Ебливый Мажор.

Арена гудела. Этот специфический гул — смесь работы мощных кондиционеров, криков тысяч фанатов и вибрации басов — всегда действовал на Максима одновременно и как допинг, и как пытка. Сегодня это была пытка. На табло горели цифры, которые не хотелось признавать. Проиграли. Снова. Макс сидел, уставившись в монитор, где всё еще висела таблица результатов. Его обычно расслабленные глаза, сейчас потемнели от усталости и глухого раздражения. С другого конца сцены доносились радостные вопли. Spirit праздновали. И громче всех, конечно, был Даня. Он мельком взглянул в ту сторону. Даня — его личное проклятие и единственное спасение. Сейчас Даня прыгал, обнимаясь с тиммейтами, и выглядел как воплощение чистой, незамутненной радости. Они пересеклись взглядами всего на секунду, когда команды выходили на рукопожатие. Рука Дани была сухой и горячей. Он коротко сжал ладонь Макса, чуть дольше, чем диктовал этикет, и в этом жесте было всё, что сам он не мог сказать сейчас: «извини», «я тебя люблю» и «черт, как же мы вас разнесли». Самое сложное в их отношениях была не разница в графиках и не медийка. Самым сложным было молчание. Два топ-игрока из конкурирующих организаций, постоянно находящиеся под прицелом камер и влогеров своих клубов. Любой лишний жест, любой долгий взгляд — и интернет взорвется теориями. Поэтому они ныкались. Послематчевое интервью затянулось. Макс стоял в тесном коридоре стадиона, прислонившись спиной к холодной бетонной стене в тени технического выступа. Здесь пахло пылью и старыми кабелями. Он ждал. Тихие шаги. Даня юркнул в тень так ловко, словно всю жизнь тренировался уходить от слежки. — Макс? — шепотом позвал он. Лукин не ответил словами. Он просто схватил Даню за край кофты и притянул к себе. Разница в росте была ощутимой: Дане приходилось сильно задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Макс вжал его в стену, накрывая своим телом, блокируя любые пути к отступлению. — Нас могут увидеть, — выдохнул Даня, но сам уже запустил пальцы в темные волосы Макса, притягивая его ниже. — Похуй, — глухо отозвался Макс и впился в его губы коротким, жадным поцелуем. Это был поцелуй, полный отчаяния и голода. Макс кусал его нижнюю губу, словно вымещая на ней обиду за проигранный раунд, а Даня только тихо вздыхал, вжимаясь в грудь брюнета. Они пробыли там меньше минуты — риск был слишком велик. — Зайдёшь ко мне? — Даня отстранился, тяжело дыша. — Через полчаса. Мой этаж. И не забудь сменить джерси, а то выглядишь как ходячая мишень для интервью. *** Дверь номера закрылась с тихим щелчком, отрезая их от мира. Макс уже успел переодеться в черную футболку, которая еще сильнее подчеркивала его бледность кожи. Даня же, напротив, чувствовал себя королем положения. Он сидел на краю огромной кровати, всё еще в форме Spirit, болтая ногами. — Знаешь, Максик, — Даня прищурил свои карие глаза-бусинки, наблюдая за тем, как Лукин меряет шагами комнату. — Я всё ждал, когда ты начнешь стрелять. Но, видимо, ты решил, что сегодня день благотворительности. Макс остановился и медленно повернулся. Его зеленые глаза недобро блеснули. — Заткнись. — А что «заткнись»? — Даня усмехнулся, его задиристый характер, за который его обожали фанаты, сейчас работал на полную мощность. — Ебать мы вас выебали, хиленько играли, Максик. Ты на первой карте вообще как будто лаки играть пытался, на сервер не зашёл? Это что, новая тактика Falcons — надеяться на чудо? Макс сделал шаг к кровати. Его рост в этой маленькой комнате казался еще более внушительным. Он навис над Даней, заставляя того замолчать. — Ты думаешь, это смешно? — Я думаю, что это факт, — Даня не отступил, он дерзко смотрел снизу вверх, зная, на какие рычаги нажимать. — Мы были быстрее, точнее и умнее. А ты… ты просто стоял и смотрел, как мы забираем две подряд. Макс резко схватил его за воротник джерси, притягивая к себе так близко, что их носы почти соприкаснулись. — Вы нас выебали? Хах, это я щас тебя выебу, блять, — прошептал он куда-то в волосы Дани, и в его голосе было столько подавленного желания и ярости, что воздух в комнате, казалось, затрещал. Даня на мгновение замер, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Но его натура не позволила ему просто сдаться. Он облизнул губы и шепнул прямо в губы Максу: — Ну попробуй. Если в постели ты такой же хуевый, как нюке, то... Он не успел договорить. Макс толкнул его на матрас, накрывая всем весом. Он не стал больше тратить время на слова. Максим сорвал с Дани джерси одним грубым движением, едва не разорвав ткань по швам. Даня в ответ вцепился в черную футболку Макса, стягивая её через голову и путаясь пальцами в темных волосах. Когда они оба остались обнаженными до пояса, жар их тел заполнил пространство между ними. Макс начал с поцелуя, который больше походил на попытку сожрать старшего целиком. Он кусал губы Дани, сминая их, проникая языком глубоко и властно, заставляя старшего захлебываться воздухом. Даня стонал в поцелуй — громко, протестующе, но его руки уже обхватили широкую спину Макса, царапая кожу короткими ногтями. — Тише, — пробормотал Макс, спускаясь поцелуями к шее Дани. — Ты же не хочешь, чтобы твой менеджер пришел проверить, не убиваю ли я тебя тут? — Пошел… ты, — выдохнул Даня, запрокидывая голову и открывая подставленную под укусы шею. — Ты… ты всегда так… много говоришь, когда не можешь чего-то сделать? Давай уже, делай что-нибудь… или я усну. Максим провёл рукой по его коже. Он перехватил обе руки Дани одной своей ладонью, фиксируя их железным хватом. Другой рукой он быстро избавил их обоих от остатков одежды. Когда он коснулся обнаженного бедра Дани, тот непроизвольно вздрогнул. — Посмотрим, как ты заговоришь через минут пять, — пообещал Макс. Он начал медленно, почти издевательски, подготавливая Даню. Его пальцы действовали с той же точностью, с которой он наводил прицел в решающих раундах. Даня выгибался под его руками, его каштановые волосы растрепались по подушке, а глаза-бусинки затуманились влагой. Но даже в таком положении он не затыкался. — И это всё? — Даня тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном. — Ты… ты слишком… осторожничаешь. Опять боишься… совершить ошибку? Поэтому у вас… такой низкий винрейт… за сторону атаки? — Ты такой невыносимый, — Макс прикусил его за мочку уха, одновременно двигаясь ещё ближе. Когда Макс наконец вошел в него, Даня вскрикнул, и этот звук, высокий и чистый, ударил Максу в голову сильнее любого адреналина. Он замер на мгновение, давая телу Дани принять его, заполняя его полностью. — Боже, Дань… — выдохнул Макс, глядя сверху вниз на то, как старший пытается справиться с ощущениями. — Ты хоть понимаешь, какой ты узкий? Как ты меня сжимаешь? Даня зажмурился, его лицо исказилось от смеси боли и острого наслаждения. — Не говори мне об этом… — прохрипел он. — Меньше… аналитики, Лукин. Просто… двигайся уже блять. И Макс начал двигаться. Сначала это были медленные, глубокие толчки, каждый из которых заставлял Даню вскидывать бедра навстречу. Макс контролировал всё: угол, глубину, ритм. Он чувствовал каждое сокращение мышц Дани, каждую его дрожь. — Посмотри на меня, — прохрипел Макс, освобождая руки Дани, чтобы тот мог вцепиться в его плечи. Даня открыл глаза. В них больше не было издевки — только голая, незащищенная потребность. — Ты… ты сука такой… огромный, — выдохнул он, и его голос сорвался. — Ты мой, слышишь? — Макс ускорил темп, превращая каждое движение в мощный, вбивающий удар. — На сервере ты можешь быть игроком года, легендой, кем угодно. Но здесь, в этой кровати, ты принадлежишь мне. Весь. До последнего вздоха. Даня всхлипнул, когда Макс попал по чувствительному месту. Его ноги обхватили талию Макса, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. — Слишком… много пафоса… — выдавил Даня, хотя его тело противоречило словам, извиваясь под Максимом. — Ты… ты просто… используешь преимущество… по массе. Это… абуз механики… Макс! Максим рассмеялся, этот звук был низким и торжествующим. Он перехватил ноги Дани, закидывая их себе на плечи, открывая его полностью, делая его еще более уязвимым. — Абуз, говоришь? Ну тогда наслаждайся. Он начал двигаться в рваном, агрессивном темпе, не давая Дане перевести дух. Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, шлепками тел и сдавленными стонами. Даня больше не мог иронизировать. Его голова моталась из стороны в сторону, пальцы судорожно сжимали простыни, а из горла вырывались бессвязные звуки. — Скажи, что я лучше, — шептал Макс, наклоняясь к самому уху Дани, опаляя его горячим дыханием. — Скажи, что никакая победа в ебливом мажоре не сравнится с тем, как я тебя имею прямо сейчас. — Ты… — Даня захлебнулся стоном. — Ты… лучший… О боже, Макс, сильнее! Пожалуйста… Слова «пожалуйста» было достаточно, чтобы Макс окончательно потерял контроль. Он перестал сдерживаться, превращая секс в чистый хаос, в столкновение двух стихий. Он видел, как Даня ломается под ним, как его язвительность сгорает в огне оргазма, который уже накрывал их обоих. — Я сейчас… — начал Даня, его голос сорвался на крик. — Вместе со мной, — Макс накрыл его губы своими, заглушая последний вскрыв, когда они оба одновременно сорвались в бездну. Макс еще долго не мог восстановить дыхание, прижимая Даню к себе, чувствуя, как их сердца стучат в унисон — два бешеных ритма, постепенно замедляющихся до нормы. Тело Дани было расслабленным и тяжелым, вся его былая дерзость испарилась, оставив только тепло и беззащитность. — Это ахуенно, — едва слышно прошептал Даня спустя вечность, уткнувшись носом в изгиб шеи Макса. — Но… над позиционкой… еще поработаем… Тишина, наступившая после, была густой и теплой. Максим не спешил отстраняться. Он лежал, уткнувшись лбом в плечо Дани, чувствуя, как бешено колотится сердце под грудью. — Над позиционкой? — Макс выгнул бровь в своеобразную вопросительную дугу. — В моменте медленно и не туда, куда хотелось бы, а так, в целом, на восемь из десяти. — Могу доработать эти два балла завтра? — Можешь, только если придёшь на нашу игру, а не полетишь домой плакать после вылета с мажора. *** Макс аккуратно выбрался из объятий, сходил в ванную за полотенцем и вернулся, чтобы привести их обоих в порядок. Даня лежал неподвижно, наблюдая за каждым его движением своими «бусинками». В такие моменты Макс понимал, что никакие проигрыши в турнирах не стоят и доли того, что он чувствует сейчас. Когда они наконец улеглись под одеяло, Макс притянул Даню к себе спиной, обхватывая его длинными руками, словно защищая от всего мира. Даня уютно устроился в этом коконе, переплетая свои ноги с ногами Макса. — Макс? — сонно позвал Даня. — М? — Ты ведь точно придёшь? — Куда я денусь, — Макс прижался губами к его затылку. — Буду сидеть в первом ряду в твоем худи и делать вид, что просто болею за красивый кс. — В моем худи? — Даня хихикнул. — Тебе оно будет по локоть. — Тогда просто буду смотреть. И ждать вечера. Даня ничего не ответил, только крепче сжал ладонь Макса на своем животе. За окном отеля засыпал Будапешт, а здесь, в темноте номера, не было ни команд, ни рейтингов, ни игр и пракков. Были только они, которые нашли друг друга в самом неподходящем для этого мире, и которые были готовы прятаться по углам всю жизнь, лишь бы эти моменты тишины никогда не заканчивались. Максим закрыл глаза, слушая ровное дыхание Дани. Завтра снова будут камеры, снова нужно будет держать дистанцию и сухо кивать друг другу при встрече. Но сейчас, в этом пространстве на двоих, он был победителем. И эта победа была важнее любого трофея.