Ничего особенного

Джисон уставился в потолок. Потянулся к телефону, ткнул в инстаграм и почти сразу закрыл. Кинул его на кровать так, что тот отскочил к краю. Как же заебал Чан. Душный, упёртый ублюдок. Перевернувшись на живот, Джисон уткнулся носом в подушку, но сразу перекатился обратно. Правая нога дёргалась, пятка стучала по матрасу. В голове прокручивался их разговор в студии. Чан сидит в кресле и постукивает пальцами по ручке громкости, синий индикатор мигает в такт его движению. Он смотрит в экран, и постукивание замедляется. — Джисон, это никуда не годится. Очень сыро. — Ты угораешь? Я столько времени на это убил. — Поэтому я и говорю. Ты устал и не слышишь, что хук не цепляет. Надо переделывать. — Там менять нечего, это уже готово! — Успокойся и не ори на меня, — Чан откидывается, скрещивает руки. — Или серьёзная доработка, или всё заново. Выбирай. — Да пошёл ты нахуй! Хотя надо было сказать другое. Надо было чётко, по пунктам объяснить свою позицию. Во-первых, ритм-секция. Во-вторых… А что, собственно, во-вторых? Джисон зажмурился и хлопнул кулаком по одеялу. Три дня. Три ебучих дня он просидел над этой мелодией — двигал ноты, выравнивал динамику, добавлял слои. Голова раскалывалась, глаза резало от двух мониторов, но он был так горд, когда закончил. А Чан даже не дослушал до конца. Остановил трек прямо перед его любимым местом, где бас уходит вниз, а поверх накатывает синт. Чан не дал этому моменту случиться. И этот его голос. Спокойный, рассудительный, терпеливый тон заботливого хёна. Как будто он единственный, кто понимает в музыке. Хотя обычно он давал шанс всем идеям, даже самым безумным... Подтянув колени к груди, Джисон обхватил подушку руками и прижал к животу. Может, трек реально сырой, и он правда не слышит косяков, потому что слишком вцепился в него. Но блять, почему нельзя хотя бы попробовать услышать то, что там есть? Из гостиной доносились приглушённые голоса, смех, звуки фильма. Феликс что-то гаркнул, и все захохотали. Видимо, уже привезли еду. Обычно Джисон первый вскакивал, едва заслышав звонок. Но сейчас, если он выйдет, то обязательно увидит Чана: довольного, жующего курицу и рассказывающего какую-то очередную охуительную историю. Рука нащупала наушники на тумбочке. Джисон сунул их в уши и включил плейлист так громко, чтобы басы заглушили голоса из гостиной и голос в голове. Он скользил взглядом по тонкой трещинке над лампой, на которую раньше не обращал внимания. Ничего не хотелось. Только перебирать в голове сотни вариантов того, что он так и не сказал Чану. Где-то хлопнула дверь. Он выдернул один наушник и прислушался. Голоса из гостиной по-прежнему были громкими, но теперь добавились ещё чьи-то шаги в коридоре. Шаги приблизились и остановились совсем рядом. Через несколько секунд раздался тихий стук, дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Минхо. — Джисон-а. — Что? Минхо толкнул дверь шире, зашёл внутрь. Прикрыл за собой и прислонился к косяку, сунув руки в карманы домашних штанов. — Ты будешь есть? — спросил он. — Не хочу, — буркнул Джисон. Вышло более резко, чем он планировал. Минхо кивнул, но не ушёл. Постоял ещё немного, разглядывая его. — Привезли лапшу и курицу. Не острую. — Сказал же, не хочу. Минхо шагнул к двери и положил руку на ручку. — А я пойду поем. Не дома. Джисон натянул одеяло повыше и молчал. — Свинины хочется, — добавил Минхо. — Или говядины. Если передумаешь, то у тебя минута, — бросил он через плечо почти равнодушно и приоткрыл дверь. — Подожди, — Джисон приподнялся на локте. — Серьёзно? Минхо обернулся, играя бровями: — А я когда-то шучу про еду? Джисон завис, соображая. Можно, конечно, остаться, лежать и беситься в одиночестве. Так себе перспектива. А вот выйти на улицу показалось неожиданно правильным. — Ладно, — одеяло слетело на пол, когда он сел. — Я быстро. Минхо наклонил голову: — Давай. Дверь закрылась. Джисон натянул джинсы и чистое худи, сунул наушники в карман. Поесть и развеяться — это то, что нужно. Остыть, подышать холодным воздухом, можно потом ещё зайти за чем-нибудь сладким, если попадётся по дороге. Сейчас уже темно, народу мало, и с Минхо будет хорошо. Он пригладил волосы перед зеркалом, чтобы они не торчали во все стороны, и распахнул дверь. Минхо стоял в коридоре, прислонившись к стене и уткнувшись в телефон. Поднял глаза. — Готов, — объявил Джисон. — Пошли.

✧✧✧

Кафе было небольшим и практически пустым: несколько столиков у окна, тёплый жёлтый свет ламп, потёртые столы. Пахло жареным мясом и острым кимчи. Они сели в дальний угол, подальше от входа. Джисон окинул взглядом весь зал, хотя в такое время и в таком месте вряд ли кто-то узнал бы их. Минхо заказал для них самгёпсаль. Пока ждали, Джисон ковырял палочкой закуски и разглядывал выцветшую фотографию побережья на стене. Интересно, кто её повесил. Может, хозяин вырос у моря и скучал. Минхо сидел напротив, листал что-то в телефоне и ничего не спрашивал. Им принесли мясо на металлическом подносе — розовые полоски, блестящие от маринада. Минхо закатал рукава и начал выкладывать куски на раскалённый гриль. Жир зашипел, края потемнели, покрываясь золотистой корочкой. Пар поднимался вверх. — Мы поссорились с Чаном, — выпалил Джисон. Минхо перевернул кусок щипцами. — Из-за чего? — Из-за трека. Ты же помнишь, я тебе показывал первую версию? Я переписал всю ритм-секцию. Я даже думал кое-что потом в другой трек перенести, в тот, который мы с Чанбином начали на прошлой неделе. Ну неважно. — И? — А Чан послушал буквально кусок и сказал, что это дерьмо. Минхо выложил готовые куски на тарелку, придвинул к Джисону: — Именно так и сказал? Дерьмо? — Ну… — Джисон задумался. — Сказал «никуда не годится». Но по смыслу то же самое. — Не совсем, — заметил Минхо. — Какая разница? Суть в том, что он даже слушать не стал. Минхо протянул ему лист салата. Джисон взял кусок мяса, машинально завернул и откусил. — Я столько сил и времени убил, — пожаловался он, глотая. — А Чан-хён… Типа всё, решение принято, иди переделывай. — Обидно. Но он просто переживает за результат. — Я тоже переживаю за результат! — голос Джисона стал громче. Он осёкся, оглянулся, но никто не обратил внимания. — Думаешь, мне похер, каким выйдет альбом? — Не думаю, — спокойно ответил Минхо. — Тебе не похер, поэтому ты и злишься так сильно. Джисон замолчал. Взял ещё кусок мяса, откусил. На этот раз действительно почувствовал вкус, насыщенный и кунжутный. — Может, он и прав вообще, — неожиданно для себя признался он. — Вдруг я реально не вижу проблему, потому что взгляд замылился. — Может, — согласился Минхо. — А может, нет. Сам поймёшь, когда остынешь и переслушаешь. Джисон выпил воды из стакана. — Просто хреново, когда вкладываешься, а тебе говорят такое. — Ага, — Минхо посмотрел на него. — Хреново. Больше он ничего не добавил. Они ели, не разговаривая. Играла музыка, какое-то неназойливое инди. Минхо жевал, время от времени проверяя мясо на гриле. Он взял стакан, пальцы обхватили запотевшее стекло, большой палец скользнул по краю, стирая влагу и оставляя прозрачную дорожку. Джисон поймал это движение, внимательно проследил. Потом отвёл взгляд и поправил тарелку, хотя она и так стояла ровно. В кармане Минхо завибрировал телефон. Он достал его и глянул на экран. — Чан, — он показал сообщение. «Минхо, Джисон с тобой?» Ниже ещё одно: «Он в порядке?» — Скажи, что да. Минхо напечатал ответ, убрал телефон и поймал официанта, показывая ему что-то в меню. Тот кивнул и ушёл. — Что-то ещё заказал? — спросил Джисон. — Увидишь. Через несколько минут принесли разноцветные моти, присыпанные сахарной пудрой, и поставили прямо перед Джисоном. — Это мне? — удивился он. — Ну не мне же, — Минхо пожал плечами. — Ты ешь сладкое, когда расстроен. Джисон растерянно моргнул и потянулся за розовой моти. — Мне не жалко, всё равно ведь ты платишь, — добавил Минхо с невозмутимым видом. Рука зависла на полпути ко рту. Джисон резко сел прямо, полез в карманы джинсов — ключи, наушники… и ни телефона, ни карты. — Блин, хён, я… — Что, забыл дома? — Минхо цокнул языком, качая головой. — Как всегда. — Я не всегда! — возмутился Джисон. — В тот раз я платил! — В тот раз — это в прошлом году? — Это вообще… — начал было Джисон, но остановился, заметив взгляд Минхо — насмешливый, тёплый, совсем не раздражённый. — Ешь уже, — Минхо махнул рукой. Джисон послушно откусил кусок. Моти была сладкой и упругой, с начинкой из красной фасоли. Минхо смотрел на него с лёгкой улыбкой в уголках губ. — Что? — Джисон подался вперёд за салфеткой. — Мило. — Что мило? — Ты. Джисон чуть не подавился. Он схватил следующую моти и сунул в рот целиком. — Спасибо, что позвал, — сказал он с набитым ртом. Минхо приподнял бровь: — Я просто хотел самгёпсаль. Джисон покачал головой. Откинулся на спинку стула, сытый и расслабленный. В теле разливалась приятная тяжесть. Минхо допил воду, поставил стакан и зевнул. Джисон отвернулся к окну и стал смотреть на тёмную улицу и своё размытое отражение в стекле. Снаружи негромко проезжали машины, рядом шуршала ткань — Минхо ёрзал на стуле. Было так хорошо, что двигаться не хотелось. Он прикрыл глаза и подумал, что мог бы сидеть так ещё очень, очень долго.

✧✧✧

Неделю спустя, закрывая за собой дверь общаги, Джисон ловил себя на мысли, что чувствует себя… вполне неплохо. Устал, конечно, но это была приятная усталость, когда знаешь, что занимаешься чем-то стоящим. Ещё один нормальный день. Таких набралось уже немало — он даже почти забыл, как бесился из-за критики Чана. Всё в итоге оказалось не так страшно. Чан объяснил, что именно не работало в треке; Джисон старался слушать и спорил только там, где в корне не соглашался. Кое-где они сошлись, кое-где пока нет. Зато песня наконец начала обретать форму, которая нравилась им обоим. Джисон стянул кроссовки и запустил их в угол, где уже громоздилась стопка чужой обуви. Втянул носом воздух. В помещении общежития остро пахло жареным чесноком. — Фууу, — заорал Джисон, морщась. — Проветрите хоть! — Если тебе так воняет, можешь не есть! — донёсся голос Сынмина из глубины. — Мы сами съедим! В гостиной Феликс и Сынмин сгребали в пакет фантики с дивана и пустые бутылки из-под колы с журнального столика. — Ты будешь с нами смотреть «Магическую битву»? — спросил Феликс, заметив Джисона. — Новые серии вышли. — О, да! — Джисон стянул худи через голову и закинул на спинку стула. — Конечно буду. — Тогда включаем минут через десять. У плиты на кухне стоял Минхо, помешивая что-то в сковороде. Рукава серой оверсайз кофты были закатаны до локтей, волосы убраны под бейсболку, надетую задом наперёд. Он переминался с ноги на ногу, и носок чёрного тапка постукивал по полу. Свет от вытяжки падал сбоку, подсвечивая профиль: прямой нос, длинные ресницы, сосредоточенно поджатые губы. Он даже готовил так, как другие люди, наверное, медитируют. Такой красивый. Джисон подошёл сзади и обнял его за талию. — Привет, детка. Минхо оглянулся через плечо, усмехнулся: — Привет, чаги-я. Ну что, всё нормально? — Ага. Будем ещё работать над припевом и всякими мелочами, — он заглянул в сковороду. — Что готовишь? — Креветки с чесноком. — М-м. Джисон просунул руки под кофту, положил ладони на тёплую кожу живота. Минхо дёрнулся: — Руки холодные. — Согрей, — Джисон ухмыльнулся, пошевелил пальцами. Это была его любимая игра, и он не мог остановиться. — Сам согрей, — Минхо качнул головой, помешивая креветки. — Я занят. — Ах, ты сегодня не в настроении? — Ты напрашиваешься. — На что же? — Джисон спросил невинным голосом. — Сейчас узнаешь. Минхо резко развернул его спиной к себе и шлёпнул по заднице так сильно, что звук хлопка пронёсся по всему помещению. Джисон взвизгнул и отпрыгнул. Минхо запрокинул голову и начал хохотать во весь голос. Потом склонил голову набок: — Что-нибудь ещё замёрзло? — Нет, это всё. — А то, может, у Джисони живот замёрз? Я согрею. — Можно не на кухне? — Сынмин лениво протянул с дивана. — Ты просто завидуешь, что на тебя не обращают внимания, — заключил Джисон, потирая задницу. — Рыдаю от зависти. Джисон на секунду задумался. Он прекрасно понимал, как это выглядело. Может, он и правда чуть переборщил? Минхо улыбался, явно довольный собой. Его прищуренные глаза мягко блестели. — Иди отсюда, мешаешь, — бросил он и снова взял ложку. Джисон не переборщил. Всё было хорошо. Он послушно направился в гостиную и плюхнулся между Феликсом и Сынмином, раскинув руки по спинке дивана. — Мы же на двенадцатой серии остановились, да? — спросил Феликс. — Угу, — кивнул Сынмин. — Где Юдзи должен был… — Не спойлери! — шикнул на него Джисон. — Ты понимаешь разницу между синопсисом серии и спойлером? — Ким Сынмин сегодня узнал новые умные слова? Ну похвастайся. Феликс с преувеличенным страданием посмотрел в потолок и крикнул в сторону кухни: — Минхо-хён! Мы включаем! Оттуда послышался стук и звон. Минхо выключил плиту, скинул грязную посуду в раковину и подошёл к дивану с наполненной до краёв тарелкой креветок. — Хён, — Джисон состроил жалобное лицо. — Можешь мне тоже принести? Я так устал. Минхо присел на корточки перед ним, сложил губы трубочкой и ткнул в них пальцем: — Только если поцелуешь. Его губы выглядели мягкими, розовыми и… тёплыми? Джисон спешно наклонился вперёд и вместо этого чмокнул его в щёку. — Вот. Теперь неси. Минхо, кажется, был вполне удовлетворён. Он распрямился, поставил свою тарелку на стол и пошёл обратно на кухню. — Нифига себе, — протянул Феликс, глядя ему вслед. — А мне тоже можно так? — Тебе только если станцуешь тверк. Феликс рассмеялся: — Да ну? — Так уж и быть, принесу и тебе. Надеюсь, все здесь ценят мою бесконечную доброту. Сынмин проводил их взглядом и сам пошёл за своей порцией. Минхо вернулся через минуту, отдал тарелки Джисону и Феликсу и втиснулся рядом на диван так, что Джисона прижало к Сынмину. — Эй, подвинься, — проворчал Сынмин и толкнул его коленом. — Сам подвинься — Рты позатыкали! — рыкнул Феликс, не отрываясь от телевизора, где вспыхнула яркая заставка. — Началось уже. Джисон подцепил креветку и отправил в рот. Горячая, хрустящая корочка лопнула на языке, и он зажмурился от удовольствия. Экран осветил их лица разноцветными всполохами магии.

✧✧✧

Было около двух часов ночи, и в комнате стоял жуткий холод. Джисон натянул одеяло до самого подбородка, но это не помогало, и холод всё равно пробирался внутрь. Он повернулся на бок и посмотрел на Сынмина. Тот спал на соседней кровати в одних пижамных штанах, одеяло сбилось в ногах. Как он вообще не мёрз? Джисон приподнялся на локте и прошептал: — Сынмин. Никакой реакции. — Сынмин! Тот что-то невнятно пробурчал во сне и повернулся на другой бок. Джисон сполз с кровати, подошёл к нему и потянулся к его одеялу. — Даже не думай, — предупредил Сынмин, лёжа в той же позе. — Мне холодно, — сказал Джисон. — Ты всё равно лежишь не укрывшись. — Я укрываюсь под утро. — У нас есть ещё одеяла где-то? Сынмин приоткрыл глаза. — Откуда я знаю, — прохрипел он. — В шкафу нет. — И что теперь? — Надень куртку. — Очень смешно. — Не трогай моё одеяло. По его тону было ясно, что спор не выиграть. Джисон взял свою подушку и вышел из комнаты. Прошёл босиком по холодному полу коридора до двери рядом и приоткрыл её. Было тихо, все спали. Джисон на цыпочках подошёл к кровати у дальней стены, осторожно приоткрыл задёрнутую занавеску и просунул голову внутрь. Спящий Минхо лежал на спине, одеяло сползло до пояса. Грудь и живот поднимались и опускались. — Хён, — шепнул Джисон. Минхо пошевелился. Приоткрыл один глаз, прищурился на него. — Что? — Можно к тебе? — М-м. Минхо сдвинулся ближе к стене, освобождая место. Джисон осторожно залез на кровать, положил свою подушку, стараясь не раскачать конструкцию кровати, и задёрнул занавеску за собой. Темнота сомкнулась вокруг. Минхо сонно обнял его за талию, притянул ближе. — Опять холодно? — пробормотал он в затылок Джисону. — Угу. Сынмин предложил надеть куртку. — Понятно. Минхо зевнул и заворочался. Тепло от его тела разливалось по спине, вдоль позвоночника. — Джисон-а. — А? — Что бы ты выбрал, — голос Минхо был тихий и чуть хрипловатый, — сражаться с сотней лошадей размером с утку или с одной уткой размером с лошадь? Джисон обернулся, насколько позволяла поза: — Что за вопрос вообще? — Сегодня где-то прочитал. Ну так что? Джисон подумал. — Сто лошадей размером с утку. — Почему? — Потому что утка размером с лошадь — это же монстр. У неё ноги какого размера? Она тебя просто затопчет. — А сто маленьких лошадей? — Ну, их можно пинать или палкой отбиваться. Они же крошечные. Минхо хихикнул ему в шею: — Логично. Его дыхание стало ровнее. Рука на талии расслабилась. — Хён. — М-м? — А ты что бы выбрал… — Джисон сделал паузу. — Предначертанную любовь или мир во всём мире? Тоже прочитал сегодня. Тишина. Джисон подумал, что Минхо уже заснул. Но тот пошевелился: — Мир во всём мире. — Да? — Ага. Предначертанная любовь — это какая-то хрень. Откуда кто-то знает, что тебе предначертано? Джисон не ответил. Что бы выбрал он? Предначертанность… звучало неплохо. Если путь уже существует, можно просто идти, и всё оказывается правильным само собой. А если сам выбираешь, то можешь ошибиться. Или вообще не понять, что выбирать. Наверное, мир во всём мире и правда был бы лучше. Джисон лежал неподвижно. Дыхание Минхо стало совсем медленным. Он чувствовал каждую точку, где их тела соприкасались — грудь Минхо у него за спиной, бедро, прижатое к его ноге, подбородок, уткнувшийся в макушку. Ритм чужого дыхания, щекочущего загривок. Локоть неудобно упёрся в матрас. Он попробовал подвинуться, но места почти не было. Рука Минхо дёрнулась на его животе. Пальцы разжались, скользнули в сторону, и кончик указательного оказался на полоске голой кожи между футболкой и штанами. Джисон зажмурился. Темнота за веками была плотнее темноты вокруг, наползала и растекалась. Выдох — тёплое пятно на шее. Вдох. Выдох. Шов на подушке впивался в ухо, простыня собралась складкой под коленом. Всё вокруг теряло чёткость. Джисон проваливался в ощущения, переплетённые под одеялом. Круги расходились по поверхности сознания, всё шире, всё медленнее. И исчезали. Ничего не существовало за границами этой занавески. Ничего не существовало.