только предвкушение. Оскар ничего не ответил. Он просто смотрел на него — в упор, тяжёлым взглядом, от которого по коже бежали мурашки. За год Ландо выучил этот взгляд. Он означал только одно: слова сейчас лишние. Оскар медленно опустил взгляд на одежду и расстегнул верхнюю пуговицу его пальто. Потом следующую. Потом ещё одну. Ландо стоял неподвижно, позволяя Оскару все, что он хочет, чувствуя, как с каждым движением внутри разгорается жар. Пальто упало на пол. Оскар шагнул ближе — вплотную, так что между ними не осталось расстояния. Ландо чувствовал его дыхание на своих губах, чувствовал, как напряжено его тело, как бьётся пульс на шее. — Знаешь, о чём я думал весь день? — прошептал Оскар. — О чём? — О том, как ты стоял на сцене. Уверенный, блистательный, недосягаемый — идеальная маска, только со мной такая не прокатит. И о том, что через несколько часов я привезу тебя домой и сделаю так, что ты забудешь, как вообще говорить. И тут ты будешь абсолютно другим — податливым, нежным, мягким, моим. Ландо усмехнулся, но усмешка вышла нервной. — Звучит как вызов. — Принимаешь? Вместо ответа Ландо резко притянул его за воротник и поцеловал сам. Жадно, требовательно, кусая губы. Оскар рванул его рубашку в стороны — пуговицы с треском разлетелись по полу. — Новая была, — с сожалением выдохнул Ландо, но Оскар уже целовал его шею, спускаясь ниже. — Куплю тебе таких десять, — пробормотал он между поцелуями, одновременно расстёгивая свой ремень. Ландо помог ему — дрожащими пальцами справился с пряжкой, потянул вниз молнию. Оскар выдохнул ему в ключицу что-то неразборчивое и рванул его джинсы вниз, вместе с бельём. — Оскар, — выдохнул Ландо, когда холодный воздух коснулся разгорячённой кожи. — Здесь и сейчас, — Оскар подхватил его под бёдра, прижимая к стене. — Я не дотерплю до спальни. — Кто бы спорил, — с усмешкой ответил Норрис. Ландо обвил его ногами, прижимаясь сильнее, и Оскар вошёл в него резко, без подготовки. Ландо вскрикнул — не от боли, от неожиданности и остроты ощущения. Оскар замер на мгновение, давая привыкнуть, и начал двигаться. Быстро, глубоко, почти грубо. Ландо царапал его спину, кусал плечо, чтобы не кричать слишком громко, но получалось плохо. Каждый толчок отдавался в позвоночнике искрами, перед глазами плыло от наслаждения. — Оскар... Оскар... — повторял он в забытьи как заклинание. — Я здесь, — хрипел Оскар в ответ. — Я здесь, милый. Он кончил первым — не выдержал, уткнувшись лицом в шею Ландо. Ландо почувствовал, как горячо становится внутри, и это ощущение подтолкнуло его за грань — он кончил следом, выгибаясь и вскрикивая. Несколько мгновений они висели так, прижатые к стене, тяжело дыша. Потом Оскар аккуратно вышел и опустил Ландо на пол. Ноги не держали — Ландо пришлось схватиться за его плечо, чтобы не упасть. — В спальню? — спросил Оскар, всё ещё тяжело дыша. — В душ сначала, — выдохнул Ландо. — Я весь липкий. — Я с тобой. --- Ванная: Горячая вода лилась по телу, смывая пот и следы их спешки. Ландо стоял, опираясь руками о стену, и позволял Оскару намыливать себя. Руки Оскара скользили по его спине, по ягодицам, по бёдрам — медленно, чувственно, без той спешки, что была в прихожей. — Расслабься, — прошептал Оскар, целуя его нежно между лопаток. — Я расслаблен, — Ландо не понял, что имеет в виду Оскар. — Врёшь. У тебя плечи каменные, — Проводя по ним ладонью, ответил парень. Ландо фыркнул, но действительно постарался расслабиться. Руки Оскара творили чудеса — разминали, гладили, давили на нужные точки. Ландо чувствовал, как уходит напряжение дня, как тело становится податливым, почти жидким под этими руками. — Оскар, — выдохнул он, когда пальцы Оскара скользнули между ягодиц. — М? — Если ты продолжишь, мы не дойдём до кровати. — А мы обязательно должны дойти? — Оскар прикусил мочку его уха. — Здесь тоже неплохо. — Скользко, — резонно заметил Ландо. — И твёрдо. — Есть варианты. Оскар развернул его к себе лицом, прижал к прохладной плитке. Вода стекала по их телам, пар застилал глаза, но Ландо видел достаточно — видел расширившиеся зрачки Оскара, его приоткрытые губы, его руки, сжимающие его бёдра. — Я хочу, — прошептал Оскар. — Опять. Снова. Постоянно. Когда смотрю на тебя в офисе, когда вижу тебя у плиты дома, когда ты просто рядом — всегда. — Тогда бери. Оскар подхватил его под бёдра, и Ландо снова обвил его ногами. Входить во влажное, расслабленное после душа тело было легче — Ландо только выдохнул, принимая его, и застонал, когда Оскар начал двигаться. Вода лилась сверху, смешиваясь с потом, стекала по лицам. Ландо целовал Оскара — жадно, глубоко, проглатывая его стоны. Тот двигался медленнее, чем в прихожей, но от этого ощущения были только острее — каждое движение прочувствованное, каждое касание осознанное. — Ты такой... — выдохнул Оскар, отрываясь от его губ. — Ммм? — Мой. Весь мой. — Твой. Оскар ускорился, и Ландо закричал — в голос, не сдерживаясь. Эхо заметалось по кафелю, усиливая звук. Ландо кончил, сжимаясь вокруг него пульсирующими волнами, и Оскар последовал за ним через несколько секунд. Они стояли под водой, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу. — Я сейчас упаду, — признался Ландо. — Я поймаю. Оскар выключил воду, кое-как вытер их обоих одним полотенцем и повёл в спальню, придерживая за талию. --- Спальня: Ландо рухнул на кровать и раскинул руки. — Всё. Я труп. Хороший вечер. — Всегда бы так. — Хитро ответил Оскар. Он усмехнулся, лёг рядом, притянул его к себе. Ландо уткнулся носом в его плечо, обвил рукой грудь. — Спать? — спросил Оскар. — Нет, — неожиданно ответил Ландо. — Я не хочу спать. — А чего ты хочешь? — С интересом посмотрел на парня Оскар. Ландо поднял голову, посмотрел на него в упор. В полумраке спальни его глаза блестели. — Ещё. Оскар приподнял бровь. — Уверен? — С напряжением спросил парень. После всего, что случилось с Ландо, он часто стал переспрашивать его. — Я никогда не был так уверен. Оскар перевернулся, нависая над ним. Поцеловал — медленно, глубоко, смакуя. Ландо отвечал, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. — Я хочу тебя чувствовать, — прошептал Ландо в перерыве между поцелуями. — Долго. Медленно. Всю ночь, наверное, ещё не решил. — Договорились. Оскар целовал его лицо — веки, скулы, кончик носа, подбородок. Спускался ниже — шея, ключицы, грудь. Задержался на сосках, дразня языком, пока Ландо не начал выгибаться и постанывать. — Ну, завтра останутся следы. — Разочарованно сказал он. — Повяжешь шарф. — В офисе? Боже упаси. — Тогда покажи всем, как провел вечер после выигранной презентации. — Хорошо. — Ландо снова простонал. — Оскар... — М? — Не останавливайся. — Я и не собирался. Он целовал его живот — медленно, обводя языком каждый мускул. Ландо дрожал, вцепившись в простыни. Когда губы Оскара коснулись внутренней стороны бедра, он выдохнул что-то нечленораздельное. — Хочешь? — спросил Оскар, поднимая голову. — Хочу, — выдохнул Ландо. — Но сначала... иди сюда. Оскар поднялся, снова лёг рядом. Ландо притянул его к себе, целуя, и перевернулся, оказываясь сверху. — Теперь я, — сказал он. — Командуешь? — А ты против? — Нет. — И Оскар расслабился, посмотрев в глаза парня. Ландо улыбнулся и начал целовать его — так же медленно, как Оскар целовал его. Шея, ключицы, грудь. Он знал все чувствительные точки Оскара — за год отношений выучил наизусть. Где нужно провести языком, где прикусить, где просто подышать, чтобы Оскар попросил ещё. Оскар стонал, запрокинув голову, и Ландо чувствовал, как это отзывается в нём самом. — Ландо... — выдохнул Оскар. — М? — Я хочу... — Рано, — перебил Ландо. — Я ещё не закончил. Он спустился ниже, и Оскар застонал громче, когда губы Ландо сомкнулись вокруг его члена. Руки вцепились в простыни, дыхание сбилось. Ландо двигался медленно, дразняще, то ускоряясь, то почти останавливаясь. Оскар выгибался, пытался направить его, но Ландо уворачивался. — Ландо... пожалуйста... — Что пожалуйста? — Не мучай меня. — А если я хочу тебя помучить? Оскар открыл глаза, посмотрел на него сверху вниз. В этом взгляде было столько всего — желание, нежность, отчаяние, любовь. — Потом, — выдохнул он. — Всё что хочешь потом....Молю... Ландо сжалился. Ускорился, углубился, и через несколько минут Оскар кончил, выкрикивая его имя. Ландо поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони, довольно улыбаясь. — Доволен? — спросил Оскар, тяжело дыша. — Не совсем. — Чего ещё? Ландо лёг рядом, прижался всем телом. — Тебя внутри. Оскар повернулся к нему, провёл рукой по щеке. — Ты меня убьёшь сегодня. — Ты умрёшь счастливым. Радуйся. — Это да. Он потянулся к тумбочке за смазкой, но Ландо остановил его. — Не надо. — Почему? — Я всё ещё мокрый после душа. И после тебя. Оскар понял. Он перевернул Ландо на живот, навис сверху, целуя плечи, лопатки, позвоночник. Ландо выгибался навстречу, постанывая. — Готов? — спросил Оскар. — Давно. Оскар вошёл медленно — очень медленно, давая прочувствовать каждое движение. Ландо застонал в подушку, сжимая простыни. Оскар двигался плавно, глубоко, находя ритм, от которого у Ландо подкашивались локти. — Оскар... — выдохнул он. — Я здесь, милый. — Не останавливайся, пожалуйста. — Не дождешься. Он ускорился совсем чуть-чуть, и Ландо закричал — в голос, не стесняясь. Соседей никаких не было. — Оскар... Оскар... — Я здесь, — повторял Оскар, вбиваясь в него. — Мой хороший, я с тобой. Он накрыл ладонью член Ландо, двигая рукой в такт толчкам. Ландо кончил почти сразу — слишком чувствительный после всего, что было. Оскар кончил следом, уткнувшись лицом в его затылок, и вышел. Несколько минут они лежали неподвижно, только слышалось их прерывистое дыхание. Потом Оскар перевернул Ландо на спину и лёг рядом, притягивая к себе. — Жив? — спросил он, убирая мокрые кудрявые хволосы с его лба. — Не уверен, — выдохнул Ландо. — Кажется, ты меня добил. — Хорошая смерть? Ландо открыл глаза — мутные, счастливые. — Лучшая. Самая лучшая. Оскар усмехнулся, целуя его в висок. — Спи. — Ты со мной? — Да, немного полежу только. Ландо закрыл глаза и провалился в сон — глубокий, без сновидений, полный покоя. Оскар ещё долго смотрел на него, гладил по волосам, считал удары сердца. За окном шумел ночной Мельбурн, но здесь, в этой кровати, было тихо и безопасно. --- Мельбурн, утро выходного дня: Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя золотистые полосы на сбитых простынях. В спальне было тихо — только мерное дыхание и редкие звуки просыпающегося города за окном. Оскар открыл глаза первым. Несколько секунд он просто лежал, привыкая к свету и ощущая тепло тела Ландо, прижавшегося к его боку. Тот спал крепко — разметавшись по постели, уткнувшись носом в плечо Оскара, с совершенно расслабленным, беззащитным лицом. Ресницы подрагивали, губы чуть приоткрыты, на щеке — красный след от подушки. Оскар улыбнулся. Он осторожно, чтобы не разбудить, провёл пальцами по волосам Ландо — мягкие, спутанные после сна кудри путались в пальцах. Ландо во сне что-то пробормотал и придвинулся ближе. Оскар продолжил — гладил его по голове, спускался к шее, обводил пальцами линию плеча. Кожа Ландо была тёплой, бархатистой, и Оскар не мог остановиться. Он водил ладонью по его спине, по лопаткам, по пояснице, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. Ландо вздохнул во сне, чуть повернул голову, но не проснулся. — М-м-м, — промычал он довольно, когда пальцы Оскара запутались в его волосах и слегка помассировали кожу головы. Оскар усмехнулся, но не остановился. Он провёл рукой по груди Ландо, коснулся соска, обвёл пальцем ключицу, спустился к животу. Ландо был тёплым, расслабленным, и Оскар чувствовал, как под его ладонью бьётся сердце — ровно, спокойно. — Люблю тебя, — прошептал он едва слышно. Ландо дёрнул носом, сморщился и вдруг приоткрыл один глаз. — Подглядываешь? — прохрипел он спросонья. — Любуюсь. — А разница? Оскар наклонился и поцеловал его в лоб. — Спи. Рано ещё. — Который час? — Десять. — Выходной? — Выходной. — Тогда я сплю. Ландо закрыл глаза и снова прижался к нему, устраиваясь поудобнее. Оскар продолжил гладить его по спине — медленно, убаюкивающе, так ,как мог только он. Тишина была такой уютной, что не хотелось шевелиться. Через полчаса Ландо всё же открыл глаза — на этот раз окончательно. — Ты всё ещё здесь, — констатировал он, глядя на Оскара снизу вверх. — А ты думал, я сбегу? — Никогда не знаешь, — Ландо потянулся, хрустнув суставами. — Вдруг тебе надоело быть моей грелкой, и ты уйдешь на кухню, например. — Не надоело. — Даже несмотря на то, что я громко соплю? — Ты не сопишь, — соврал Оскар. — Соплю, я знаю. Ты сам говорил. — Я говорил, что ты издаёшь милые звуки. Ландо фыркнул и ткнул его в бок. — Врёшь. — Немного. Они рассмеялись почти одновременно. Ландо приподнялся на локте, посмотрел на Оскара — растрёпанного, сонного, но такого родного. — Знаешь, о чём я думаю? — спросил он. — О том, какой я красивый? — Это само собой, — Ландо ухмыльнулся. — Я думаю о кофе. — Кофе — это святое. — Ты сваришь? — А ты попросишь? — Пожалуйста, — Ландо сделал щенячьи глаза. — Самый лучший, самый замечательный Оскар, свари мне капучино. С самой вкусной пенкой. И с корицей. — Корица вчера закончилась. — Врёшь. — Честно. — Тогда просто с пенкой. Оскар вздохнул, но встал с кровати, натягивая спортивные штаны. — Ладно. Но завтра ты варишь. — Я всегда варю завтра, — напомнил Ландо. — Ты просто каждый раз забываешь. — Не забываю. Я надеюсь, что однажды ты проявишь инициативу. — Инициативу? — Ландо театрально прижал руку к груди. — Я проявил инициативу, когда согласился жить с тобой. — Это была моя инициатива. — Детали. Оскар покачал головой и вышел из спальни. Ландо ещё немного повалялся, прислушиваясь к звукам из кухни — как гремит кофемашина, как Оскар передвигает чашки, как тихо напевает что-то себе под нос. За год он выучил эту мелодию — утренний ритуал, который стал таким же привычным, как дыхание. Он встал, накинул свои шорты и поплёлся на кухню. Оскар стоял у стойки, сосредоточенно колдуя над кофемашиной. Ландо обнял его со спины, уткнулся носом между лопаток. — Ты мешаешь, — сказал Оскар, но не отстранился ,не оттолкнул. — Я греюсь. — На кухне тепло. — Я греюсь о тебя. Оскар усмехнулся, протянул руку назад и взъерошил его волосы. — Садись за стол, сейчас будет готово. Ландо послушно сел, наблюдая, как Оскар ловко управляется с посудой. Через пару минут перед ним стояла идеальная чашка капучино — с пышной пенкой и лёгкой золотистой корочкой. — Ты волшебник, — объявил Ландо, делая первый глоток. — Знаю. — Скромность тебя не украшает. — Меня всё украшает. Ландо фыркнул, но не стал спорить. Они сидели за столом, пили кофе, лениво переговаривались ни о чем. За окном шумел Мельбурн, а в квартире было тепло и уютно. — Чем займёмся сегодня? — спросил Ландо, когда чашки опустели. — Можем никуда не идти. — Весь день? — Весь день. — И что делать? Оскар посмотрел на него с лукавой усмешкой. — Придумаем. Ландо рассмеялся, отставил чашку и потянулся к нему через стол. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Я знаю. — Знаешь? — Знаю, — Оскар взял его за руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Потому что я тоже. --- Вечер выходного дня: Ландо сидел на диване с ноутбуком, лениво просматривая рабочую почту. Оскар готовил ужин на кухне — в последнее время он взял на себя готовку, потому что Ландо имел привычку сжигать всё, к чему прикасался. Наверное, это перешло от его характера. — Там лосось или опять курица? — крикнул Ландо, не отрываясь от экрана. — Лосось. И не подглядывай, будет сюрприз. — Я уже всё испортил своим любопытством, Оск. — Тогда делай вид, что удивишься. Для меня! Ландо усмехнулся и хотел ответить что-то язвительное, но тут на почту упало новое письмо. Отправитель: неизвестный адрес, скрытый через три прокси-сервера. Ландо узнал этот стиль — Лима. Он узнает его, даже через десять лет. Он открыл письмо. Внутри было только одно вложение — фотография. На ней была Лима. Она стояла на фоне древних каменных ступеней, уходящих вверх, к облакам. За спиной — горы, покрытые зеленью, и крыши старинного монастыря. Солнце золотило её собранные в хвост волосы, ветер трепал простую льняную одежду. Она выглядела как обычно — те же острые скулы, тот же внимательный взгляд. Но что-то изменилось. Глаза. В них не было той вечной настороженности, той готовности к удару, того холода, который появился после смерти родителей. Они были спокойными. Почти умиротворёнными. Ландо смотрел на фотографию и чувствовал, как к горлу подступает ком. Внизу была только одна строчка: «Я нашла своё место. Лима.» — Оскар, — позвал он тихо. Голос дрогнул. Оскар появился в дверях кухни с лопаткой в руке, встревоженный. — Что случилось? — Иди сюда. Оскар подошёл, сел рядом, заглянул в ноутбук. Несколько секунд молчал, вглядываясь в фотографию. — Это Шаолинь, — сказал он наконец. — Горы Суншань. Был там один раз — мощное место. — Она нашла своё место, — Ландо показал на подпись. — Смотри. Оскар прочитал и вдруг улыбнулся — тепло, облегчённо. — Она теперь в порядке. — Да, — выдохнул Ландо. — Кажется, впервые в жизни — действительно в порядке. Они сидели, глядя на фотографию девушки, которая прошла через ад, убила десятки людей, потеряла всё — и всё-таки нашла покой. — Знаешь, — тихо сказал Ландо. — Я всё время переживал за неё. Думал, что она так и будет скитаться по миру, мстить, убивать, пока не сломается окончательно. А она... — Она молодец, — закончил Оскар. — Сильнее нас всех. Ландо кивнул, не в силах говорить. Оскар обнял его, притянул к себе. — Она будет жить, — прошептал он. — По-настоящему. За окном шумел вечерний Мельбурн. На кухне остывал ужин. А в ноутбуке светилась фотография женщины, которая наконец-то перестала быть тенью и стала человеком. Ландо закрыл ноутбук, повернулся к Оскару и улыбнулся. — Идём ужинать. — Идём. Они пошли на кухню, держась за руки. А где-то далеко, в горах Китая, Лима сидела на ступенях древнего монастыря, смотрела на закат и впервые за многие годы чувствовала, что всё в её истории теперь будет хорошо. Конец истории.