Mi querido policía

      Гам шумного города никак не смолкал, хоть и время давно уже перевалило за 11 вечера. Выходные давали о себе знать, под окнами всё так же ездили машины, ходили люди, что-то весело обсуждая, так, что смех был слышен даже на пятом этаже высотного здания.       В небольшом помещении, предназначенном на трёх человек, тихо постукивали часы, быстро отбивая минуту за минутой. За дверью были слышны приглушённые голоса и стук каблуков по кафельному полу. Учитывая, что одно из мест пустовало, темноволосый был больше чем уверен, что это Арлекино. Девушка никогда не сидит без дела. За соседним столом светилась яркая рыжая макушка, которую освещал свет телефона. Аякс — лучший друг Скарамуччи, по совместительству — напарник по работе. С ним темноволосый был знаком чуть ли не с пелёнок. Конечно, по ним так и не скажешь, что они лучшие друзья, учитывая характеры двух парней.       Дверь в кабинет распахивается, и на пороге появляется Арлекино, в аккуратно выглаженной рубашке, юбке-карандаш, что изящно смотрелась на высокой девушке, и туфлях. Хоть их смена только началась, но вид у неё был не из лучших.       — Только что поступил вызов, — быстро проговорила девушка, ища что-то на столе, — цитирую, коллеги: «Подростки, находясь в алкогольном опьянении, громят подъезд, громко слушают музыку, мешая людям отдыхать».       Со стороны Аякса послышался недовольный стон. Скарамучча же решил промолчать, начав собираться, чтобы выехать на вызов. Подходя к зеркалу, он поправляет погоны и накидывает куртку поверх белой тонкой рубашки. ***       Быстро пролетая мимо высотных красивых зданий, троица приближается к более старому району города. Здесь уже виднеются те самые старые панельки и хрущёвки, тёмные улицы, что так и кишат разными непонятными «живностями». — Как ожидаемо, что такое произошло именно в таком райончике, — произносит темноволосый низким голосом, задумчиво вглядываясь в улочки. Со стороны водителя послышался смешок: — Да ладно тебе, вспомни, как мы сами в 16 лет развлекались, только в таких районах и сидели, — на лице рыжего растянулась улыбка. Воспоминания приятно расплывались в голове Аякса.       Неблагоприятный район, где повсюду разбросаны странные шприцы, наполненные непонятно чем, где твой лучший друг — это кассирша из ночного ларька, что продавала алкоголь под предлогом того, чтобы никто не узнал, что продаёт именно она, и где развлечения — это лазить по крышам старых домов, делая красивые фотки для ВКонтакте. Снег скрипит под ногами, издавая неприятные звуки. Аякс, активно размахивая руками, в одной из которых была сигарета, доказывал Скарамушу, что им обязательно надо сходить сегодня на очередную вписку, которую устроил давний знакомый рыжего. Темноволосый же на это лишь вздыхает: — Братан, мы бухаем уже непросыхая практически, — на лице Скары растянулась улыбка, в отличие от друга. Тот лишь показательно закатывает глаза и толкает собеседника в бок, заливаясь смехом. — Вот только не чеши мне о том, что ты против. Я не поверю своим ушам, если ты скажешь, что ты хочешь отказаться, — откидывая сигарету поодаль в снег. — Я не отказываюсь, но только при одном условии, — темноволосый кладёт руку на плечо друга, останавливая его этим, — я тебя оттуда не потащу, оставлю на этой хате! Аякс театрально делает поникшее лицо и опускает голову, тяжело вздыхая. — Неужели ты оставишь меня! — повышая тон голоса, продолжает рыжий. — Такого хорошего друга, который с тобой прошёл огонь и медные трубы... — Сделав вид, что вытирает слезу, парень закрывает лицо рукой, начиная хихикать от своего мастерства в актёрском искусстве. — Хорошо, я согласен. Парни пожимают друг другу руки и расходятся по домам. Конечно, Скарамучча не оставит друга на какой-то непонятной квартире одного. Как обычно, потащит его к себе домой, ведь тому пьяным домой являться нельзя, а у темноволосого мать на сутках. Конец воспоминаний.       Арлекино, что сидела на заднем сиденье, лишь недовольно вздохнула, подавляя смешок. Она прекрасно знала, что парни друзья детства, и поэтому ей не привыкать слушать какие-то подколы с юношеского периода коллег.       Подъезжая ближе к указанному дому, уже было слышно громкую музыку. Не медля, они припарковали машину где-то недалеко от дома и направились к подъезду. Открыв дверь, первое, что ударило в нос, — это терпкий запах алкоголя, будто кто-то разбил бутылку дешевой водки прямо там. Поднимаясь выше на звук, они с легкостью нашли квартиру, что была не пронумерована... ***                                                                                «Эта вписка будет вечно длиться, как не крутити. Синий Strike, вишнёвый Blazer, Оригами на CD»       Громкая музыка неприятно бьет по ушам, в глазах все плывет, а тело словно тряпичное. Вокруг незнакомые люди, что громко разговаривают, смеются и открывают очередную бутылку самой дешевой водки, купленной в ларьке за домом. Хочется спрятаться. Сбежать. Уйти домой, там, где тихо и спокойно. Ноги совсем не двигаются, словно что-то держит девушку в этой квартире. Рядом с ней сменяются люди. Она не слышит их разговоров, не понимает, о чем они говорят.       Делая очередную попытку встать, перед ней появляется светлая макушка с пьяным взглядом, но широко открытой улыбкой.       — Эй, Мона! Ты чего? — знакомый голос, но понять, кто перед ней стоит, тяжело. Кажется, это Фишль, с которой она изначально сюда пришла. В ответ девушка ничего не услышала, только пьяное мычание и неразборчивое бормотание. — Может, тебе попить? Хочешь? — блондинка хватает темноволосую за руку, тормоша ее и пытаясь привести в рассудок. Мона на это лишь недовольно покачала головой, что означало отказ, после чего упала обратно на подлокотники старенького дивана… ***       — Ну и вонь, — кривя лицо, Аякс громко стучит в дверь, стараясь делать это так, чтобы сквозь музыку удары были слышны. Но дверь так никто и не открыл. В квартире все так же играла музыка, сменяясь друг за другом, а смех становился громче. Постояв возле квартиры пару минут, они поняли, что дверь им явно никто не откроет. — Попробуй ручку дернуть, наверняка дверь открыта, — невозмутимо подала голос Арле. Аякс осторожно дергает ручку двери, другой рукой хватаясь за оружие в кобуре. Дверь с легкостью поддается, — Вызывайте еще наряд.       Зайдя в квартиру, первое, что бросается в глаза, — разбросанные бутылки из-под алкоголя и полностью задымленное помещение от табака. Двигаясь внутрь квартиры, они доходят до эпицентра всего происходящего. Бесчисленное количество пьяных подростков, громкая музыка и удушающий запах, в котором дышать становится тяжелее в разы. — Не двигаться, полиция! — громкий разъяренный голос Аякса раздается в небольшом помещении, музыка в ту же секунду прекращается. ***       Желтый приглушенный свет освещал комнату, пока всех присутствующих выводили из квартиры сотрудники полиции. Арлекино сидела на стуле, который ей любезно принес Скарамучча, для того чтобы та заполнила заявление. Аякс разговаривал с кем-то в другой части квартиры.       Наблюдая за тем, как молодых ребят ведут на улицу, темноволосый устало выдыхает. — Почему именно в нашу смену происходит всякая ересь, — потирая висок, проговаривает парень.       Девушка на этот вопрос лишь качает головой, — Я сама не понимаю, за что нам такое, — продолжая выписывать показания на бумагу. В проеме появляется Аякс, пиная бутылки, катящиеся по скрипучему полу под ноги, он подходит ближе к напарникам.       — Нам надо в участок разбираться с задержанными, — голос парня чуть охрип, он откашливается и смотрит на время. Час ночи, — Дописала? Ничего не ответив, блондинка молча встала со стула, собрав все вещи и направившись в сторону выхода из квартиры. За ней последовали и парни, аккуратно захлопнув дверь. ***       По приезде в участок троица разделилась. Арлекино пошла помогать разбираться с бумагами, а парни пошли оформлять новоприбывших. По пути они встретили Дурина и Альбедо, перекинувшись парой слов, они проследовали дальше до ИВС. Из всей информации сейчас у них есть только то, что половина из них — это точно дети, не достигшие совершеннолетия, и только единицы достигшие.       — Прикинь, нас бы так... — задумчиво проговаривает Аякс в полголоса, смотря на собеседника. — Радуйся, что не было такого, — усмехается темноволосый, смотря куда-то в сторону. — А то сейчас мы были бы явно не тут.       — Тоже верно, — на этом разговор завершился. Подойдя к камерам, парни, здороваясь с сотрудником, проходят в ИВС, осматривая задержанных. Практически все были в состоянии, так что провести беседы парни решились сейчас.       — Слышишь, тут девчонка вообще никакая, — Аякс указывает на крайнее помещение, в котором пребывала девушка, скрутившись на лавочке так, будто ее сейчас вырвет.       — Пусть сидит, позже разберемся, что с ней делать, — кидает темноволосый, подходя к первой решетке. Он подзывает рядового, указывая на молодого паренька. Тот лишь кивает, доставая ключи. Маленькая лампа освещала небольшой кабинет, в котором стоял стол и три стула. На одном из них сидел Скарамучча, на другом — задержанный, а в углу комнаты сидел Аякс.       Рыжий никогда не любил данную часть работы, ведь тянулось это бесконечно долго. Через время становилось больно слушать, как очередной пьяница пытается правильно произнести свое ФИО. Поэтому он отказался от данного процесса, переложив все задания на плечи друга. Второму же, наоборот, это нравится. Уйдя в свои мысли, рыжий и не заметил, как пропустил весь разговор, единственное, что он услышал, — возраст парня. Семнадцать лет. Это только первый. Прослушав и записав всех, кроме одной, Скарамучча устало потягивается, разминая спину, которая затекла за время, что он сидел на жестком стуле.       — Всего лишь два совершеннолетних, — подает голос темноволосый. Аякс подходит к коллеге, рассматривая все, что тот записал. — Непонятно пока, что с той девчонкой делать. Утром?       — Да, думаю, — спокойным голосом отвечает парень, — либо сходить за ней попозже.       — Ладно, я схожу через время к ней, сейчас надо все эти бумаги отдать Альбедо, ему еще родителей обзванивать, — тяжело выдыхая, Скара понимает, сколько еще работы им предстоит сделать за эту ночь. ***       Голова ужасно раскалывается, а живот болит. Хочется вывернуть себя наизнанку от боли. Мона каждый раз в голове клянется себе, что больше никогда в жизни не будет пить, но все равно так же нарушает клятву. В горле сухо, а глаза никак не могут сфокусироваться на том, что она видит перед собой. Сквозь пелену она видит высокую мужскую фигуру в чем-то светлом.       — Очнулась? — грубый голос пугает. Мона дергается, пугливо осматривая человека перед собой. Молодой, на вид, парень. В голубоватой рубашке с галстуком он что-то писал, лишь изредка поднимая голову на девушку. Слишком поздно ей пришло осознание, что она в полицейском участке, а на руках у нее наручники. В голове лишь громкое «Сука».       — Помнишь что-нибудь? — полицейский осматривает Мону, ведя своим взглядом сверху вниз, не дав темноволосой ответить, продолжает: — Не волнуйся, сейчас освежим твою память.       Задав все вопросы, которые помогают установить личность, парень начал копировать их в компьютер, внося в базу данных, проверяя, что вся информация верная.       — Родители не ищут? — перебирая бумаги, произносит темноволосый.       — А должны? — голос девушки чуть осип, из-за чего то, что она говорит, еле слышно. Сотрудник перед ней тяжело вздыхает, открывая какой-то журнал, начиная быстро писать в нем.       — Ты несовершеннолетняя. Ты же в курсе, где должны находиться после 11 ночи дети, не достигшие 18 лет?       — Знаю, — отрезает девушка, недовольно вздыхая. — А можно меня отпустить? — начиная недовольно крутить руками, громко продолжает девушка.       — Нельзя, сначала мы должны сообщить твоим родителям о твоем местоположении, а потом отпущу, конечно же, когда они приедут. Мона опускает голову, челка неудобно сползает на глаза, закрывая обзор на происходящее. Убрать ее не получается, даже после нескольких попыток откинуть ее назад движениями головой. Сделав несколько попыток убрать челку с глаз, девушка сдается, принимая спокойное положение. Спустя пару минут ей наскучивает просто сидеть на ровном месте, поэтому она решает поговорить с полицейским.       — А как вас зовут? — Мона поднимает голову, откидывая челку в сотый раз, чтобы увидеть лицо человека напротив.       — Зачем тебе это? — не отвлекаясь от разбора документов, спокойным голосом отвечает Скара. Мона недовольно цокает и отводит взгляд в другую сторону. — Мне же надо знать, как к вам обращаться, — на лице девушки растягивается тупая улыбка. — Не надо, — коротко отрезает темноволосый, в надежде завершить диалог. — Какой вы скучный, дядя полицейский, — Мона актерски закатывает глаза, продолжая водить головой, следя за темноволосым. Спустя время Скарамучча решил позвонить Аяксу, который подозрительно пропал и долго не возвращается. — Ты где? — Скара, мы с синьорой до магаза отъехали, тебе взять что-нибудь, кстати? — Да, возьми, что мы обычно берем всегда. Просидев в одном положении еще 30 минут, темноволосая решила еще раз выйти на разговор с сотрудником.       — Извините, а сколько время сейчас? — И все равно, что на стене висят часы, которые Мона прекрасно видит. Ей скучно, а что спрашивать у этого молчаливого и серьезного мента, она не знает.       — 6 утра, — голос темноволосого стал грубее и ниже. Девушка на это лишь закатывает глаза, начиная осматривать кабинет, в котором она сидит. Стоило ей перевести взгляд на дверь, как та распахнулась, и на пороге показались два силуэта.       — Я вижу, ты без нас тут справился с последней, — парень усмехается, подходя к столу друга, дабы оставить там купленные им продукты. Он осматривает девушку получше: длинные, распущенные, темные волосы, которые на свету отливают фиолетовым, голубые глаза, подведенные черным карандашом, на шее черный плетеный чокер. Черный лонгслив, облегающий худую талию девушки, штаны с тремя полосами, а на ногах большие массивные ботинки.       — Спасибо. Ты хорошо видишь, Аякс, — саркастично улыбаясь, ответил темноволосый. — Пока не знаю, что с ней делать. Я передал отчет Альбедо, пока ответа никакого не поступило.       — Мы встретили Дурина, пока поднимались, он сказал, что у них завал по бумагам и заявлениям. А лет сколько? — указывая глазами на сидящую перед ними девушку, спрашивает рыжий.       — 17, даже 18 через пару месяцев, но отпустить я ее не могу все равно. Уже битый час сижу под ее болтовню, — устало вздыхая, Скарамучча поднимается из-за рабочего места, разминая спину, которая начала потихоньку затекать.       — Родителям звонил? — с другого угла кабинета раздается высокий голос Синьоры.       — Нет, я до сих пор разбираю все ночные отчеты.       — Хорошо, тогда разбирайся с бумагами, я пока попробую позвонить родителям. Ты же загрузил всю информацию?       — Да-да.       Мона опрокидывает голову назад, вновь освобождая себе обзор на новоприбывших. Имя «Аякс» для нее очень знакомо, как будто она уже слышала о нем раньше, но никогда не видела. С этим она разберется, когда ее отпустят и отдадут вещи.       За спиной слышится стук по кнопкам рабочего телефона. Синьора с серьезным лицом пыталась уже третий раз дозвониться до матери девушки, но все попытки были неудачными. Как выяснилось, отца у темноволосой нет, поэтому остался только один родитель, до которого они дозвониться и то не могут.       — Трубку никто не берет, — девушка кладет телефон на место, начиная что-то печатать в компьютере. — Так, Аякс, пойдем дойдем до Синьоры, мне надо ей бумаги отнести. Мы сейчас вернемся! Коллеги покидают кабинет, закрывая дверь. Скарамучча устало выдыхает, опираясь головой на руки. Он просто хочет отпустить девчонку домой и со спокойной душой доработать свою смену. Поднимая глаза на сидевшую перед ним Мону, начинает задавать ей вопросы, касающиеся ее родителей:       — Какие у тебя отношения с матерью? Она вообще за тобой не следит? Темноволосая опускает голову, смотря куда-то в пол. Она знала, что речь про это зайдет, она знала это прекрасно.       — Она начала уходить в запой, когда мне было 15, с того момента она пыталась несколько раз бросить, наладить жизнь и устроиться на работу, но в конечном итоге она опять запивала на только появившиеся деньги, — Мона делает небольшую паузу, чтобы отдышаться. — Сама я работаю для оплаты квартиры и чтобы еды купить. Учусь еще… Скарамуччу внутри разъедает жалость к девочке. Он сам вырос в подобной ситуации, только вот бухал у него отец, пока мать покорно терпела побои каждый вечер и оры на всю квартиру. Тихо было, только когда женщина на работе в ночь, а батя гуляет где-то до утра.       Сейчас ему 22. Он живет в центре города, в хорошем районе, работает на приличной работе и уже давно не окунается в темное прошлое, но оно все равно аукается временами в жизни темноволосого. Те серые и невзрачные панельки навевают воспоминания об очередной вписке на старой хате, вонючие и грязные подъезды, тарахтящие на весь район старые пятнашки.       — Сиди на месте, я сейчас вернусь. ***       Объяснив всю ситуацию Альбедо и Дурину, парень решил спросить совета у них. Он действительно не понимал, что ему делать.       — Ты уверен, что она не врет? — задался вопросом Дурин.       — Я смотрел, девчонка работает в какой-то кафешке, это все написано в базе. По ее словам, у нее мать пьет, а она работает одна на оплату жилья. Я не думаю, что врать будет. Надо еще учитывать, что мы пытались несколько раз дозвониться до ее матери, та вообще ни в какую трубки не берет.       Посмотрев данные, которые принес с собой темноволосый, Альбедо показалось, что фамилия девушки знакомая, словно уже светила в их отделении. Пока Скарамучча беседовал с Дуриным, Альбедо искал заявление в архиве.       Перебрав несколько папок, он наконец-то нашел то, что искал. Быстро бегая глазами по тексту, Альбедо зацепился за одну строчку: «Мари Мегистус, 39 лет. Заявление о домашнем насилии». Читая дальше, он выцеплял все больше нужной ему информации: «…В состоянии алкогольного опьянения, сожитель начал наносить побои...»       — Я нашел старое дело ее матери. ***       — Отвези ее домой, все нормально будет, я пока закрою заявление, — Альбедо уверенно отправляет Скарамуччу к девушке, а сам садится разбираться с новым делом. Скарамучча соглашается, прощаясь с парнями и уходя обратно в свой кабинет.       Мона все так же сидела на стуле, оборачиваясь на звук открытия двери, а за ее спиной сидел Аякс, попивая кофе, запах которого стоял на весь кабинет.       Рыжий обращает внимание на только что зашедшего парня, — Скарамуш, что по новостям?       Скарамучча подходит к шкафу, надевая и доставая оттуда вещи Моны, — Вернусь, все расскажу, — спокойно бросает парень, хватая ключи со стола, подходя к девушке. Он аккуратно расстегивает наручники на худощавых руках. Отдает девушке ее одежду и рюкзак, — Собирайся и на выход. Глаза девушки загораются, услышав, что ее наконец-то отпускают. Быстро нацепив на себя верхнюю одежду, она готовая ждала темноволосого.       Подходя к машине, Скарамучча открывает дверь для девушки, усаживая ее рядом на пассажирском, ради своей же безопасности. Парень спрашивает, куда ехать, на что Мона негромко проговаривает адрес, пока тот вбивает его в картах.       — Прилично нам ехать, — коротко проговаривает темноволосый, концентрируя все внимание на дорогу, — Ты говорила, что где-то работаешь, так ведь?       — Ну, да, — тихо проговаривает девушка, рассматривая дорогу и мимо проезжающие машины, — Я официантом работаю в ресторане...       — Что за ресторан? Мона начинает смущаться с того, что ей задают столько вопросов. Неважно, что она сама пару часов назад так же доставала парня своими глупыми вопросами. Девушка скромно произносит название, продолжая наблюдение за происходящим на улице.       — Знаю такой, не видел тебя никогда там, недавно работаешь в нем?       — Недели две примерно.       Парень понимающе кивает, решая не продолжать разговор. Оставшуюся поездку они провели в молчании. ***       Мона ничего не понимает. Желудок ужасно скручивает от голода и выпитого вчера дешевого алкоголя. В голове она прокручивает все моменты, произошедшие за сегодняшнюю ночь... Скара, Скарамуш Аякс... Имена, которые она хорошо запомнила за время, что она была в участке. Единственное имя, которое ей показалось очень знакомым — Аякс. Но вот имя того, с кем она провела сегодня больше всего времени, она не знает. Единственное, что у нее есть, это странные сокращения его имени. Больше ничего.       Мона достает из рюкзака телефон, который, к счастью, у нее не украли, заходя в контактную книжку в поисках контакта «Люми».       Долгие гудки, и вот девушка берет трубку. Мона прекрасно знает, что Люмин всегда в делах, то зал, то работа, то еще много дел. В отличие от темноволосой, жизнь блондинки была в разы активнее и ярче.       В телефоне громко раздался бодрый голос подруги: «Привет, Мона, давно ты мне не звонила, что-то случилось?» Девушка даже не успела сказать и слова, Люмин её обогнала.       «Приветик, да нет, я позвонила по очень, — Мона делает паузу, думая, как объяснить всё Люмин, но решает просто задать вопрос по поводу парня, дабы не грузить её своими проблемами, — важному вопросу».       «Так-так, слушаю».       «Слушай, тебе не знакомо имя Аякс?»       «Знакомо, а что произошло?»       «Ничего, не переживай, мне просто нужен его ВК. У тебя нет его?»       «Есть, и я могу его скинуть, конечно, но…» Девушка не успевает договорить, как слышит слова благодарности и отключение звонка.       Мона знает, как найдёт этого загадочного лейтенанта, который совсем был неразговорчив с ней.